ЭЙН ТМУТАТ ЙЕТЭР

ОТВЕТЫ НА ВОПРОСЫ «ДВОЕТОЧИЯ»:

1. На каких языках вы пишете?

Стихи пишу на русском и на иврите. Академические работы – в основном на английском.

2. Является ли один из них выученным или вы владеете и тем, и другим с детства?

Мой родной язык русский. Иврит вошел в мою жизнь, когда мне было 10 лет. Английским на должном уровне овладел уже только в совсем зрелом возрасте.

3.Когда и при каких обстоятельствах вы начали писать на каждом из них?

Стихи начал писать в ранней юности на иврите, поскольку развивался в ивритоязычной среде, но вскоре перешел на русский.

4. Что побудило вас писать на втором (третьем, четвертом…) языке?

Вернулся к ивриту в районе своих 20 с чем-то лет, создавая тексты для перформансов на ивритских площадках.

5. Как происходит выбор языка в каждом конкретном случае?

Никогда не ощущаю это как выбор. Что-то приходит на иврите, что-то на русском, но ивритское письмо доя меня реактивно – побуждается то возникающим, то пропадающим чувством существенного адресата. Моё русскоязычное творчество в этом не нуждается.

6. Отличается ли процесс письма на разных языках? Чувствуете ли вы себя другим человеком\поэтом, при переходе с языка на язык?

Другим человеком нет, но отношения с двумя языками разные. С ивритом разрыв между производимой операцией и её эффектом, культивируемый мной и по-русски, задан как бы фактически, что делает его поэтическую реализацию предметом совершенно иных процедур. Например, на иврите я написал ряд достаточно традиционных сонетов – чего никогда не делал по-русски.

7. Случается ли вам испытывать нехватку какого-то слова\понятия, существующего в том языке, на котором вы в данный момент не пишете?

Нет. Я пишу исходя из имманентного опыта того языка, на котором пишу.

8. Меняется ли ваше отношение к какому-то явлению\понятию\предмету в зависимости от языка на котором вы о нем думаете\пишете?

Нет, кажется.

9. Переводите ли вы сами себя с языка на язык? Если нет, то почему?

Нет. Но в последнее время всё чаще практикую построчный перевод с комментарием своих русских текстов ивритским собеседникам – получается своего рода частный перформанс.

10. Совмещаете ли вы разные языки в одном тексте?

Уже какое-то время экспериментирую в этом направлении в своей визуальной поэзии. Серия фотографий с ready-made текстами, опубликованная в этом Двоеточии, первое завершенное произведение.

11. Есть ли авторы, чей опыт двуязычия вдохновляет вас?

Среди вдохновляющих меня авторов есть двуязычные (Рильке, Беккет), но сам по себе опыт двуязычия – нет, вроде.

12. В какой степени культурное наследие каждого из ваших языков влияет на ваше письмо?

Смотря, что называть наследием. Прочитанное и читаемое по-русски – основа моего ощущения литературы, но на меня оказывали всегда огромное влияние англоязычные авторы (Кольридж, Теннисон, Томас, Уильямс), а знакомство с ивритом, как с языковой парадигмой – формализмом его грамматики и семантической силой буквы – имеет решающее значение для моего творчества на любом языке.

МОСКОВСКИЙ ЦИКЛ

(Александру Гаврилову - как и почти все)

I.
(Поглядите, как бросается
Белый низ на черный верх.
М. Айзенберг)

Вот она, моя красавица Москва;
посмотри в ее невинные глаза:
«Сулеймановна, отвесь-ка мне мясца:
два замерзших под мостом окорочка».
Нарастай, живое тело холодца,
верь, капустная пустая голова:
доедят печных румяных молодцов,
так и мы с тобой сойдем за молодца.
Бледномясый непроваренный дружок,
навались пустым ребром на посошок:
эту мокрую клеенку пересечь,
с мутным хреном за Москву перетереть,
похвалиться, что держался молодцом
в нашем майском победившем холодце,
и на вилочке, на вилочке торчал,
и под ложечкой, под ложечкой темно.
Зубы кроет чистым золотом Москва,
чтоб Господь ей в рот смотрел, а не в глаза;
Сулеймановна, на кончике ножа
поднеси нам порошка и ешь уже.


II.

ХОРРОР

Где Москва-река упадает в Лету,
о гнилую решетку клетчатые бока
обивает корабль складчатый,
и кривуль карандашный нежившего пассажира, –
безо рта, но с хером от пятой строчки и до полей, –
то как шмякнется плоской рожей, то глянет издалека
в глаз крысиный сводчатый, черный издалека,
а вблизи такой, словно глазика-
то и нету.

Запряжен в хароновский воронок
их хвостами сросшийся пятерик,
и в кабине радио – то “Пищит Москва”,
а то воет Дух на святой волне,
и чернильные зубы точатся о бока
всех, кого ученическая рука
смяла в клетчатый ком и отправила в чернь клозета
без бачка, но с "хером" на грязном кафельном ободке,
и теперь они вместе в геенне Мосливняка
полируют шариковые штыки,
точат в кровь карандашные грызюки,
ждут, когда мы, сраны троешники,
к ним сольемся, только воды в нужнике-
то и нету.

Но во облацех есть темна вода
и полна говнеца, аки мы всегда,
и когда на нас низойдет она,
мы сольемся, Господи, пред тобой,
под Москву Твою с черной рекой Твоей:
будь наш хер хоть от пятой строчки и до полей,
а в тетрадке Твоей по клеткам стоит конвой,
и во всей этой "крепости" без замка
нарисованной нами еще тогда,
когда много тверже была рука,
кроме нас никакого, в сущности, крыснячка-
то и нету.


III.

лицом опухла и прекрасна, у Красных у ворот,
в булыжник вперив деревяшки, Русалочка поет.
скрипят колесики подставки, прохожий мается,
и голос волнами над миром переливается.
и ведьма мушкою садится на грязный локон ей,
и ночь бездонная ложится на порт пяти морей.
какой там принц, помилуй боже, когда судьба дает
петь “Бублички” за русский рублик у Красных у ворот.


IV

РЕПЕТИЦИЯ ПАРАДА  

(Ю. Гуголеву)

Любовь Небесная сквозь дырочку в тумане
глядит-не дышит, как румяный из ПОГОНа
прыг через меленький собачий ручеек
возле Воздвиженки; ладонь ее потеет,
туман разлазится, она не замечает,
что свежесбитый пулеметчиками пес
уже вознесся и у риз ее верти́тся, –
и так подставится, и этак повернется:
ему положены два белыя крыла,
она ж вцепилась в ближний шпиль и поплыла.

Пятнистый бобик с головою крокодила,
ты сам знавал терзанья сладостного жала,
ты был фельдмаршалом, ты выводил своих
из-под Никольского, из двух котлов у Плешки,
из смертной битвы при кафешки возле блошки, –
и умер гоголем, под свой же адский лай
бросаясь грудью на поток защитной краски
за трех щенков, сосущих мамку под киоском,
не разобравшись в этом мирном пиздеце,
в оргиастическом лелеяньи конца.

Любовь Небесная, вернись к своей работе!
Мы тоже слабеньки в своей румяной плоти,
мы вроде песиков, – мы пустим ручеек
при виде этих груд из тела и железа,
но нечем лаять, – так утри ладонь об ризы
и нам на правильное место положи;
а без Любви оно и сухо, и противно, –
спаси нас, милая, в сей горький миг уставный,
чтоб нам постанывать сегодня не по лжи:
пусть над ПОГОНовцем крыла раскинет бобик,
над Машей – кошечка, над Сеней – упырек;
храни нас бобики – никто не одинок
в рассветный час, когда асфальт дрожит и гнется:
пока Отечество не всхлипнет, не забьется,
в предсмертной судороге в крик не закричит,
рука Всевышнего Отечество дрочит.


V

в еёйных теремах древесные перильца
ногтями подраны к подвалам от палат
и в клетках стволовых то кенар претворится
в соколика, то ад соколики творят
сама немытая, но брови сурьмяные
сидит красивая и страшная и ждет
когда Бирнамский лес на ложки хохломские
пойдет


VI

ЭЛЕРС-ДАНЛОС

Младенец кусает себе пяту, и гностик-отец от упадка сил
а ну чесать про конечный мир и бесконечность войны со злом,
пока сей малый уроборос урчит от боли и бьет рукой,
и слюни капают в колыбель, и зло ему лижет шерсть на крестце

А в окнах солнце висит крестом, двояко выгнут терновый куст,
и в васкулярах Москвы-реки сквозь лед кроваво глядят буйки,
и в тесной проруби мужики купают голые пузеля,
пока крещенские вензеля с презреньем описывает теософ

И мать младенцу голодной кутьи пихает крошку в размытый ртец,
а он выплевывает прикорм и выворачивается ужом,
и дикий рев его голышом плывет по льду к неживым баржа́м,
и в страхе звякают колокола, и мы сгибаемся до земли

О, гибкий отец, ученый дурак, и твердовыйная мать-Москва!
мы поползем по твоей земле от колыбели до полыньи
и сгинем в маленькой полынье, во влажной твоей ледяной полынье,
и вот один, обойдя буйки, въезжает по самое ВНЖ

И вновь младенец кусает пяту, крича от боли в сведенной пяте,
а ты лежишь, расставив мосты, колокола свои теребя,
пока мы лупимся об тебя, всем телом лупимся об тебя,
распялив свои размытые рты, морозя голые пузеля

И шерсть с окровавленных пузелей вмерзает в брандмауэры твои,
стоит невиданное тепло, сверкает солнечное стекло,
в подземных сокровищницах твоих сверкает искрами кодеин,
поглубже пытошный теософ готовит отцу иордань со льдом

И вот отца низводят к нему за оба вывороченны крыла,
и всякую правду исполнят они, оставшись с купелью наедине,
и то, что увидят в тебе оне, оставшись друг с другом наедине,
наверное, стоило ВНЖ. Наверное, стоило ВНЖ.


VII

КАМАРИНСКАЯ

– Ах ты, сукин сын, камаринский разночинец,
главной книжечки с нашим Божечкой разночтенец,
ты куда бежать и орать визжать
вдоль Покровки, сын полукровки?

– О, визжа шелками, дыша туманами коньяка и
яростного мороза, я войду под свод кабака и
отодвину похмельный ковш, ибо мне московский
хмель говорит: "Побудь со мной, нетаковский!"

– Ах ты сукин сын, чужое дитя Отчизны,
Божий слепочек из нику́да и протоплазмы,
ты почто зассать наш попляс плясать
вдоль столешниц, делатель грешниц?

-- О, седой паяц, я потому не пляшу и
рож не строю, что уже давно не грешу и
лишь пляшу поджилками, когда в пограничной зоне
хмырь ласкает красный, пока я сжимаю синий.

– Ах ты сукин сын, протестная твоя гузка,
семицветный шарф, трехцветная водолазка,
ты зачем бросать наш калач кусать
бородинский, всем нам единский?

– O, во рту моем прорастает если бы да кабы и
мой язык во мху заплетается за грибы и
вижу я такое, что от Покровки и до "девятки"
нет вкуснее закладки, чем эти мои опятки.

– Ах ты, сукин сын, на обитом ковром пороге
Родины, головою туда, где ляхи,
ты почто лежать и сипеть дрожать,
помиранец, мамкин засранец?

– О, когда б я правда на общее дело отдáл концы и
лег с концами и с выражением на лице и
выл предсмертно, то в этом своем непрестанном вое
всех бы сдал Москве, к кому повернут был головою.

– Ах ты, сукин сын, безъядное твое жало,
что ж тебе на том порожике не лежалось, -
ты куды ползти, сжав себя в горсти,
беспрозванец-грауэрманец?

– О, мне смерть моя не красна без кирпичной твоей крови́ и
дай же мне остаться не в кабаке, а в твоей траве и
воспросить напоследок, вцепившись в твою штанину,
то, что вовсе знать не положено гражданину:
что ж я, сукин сын, все бьюсь о твои пороги,
что ж я, сукин сын, все вьюсь по твоей дороге,
что ж я, сукин сын, все друг твоего народа,
что ж я, сукин сын, все смотрю на твои ворота,
что ж я, сукин сын, все вожкаю жалким жалом,
что ж, я сукин сын, все сыт твоим конским салом,
что ж я, сукин сын, все дрыжжу своей ногою, –
там одной ногою и здесь другою?


VI

Синие вагоны, черная вода;
ты еще зеленый, не живи сюда.
Не пылит дорога, не поет конвой;
посиди немного, нам до кольцевой.

את הסצנה הזאת נצטרך לשחק מחדש

היא החזיקה את דוקרן הקרח בזהירות מופרזת, וכל הפוזה שלה מתוחה אך עדינה ושברירית הייתה זו של רקדני בלט ברגעים האחרונים של מערכה מופרזת במקצת. הוא הסתכל על הדם הסמיך שגם בזרימתו המואטת היה משהו תיאטרלי מדי— ופתאום רצה להיות ילד, ילד קטן – ושהיא תהיה אמו, והוא ירוץ אליה ויחבקה בפאניקה, וישאל בקול שברירי ועדין: «אמא, את בסדר?»

כאשר

היא הבטיחה שכאשר יהיה לה סרטן, הוא יוכל לבחור את הגודל. אמרה אפילו שאת הצורה הוא יוכל לבחור כי חשוב לה – אבל לפני זה אף אחד לא חופר לתוך השדיים שלה.

הראה וספר

היא אמרה שאם הוא רוצה להבין, הוא צריך להסתכל עמוק-עמוק אל תוך הפה שלה, אבל ממש עמוק. הוא כבר היה מוכן כמעת לכל דבר, הוא הנהן בראשו והתמתח קדימה, והיא פתחה את הפה ונהמה בסימן שאלה והצביע אל תוך פיה ונהמה שוב. הוא ראה את החוטים הארוכים והמבריקים של רוק נמתחים ונקרעים בין לסתותיה, וראה חור חום קטן באחת השיניים אחוריות והגדולות לפתע, והענבל שלה היה קטן ואדום מאוד, – אך הוא עדיין לא הבין. פתאום היא סגרה את הפה בנקישה מפחידה והסתכלה עליו, והוא הסתכל עליה, והיא אמרה, ״אתה עדיין לא מבין, נכון?״ – ופתאום נשכה את לחיו, נשכה בכל כוח, והוא צרח וניסה להשתחרר, אך היא החזיקה בו עם השיניים, והוא צרח וצרח עד שהבין כמה דברים.

אמרתי לכם שזה יעבור

היו לו גירושים, מוות במשפחה, שוב גירושים, וכל החברים האלה שחייבים להיפגש איתך כדי לספר אחר כך אחד לשני שאתה לא כל כך בסדר ויש סיבה לדאגה, ואז הוא עבר דירה ומצא בין כל החרא שהשאירו הדיירים הקודמים מטבע חדש ומאוד נוצץ של עשרה שקלים, ופתאום התחיל סוף-סוף לבכות, וליילל, ולהתגלגל על הרצפה.

ועוד קצת

פעם הבאה הוא פגש את גבריאל כבר בגיהינום, כאשר זחל על שלוש לכיוון המים, ידיו השמאלית השבורה צמודה לחזה, להפסקה של ארבע דקות הולכת להיגמר הרבה לפני שהוא יגיע לאגם. הוא ראה את גבריאל ופתאום ליבו קפץ אל תוך גרונו והתחיל לפרכס כמו אישה בוגדנית בסיר אדום דפנות. גבריאל עמד ליד עץ בקבוק שרוף, חצי פניו היו מכוסים בדם, ועם כל נשימה מהגרון שלו היה יוצא ציוץ, ציוץ קטן ונחנק, אבל זה עדיין היה גבריאל. הוא הסתובב והתחיל לזחול חזרה, לזחול מהר ככל האפשר, אבל גבריאל כבר ראה אותו וקרא לו בשם, והוא קפא על המקום, כמו שהיה קופא עשרות פעמים לפני כן, כמו שקפא ביום ההוא. ״וואלה, חבר, תן לראות אותך!״ חירחר גבריאל, והוא הסתובב לאט-לאט, בלי לקום, נשארו שתיים וחצי דקות עד סוף ההפסקה, והוא אמר לגבריאל, ״היי״, ומיד שנא את עצמו. גבריאל התנתק מהעץ ובא אליו, מתנדנד ומשתעל אך מנסה לחייך, הוא עדיין היה אחד האנשים הגבוהים בעולם, שום גיהינום לא היה מסוגל לשנות את זה. ״ההפסקה שלי נגמרת״, הוא אמר לגבריאל והשפיל את ראשו עוד יותר. ״יליד טוב ירושלים״,  צחק גבריאל והתחיל להשתעל עד שרוק ורוד הופיע לו על השפתיים. ״לא כל כך טוב, הה? לא כל כך טוב, מאמי״, והעלה אצבע רועדת אל חצי פניו ההרוסים, בדיוק איפה ששפכטל תלש לו פרוסת לחי לפני שחתך את עורק הצוואר. ״עשרים ומשהוא שנה, הה?״ ״סליחה״, הוא לחש. ״עזוב״,  אמר גבריאל בקול עייף ונמוך, ״עזוב, זה הגיע לי, הייתי בן זונה, אני זוכר מה הייתי עושה לך. הגיע לי – ובכלל זה לא משנה עכשיו, נכון? מה זה משנה עכשיו. תן לי לראות אותך, גבר, אתה נראה חרא״, וגבריאל עשה צעד קדימה, ופתאום הוא הרגיש יד ענקית תופסת את השיער שלו – וברגע הבא רגל של גבריאל נתנה לו באיטה נוראית ביד השבורה, וכל עוד הוא צווך והתגלגל על הדשא השחור, גבריאל השתעל ולחש, ״עדיין יש לי את זה, הה? עדיין יש לי את זה, נכון?״

היכן אני נמצא

הוא ניגש אליה באוטובוס רועד וחצי ריק, אחד האוטובוסים העצובים של מוצאי שבת, – לאישה שהסתכלה לפניה בפה מעט פתוח וסיבבה את טבעת הנישואין שלה שמאלה וימינה, שמאלה וימינה, שמאלה וימינה. הוא אמר לה שמיד ראה אותה, מהרגע שהתיישבה, ושהיא יכולה לחשוב עליו כל מה שהיא רוצה, אבל הוא רוצה להוציע לה כוס קפה, לא יותר מזה; הוא בן אדם טוב, הוא בטוח שיש להם עתיד, עתיד אמיתי אם היא תתן לזה סיכוי – ממש עכשיו, ממש בתחנה הבאה, – הם יכולים לרדת מן האוטובוס ממש בתחנה הבאה ולתת לזה סיכוי, בבקשה. הוא לא ידע מה עוד להגיד לה, הוא הרגיש עירום ובודד, והיא סוף-סוף עזבה את הטבעת שלה בשקט, סיבבה מעט את הראש והסתכלה לו בפנים, והוא החביא את ידיו המזיעות בכיסים ונשם עמוק ועמד במבט הזה, והיא אמרה שאם הוא לא מבין מה זה צו הרחקה אז היא תמצא דרך להסביר לו, ושלמרות שילדים כבר גדלו היא בצ׳אק תעשה ככה שהוא לא יראה אותם יותר בחיים.  

ОТВЕТЫ НА ВОПРОСЫ «ДВОЕТОЧИЯ»:

1.На каких языках вы пишете?

Я пишу, кроме русского, иногда на иврите и иногда немножко на английском.

2. Является ли один из них выученным или вы владеете и тем, и другим с детства?

И английский, и иврит являются для меня выученными языками.

3. Когда и при каких обстоятельствах вы начали писать на каждом из них?

Мне трудно припомнить, но мне кажется, что и на иврите, и на английском я начала писать несколько лет назад, когда перестала постоянно жить в России и стала больше времени проводить в Израиле.

4. Что побудило вас писать на втором (третьем, четвертом) языке? Как происходит выбор языка в каждом конкретном случае?

Это происходит само по себе, внезапно мое сознание начинает разговаривать со мной на другом языке. Я так или иначе очень много и очень часто думаю то на иврите, то на английском (больше на английском, чем на иврите), и время от времени у меня в голове начинают писаться стихи или проза не на русском языке. Мне очень трудно представить себе, как этот процесс происходит, и еще труднее его описать. В какой-то момент он просто начался, и я абсолютно не могла (да и сейчас не могу) его контролировать. Тут очень важно сказать, что происходят такие вещи крайне редко, в основном я все-таки пишу на русском.

5. Отличается ли процесс письма на разных языках? Чувствуете ли вы себя другим человеком, поэтом при переходе с языка на язык?

Процесс отличается очень сильно, потому что тексты мои на иврите или на английском, как мне кажется (по крайней мере я хочу на это надеяться), очень сильно опираются на контекст соответствующего языка, истории и культуры, поэтому мои переживания в момент написания этого текста очень плотно связаны с соответствующим контекстом и с проживанием соответствующих событий. Я чувствую себя не то чтобы другим человеком или поэтом, но человеком или поэтом (или прозаиком), погруженным в другую эмоциональную среду, – это безусловно.

6. Случается ли вам испытывать нехватку какого-либо слова/понятия, существующего в том языке, на котором вы в данный момент не пишете?

Нет, кажется, нет.

7. Меняется ли ваше отношение к какому-либо предмету/понятию/явлению в зависимости от языка, на котором вы о нем думаете/пишете?

Нет, и это само по себе очень интересно, спасибо, что вы обратили на это мое внимание.

8. Переводите ли вы сами себя с языка на язык? Если нет, то почему?

У меня был очень интересный опыт автоперевода, когда журнал הו! публиковал мои ивритские стихи и попросил меня выполнить некоторое количество автопереводов на иврит моих русских стихов, для того, чтобы сделать более полную публикацию. Это был очень тяжелый опыт, потому что выяснилось, что, как и говорилось выше, на русском и на иврите я говорю не просто разными языками, но о разных явлениях с разным эмоциональным наполнением. Возвращаться к этому опыту мне бы не очень хотелось. Другой опыт такого рода был, когда я переводила с русского на английский собственную сказку «Агата возвращается домой», и это тоже была история про разное эмоциональное наполнение, и она мне тоже не понравилась. Третий же опыт такого рода был, когда я собственную короткую прозу, изначально написанную на иврите, фактически переписывала на русский. Там было гораздо легче, потому что я просто в конце концов отбросила написанное на иврите и переписывала его на русский заново.

9. Совмещаете ли вы разные языки в одном тексте?

Да, и очень часто. Например, в моем романе «Все, способные дышать дыхание» есть довольно много и иврита, и английского, но – и это снова возвращает нас к теме автопереводов – я переводила иврит и английский на русский в комментариях к тексту.

10. В какой степени культурное наследие каждого из ваших языков влияет на ваше письмо?

В довольно большой, как и говорилось выше. Мне кажется, что каждый раз, когда я пишу на другом языке, я взаимодействую с другой культурой. Может быть, это иллюзия, но у меня есть такое ощущение.

ИЗ ПОЭМЫ ”השרדות (МОЯ КВАРТИРА) survival” מתוך פואמה

1.
Холодильник. Одиночества ночные утехи
Кому смех, кому tears and בכי
Набить чем угодно бездонный мешок
To hell! и пускай нарастает жирок

Ах кушанье, пища, питанье, еда!
погибель без вас, но и с вами беда

Путь к сердцу женщины лежит через желудок
чем больше желудок
тем короче  путь
Уймитесь, волнения страсти
молчи, беспокойное сердце
На, съешь кусок и молчи

מקרר. נחמה לילית של בדידות
טוב לאכול מאשר למות
למלא את הריק גדול כחלל
ולעזאזל עם עודף משקל

אה, אוכל, תזונה, מאכל ומזון!
אין חיים בלעדיכם אך אתכם אבדון

הדרך ללב אישה עוברת דרך הקבה
כמה שהקבה גדולה יותר
הדרך קצרה יותר
תתרסנו, סערות הרוח
תשתוק, הלב הלא רגוע
הינה, קח ביס ושתוק

2.

Книги, the spiritual sphere
верное прибежище интеллектуального дезертира
Ими замусорена вся квартира
(o you, bookworms, буквоеды
(זוללני הידע
Полки с книгами у меня в передней
и в гостиной
и в спальне
и в туалете
(reading in the bathroom –
double-barrelled action:
emptying the bowels
stuffing the head)
и в кладовке
и на антресолях
Вот книжек жаль
жалко мне книжек, ממש חכל
The books will probably be the first to go
от них не останется ничего
Books, the decorative element of my living space
will hardly be able to win the race

ספרים – the spiritual sphere
המקלט הבטוח של עריק אינטלקטואלי
ими замусорена вся квартира
הם עושים בדירה בלגן לא נורמלי
(o you, bookworms, буквоеды
זוללני הידע)
מדפים עם ספרים אצלי בפרוזדור
ובסלון
ובחדר שינה
ובשירותים
(reading in the bathroom –
double-barrelled action:
emptying the bowels
stuffing the head)
ובבוידם
ובמכסן
דווקא על הספרים ממש חבל –
הזמן שלהם הלך ואזל
the books will probably be the first to go
от них не останется ничего
books 
the decorative element of my dwelling space
will hardly be able to win the race

בדידות

בדידות זה סם כבד ממכר
אין ממנו גמילה אין נגדו תרופה
לא חתול לא כלב כלום לא עוזר
לא אדם אוהב לא מילה יפה

בדידות זו שמיכה חמימה עבה
התכסתי בה עד מעל ראשי
במיטת האהבה
כדי לצאת לחופשי

בדידות זו נוחות
חופש מרשע ופשע
חופש מהתחייבות נצחית
חופש מהתקשרות לבבית

בדידות זו תמהונות
מה חסר לו לבודד
כאשר מסביב יש כזו כמות
כזה מגוון של אנושות
בודדה בהחלט

בדידות זה פאר ושפע
אין בה חייב אין בה מוכרח
היא קלה היא רכה היא לא מעייפת
אז למה היא דוחה כל כך?

* * *
Я не знала, что я такое
всю жизнь думала про другое
не знала, чего я хотела
к чему готовила душу и тело

Теперь  душа, шаткая моя основа  
полагает, что вполне готова
начать весь процесс снова
провести его осмысленно и толково

А что говорит мое тело?
А ему до меня нет дела
у него свои цели и задачи
оно ведет процесс совершенно иначе

А душа – пускай себе поплачет



*  *  *
передо мной на стеклянном блюде
отрезанный ломоть моей жизни
хороший ломоть, сочный
из пухлого, мягкого теста
на живой и бойкой закваске
щедро переложен нежным кремом
пронизан слоями горького шоколада
украшен цукатами и вареньем
и все еще довольно свежий
лишь слегка заветрившийся по краям

Да разве я его не съела?
разве я его не кромсала
не пихала в рот большими кусками
не глотала с торопливым вожделеньем
даже не чувствуя вкуса
лишь бы набить желудок?
Значит можно приняться за него снова?
но теперь уже с расстановкой
наслаждаясь каждым кусочком?

Близок ломоть, да уже не укусишь
пока я глотала слюни
уплыл куда-то ломоть на стеклянном блюде



*  *  *
отпустите меня отсюда
не хочу больше
мне здесь тесно мне здесь скушно
мне здесь душно мне здесь страшно
да я и шла не сюда
я попала сюда по ошибке
я шла совсем в другое место
другое, совсем не такое
меня впихнули сюда силком
и выпихнуть хотят тоже силком
какое негостеприимное место
отпустите меня по доброй воле
по собственному желанию
к чему эти истязания и пытки
я хотела бы расстаться с миром
с миром
Я больше не буду обещаю
больше никогда, никогда
я больше не буду
не буду

ОТВЕТЫ НА ВОПРОСЫ «ДВОЕТОЧИЯ»:

1. На каких языках вы пишете?

Русский, английский немного, иврит еще меньше, французский и польский совсем мало.

2. Является ли один из них выученным или вы владеете и тем, и другим с детства?

Все, кроме русского – выученные.

3. Когда и при каких обстоятельствах вы начали писать на каждом из них?

По-русски – с детства. На иврите – сорок с лишним лет назад, слегка обжившись в Израиле. По-английски – примерно тогда же, прочитав сотню-другую английских книг. По-польски и по-французски – чтобы показать что-нибудь польским или французским друзьям.

4. Что побудило вас писать на втором (третьем, четвертом…) языке?

Любопытство.

5. Как происходит выбор языка в каждом конкретном случае?

Выбор не рациональный – что захочется в тот момент.

6. Отличается ли процесс письма на разных языках? Чувствуете ли вы себя другим человеком/поэтом, при переходе с языка на язык?

Процесс отличается разительно. Однако остаюсь тем же человеком (поэтом себя никогда не назову), но только – на чужом языке.

7. Случается ли вам испытывать нехватку какого-то слова/понятия, существующего в том языке, на котором вы в данный момент не пишете?

Сплошь и рядом. Но чаще всего дело не в самом языке, а в моем недостаточном знании его.

8. Меняется ли ваше отношение к какому-то явлению/понятию/предмету в зависимости от языка на котором вы о нем думаете/пишете?

Меняется. Если это не русский, то предмет/явление отчуждаются от меня, становятся «иностранными».

9. Переводите ли вы сами себя с языка на язык? Если нет, то почему?

Перевожу иногда.

10. Совмещаете ли вы разные языки в одном тексте?

Сделала в одном стихе.

11. Есть ли авторы, чей опыт двуязычия вдохновляет вас?

Не знаю, что такое опыт двуязычия…

12. В какой степени культурное наследие каждого из ваших языков влияет на ваше письмо?

Не знаю.

у изголосья : na zagłosku : ля падгалосся

***
Вдруг ветер — это птиц незримых стая? 
Вот славки свист среди садовых слив, 
Вот щёлкнул клюв стрижа, за прядь 
словив 
Какого-то ребёнка. Вот истаял 
Под крышей лёд — и ласточек гнездо, 
Всю суету их ласки ожидая, 
Порыв весенний приютило — дом 

Первейшего — из выпавших — птенца.
 
Вверяют облакам себя так звёзды: 
Срываются — и светлые борозды 
Оставив в нас желаньям без конца, 
Летят, летят. Волнуют тёмный воздух. 
Рубашки ворот вздохом шевелят. 

А кажется — листают наши книги 
Сухими пальцами небес ветра 
С утра 
до той заутрени стыдливой, 
Которой нет отпора. 
Не пора 
ни в прошлом, где вчера, 
ни в будущем, где скоро, 
Любить пустышек свист и щебетанье 
птиц, 
И шелест странниц-мыслей и страниц 
Исписанных судьбы куриной лапкой. 

Как странно это: детские загадки 
Весенним небом управлять вольны. 

А что любовь? Удар из-за спины. 
И слётки-сквозняки: в стене за кладкой 
И за подкладкой старого пальто. 

И все глаза, кроме твоих — не то. 

18.03.2020

 


Гаутама Перхурово
дедушке Глебу 

Слуху и оку: 
«Глазоньки-пролески, 
не спите в день, а спите в ночь». 
Сердцу и молча: 
«Шиповник, не кровоточь». 
*
Небу шепотом: सत्य [cатья] . 
А небо в туман молчит 
или фыркает моросью – хватит, 
на морзе градом 
сообщает мне правду 
про истину где-то рядом – 
в двух шагах под машины, 
поближе к бездомным псам. 
*
Как грохочут железные веки 
печей-калиток. 
Тлеют угли во взгляде калеки, 
кровавый слиток 
языка в его рту 
все катает, катает словом: 
«कर्म [карма] ? 
धर्म [дхарма] ? 
Отец наш небесный?» 
Остыв, погаснув, 
дымом: «Мама» — 
уходит в облачные леса. 
*
Жить без третьего глаза — 
на стенке или комоде —
это शान्तिः [шанти] . 
Это шанс на приятный вечер. 
И не зря в моем доме ютятся чужие вазы — 
я цветком затыкаю под горлышком 
джинна — смерть. 
*
Примулы
ваз моих и горшков 
защита, весна. 
Спасение от мешков 
на голову в подворотне, 
в пути на плаху. 
प्रेम [према]  – 
закон любви, 
искусство плакать, 
божий дар – улыбаться и целовать. 
*
अहिंसा [aхимса]  — 
глухим псам, 
кошкам и старцам 
с торца 
не насилием, ветром 
наносило веток. 
Вот и шалаш наш, 
где был пустырь. 
Дети смеются. 
Собаки дышат. 
Кошки вылизывают зады. 
*
«Глазоньки-пролески, 
не спите в день, не спите в ночь, 
а спите, когда хотите, 
глядите, куда хотите, 
простите, нервом растите 
в моей земле: 
в легкой пустой золе, 
в жирной богатой почве 
днем и ночью Корнем». 
Так на суглинке неба 
расцвел цикорий.

 28.04.2017


надежда на никого

Оближет лапы пёсья тишина,
и дедов храп опять раздует угли,
растопит печку нежности моей —
буржуйку в дребезжании и саже.
Бессонная, зачем ты, ночь, длинна?
Зачем луны седые эти букли
расчёсаны на гребенном окне?

Вот твёрдый вдох десной не прожевав,
луна и призрак деда отступают —
и плачу я, но с высохшим лицом.
«Полумертва уже полужива» —
где точка, где тире, где запятая
с затекшим и поломанным крестцом?

Никто не вскроет тайну, как гнойник,
никто не вынет деда из-под корня,
никто не даст мне детства карамель.

Но глаза уголком взгляну на миг:
Никто синичку возле дома кормит,
Никто снимает дверь мою петель.

21.02.2017
 
 
молитва в саду постсоветской Беларуси

Сколько протуберанцов
быть на моей звезде должно,
скажите, астры?
Восемь колядных, чтобы моя звезда
бородкой трясла и робко, 
как козочка, 
блеяла?
Шесть жёлтых мясистых лучей,
слезами текущими вдоль орбит,
из глаз телёночка голубей цианида?
Пять красных, сердитых,
тяжёлых как молот, 
острых, как серп,
надтреснутых и расколотых?
Сколько протуберанцов успеет
раскрыть лепестки
внутри,
покуда трубы
будут грубить тишине,
молчание грабить,
пока сгребут облака
лучистые и костлявые
руки людские?
Господи, помоги астрам,
они перестали светиться в пыли
нашего праха.
У них, белоснежных, астма.
Они задохнулись от нашей любви.
Они не говорят. Не горят.
Звезда во мне не ведает горя,
не знает, сколько положено ей лучей.
Не понимает страстей человеческих,
не носит бремени хроник.
Звезда во мне дышит сиянием времени
и космоса Твоего.

19.03.2021



свидетельство

 
***
Мой папа не был в Риме ни ногой
и индульгенцию себе по таксе
не выкупал, в церквушке не молился,
ни в Греции, ни в Петре. Твёрд как камень,
он был изгой дороги золотой
на старом рынке Иерусалима
и бледных палестинских никуда
нас не ведущих лестниц Вифлиема.
В его библиотеке — Лео Таксиль 
«Вертеп священный» и Сенкевич Генрих 
«Quo vadis?» — вот они
к нам в тихий дом вволакивали Рим
под ручки белы,
умывая руки.
А папа мой — он весь Гефест, язычник,
из пантеона
Альфы и Протона.
От прокуратора и прокурора
не утаил ни одного секрета.
и даже так — всё это
слишком громко,
всё это лира дивного Орфея,
но песенку одесского еврея
ему прабабушка моя дала —
Мирем Абрамовна Иоффе. Пела,
как будто на балкончике растила
колючий слабый цитрус — север, север:
война, война,
зима, зима, зима.
И смех, и плач той песни — это гимны
и ода радости, и литургия света.

Мой папа не ходил по Ватикану.
а проверял, как ходики идут
в квартирке маленькой:
перкуссия, трещотка,
грудные позвонки,
волна мембраны.
И волны — свет и звук, и всё — волна.
Не хлеб с вином, а океан в гортани.
Мой папа не ходил по Ватикану,
но по морю и по небу гулял.

04.11.2020
 

груще не стало

Жизнь маму мою научила так резать груши,
что взгляд её ни капельки не нарушит
древесной грусти, собравшейся в сладкий сок.
У мамы с годами в груди стало платье уже,
у мамы ещё впереди — и компот, и ужин.
Сверчками ворчат вечера, побелел висок.
В детстве она умела давать всем сдачи.
Потом научилась считать при покупках сдачу
и книги читать в одиночестве, и на даче
возиться в саду, выволакивая качель,
и варом замазывать ветки и в ветхом щель.
Жизнь маму мою научила и резать груши,
и вместо кофейной гущи
гадать на советах офисных сплетников:
выгорит или нет?
Перегорят ли свечи?
Ясно ль горит звезда?
Меркнет ли вечер за вечером,
день ото дня?
Жизнь научила маму.
Учит теперь меня.

17.05.2020


 
беларускамоўныя вершы

maiestatem minuere 

Калі гула 
людзей жывая хваля,
мы ўзгадвалі
мінулыя стагоддзі
і годнасць ацалелую гукалі
ў тым пошасным як шал
дваццатым годзе.
Паміж паморку і памарак школьных
мы бачым Менск у гавані Мізена,
але далёка сёння да сенатаў.
Мінулае не рушыцца ніколі
само ў надзейны шлях да перамены
разбуранай сцяны ды далягляду
разгорнутага; lex de maiestate
статычных статуй. Болей Гедымінаў 
ці Ленінаў?
Аднолькава абрыдла
не ўводзіць навіны
і ўводзіць танкі.

27.04.21



 
трохкутнік Карпмана 

Дабрадатнае полымя ўнутры
На раз гары,
На два расці дагары,
На тры?

А што такое падзякаваць
кожнаму
добраму
чалавеку
жывёле
расліне
жывёле, чалавеку, расліне,
расліне, чалавеку, жывёле,
жывёле-расліне, расліне-жывёле
чалавеку
Калі не ведаю, каго першым паставіць,
Хто для мяне важней?

Матчына ўлонне,
з якога бяруць пачатак
рэкі, пагоркі, мох белы, зялёны, чорны.
Бела-зялёна-чорны сусветны сцяг.
Сцёгны мае, сцёгны каня на полі,
сцёгны каханага чалавека,
сцягнутае покрыва,
сарваныя сны.

Я назаву гэта Богам,
Богам з вялікай літары,
Богам раслінаў, жывёлаў і чалавечнасці,
Богам рагатым, і з німбам, і з вінным келіхам, і аднавокім, і сінярукім з флейтай,
Богам шматтварым, шматтворчым —
За межамі твараў, творчасці
Як на небе, так і на зямлі.
І зямля ў яго частка космасу,
Бо таксама неба.

Бог спакушаных, Бог вечна жывых,
Бог пацукоў, закранутых плесняю,
Бог хцівых вырадкаў,
Бог чумы,
Бог пацалункаў кахання
І пацалункаў Юдавых,
Бог вуснаў пракушаных і разбітых,
Бог сокаў, якія даюць целы,
Якія даюць травы.
Бог левы і правы.

Змяшаўшы хаос у холіс,
Зʼяднаўшы цела і розум з каханкавым,
Каб на пах адчуваць праполіс,
Злучыўшы папараць-квет
З фіялкамі на гаўбцы.

Што можна сказаць, каб падзякаваць
Наваколлю,
Якое смяецца ад радасці,
Вые ад болю,
Адной лапай просіць увагі,
Другой дае дапамогу,
Трэцяй бʼе?

«Дабрадатнае полымя ўнутры
На раз гары,
На два расці дагары,
На тры?»

2016 г.

 
***
Чалавечыя косткі, на якіх гадае
Сямісотгадовая чараўніца-вуду,
Маўчаць пра палітыку,
Пра колер скуры,
Пра каханне і зайздрасць.
Маўчаць пра смерць.
Чалавечыя косткі, якімі выкладзеныя
Хрысціянскія храмы
Італіі, Чэхіі
Маўчаць пра рэлігіі,
Пра крыжовага бога,
Пра крыжы на шчытах
І ў сутарзе павуцін.
Чалавечыя косткі
На чорных сцягах
Маўчаць пра сцяжальніцтва,
Пра злыя памкненні,
Чалавечыя косткі
На жоўтых шчытках
Маўчаць пра бяспеку
І пагрозу для целаў.
Людскія мяккія целы
Крычаць і змагаюцца,
Бесяцца і бʼюцца,
Мітусяцца, не разумеюць,
Як гожа спяваюць птушкі,
Калі змаўкае чалавечы род.

2018 г.

 
загадка

Моц узнікае штоноч мацаваннем дрэў,
Целы іх цягне: паперу і цэлюлозу.
Чорнымі кроплямі мокне ў зямлі і слове.

Гронкамі гневу — той спеў, што саспеў, сагрэў
Сокі нявінных. Віно — не такія лозы.
Рукі твае вінаватыя. Рукі — ловы.
Мысленне роспачы распачынай, бяздумны:
Гэтак загадка на захадзе сонца гіне.
Гэтак здагадка згінае галіну ў лук.

Што ў акіяне злучае ваду? Бяду мы
Хваляй прыбою пабачылі. Болей — іней,
Холад, які вымарожвае сэрца грук.

Што кліча дрэвы да неба, яднае атам,
Робіць раней невядомыя рыскі, знакі
Словам, нітуе, звівае даслоўна час,

Рух і прастору натхненнем, за даляглядам
Лінію лашчыць бясконцасці — без пазнакі
Непазнавальнага? Што заблукала ў нас?

2019 г.



мора


У маёй галаве плешча мора,
Вялікае мора.
Хвалі коцяцца плаўна,
Медузы плывуць дагары.
Мае вушы як быццам пячоры,
Таемныя норы,
Там спяць дэвы і фаўны,
Там словы, нібыта звяры.
І, як непагадзь, часам туга
Забіраецца ў вусны,
На агору вачэй хтосьці ходзіць
Спяваць пра сусвет.
Поўню горне смуга,
Ахінае спакой не спакусна,
А, хутчэй, каб не шкодзіць
Самотай ні ёй, ні сабе.

Гэта сорам залёг у каленку
Крывёй і парэзам.
Гэта пенку на хвалі
Гарэзлівы вецер нясе.
Мае рукі спаткалі маленькай
Магчымасць быць лесам.
Твае рукі схавалі
Ўсё тое, што ў лесе расце.

Не відаць далячыняў,
Заходняга сонца, світання —
І не выдаць ні слова,
Ні скаргі, ні нават слязы.
Мо лязом для пярлінаў адчыняць
І возьмуць затанна —
Маё мора ў галовах,
На дровы спілуюць лясы.
Толькі праўда, што ноч
Абарочвае свет беспрытульным.
І наўкола ўсё дом,
Нават дым і лязо, і ліхтар.
Толькі мне не прароч,
Што ёсць скон, што завершацца гульні.
Што ёсць кон — і рыўком
Не выцягвай ні з хваляў, ні з мар.

Хваляванне адно, што ратуе
Глыбіні ад плыні.
Не хапае прамення праз воды,
Галіны, зямлю.
Прарастае памерлы,
А ці пры жыцці прарасту я?
Мне хапае нагоды —
І ў рукі магчымасць тулю.

2017 г.

 
ад расстраляных паэтаў

Ноч як карова, з якой бярэш малако
Зор, бессаромнасці дотыкаў да далоні.
Ноч падаецца мне ціхай, міралюбівай.
Мама, спакойна. Мне сонна, салодка, сытна.
Толькі хочацца крыкнуць: «Тут мурашы
Жоўты пясочак нанеслі, курган магільны!»
Сыплюць ім. Сыплецца за каўнер, на шыю.
Целы ў пясочку стынуць. З іх прарастае
Пара, а рулі цвітуць дымком.
Цёпла ў пясочку — спяць поруч памяць і порах.
*
Не сунь свае рукі ў мае замутнёныя вочы.
І так мне там сумна. Нясу на сунічныя схілы
Сумленне як смецце.
Хто ведаў, што плакаць буду
Не з крыўды, не з расчаравання,
А з той нягоды,
Што не было нагод на які спадзеў?
*
Ноч як карова — бязмоўнае мыканне вязняў.
Мы — гэта ўсе, хто памрэ.
Наша пара мінае.
Поры пушчаюць гной
Добры для соснаў, для мхоў і для росных кветак.
Ты разумееш? Для розных зусім раслін!

Мама, як добра не быць болей чалавекам,
Не абурацца на боль. Не баяцца цемры.
Не адымаць дзеля малака цялят,
Не выліваць залатымі
З выплаўленых зубоў.

Мам, абяцай: «Загаіцца і стане гаем».
Толькі не шыбеніц – соснаў.
Мне зараз значна.
Ну, залюляй мяне тым, што мурашнік згіне
І зарасце курапатамі, сціплым кветам,
Хоць гэты квет я нікому ўжо не збяру.
Мама, аднойчы ўначы па маёй краіне
Спыніцца муравейны маршавы рух? 

29.10.2019


 
 
wiersze w języku polskim

poszukiwanie

Leonowi Noworycie oraz Edkowi Bukacie

«Początek duchowej drogi
dręczy moje modlitwy,
moc jednolitą: 
znaki już lecą 
łzami zaklęcia 
do opłacenia wiary.
Dużo przepływa rzek,
bez miary,» —
demon płaczący rzekł. —
«Dużo dorasta dzieci
[milcząc: a więc nie wszyscy],
dużo dorosłych starzeje się
[milcząc: a wciąż nie każdy,
żaden nie żyje wieczniej].
Wiszą wygięte wieńce
po tych trzech stronach Bugu,
pod boskimi wskazówkami».


Dyszy po brzegach ił
obrzękły i suchy piasek.
Pasek z obłoku spada:
to ścieka, świeci i grzeje
wściekła, niewinna nadal
gwiazda patrzy na pyłek,
patrzy na góry olbrzymie,
patrzy na pętle śladów:
pierwsi i przyszli pielgrzymi
prądem obchodzą progi,
w końcu początek drogi
widzą w prażonej ziemi,
w dusznych zasięgach serca,
tak jak otwarte w dół
przekopy nie na mogiłki,
nie dla przydrożnej pamięci,
nie dla ogromu śmierci,
nie jak cmentarz na co dzień,
może jak czas, jak bycie,
jak ogród w jałowej jawie, 
żywy ogród, być może.

10.05.2021

 
Białoruś. Osiedle patriarchy

W azyle-oczy mojej ojczyzny
patrzeć nie mogę,
nie mam siły.
Sami ze sobą jesteśmy w schronisku:
jakby jedyny skradziony ze skarbca
tomik Márqueza o tej starości,
o tej jesennej partii patriarchy,
o tej koniecznej jesieni i samotności.

— Zaś ze stoickim spokojem
smród się roztacza spod twoich pach —
zgniłego rzepaku, cebuli, a nawet duszy.
Cały spocony jesteś.
Zaś i swiąteczne fanfary nie zagłuszają
strachu w jego drzemkach:
skowyt Akreścina w sierpniu.
— Mocno i blisko, słyszysz?
— Tak, oczywiście, 
sięga po ciebie śmierć.

9.05.2021

 
kod nuklearny

Tomaszowi Hrynaczowi

Chcę się łudzić,
że ludzie i zima
nie są spokrewnieni.
Ale rzymskie korzenie słów,
ale nasiona sanskrytu,
ale zebrane w ciemności
zaorane ręcznie,
wyprane deszczem i wciąż
czarne aryjskie ziemie —
twerdza herezji —
twerdzą mi:
hiems, hemanta, semo, ǵʰéi-mn̥.
Hymn długości dwóch lat
hymn dwójki braci.
Omijają mnie
oszronione oczy ich gwiazd —
Gemini.
Naprasza się rozproszony los,
oszalały, skostniały i lodowaty:
— Puść do środka.

01.04.2021
 

***
Szpitalna sala —
małe więzienie dla ocalałych.

Ciało z cienkich,
ciekawskich,
ociekających cieniami
ścian,
zimna podłoga, która cię ledwie znosi,
i sufit, który czeka na twoją głowę.

Ziemia trzyma się osi,
nawet będąc niechciana
i zbytnia ze swoim hałasem.

Ze mną to samo.
Tylko w połowie drogi 
do panny z kosą
zatrzymuję się aby zamieszkać
w malowidłach skalnych.

01.03.2021

 
***
Krańcem kurzącego świtu
walc wirujący,
taniec świętego Wita
dotknie świadomości.
Na wysokości wiadomo,
że wielkie Słońce 
jak książka się zmieści w kosmos
Twojej walizy.
*
Włóczą się pasma gwiazd
rozczochrany taniec
w głowach do widna,
w świecie do końca.
W domu
wolisz nie walczyć o wolność.
Kurz krąży powoli.
Śmiercią kojącą
walkę uprzedza zmęczenie
z którym jak pył
znikamy
w orbitach książek.

21.01.21

 
***
Nic do wyjaśnienia:
«Wszystko, co było,
to jeszcze będzie», —
jedynie piękno dźwięczy
jak wdzięczność.
Wiemy, że tak brzmi
białe więzienie
lub ślepa wieczność:
tylko różnicę dostrzec
trzeba między
nieśmiertelnością
a nieśmiałym wahaniem
przed śmiercią.
Ten, który przestał być jękiem,
przeobraził się w pieśni.

10.02.21

ОТВЕТЫ НА ВОПРОСЫ «ДВОЕТОЧИЯ»:

1. На каких языках вы пишете?

Пишу на польском, беларуском (осознанно применяю правила образования прилагательного от слова Беларусь), русском, иногда на английском, не могу сказать, что пишу на немецком, латыни, иврите и идиш, но знакомые по тем или иным причинам выражения порой умышленно использую в тексте.

2. Является ли один из них выученным или вы владеете и тем, и другим с детства?

Польский выучен с 2018 года, английский и белорусский начала учить в младшей школе, в 2000 году. Латынь учила в процессе пятилетнего бакалавриата по медицинской психологии и чуть раньше из интереса к истории, как и греческий. Идиш и иврит, как и немецкий, изучаю сейчас. Первые два постольку, поскольку поступила на магистратуру по иудаистике, а немецкий из любви к логике и поэтичности языка Рильке, Целана, Гёльдерлина.

3. Когда и при каких обстоятельствах вы начали писать на каждом из них?

На русском придумывала сказки с трёх лет, с тех пор, как начала активно читать. По-беларуски меня вдохновила писать учительница языка и литературы Алеся Ивановна (Алеся Янаўна), чьё вдохновение оказалось способным передаваться другим.

4. Что побудило вас писать на втором (третьем, четвертом…) языке?

В стихотворные формы или поэзию в прозе слова английского, польского, немецкого стали связываться при столкновениях с этими языками, когда система речи проникла в сознание на уровне мелодики: если мысли и сны сами укладываются мелодично, я не могу с этим ничего поделать, выбор заключается только в том, записать ли звучание или оставить в забытьи. Порой приходят слова и выражения, значения которых я не знаю, что можно объяснить особенностями запоминания: скорее всего, я их слышала, но закреплены они на так тонких белковых связях, что усилием воли не возникают, приходят на ум не по вызову, а когда им вздумается; если уж не могу никак понять, с какой целью пришли сейчас эти слова и верны ли они лингвистически, то переспрашиваю друзей, говорящих на таком или этаком языке. Радуюсь, если слова уместны и складываются в единую мозаику идеи, смысла.

5. Как происходит выбор языка в каждом конкретном случае?

На основании слов и снов, которые приходят сами. Уже в процессе я понимаю, идёт ли мысль дальше, на каком языке я сейчас способна не просто «ловить» слова, но думать и работать над текстом.

6. Отличается ли процесс письма на разных языках? Чувствуете ли вы себя другим человеком\поэтом, при переходе с языка на язык?

Некоторые исследователи замечают, что лингвопоэтический подход к билингвизму влечёт за собой неискоренимую взаимность перехода от языка к языку и перехода от идиостиля к идиостилю. Например, традиционный, классический чувашский Г. Айги, становясь Г. Айги русской литературы вдруг раскрывается как поэт-авангардист.

Пока что не чувствую себя откровенно иным человеком в собственных переходах, но всегда можно найти некоторые нюансы: как правило мысль русскоязычная для меня льётся волнами размытого серебра двадцатого века, многие предложения оказываются чуть более гладкими и напыщенными, как газовая ткань среди дыма. Это не моя личность, но свойственная ей эстетика и звучание на русском языке. Сознательно я стараюсь разбавлять такую возвышенность, проще говоря, пафос речи, используя ироническую связь понятий, которые кажутся неуместными, несовместимыми, как например, в диптихе сонетов «Сны Сизифа» среди [слишком] твёрдой, слегка наигранной в эпоху постпостмодернизма словесности, наряду с символикой и эстетикой мифов мифологической Греции возникают понятия из недавней эпохи, из механического и кощунственно-котлетного языка эпохи СССР.

Польскоязычные стихотворения в обратную сторону тяготеют к стилю герменевтическому, к той форме, в которой наиболее чувствуется poezja pustego dzwięku, направляемая философией и эстетической формой дзен-буддизма, где каждое слово оказывается эссенцией. Благодаря польскому языку такие же эксперименты с немногословной поэзией случились для меня и в русском языке. Очень нежно люблю ту тонкость, которую удаётся сохранить в стихотворении-струне «Сны о Куинджи» и в ещё более полупрозрачном, хрупком, рискующем жизнью стихотворении-паутинке «земля обетованная», вошедшем в сборник «На языке тишины» 2021 г. Владимира Коркунова.

7. Случается ли вам испытывать нехватку какого-то слова\понятия, существующего в том языке, на котором вы в данный момент не пишете?

Конечно. Порой нехватку, порой избыток. Даже не знаю, с чем человеку справиться сложнее. Однако ещё Л.В. Щерба говорил о том, что для билингва при контрастивном двуязычии возможно «освобождение мысли из плена слова».

8. Меняется ли ваше отношение к какому-то явлению\понятию\предмету в зависимости от языка на котором вы о нем думаете\пишете?

Однозначно меняется течение мысли, форма слов, её звучание. То, что кажется убедительным и интересным по-русски, может для польскоязычного собеседника в подстрочном переводе быть просто жалким, требовать дополнительных внутренних логических связей и наоборот. Польский же язык богат канцеляризмами, которые для его носителей естественны и будут скорее признаком рассудительности и образованности говорящего.

В некоторой мере именно польскоязычная поэзия раскрепостила мою форму, с неё начались эксперименты с верлибрами и наконец пришло понимание не на когнитивном, а на чувственном, эмоциональном уровне той самой поэтики вне границ рифмы и строгого ритмического рисунка твёрдой формы.

9. Переводите ли вы сами себя с языка на язык? Если нет, то почему?

Делаю это редко.

Во-первых, потому что люблю переводить других, а таких авторов у меня сейчас около двадцати человек ждёт «под дверью», словами сложенные в стопку на столе, у кого-то это подборка стихотворений, а у кого-то прозаическая книга. Всему своё время.

Во-вторых, мне кажется, что произведение набирает ценность, будучи оценено и любимо переводчиком, если кто-то по собственной воле за это берётся. Когда же вдруг у меня хватает запала, сил взяться за собственные стихотворения без чувства вины, например, если кто-то из друзей, не знающих язык оригинала, просит перевести ради него, то пробую, делаю это. К тому же, не всегда бывает тот самый момент, в котором могу понять, как бы звучала та или иная мысль в переводе. Свободный, белый стих переводится проще, с твёрдой формой возникают определённые затруднения, некоторые языковые конструкции «не играют» в переводе.

В-третьих, опираясь на польского литературного критика, поэта и переводчика Ежи Ярневича (Jerzy Jarniewicz), jestem dobrą tłumaczką od strony tłumu i przejęzyczeń.

10. Совмещаете ли вы разные языки в одном тексте?

Люблю экспериментировать с би- и полилингвальными стихами, где в ткань одного языка вплетается другой, но в такие моменты выбираю осознанно сочетание языков, как сочетание цветовой гаммы картины или тональности музыкального произведения. Композиция несёт для меня определённое значение. Например, есть стихотворение, посвящённое событиям Холокоста на территории Польши, где основная вязь написана на польском языке, но в ключевых моментах вплетаются схоже звучащие элементы немецкого и идиш, выбор которых связан с появлением в самом сюжете мнимо лирического, лишённого сюжетной линии, тех или иных персонажей, их отзвука, их слепков.

Правда, нам необходимо различать как минимум три разные постановки вопроса о билингвизме в поэзии. Первая – это билингвизм поэта, подразумевающий, что сам автор владеет двумя или более языками, но пишет лишь на одном из них. Вторая – это поэтический билингвизм, то есть написание одним автором текстов на двух или более языках, но языки вовсе не обязаны встречаться в одном тексте. И третья: собственно билингвизм поэтического текста и межъязыковое взаимодействия (культурный билингвизм), хотя межъязыковое взаимодействие не является поэтическим билингвизмом в строгом смысле слова, оно подразумевает использование элементов другого языка в своём произведении. Непоэтическим, но важным исторически является одна из первых надписей на языке идиш 1272 года, которую исследователи до сих пор не могут окончательно отнести к моменту рождения идиша как языка или к моменту, когда буквами иврита были написаны слова высоко-немецкого языка с его грамматическими и семантическими связями и только названия синагоги и самой священной книги «махазор»:

[גוּט טַק אִים בְּטַגְֿא שְ וַיר דִּיש מַחֲזוֹר אִין בֵּיתֿ הַכְּנֶסֶתֿ טְרַגְֿא]

[gut tak im betage se vaer dis makhazor in beis hakneses trage]

[благословенен тот, кто сей махазор дотавит в синагогу]

Споры учёных всё ещё не улегаются в силу того, что данная фраза понятна немцу 13 века в той же мере, как нам была бы понятна фраза «приготовлю сегодня фалафель, а вечером отправимся в кальянную», где только специфические названия места и вещи заимствованы из другого языка, иврита. Можем ли мы уже говорить о возникновении идиша в этом сплетении? Будет ли использование французский, итальянский, английских понятий в русском языке в таком случае тоже воспринято как новые языки?

11. Есть ли авторы, чей опыт двуязычия вдохновляет вас?

Безусловно, среди современных беларуских поэтов есть целая ветвь прекрасных авторов, которые не только пишут на том и на том языке, но и сочетают их в одном произведении, вносят культурную полифонию, которая тем больший вызывает резонанс, восторг одних и возмущение других читателей, чем ближе находятся сами эти языки, или чем более на уровне лингвистики обыгрывается политическая экспансия.

О наших билингвальных поэтах готовят материалы для альманахов «Минской школы» Ольга Маркитантова и Надежда Кохнович (Кырко), надеюсь, не проморгаю выход этих статей.

В целом я выросла в культуре, где естественно говорить на более чем двух языках. Билингвизм был неизбежен, чему я благодарна до сих пор.

В истории мировой литературы нередко встречается использование в поэзии двух разных языков, один из которых был мёртвым (спящим). Это было связано с интерпретацией античных авторов («новолатинская поэзия», поэзия на мертвом латинском языке в новое время – опыты Эразма Роттердамского, Джона Мильтона, даже Джона Донна, поэзия на иврите в II – XIX вв.).

В рамках одной и той же культуры сосуществование поэтических текстов на двух языках не раз показывали отношения иного характера, изменяющиеся во времени. Ярким примером здесь может служить иврито-идишский поэтический билингвизм: хоть иврит и воспринимался как язык богоданный, язык, уподобляющий человека ангелу, созданный для высокого поэтического творчества, а идиш, напротив, – за язык-диалект, разговорный и повседневный, поэзия на идише начала ХХ века выходит далеко за рамки разговорных форматов.

Среди поэтов, которые произвели истинную, на мой взгляд, революцию, именно благодаря своему билингвизму, а паче мультикультуральности, стоит отметить Максима Богдановича: он привнёс в поэзию в конце 19 и начале 20 века верлибр, хокку, танку, сонет, триолет, поэтическую дисглосию и билингвизм.

А как красиво вплетает тайные послания в русский язык своей поэзии билингвальный на самом-то деле Осип Мандельштам: например, когда поэт пишет «Фета жирный карандаш», то эпитет жирный как будто повторяет фамилию Фет (fett по-немецки жирный), а другой строке Мандельштама неожиданное взаимодействие русских слов блуд и кровь объясняются через английский или немецкий язык: «Есть блуд труда, и он у нас в крови».

Поэтический билингвизм в польском и в русском языках неизбежен, так как русский язык заметно видоизменился под влиянием татарских наречий в период ещё Золотой Орды, а затем французского, это можно наблюдать, сравнивая языковые формы старорусского, старобеларуского, старопольского языка и современные их формы, так беларуском остаётся наиболее близок к общим истоком, те слова, что стали уже архаизмами в польском и русском, продолжают жить и свободно дышать в беларуском лингвистическом пространстве, польский же в свою очередь был под влиянием латыни и итальянского языка, откуда появилось понятие макаронизмы. Влияние немецкой культуры и одновременно с тем идиша сохранилось на всех трёх упомянутых мной языках. Хочется подчеркнуть, что не пытаюсь сравнивать языки или наречия по их «ценности», наоборот, они для меня ценны и прекрасны именно благодаря своим различиям, это удивительная красота нюансов, которые меняют всю целостность.

12. В какой степени культурное наследие каждого из ваших языков влияет на ваше письмо?

Думаю, в той же мере, как шлифовка и огранка влияет на минерал. Они формируют моё мышление как на уровне нейрофизиологии мозга, способствуя нейрогенезу, укрепляя память, создавая дополнительные связи между нервными клетками, так и обогащая внутреннее содержание, помогая проводить аллюзии и слышать поэзию там, где её раньше бы не возникло.

В некотором смысле, сплетение языков превращает человека в мечту эсперантистов, а их надежды мне весьма откликаются, с той лишь разницей, что хотелось бы сохранить отличия и привнести понимание, а не жертвовать одним ради другого.

Собственно, на данный момент одним из моих проектов является написание полилингвальной «Поэмы дыхания», где обыгрывается звучание, написание, и созвучие значения слова «ветер» во всех доступных для меня языках. Основа текста пишется по-беларуски, а относительно иных языков, знание которых пока что слабо, консультируюсь с лингвистами и исследователями. Мне хочется попробовать передать в поэме на уровне мелодики каждой её части особенности другой страны и другого языка, раскрывая между прочим философское осмысление воздуха, ветра, феномен, которому придается во многих культурах дополнительная ценность через сближение с понятием дыхания и души. Отрывок с еврейским словом был намеренно укоренён в языке беларуском, с малыми шагами в сторону, так как это связано с тем, что именно в моей стране идиш был одним из четырёх государственных языков, а численность евреев Беларуси не только в городах, но и в маленьких деревушках, поселениях, была едва ли не самой высокой. Влияние идиш и иврита на современный язык Беларуси и в обратную сторону замечал ещё Змитрок Бядуля (Самуил Плауник), а среди нынешних исследователей иврита есть академики, резонно указывающие на то, что современный иврит Израиля отличается по своей грамматической структуре, по внутренней логике, и скорее напоминает иврит, действующий по правилам славянских языков.

Вiльня

время года – весна, 
раздабрэла зімою рака,
зазывае паголенай скурай,
па якой, бы па мапе, 
мы з табою – два рыбакі
ў пагоні за новай тэкстурай.
вулкі Вільні – вада,
уваскрэслая з небыцця,
нас выносіць да берагу «Чайкі».
хлопни оземь хвостом
як у ладкі – малое дзіця
ў чаканні салодкай байкі.
сэрца Вільні – туга,
што захрасла ў халодным віры –
квінтэсенцыі з радасці й гора.
я прымаю яе.
я гатовы на ўсе, 
абы
не памыліцца морам.


мора – гэта мая рука

гэта пасля скажаш – 
самая доўгая ноч, 
калі не хацелася спаць,
а пакуль –
самы кароткі дзень.
солнце таращится на кровать,
от барочного потолка
до пустого нигде.
я цябе адпускаю,
гэта мой дар зіме
пасярод вясны.
як міжземнае мора
дорыць самое сябе,
поўнае бірузы,
тым, хто ніколі не ўвойдзе
па калена ў яго ваду,
сцюдзёную, бы агонь.
таксама і ты: 
з кім бы ні быў,
застаешся са мной.
мора гладзіць пясок
мора – гэта мая рука
ў тваіх валасах.
памяць, якая жыве
на кончыку языка
і губляецца ў снах.


заблукаць

у электрычцы сусед
з трэскам раскрые газету,
і вясновае сонца 
пароўну падзеліць вагон.
панясёмся насустрач або 
ў адваротны бок ад Сусвету,
пакінуўшы ззаду 
лялечны горад 
і ў плітку перон.
а в лесу нас укроет
ото всех и всего повилика,
будзе зверху кружляць
дурная ад мёду пчала.
будзе голас жаночы
русалку настойліва клікаць,
скрозь сасновыя шапкі
будзе сонца ляцець страла.
і глушэц завiтае
собирать для детей голубику,
і смаўжыным зігзагам 
з неба спаўзе павук.
давай будзем з табою,
бы тая здзічэлая віка –
уцячом адусюль,
дзе цёпла і кормяць з рук.
заблукаць і брысці
па бясконцым сасновым коле,
цалаваць твае вусны,
ссінелыя ад чарніц.
гэта – нашае ўсё, 
нікому, нідзе, ніколі.
а зямля засмяецца
і ўпадзе
заходнiм паўшар'ем 
ніцма.


да лепшых вершаў

нязменна вяртацца да лепшых вершаў,
напрыклад,
это не я сижу на балконе в осенний зной.
это ты здесь сидишь, один в колченогом кресле
лета будзе бясконцым, пакуль
будзе чарніцаў наклад,
пакуль
будуць спявацца песні
пра акіяны, ваду і тое,
адкуль караблі, 
астравы і рыбы.
нам дадзены словы,
каб поўніцца рэхам і моўчу,
бы
тым, што даўно згубілі. 
аднойчы
і мы, перародзімся хто ў каго,
каб бегчы па вуліцах Сан-Францыска,
Парыжа,
слухаць дождж, піць чырвонае,
спускацца ў пустое метро
з поўнай торбай 
амерыканска-французскіх кніжак.
а сусвет, 
пераблытаўшы поры года
і гарады, 
будзе пад ногі нам знакі
ліпавым 
ці якім-небудзь цветам.
паглядзі –
як многа вады
гэтым
нечакана прыгожым
летам.


***
детское лето сидело у нас на коленях
божьей коровкой.
время
когда еще помнится запах и вкус перехода
там, за невидимой ширмой
невидимый кто-то
дал нам память и речь
только
чем больше и шире лето 
тем меньше слов. 
трогаешь молча листья каштана - 
вот ты и дома. 
мама, молчи
не зови меня в дом для грусти
с летом лежать 
щурить глаза на солнце
отмотать на начало:
шрам зарастает, легкое дышит
тонкая струйка крови втекает в тело
нож нарезает дольками грушу
непослушные волосы не убираю с лица
дверь закрывается
ноги сбегают с крыльца
в окне еще бродит отчим
и горячий асфальт 
обжигает голые ступни
август пахнет стрижами и флоксами
все еще лето
все еще детское и знакомое
такое 
маленькое и большое
а я еще целый
как небо на детской ладошке


***
если б я помнил откуда пришел
если б я знал куда иду
я бы держал руки родные без слов
я бы знал что меня будут ждать
но не так как в очереди 
или опоздавший транспорт
а как лето в умеренном климате
я бы знал
что брать с собой
какие укладывать в чемоданы вещи
какие вещи оставить дому 
что-нибудь точно забыл бы
какую-нибудь мелочь вроде зубной щетки
таблетки от головы
для лёгкой дороги или полета
успевал бы к нужному времени 
полить цветы 
перекрыть воду
закрыть на балконе большое как свет окно
я бы шёл навстречу
к тому переходу
в новые времена и пространства
и эхо моих шагов 
превращалось бы в нежное что-то
в наслаждение слышать 
как хрустит тонкий лёд на замерзших лужах
но может быть все - не лучше 
не хуже 
а по-другому 
какой-нибудь лёгкий щелчок, подножка
толчок
говорят, не дышите, 
как будто в рентгенкабинете 
с массивной дверью
 
иногда снится бабушка 
все это рассказывает
говорит
обязательно хлеб положи в карман
для птицы
я всегда просыпаюсь на середине - 
луна за окном горит


***
заболеть вылечиться умереть
назови мне такое число 
которое больше чем смерть.
этой бабочке в клетке говори
простое число
больше любого дыхания
больше любых слов.
ну и что, что филолог, 
лепидоптеролог, льстец,
по узорчатой тонкой коже 
специалист и чтец
назови мне число - 
от минимум тридцати 
до хотя бы ста
больше чем эта весна,
больше чем встать
на доску горизонта 
смотреть за полетом птиц
забывая о каждом досрочном числе 
из таблиц.
он говорит
у тебя на лице, 
вот здесь,
треугольник смерти -
ни в коем случае
там ничего не дави.
я думаю как все подсчитать 
в уме
когда глажу его живот.
думаю, если выдавить
больше никто не умрет.


Незнакомка

помню год в ноябре на бесснежье полей
на дороги ведущие мимо
выходила она по ночам а за ней
три собаки ступали незримо
если стать у ворот и смотреть в поворот
где рябина рукой да плоды в огород
и спустая земля под ногами
в белом платье Сама распустив волоса
так что руку отрежь за ее телеса
из какого-нибудь оригами

як таго маць яе мая Манька душу
аддала ціха богу тым летам
я начамі не сплю ад любога шу-шу
і выходжу як быў з цыгарэтай
у бяззорную ноч толькі мой аганёк
і нябачны дымок а аднекуль здалёк
выплывае Сама на дарогу
і тады я стаю і ні кроку назад
а Сама кабялям моўчкі нейкі загад
і плыве ручаём да парога

я к тебе с тех небес и земли насовсем
оттого что земля не одета
и как дети в себе мы беспомощны все
под лучами неясного света
засыпает землёй засыпает постель
не скрипи эту дверцу с высоких петель
засыпай на восток головою
и не звезды давно оттого что рекой
молоко из кувшина разлито рукой
и не я а собаки завоют

и потом тишина кто-то выключил связь
и все яблони ветви скрестили
только дым из трубы безучастно змеясь
прячет голову в призрачном иле
и в окне ничего до утра у травы
не спросить почему не срастаются швы
будто тело уже не живое
это будет потом не отыщут следы
и никто ни о ком не уронит слезы
за его и за то ножевое

яна так падыйшла што халера бяры
і паклала мне рукі на плечы
і завылі яе кабялі на двары
па-сабачы і па-чалавечы
абдымала мяне патанала ў імжы 
я памерці хацеў каб нанова ажыць
стаць улоннем яе і калыскай
а пасля не вачмі адвяла галаву
далібог я і ўспомніць цяпер не магу
як у бок прыляцела распіска

милый мне ли теперь собирать урожай
этих диких рябин и сосен
потому что твой дом соберет прихожан
и когда-нибудь кончится осень
но земля та земля не исчезнет туда
и по крыше опять застучат поезда
трижды с каждого их пассажира
обнимая тебя прорастаю ростком
снег придет и рассыплется под потолком
спеленает собой оба мира

и когда запоют ниоткуда в рассвет
у окна бесталанные птицы
не откроется дверь не услышат ответ
только снег на виду заискрится
только жизнь заживет в тихом доме и там
у бездомья куда не ложится мостам
в этом месте без швов и отверстий
и деревья сойдут и расступится сад
все сойдется в одном и закроется над
неподвижною жизнью и смертью

я цяпер кожны дзень абдымаю Саму
а астатняе хай гарыць гарам
бо багаты як цар і забыў на суму
і што вошы кусаюць на нарах
і таго не шукайце не клічце мяне
бо любоў застаецца а боль праміне
яе сцёгны і голас чаруюць
яе кроў з малаком саладзей за віно
безнадзейна мяне не турбуйце адно
без любошчаў з Самой не магу я

только спи до весны а с весною поля
наизнанку откроют карманы
и воскреснем опять повидать короля
и травой прижигать эти раны
но теперь белый мед и теперь молоко
раздвигать облака неподвижной рукой
от начала к концу и обратно
и потом для тебя соловьи о своем
заглянуть в новый дом и зачистить проем
только лето уже безвозвратно

жизнь войдет в поворот налегке у руля
мерным звоном отмерив разлуку
тихо встанет пойдет за собакой земля
обернувшись невидимым звуком
і агонь дагарыць на нябачнай гары
распяражуць сукенку нябёсам вятры
і дажджом з неба сыдзе пакора
ўсё міне абміне каляінай пустой
там рабіна была застанецца Самой
толькі нітка з пярэстым узорам.

ОТВЕТЫ НА ВОПРОСЫ «ДВОЕТОЧИЯ»:

1. На каких языках вы пишете?

На беларусском и русском.

2. Является ли один из них выученным или вы владеете и тем, и другим с детства?

Я родился в небольшом поселке, где в основном говорили на трасянке или русском. Беларусский язык – это от бабушек-дедушек, со школы. Уже в начальных классах я начал писать какие-то стихи на беларусском, хотя в жизни использовал только русский. Почти все школьные годы я учился в школах-интернатах, куда приезжали дети со всей Гродненской области, но в основном – из городов. Мы, дети из деревень и поселков, пытались говорить на русском, чтобы не выделяться. Над теми, у кого не получалось, подшучивали. Я до сих пор помню эти смешки – детские смешки (в детстве) ощущаются острее. Тем не мене, я и дальше писал стихи, а после окончания школы и вовсе решил изучать беларусский язык – поступил на беларусскую филологию.

Как-то конкретно ответить на вопрос сложно. Можно сказать, оба языка являются выученными, но выученными с детства. Каждый – по-своему.

3. Когда и при каких обстоятельствах вы начали писать на каждом из них?

Первый стих на беларусском случился в 4-ом классе – тогда учительница попросила написать что-то на зимнюю тему для печати в районной газете. Так появилось стихотворение «Снегавік». Подозреваю, что что-то было и раньше, но точно сказать сложно. Зато с 6-го класса сохранилась тетрадочка – самодельная книжка, где есть и стихи (на беларусском и русском примерно в равном количестве) и какие-то рассказы (на русском). Таких тетрадочек было много, но уцелела только одна.

4. Что побудило вас писать на втором (третьем, четвертом…) языке?

Для меня писать на обоих языках было как-то естественно. Если уж и говорить о каком-то побуждающем факторе, то это, скорее, мои учительницы белорусского (в школе) и преподавательницы (в вузе). Кстати, только недавно подумал о том, что когда писал по-беларусски, то частенько возникали русские слова. И наоборот.

Но беларусский всегда был интереснее. И сложнее. Мне нравилось и до сих пор нравится погружаться в него, искать что-то новое, открывать слова и смыслы. С русским проще: он чаще был под рукой и во рту. Поэтому писать на нем как-то совсем для меня обыденно. В том смысле, что я не уверен, что могу сказать на нем что-то новое, что-то такое открыть. Мне сложнее понять, хороший текст или не очень.

5. Как происходит выбор языка в каждом конкретном случае?

Очень долго выбора вообще не было. За редкими исключениями, я писал на беларусском. Но пару лет назад я начал писать тексты, в которые проникали слова и строчки на русском. С чем это связано я до сих пор не знаю. Может быть с тем, что много читаю русских поэтов и поэток: некоторых случаях это были какие-то отсылки и цитаты.

Потом стали появляться отдельные вещи на русском. Как и что происходит в каждом конкретном случае – загадка. Я бы тоже с радостью послушал ответ, но его не существует. К примеру, стихотворение «парад, который я одобряю» я изначально думал на русском. На русском и написал. То есть, я хочу сказать, что перед написанием совсем не думал, какой будет язык.

6. Отличается ли процесс письма на разных языках? Чувствуете ли вы себя другим человеком\поэтом, при переходе с языка на язык?

Мне кажется, мои стихи на беларусском и русском – совершенно разные. Я бы хотел сказать, что писали их разные люди, но полностью ощущаю эти тексты своими. Все дело в перформансе, кажется. И в самом конкретном языке, который и ведет за собой. Соответственно, процесс письма различается, но только в том смысле, что это другой язык со своими правилами и особенностями, со своими ключами и отмычками.

7. Случается ли вам испытывать нехватку какого-то слова\понятия, существующего в том языке, на котором вы в данный момент не пишете?

Мне кажется, испытывать нехватку слова или понятия – абсолютно нормально. Никто не знает язык настолько, чтобы знать все. Лично для меня это важно и понятно: это и предполагает какую-то работу со словом, какое-то усилие. Но, на мой взгляд, люди, владеющие несколькими языками, сталкиваются с этим немного чаще. Языки перетекают и проникают один в другой, сплетаются, теряются.

8. Меняется ли ваше отношение к какому-то явлению\понятию\предмету в зависимости от языка на котором вы о нем думаете\пишете?

Отношение не меняется, но меняется взгляд на это явление, понятие, предмет. Одно и то же слово на беларусском и русском может считываться по-разному. Слова, цепляясь одно за другое, образуют уникальную цепочку смыслов – разную на разных языках. Поэтому, в том числе, одно и то же, написанное разными языками, не одно и то же. Но при этом, явление, понятие, предмет остаются неизменными в себе.

9. Переводите ли вы сами себя с языка на язык? Если нет, то почему?

Было несколько таких попыток, и я от них не в восторге. Переводить себя сложно и как-то даже не хочется: у меня всегда возникает какое-то внутреннее сопротивление. Хотя, казалось бы, такой перевод будет точнее (если так вообще уместно говорить в контексте переводов). В переводах моих текстов другими я нахожу что-то такое, что появляется только благодаря переводчику или переводчице – и это всегда интересно. Получается, текст перерождается, а не клонируется, как в случае с автопереводом.

10. Совмещаете ли вы разные языки в одном тексте?

Как я уже упоминал выше, вначале я писал именно такие тексты, где один язык местами проявляется в другом. Потом я стал больше писать на русском, и эти вспышки одного в другом исчезли. А еще как-то написал балладу, где разные герои говорят на разных языках. Но это уже больше «техническая» необходимость.

11. Есть ли авторы, чей опыт двуязычия вдохновляет вас?

Скорее, это те, кого мне интересно читать. Ия Кива, Вальжына Морт, например.

12. В какой степени культурное наследие каждого из ваших языков влияет на ваше письмо?

Без этого культурного наследия ничего бы «моего» не было. Но мне хочется думать, что не только оно предопределяет то, как и о чем я пишу. И что мне хотя бы немного, на полслога, удалось выйти за пределы этого наследия.

***
Along the roaring Acheron, I walk without seeing the way.
Two heavy coins are stuck to my eyelids.
(I reckon my children were playing with glue without adult supervision,
while their mother was wailing hysterically in front of the neighbors.)
The scary old asshole tried to take the coins off me as payment for service.
Came at me hard. (Likely took me for one who’d eat shit and say thank you.)
I refused to comply, tore his head off in anger
and ever since then, like Perseus and Medusa, we are always together.
He is always complaining and endlessly argues without a reason.
Catches flies (I assume) and is constantly loudly chewing.
Along the stinking Acheron, I walk without seeing the way,
like some stupid asshole with two heads but without a purpose.


***
A queue. Judging by overheard conversations, either for bread or heavenly manna.
Out of curiosity, joined and stood to the end. At the counter
couldn't resist and once again asked for an explanation.
They gave me yet another certificate with strange hieroglyphics. In the evening
tormented myself with a dictionary and at this time discerned that "the body
has been on the run since conception and the soul is hard to appease and demands entertainment."
 
A couple days later, they came for a visit and confiscated
all the certificates that had been issued before. Said that the case is now closed.
Before they left, acted out a pantomime, vile and offensive.
What was shown, I still don’t know for sure. It was either me dying or getting birthed and delivered.
As usual, I endured it all to the end, but thought it was a disgusting affair.
Grabbed one by the wing and told him my thoughts so that there was no confusion between us.


***
At the feast of the gods I was the main guest of honor.
For the sake of this feast canceled all of my other appointments.
Between the fish and the meat courses, they brought out my own body,
hoisted it up on the table and stuck their forks in my rib cage.

I sat at the table and reached for the dish with the others.
Cut slice after slice off the body and placed them all on my plate in a pile.
And all around the gods were singing me praises and saying
that I am as hard as a stone in spirit, yet my sides are unusually tender.

At the feast of the gods I sat with them as their equal.
But I did feel ashamed and embarrassed because of my body.
It wouldn’t lie still on the platter, kept trying to slide off the table
and for the whole duration held my hand very tightly and refused to let go.

 

Long Island, America's Best Value Inn I

again they filled my dreams
with other people’s newborns
demanded that I watch over them
I watched them best I could
entertained them
according to the recollections of my childhood
led them in circle dances, sang to them
the Soviet anthem
all the usual stuff, but at the limit
of my abilities
the newborns crawled and stumbled after me
like rats in Hameln after the Pied Piper
every minute their numbers dwindled
those that fell behind, would not catch up
those that were lost, were never seen again
I felt ashamed and harried
the question was who’d be the first to wake 
and I awoke
reeling from despair
the lamp flickered overhead
I couldn't form a clear picture of the world
light, darkness, light again
shadows from the afterlife
screams from across the wall, a gang of local rogues
robbed some unfortunate in the night and came here to share the spoils
for the remainder of the night
I listened to them bicker, searched for the newborns in my room
but could not find them all


Long Island, America's Best Value Inn II

At 5:45 only the dead wake up voluntarily.
At dusk I get up from my bed and try to discover signs of life in the mirror. 
My reflection is double, then triple, then a whole crowd of phantoms.
And so we walk as a crowd day after day around this island together.

The natives are afraid of the dead, try to avoid any contact.
They reject both the beads and the gunpowder but that’s something I expected to happen.
Brought neither of these to the island, though at home I had an abundance.
Before departure threw it all in a pile and per usual custom buried it in the ground.

The morning is cold and the evening will be even colder.
For today I should try to obtain me a blanket in some sort of barter.
Besides time I have nothing of worth to bring to potential exchanges.
However the natives themselves subsist on nothing but blankets.

Except they can also apparently sing their ancestral songs through the night and into the morning.
Or offer the eldest daughter in marriage. Or maybe two blankets?
At dusk I get up from my bed and search in the mirror for familiar faces.
They all look the same but not all of these faces I know.


On the Beach

например море
например серые холодные воды Рижского залива
мокрый песок на пляже
прогуливающиеся вдоль берега люди

например волны выносят на берег 
огромную тушу какого-то морского чудовища

у чудовища короткие ноги
длинная шея
маленькая плоская голова

чудовище лежит на песке
медленно ползёт по песку
вокруг него собирается обеспокоенная толпа

чудовище что-то говорит
например по-английски
– оно что-то говорит! – кричат в толпе – говорит ли здесь кто-нибудь по-английски?!

и вот ты выходишь из толпы
подходишь к чудовищу
чудовище медленно ползёт по песку

– how are you? – говоришь ты – do you need any help? 
– lost –отвечает оно и продолжает ползти
– are you lost? – говоришь ты – do you need help? 
– get lost – отвечает чудовище и продолжает ползти 
– I would like to help
– just get lost, you dumb fuck – шипит оно и продолжает ползти – just fuck off

ты чувствуешь, что все тебя внимательно разглядывают
ты неловко улыбаешься
чудовище медленно ползёт по песку

– джастгетлост юдамфак – повторяет за ним в толпе какой-то мужчина с сильным акцентом и громко смеётся
чудовище перестаёт ползти, пристально смотрит на него и тоже смеётся
ты неловко улыбаешься и разводишь руками

– дуюнидхелп – говорит мужчина с утвердительной интонацией
чудовище согласно кивает маленькой плоской головой
толпа оттесняет тебя, все наперебой что-то кричат
– факофф – со смехом говорит кто-то, проходя мимо, и хлопает тебя по плечу
ты медленно уходишь прочь, всё ещё улыбаясь и разводя руками

ночью ты лежишь в постели и бездумно смотришь в темноту
за окном слышны гудки далёких поездов
I hope you die – шепчешь ты в темноту – I hope you die on that beach

ОТВЕТЫ НА ВОПРОСЫ «ДВОЕТОЧИЯ»:

1. На каких языках вы пишете?

Пишу на русском. Иногда перевожу сам себя на английский.

2. Является ли один из них выученным или вы владеете и тем, и другим с детства?

Русский родной. Английский выученный в юности, но со временем полностью заменивший русский в повседневной жизни. По русски я думаю только когда пишу стихи.

3. Когда и при каких обстоятельствах вы начали писать на каждом из них?

Стихи на русском пишу с детства (правда с большим перерывом). На английском я в свою время пытался писать рассказы, но мне не хватало усидчивости и терпения.

4. Что побудило вас писать на втором (третьем, четвертом…) языке?

В моём случае всё очень прозаично. Я перевожу стихи на английский, чтобы показать жене и детям.

5. Как происходит выбор языка в каждом конкретном случае?

Выбор был сделан только один раз, когда я решил вернуться к написанию стихов. Я просто почуствовал, что я не достаточно хорошо чувствую язык, чтобы писать стихи на английском.

6. Отличается ли процесс письма на разных языках? Чувствуете ли вы себя другим человеком\поэтом, при переходе с языка на язык?

В каком-то смысле, да. Yevgeniy Volpert живёт в Нью-Джерси, работает, проводит время с семьёй, занимается какими-то своими делами. Евгений Вольперт по сути дела существует только в стихах. Это в целом тот же самый человек, но у него нет биографии.

7. Случается ли вам испытывать нехватку какого-то слова\понятия, существующего в том языке, на котором вы в данный момент не пишете?

Да, очень часто.

8. Меняется ли ваше отношение к какому-то явлению\понятию\предмету в зависимости от языка на котором вы о нем думаете\пишете?

Думаю, что да. Мне кажется, что язык во многом определяет видение мира. В каком-то смысле, человек говорящий на двух (или более) языках живёт параллельно в двух (или более) мирах.

9. Переводите ли вы сами себя с языка на язык? Если нет, то почему?

Да.

10. Совмещаете ли вы разные языки в одном тексте?

На данный момент только в стихотворении «On the Beach» и пока не собираюсь этого повторять. При этом я иногда даю своим стихам английскии названия.

11. Есть ли авторы, чей опыт двуязычия вдохновляет вас?

Нет, потому что я не считаю себя двуязычным поэтом.

12. В какой степени культурное наследие каждого из ваших языков влияет на ваше письмо?

Всё вместе образует видимо какую-то гремучую смесь. Из этой смеси потом растут стихи.

***
раньше часа приходит его тишина 
раньше твоей любви приходит прикосновение 
и наша осень дышит до объявления её начал

раньше имени вещь, а если наоборот ― смерть 
зачем рождаться названному если некого удивить?

из яйца с птенцом вместе вылупляется его имя 
ударами клюва обозначает звонкое "ц"

муха смотрит во все стороны и особенно назад ― 
ждёт возвращения своего прошлого, в котором её нет


***
то, как время со мной расправилось ―
а оно обещало простить

то, как беззвучно падали капли
растаявшего будущего

то, как снились твои губы
а я не мог их поцеловать

потому что у меня не было рта


* * *
маркер вещи        а с виду время        сейчас постоянно одно измерение прикидывается другим        ширина становится высотой ― мы лежим на боку        мир округляется        чтобы будущее видело прошлое в висящих на вогнутых стенах зеркалах        а мы мешаем ему смотреть

и нас удаляют из комнаты
предварительно убедив 
что страшного прошлого нет


* * *
в каждом кармане у меня по сезону:
 
в левом нижнем кармане сейчас осень
оттуда выпадают желуди и сухие листья
 
в правом верхнем всегда горячий июльский песок
 
в левом верхнем чувствую новогодние иглы
 
а в правом нижнем обычно весна:
оттуда выпало все
там ветрено
и на подкладке дыра
 

***
и вот, стать эдакою темнотой, эдакою ночью
приходить после захода
приходить, вползать постепенно в мир  
обволакивая бесшумно каждого 
а ночные шорохи держать в себе  
и выпускать их по одному  

а после полуночи, отдыхая во мраке 
выпускать призыв лесной совы  
из мягких внутренних глубин 

так медленно таять среди утренних туманов
и в итоге жизни уступать свой путь повседневности
единственный, обретенный свой путь


***
вот
замолчать уже можно
но ты говори

вот
закрывать можно книгу
но ты почитай мне еще

вот
умирать уже можно
но ты подожди

 


SEMITONES

semi body               in semitones
half ripe                   half empty

I'll stand here
with one half of myself
while the other half
makes a move


***
does the morning love itself
when it comes?

does the sun love itself
when it gives its rays?

do you love yourself
when your lips
give away an inner heat?

 
***
when I decided to be brief
not everyone approved

but my time immediately understood me
and shrank
and the objects it contains
shrank too

and everything fit
in a few lines


***
the world of words
the word of the world
the world fits in the word

but the word
does not fit in the world


THE OCEAN

and the water comes again
and time repeats itself again 
time repeats itself again and again

this is the ocean itself 
don't say
you haven't been to the shore yet


***
a day after rapture, the feeling disappears 

an hour after sunrise, the morning dies 

a moment after happiness, life ends


***
— hyperrealism, as a method, works, — I said to myself 
collecting fallen branches in the garden after the storm

ОТВЕТЫ НА ВОПРОСЫ «ДВОЕТОЧИЯ»:

1.На каких языках вы пишете?

Можно сказать, что я пишу на русском и, довольно часто, на английском языке. Но на самом деле я думаю, что в большинстве случаев пишу на своем «внутреннем» языке («inner language») и перевожу, сразу или позже, на один из них.

2. Является ли один из них выученным или вы владеете и тем, и другим с детства?

Английский язык не является моим родным, но я начал им интересоваться с детства, и осваиваю, постепенно и самостоятельно, всю жизнь.

3. Когда и при каких обстоятельствах вы начали писать на каждом из них?

Писать на русском языке я начал в 8 лет, во время поездки в Крым, будучи вдохновлен красотами природы, а на английском стал сочинять что-то с 5-го класса школы, когда перед глазами появились тексты на этом языке. Тогда я впервые прочитал стихи Стивенсона, который, как это стало мне ясно, оказался не только автором знаменитого «Острова Сокровищ». Позже я попытался читать прозу на английском, Т. Харди и С. Моема. Именно они, а не поэты, как ни странно, вдохновили меня. С англоязычной поэзией я стал знакомиться значительно позже. Достать книги на английском в провинции в то время было почти невозможно. Романтики не очень обрадовали меня, а вот С. Платт, Т. Хьюз и, совсем из другого времени, У. Блейк произвели впечатление. Оно остается со мной до сих пор.

4. Что побудило вас писать на втором (третьем, четвертом…) языке?

Это невозможно четко объяснить. Иногда я испытываю непреодолимое побуждение записать пришедшие мне в голову цепочки образов или мыслей на английском языке, даже зная, что результат может быть менее удачным, чем на русском. Возможно, это не имеет никакого смысла, я иногда сам задаю себе вопрос: ― зачем я это делаю? Но для поэзии логическая обоснованность высказывания вообще имеет мало значения.

5. Как происходит выбор языка в каждом конкретном случае? 

Я редко сознательно выбираю язык, на котором хочу высказаться. Это происходит спонтанно. На русском я пишу больше. Но иногда рождается то, что невозможно сказать по-русски, или наоборот, по-английски.

6. Отличается ли процесс письма на разных языках? Чувствуете ли вы себя другим человеком\поэтом, при переходе с языка на язык?

Другим поэтом или человеком я себя не чувствую, но то, что рождается на некоем «внутреннем языке», о котором я говорил, может быть по-разному воспроизведено на английском и русском. Или вообще не может быть воспроизведено, и тогда появляется картина, коллаж, проза, или это остается внутри меня. Английским я владею в значительно меньшей степени, чем русским, но даже и этот уровень помогает мне высказать какую-либо необычную мысль, или взглянуть на предмет иначе, так, как я никогда не смог бы сделать, если бы пользовался только русским. 

7. Случается ли вам испытывать нехватку какого-то слова\понятия, существующего в том языке, на котором вы в данный момент не пишете?

Да, случается. С английским чаще, конечно, но слово можно найти, пользуясь современными техническими средствами. Потому что, как я сказал, стихотворение я не пишу, а вижу его сразу целиком в своей голове, и оно ожидает записи. Именно поэтому я предпочитаю писать верлибром, а не потому, что стремлюсь отдать дань моде или хочу казаться современным.

8. Меняется ли ваше отношение к какому-то явлению\понятию\предмету в зависимости от языка на котором вы о нем думаете\пишете?

Да, меняется, но скорее не отношение, а то, как предмет выглядит. Каждый язык позволяет увидеть разные стороны предмета или понятия, разглядеть разные детали и сделать разные выводы.

9. Переводите ли вы сами себя с языка на язык? Если нет, то почему?

Перевожу, иногда с трудом, иногда без, иногда удачно, иногда менее удачно. Главный вопрос ― как получившееся «творение» будет выглядеть в глазах носителя языка. Насколько странно или, может быть, архаично. Вообще, наверное, не следует это делать, лучше доверить перевод тем, для кого английский родной. Их перевод, несомненно, выглядит более грамотным и естественным, но иногда получившейся текст уводит в сторону от того, что я хотел сказать. Я знаю, что многие поэты Азии и Африки пишут на английском и переводят себя, хотя это не их родной язык. Английский становится для них тем, чем в античные времена был греческий. В эпоху эллинизма. При переводе себя с английского иногда возникает проблема невозможности выразить это по-русски, при обратном переводе влияет словарный запас, то, что я нахожусь большей частью вне среды носителей языка. Иногда это вынуждает меня вернуться к тому первоначальному образу, который возник еще на уровне дословесного, до стадии вербализации, если, конечно, я могу вспомнить то свое состояние, когда произведение родилось.

10. Совмещаете ли вы разные языки в одном тексте?

Не часто, иногда небольшие фрагменты.

11. Есть ли авторы, чей опыт двуязычия вдохновляет вас?

Такие авторы есть, их много. Р.М. Рильке, например. Очень много замечательных поэтов, уехавших из России в Америку, Европу или Израиль пишут на нескольких языках. Считается, что английский И. Бродского является «не совсем английским». Наверное, это относится и к моему творчеству, еще в большей степени. Но и мой поэтический «русский» тоже, наверное, не является «нормальным» русским языком.

12. В какой степени культурное наследие каждого из ваших языков влияет на ваше письмо?

На меня оказало влияние культурное наследие нескольких языков, но среди основных немецкий, английский, русский, испанский, китайский и иврит, в меньшей степени идиш. Причем большинством из них я не владею, и читаю произведения только в переводе, немного посматривая в оригинальный текст. Получается, что владение в той или иной степени языком не является обязательным условием наибольшего влияния культурного наследия, связанного с ним. По крайней мере, для меня. Самые любимые мои поэты, такие как П. Целан и Г. Тракль, писали на немецком. Или китайском, как Бо Цзюи и Ду Фу.  Но так как англоязычных поэтов я могу читать в оригинале, то стихи британских, американских, индийских, новозеландских авторов постоянно оказывают какое-то влияние на меня. Естественно, что и литература на русском оказала и оказывает влияние. Сейчас это творчество современных поэтов. Российских, а также белорусских и украинских ― я читаю на украинском, но писать и говорить на этом языке не могу. Тема эта, о влиянии культур и языков, очень интересная и емкая, она заслуживает отдельного разговора.

morning songs

ОТВЕТЫ НА ВОПРОСЫ «ДВОЕТОЧИЯ»:

1. На каких языках вы пишете?

Английский и русский.

2. Является ли один из них выученным или вы владеете и тем, и другим с детства?

Английский, конечно, выученный – но настолько давно, что особенного языкового сопротивления уже не чувствуется.

3. Когда и при каких обстоятельствах вы начали писать на каждом из них?

По-русски – в старшей школе, как это обычно и бывает.

По-английски – ну, будем считать, что в 2018 году. Был один короткий текст до этого, но я не помню, ни когда конкретно он был написан, ни по какому поводу.

4. Что побудило вас писать на втором (третьем, четвертом…) языке?

Довольно случайно все вышло. Моя основная деятельность сейчас – это sound studies, научная дисциплина, которая по-русски практически не существует (а десять лет назад, когда я только начинал ей заниматься, не существовала совсем). Thus, almost all of my reading and most of my academic writing in the past ten years were in English.

Then at one point I was having a writer’s block and started doing an exercise a friend suggested – writing three pages of “brain dump” every morning. One such morning I thought I’d shake things up a bit and write a short poem instead. That’s why they are called Morning Songs.

5. Как происходит выбор языка в каждом конкретном случае?

Сложно говорить о каких-то закономерностях, когда с момента «раздвоения» написано полтора цикла на одном языке и половинка – на другом. В целом, стихи для меня всегда начинались с интонации; для каких-то интонаций больше подходят одни языки, для других – другие. English is drier, more stripped down; it has shorter words of more uniform length – that leaves more breathing space. Русский для меня более барочный и медленный язык, он нуждается в мелкой отделке, чтобы всякие «-ующиеся» (I could fit three whole words in English in that space) не провисали.

6. Отличается ли процесс письма на разных языках? Чувствуете ли вы себя другим человеком\поэтом, при переходе с языка на язык?

Отличается в меньшей степени, чем при переходе из одного стилевого регистра в другой.

As for becoming a different person… I think you’d need a strong sense of identity to capture the moment of such transition – which I do not possess.

7. Случается ли вам испытывать нехватку какого-то слова\понятия, существующего в том языке, на котором вы в данный момент не пишете?

Безусловно.

Но хуже, когда слово-то есть, но совершенно не подходит интонационно.

8. Меняется ли ваше отношение к какому-то явлению\понятию\предмету в зависимости от языка на котором вы о нем думаете\пишете?

Отношение в смысле relation, a way of relating – да, конечно.

Отношение as feeling, emotional attitude – not so much. I don’t tend to have strong feelings about things. 

9. Переводите ли вы сами себя с языка на язык? Если нет, то почему?

Сложно и незачем.

10. Совмещаете ли вы разные языки в одном тексте?

Only in this one, I think.

DANS MON ШИББОЛЕТ 

Здесь мой взгляд 
со стороны
так маячит, что 
даже затек. Далее

начнет буксовать,
спотыкаться об
эту новую этику,
бо я же между

двумя ассиетками,
как минимум,
рожденная,
шо тут можно,

там нельзя, и на-
оборот. Скажи,
а наши сны, они
того? Тоже гуськом

под цензуру пойдут?
А еще и игра слов, и
она подвергается алго-
ритмам социальных

сетей? Je est un autre.
Un être malvenu, 
par exemple. Или
je m'en fous de tout.

Или, and the horse
you rode in on? A?
Quel хуйнанэ, не?
Не сотворенная же.

Все дороги ведут
к моему родному
шибболету, будь
ласка! Be like 

the sun at midday.
А я вот вся такая, 
меня же это не 
касается, у меня же

помимо птичьих прав,
постоянный ВНЖ
в этой стране, или как? 
Да ну! В ретрограде же,

естественно и только
в экстазах своей ГМО
памяти, внедренной
измененной структурой

ДНК por favor! Мда
или Mda, Good golly
Miss Molly, “Don’t
let me down”...[пыли].

Где мой ключик, там
же пароль несуразный. 
Это и место встречи
с триггером, в те еще

доковидные времена,
где, забывшись трувером,
Он, бывало, кричал вне-
запно и судорожно:

О, sacré bleu! — когда кончал, 
слегка донкихотично, 
(Oops, pardon
the bad rhyme), 

во время этих
свистоплясок
под мостом
Авиньона. Жах.

А я вот уронила
все мои ключи 
тогда, этакая
сомнамбула дурная,

ключи от памяти
моей, от языков,
от моего подсознания,
от сарая, от колодца,

а главное, zut alors, 
от сердца моего,
я со своими вечно
набекрень мозгами.

То не ветер, нет. 
Передохну-ка я тут,
трошки, пока вот
с мыслями не соберусь. 

Поток сознания, однако, 
приводит обратно к рече-
вому знаку, паролю. Сезам,
Паляниця, проребрик. 

Але я зарекалась
больше не рыпаться.
Не слезать с грядки
без надобности. Не

пустословить вот
таким образом. Не
пытать Мнемозину. 
Тем не менее, не могу,

и все время вспоминаю,
бесконечный клин 
канадских гусей 
в небе над Новым 

светом весной, и свой
ответный гортанный
крик в подражании им же. 
Нехай буде. Oтож. 

DANS MON SHIBBOLETH

Here my glance 
from the other side
looms so intensely that
first it swells, then

it will start to spin,
later tripping over 
these new ethics,
‘cause me, I be born

‘tween a rock & a hard
place, as a minimum,
begotten therefore,
what will do here,

will not do there, & vice
versa. And what about
our dreams, will they
too? Go single-file

succumbing to censorship?
And our jeu de mots,
shall it also fall prey to 
the algorithms of social media?

I daresay: Je est un autre.
Un être malvenu, 
par exemple. Or
je m'en fous de tout.

Or, ...and the horse
you rode in on? Huh?
Quelle abomination, non?
And was not created, not.

All roads lead
to my dearest
shibboleth, mon
plaisir! Be like

the sun at midday.
While I am like,
this doesn’t even
concern me, as other

than my squatting rights,
I have permanent residency
in this here country, do I not?
Hah! In a retrograde one, that is,

for sure and only in the ecstatic
throes of my GMO
memory implanted via a
DNA-modified structure,

por favor! De nada or is it
MADA, Good golly
Miss Molly, “Don’t
let me down”...[pilly].

Where be my key, there
be my silly-nilly password.
‘Tis be a meeting of great
minds with one’s trigger in

the so-called pre-covid days,
when having forgotten himself,
troubadour-like he would cry out
suddenly and spasmodically:

О, sacré bleu! as he came
somewhat quixotically, 
(Oops, pardon
the bad rhyme),

during those danses
sous [sic] le pont 
d’Avignon, on y danse,
on y danse... Yikes!

And me well I dropped all
the keys while grubbling
then, the somnambulistic
silly twat that I was, 

the keys to my
memory, mes langues,
to my subconscious,
the shed, the well,

but most importantly,
zut alors, to my heart,
me with my eternal 
brain melting down. 

‘Tis not the wind, not. 
Let me rest here a while,
a bit, while I pull all these
thoughts back together. 

My stream of consciousness,
however, brings me back to
the sign, the parole, the password:
Sesame, marzipan, lollapalooza. 

Hwæþere, I had sworn off
any wayward motions, such
as leaving my garden patch
without reason. Sworn off

all my idle twaddle tirades
such as these. Forsaking
my torturing of Mnemosyne. Not-
withstanding, yet I can’t help but

constantly recollect that
V-line Canadian geese 
formation flying endless
in the sky over the New

World, come springtime,
and my guttural cry both
in response and in imitation. 
Let it be then. And swǣ.

ОТВЕТЫ НА ВОПРОСЫ «ДВОЕТОЧИЯ»:

1.На каких языках вы пишете?

На русском и английском, иногда на французском.

2. Является ли один из них выученным или вы владеете и тем, и другим с детства?

Я училась говорить, читать и писать в начале на русском, затем на французском, а потом на английском.

3. Когда и при каких обстоятельствах вы начали писать на каждом из них?

В детстве писала стихи на всех трех языках, в таком же порядке, как во втором пункте.

4. Что побудило вас писать на втором (третьем, четвертом…) языке?

Дома говорила на русском, в школе говорила на французском, во дворе на английском. 

5. Как происходит выбор языка в каждом конкретном случае?

Произвольно. Все зависит от первой строки, на каком языке она появится.

6. Отличается ли процесс письма на разных языках? Чувствуете ли вы себя другим человеком\поэтом, при переходе с языка на язык?

Да, переход с аналитического языка на синтетический, и обратно, очень ощутим. Я себя чувствую совершенно другим человеком, когда я перехожу с одного языка на другой, у меня появляется острый когнитивный диссонанс, когда я нахожусь в смешанном обществе и общаюсь на разных языках.

7. Случается ли вам испытывать нехватку какого-то слова\понятия, существующего в том языке, на котором вы в данный момент не пишете?

Все дело в контексте, надо воспроизвести необходимый контекст, для того, чтобы вникнуть в смысл. Хотя, иногда забываются самые простые слова. Во всяком случае, всегда можно изучить этимологию слова. Сложнее с современными понятиями.

8. Меняется ли ваше отношение к какому-то явлению\понятию\предмету в зависимости от языка на котором вы о нем думаете\пишете?

Да, у меня такое ощущение, что английский, это язык глубоких мертвых метафор, а русский – живых. Я много раз пыталась с лингвистами говорить об этом, но они меня не слышат. Взять просто разные русские или украинские фамилии: Криволапов, Вернигора, Златовратский, Кривошеин, Божедаров, Задорожный, Закоблучный, и т.д. они звучат, как живые метафоры, как, например, прозвища у некоторых племен американских индейцев: Lame Foot, Crooked Neck, Sitting Bull, Crazy Horse.

9. Переводите ли вы сами себя с языка на язык? Если нет, то почему?

Иногда получается, но часто приходится переписывать местами а не переводить. Такое я себе позволяю только, когда перевожу свои стихи.  

10. Совмещаете ли вы разные языки в одном тексте?

Да, я очень люблю макароническую поэзию.

11. Есть ли авторы, чей опыт двуязычия вдохновляет вас?

Кавафис, Целан.

12. В какой степени культурное наследие каждого из ваших языков влияет на ваше письмо?

Очень сильно влияет, но, пожалуй, больше всего на мое развитие повлиял французский символизм.

СТИХИ НА ЛИТОВСКОМ

Стихи на литовском, написанные в 2009 году (с автопереводами, сделанными для этой публикации). Тогда я писала на литовском диссертацию, начала переводить литовскую поэзию на русский и мне было любопытно попробовать написать стихи на литовском. Это был единичный эксперимент. 

*
Tuščias vaikystės gaublys
rieda mokyklos labirintu
sustingsta lentynoje tarp
senovės graikijos mitų
ir biologijos vadovėlio
.......................
Kas tu, jei ne
svetimos praeities minotauras?

*
Полый глобус детства
катится по лабиринту школы
замирает на полке между
мифами древней греции
и учебником биологии
....................
Кто ты, как не
минотавр чужого прошлого?

*
eilinis kaip sekmadienis
pilnas giminių ir turgelių
eilėraštis

kas jį išlaisvins
iš meilės kraujagyslių
iš tėvynės šiltnamio
iš mikropluošto žodžių

kad liktų tyra
kaip helio pripūstas kandonas
eilėraščio idėja

*
очередное как воскресенье
полное родственников и базаров
стихотворение

кто его выручит
из кровеносных сосудов любви
из теплицы родины
из микрофибренных слов

чтобы чистой осталась
как надутый гелием кондом
идея стихотворения


Dantiraštis


koks tikslus ir saikingas
pasaulis –
lyg viskas čia
rimuotųsi su viskuo

tarp mirties ir ateities
aš – tik ašis
simetrijos


Клинопись

какой точный и умеренный
мир – 
будто всё здесь
рифмуется со всем

между будущим и небудущим
я – только ось
симметрии


Naktiraštis

nežadink
mikrobangėje
užmigusio
kačiuko

jis jaukus kaip vėjas
nuo kepyklos pusės

nestabdyk
žiurkėno
garsiai
bėgančio

pasąmonės ratu
kaip po vaisių be sodo

o naktie!

o bemiege!

o cirke!



Ночепись

не буди 
котенка
уснувшего
в микроволновке

он уютен как ветер
со стороны пекарни

не останавливай 
хомяка
громко 
бегущего

по кругу подсознания
как по плоду без сада

о ночь! 

о бессонная! 

о цирк!



Rakštis

Štai kankorėžio sąmokslas, senstančio vabalo miegas,
balkone peleninė, pilna rudeninio vandens.
Nerimavo ne vienas: kodėl čia kažkas, o ne niekas?
Ir kodėl tam kažkam reikia pirmo ir antro asmens?
Šis paveikslas už lango ir taip yra tobulas. Be
vazoninės gėlės, vienaragio atogrąžos, net
tos gražios graužaties, atsigręžus – į ką atsigręžus?
Tiek ir matosi: lūžta šviesa, ir jos lūžiai tie – gražūs. 



Заноза

Вот заговор шишки, сон стареющего жука,
пепельница на балконе полна осенней воды. 
Тревожились многие: почему здесь кто-то/что-то, а не никто/пустяк?
И зачем тому кому-то/чему-то первое и второе лицо?
Эта картина за окном итак совершенна. Без
цветка в вазоне, тропика единорога, даже
вот этой красивой обеспокоенности, оглянувшись - на что?
Только и видно: преломляется свет, и преломленья - красивы.



Sostinės saldainiai

Lietuviško Vilniaus
kakavinis glaistas
lietuviškas vardas
(cukrus, trintakava, augaliniai
riebalai, liesikakavosmilteliai,
emulsiklis sojų lecitinas,
kvapioji medžiaga vanilinas)
skambės amžinai
sutirštintas nenugriebtas pienas su cukrumi
kur jungiasi sraunūs
etilo alkoholis, gliukozės sirupas,
Vilnelės emulsikliai E473, E476
ir gilūs Neries vandenai

Produkte gali būti riešutų pėdsakų
ir Vinco Mykolaičio-Putino


Столичные конфеты

Литовского Вильнюса
какао глазурь
литовское имя
(сахар, молотый кофе, растительные
жиры, обезжиренный какао-порошок,
эмульгатор соевый лецитин,
ароматизатор ванилин)
будет звучать вечно
сгущенное молоко с сахаром
там, где встречаются воды
этиловый спирт, сироп глюкозы
быстрой Вильняле эмульгаторы E473, E476
и воды глубокой Нерис 

Продукт может содержать следы орехов
и Винцаса Миколайтиса-Путинаса


СТИХИ НА АНГЛИЙСКОМ

Английские стихи стали появляться совсем недавно, когда я перебралась жить в Абу Даби: языком моей повседневности стал английский, я стала читать английскую литературу в оригинале и пытаться переводить английскую поэзию на русский, а также свои русские стихи на английский (прежде всего для мужа, который не знает русского).


***
rivers of sand
nothing to stand
on, for, under
nothing to plunder

so let her float
empty boat
crossing
nothing   


***
Time is a bird of prey
hunting down those
who believe they are
a food for thought


***
I never knew me –
searching in the past
blinded by my own torch
I look for those who did

Was it the yellow cherry tree
which I climbed in my greedy
childhood to squeeze out
the seeds from the cherries
to stuff them with blackberries
to double the sweetness?

Was it the wind before the storm
that I always wanted to ride
like a kite, which even untied
lost in the clouds for a while
returned to earth?

Was it the toy-tiger, gifted to me
on my birthday, who lost
one of his eyes in the battle with
time and entropy and was forever
abandoned by me growing up,
growing down?

Those who (supposedly) did 
come into contact with this
body of time, body of food
they are so many, so mute
their witnessing so unwilling
so open to interpretation

yet so tender and merciful
is theirs and mine ever-present 
absence - not allowing me
to call any past mine


***
the culture 
I inherited
has equipped me

with the means of mining 
the plastinated past
in order to make sense
of the persisting ugliness
(since beauty requires no 
justification or cause) 

with a desire to engage with  
the (n)ever-arriving future
by learning how to impose
myself on the world
and by believing that 
this is the way to feel
fulfilled if not happy

and with many other 
artful, entertaining ways 
of evading the deadly 
nature of the present
which moves in stillness
through space and mind
and through this poem 
like the burning dot 
of a laser scope

2020, Abu Dhabi


НА РУССКОМ

***
Покидаю Вильнюс
через ворота номер 10
новые Ворота Зари

Istanbul, плывущий
все дальше и дальше
от Константинополя,
гладкой посадкой, пустой полосой
не введешь в заблуждение: мы приземлились
на склоне вулкана, подвижном, как муравейник

Сияет Босфор, красуется новым мостом, 
соединяющим – снова и снова Европу 
с чем-то другим, разве не видишь? 
Набережные, как и прежде, пахнут 
рыбными потрохами, базары – специями 
и потом, разве не чувствуешь?
Чайки кричат так же пронзительно, и
так же тебя окружают, загоняя в норку души,
голоса муэдзинов, разве не слышишь?

Да, но куда громче, привычней, страшней
все покрывает в упор невидимый пепел, 
я узнаю его вкус – там, откуда я родом, 
его принимают в лекарственных дозах: 
моя мама (в груди – молоко,
в руке – сигарета, в рюмке – то,
что она запивает только водой,
как анальгетик) добавляет его
вместе с солью в каждое блюдо

Не потому ли здесь
я чувствую себя, как дома:
в опасной близости к другим
в смертельной защищенности



***
Любовь – это еще не повод для выдачи визы, – 
всем своим видом намекает охранник посольства. 
«И выключите телефоны, здесь люди работают».
(Пересекающие границу – заведомо преступники 
и бездельники, пока не докажут обратное.) 
И вот мы проникли в святую святых, в очередь на прием,
где студенты ерзают, волнуясь – хороши ли они для обмена? 
Убивающих время поджидают буклеты: в них 
разумные люди советуют инвестировать в экономику 
этой маленькой, перспективной страны. 
В уединенной кабинке дипломатическое лицо – не в пример охране – 
обвораживает манерами, и мы начинаем верить, 
что всё возможно – даже пятилетняя виза! 
Надо лишь написать дополнительное прошение:
«прошу не вынуждать нас ежегодно летать в Анкару, 
ибо летом тут случаются попытки переворотов и жара,
прошу впустить моего мужа в Европу раз и навсегда –
обязуюсь любить его ныне и присно и во веки веков, аминь.» 
– Начинайте звонить через неделю, ничего не обещаем, 
но мы осведомлены, что у вас билеты на некое число. 
Уходя, я готова была целовать дипломатическое лицо
в его осведомленность, и возлагать к ней цветы и надежды.
(Позднее выяснилось, что удлиненная виза нам не положена -
на фоне скандалов в связи с фиктивными браками,
посреди международной торговли средствами взаимной обороны.)
Удаляясь, оборачиваюсь на филиал моей родины:
с одной стороны он граничит с посольством Нигерии,
с другой стороны – с детским садиком.
Турецкий дождь проникает на территорию Литвы. 
Муравьи-нелегалы снуют туда-сюда. И еще нелегалки-мокрицы.
Даже ничейный кот при желании мог бы пролезть под забором – 
колючим лишь сверху, где посольство граничит с небом.




СМЕШАННЫЕ СТИХИ


В ожидании Римы

*
Сильный ветер сегодня. В центре
семиотических студий Греймаса
пусто. Читаю работу
Римы. Она цитирует
фрагмент Евангелия. На литовском
строка:
и божий Дух
носился над водою
звучит:
и ветер из Бога
веял над водами


*
Под окнами желтые зонтики
кафе. Переменное солнце
сквозь жалюзи оставляет в тени
название копии: The Semiotics of Passions
и освещает подзаголовок: From States of Affairs
to States of Feeling


*
Смска от Римы: Laba! eisi niam?  8)
Я уже, но с удовольствием
поддержу компанию. Выпью кoфе.
(День обещает быть долгим и медленным.)
Tuoj tada, uzrasinejau
gynimus kolegu 8) kur
tu? 
В центре, сочиняю стихи, заходи.
Oi, gal trukdysiu tada  8)
Не помешаешь!
Tai tuoj 8) 


*
Жду Риму. Думаю, что она,
как всегда, постучится
и, улыбаясь, войдет,
а за нею огромный рюкзак
с книгами, и еще что-нибудь
в руках....................
...........................
...........................
...........................
....точками обозначаю время
ожидания Римы..............
...........................
...........................
...........................
...........................
...........................
...........................
...........................
...........................
...........................
...........................
...........................
...........................
...........................
...........................
...........................
...........................
...........................
...........................
...........................
...........................
...........................
...........................
...........................
...........................
...........................
...........................
...........................
...........................
...........................
...........................
...........................
...........................
...........................
...........................
...........................
...........................
...........................
...........................
...........................
...........................
...........................
...........................
...........................
...........................
...........................
...........................
...........................
...........................
...........................
...........................
...........................
...........................
...........................
...........................
...........................
...........................
...........................
...........................
...........................
...........................
...........................
...........................
...........................
...........................
...........................
...........................
...........................
...........................
...........................
.................слышу шаги
......нет, не она..........
...........................
...........................
...........................
...........................
...........................
...........................
...........................
...........................
...........................
снова шаги......... и опять
не она.....................
...........................
...........................
...........................
...........................
...........................
...........................
...........................
...........................
...........................
...........................
...........................
...........................
...........................
...........................
...........................
...........................
...........................
...........................
...........................
...........................
...........................
...........................
...........................
...........................
...........................
...........................
...........................
...........................
...........................
хлопнули дверью внизу......
о р и е н т а л и с т ы
..................... и еще
и еще раз..................
...........................
..тихо, только какой-то гул
снаружи и топанье пальцев п
о клавишам (чтоб не нарушит
ь размер моего ожидания....
...........................
..наконец, шаги по железной
лестнице, от которой веет
вокзалом.

Рима вошла и сказала: Na va, įsibroviau į tavo eilėraštį. 

Без рюкзака.

Значит, сегодня уже
не понедельник и
еще не пятница.

(2009, Вильнюс)


***
my period has started 
no swimming pool this week
и вырвал грешный мой язык
и рот набил скрипящей ватой

I need to make some money
fuck, I am 34!
и если жизнь тебя обманет
не доверяй ей ничего
						
I went to bed at midnight
I drank a cup of tea
и вот когда ни зги не видно
все открываются пути

the day is hot and humid
the night is bright and dry
и ты себя не вспоминай
поскольку есть другие люди

2018, Абу Даби


Лента личных новостей

В Вильнюсе грозы, ливни, град размером с яйцо,
зеленеющая флора и подвижная фауна. 
В Абу Даби всё это давно стало нефтью,
и сегодня она, например, 40$ за баррель.

Знакомая, доктор гуманитарных наук, 
пересказывает разговор с пятилетним сыном: 
что было раньше – курица или яйцо?... – динозавр. 
(И так история опять побеждает философию.)    

Все обсуждают протесты в США,
кроме садоводов в группе садоводства:
Can anyone suggest what goes nicely
with a bleeding heart in a shady spot please? 

2020, Abu Dhabi

ОТВЕТЫ НА ВОПРОСЫ «ДВОЕТОЧИЯ»:

1. На каких языках вы пишете?

Пишу стихи я преимущественно на русском, однако написалось и несколько законченных текстов на литовском и английском, в основном в качестве эксперимента и на фоне опыта перевода прозы и поэзии с этих языков.    

2. Является ли один из них выученным или вы владеете и тем, и другим с детства?

Я родилась в Вильнюсе в русской семье и закончила русскую школу, поэтому родной язык для меня один — русский. Литовский язык окружал меня с детства, и я владею им почти как родным — во всяком случае, в профессиональном контексте (моя диссертация написана на литовском). Английский язык я учила в школе, потом он совершенствовался в университете в основном как язык чтения проф. литературы, докладов на конференциях. Так получилось, что шесть лет назад после переезда в Абу Даби английский стал доминировать в моем окружении. Кроме того, и в семье, с мужем, я говорю по-английски, хотя родной для него язык — турецкий.

3. Когда и при каких обстоятельствах вы начали писать на каждом из них?

На русском пишу с детства, лет с 12, наверное. Первые стихи записывались в дневник наряду с прозаическими переживаниями и впечатлениями. Я до сих пор (мне почти 37) не чувствую себя профессиональным поэтом, и, наверное, в некотором смысле избегаю им становиться. Стихи на литовском написаны в университетские годы, в магистратуре-докторантуре, когда я стала больше интересоваться литовской литературой и переводить литовских поэтов. Они написаны в один короткий период в качестве эксперимента, при этом я сразу же сделала несколько автопереводов, мне было любопытно «мыслить/видеть стих» одновременно на двух языках и чувствовать абсолютную свободу при переводе. Стихи на английском стали появляться совсем недавно, около года назад. Мне нравится наблюдать, как некоторые слова/понятия, которые в русских стихах никогда не оказались бы в соседстве или в ином тесном взаимоотношении (рифма, нпр), оказываются связаны в других языках и создаются новые пространства смыслов, которые потом начинают влиять и на русские тексты.    

4. Что побудило вас писать на втором (третьем, четвертом…) языке?

Любопытство, азарт экспериментатора (смогу ли? достаточно ли знаю/чувствую язык, чтобы написать на нем стихотворение?). Мне кажется, переход в другие языки непременно создает и ощущение отстраненности от родного. Возможно, кто-то скажет, что это плохо для поэта, что он должен жить в стихии того языка, на котором пишет. В этом есть доля правды — чем реже я слышу свой голос, произносящий русские слова, тем более странным он кажется мне, кроме того, в мою речь, я сама чувствую, наряду с литуанизмами, которые всегда там были, стали проникать и англицизмы. Однако мне нравится это чувство странности. Мне кажется, у меня больше нет «родного» языка. Иногда английский гораздо точнее выражает то, что я думаю и чувствую, а литовский дает бОльшее ощущение свободы от влияний, и всё-таки русский язык по-прежнему остается в моем опыте наиболее податливым и разнообразным, когда дело касается поэзии.   

5. Как происходит выбор языка в каждом конкретном случае?

Трудно сказать. Стихи, в основном, сами себя пишут, а потом, конечно, уже совершается сознательный отбор. Я публиковала только русские стихи. Почти всё, что в этой подборке (на английском, литовском, на смеси языков) было мной «забраковано», но в контексте данного выпуска, думаю, имеет смысл их опубликовать.   

6. Отличается ли процесс письма на разных языках? Чувствуете ли вы себя другим человеком\поэтом, при переходе с языка на язык?

Чувствую. Не фундаментально другой личностью, конечно, но иным персонажем. И это приятное для меня чувство — носить другую маску, играть другую роль. Как при переводе.

7. Случается ли вам испытывать нехватку какого-то слова\понятия, существующего в том языке, на котором вы в данный момент не пишете?

Да, конечно. Мне вообще кажется, что чем больше языков проникает в тебя, тем сильнее ощущаешь недостаточность каждого в отдельности.

 8. Меняется ли ваше отношение к какому-то явлению\понятию\предмету в зависимости от языка на котором вы о нем думаете\пишете?

Я думаю, что отношение к чему-либо не всегда предшествует письму, иногда оно складывается в процессе письма. И в этом смысле — да, отношение может быть разным в зависимости от языка. И при этом еще совершенно не совпадать с мнением «редакции» 🙂

9. Переводите ли вы сами себя с языка на язык? Если нет, то почему?

Да. Это очень увлекательно. Перевожу, например, для мужа свои русские стихи на английский. Иногда при помощи google translate, очень забавно читать стихи в таком переводе. Что-нибудь банальное по-русски может вдруг зазвучать авангардно,  некоторые стихи переводятся довольно точно, а другие — явно указывают на пробелы в алгоритме перевода.   

10. Совмещаете ли вы разные языки в одном тексте?

Да, но редко, и почти никогда они не равноправны.

11. Есть ли авторы, чей опыт двуязычия вдохновляет вас?

Да. Набоков. Cia Rinne. Ян Каплинский. Гали-Дана Зингер. Если подумать, то, наверное, найдется и больше.

12. В какой степени культурное наследие каждого из ваших языков влияет на ваше письмо?

На русском, конечно, влияний много, и, наверняка, не всё мне самой заметно. На литовском и на английском — я не столь укоренена в культурном наследии. Особенно в том, что касается английского, культурное наследие в моем случае оказывается довольно странным набором. На английском, например, я читаю не только (и не столько) английскую литературу, но и замечательные переводы: Зебальда, Гомбровича, Памука, например, а также поэзию суфиев, литературу санскрита.