Есть поэты в этом реликтовом городе, но никогда
Не привечены. Возмущают его: конечно, давай, покажи
Их чуднЫе привычки, спрячь под рубищем сердцебиение, —
Но оно и сквозь это пробьётся. Зерно прорастёт…

Даже славнейший из мертвецов непременно будет оплёван —
Эми — была бесцеремонной толстухой, курила бразильский табак,
Женщина-боцман, чудачка, а реально — ничего внятного:
Говорила о Троцком на танцплощадках «кому за 30».

(А мать одной уцелевшей паршивой овцы
Сознаётся, форсируя гласные: «я не могу панять»,
Разгоняя опаснейших из друзей. Она понимает,
Что за скелеты мутантов прячутся в их шкафах.)

Но самый воздух иногда завораживает живым:
Солёный ветер с гавани, запах корицы,
Названья — элегии: вот вам Индийская Верфь
(О утраченный Катай!); в трущобах — полукруглые окна,

И Пруфрок видит полукруглые поля клонящейся кукурузы
На Пинкни Стрит. Встречает — но не скорбит,
Изгнанный друг, что уснул в Испании. Эта
Участь слишком странна и опасна, чтоб разделить.

(1948)

ПЕРЕВОД С АНГЛИЙСКОГО: ИРИНА ШОСТАКОВСКАЯ

Вот, должно быть, где Госпожа
Мурасаки читала

изгнание из императорского двора
с полным обеспечением, «за гору»

но прекрасное, читай и читай
а после будь похоронена.

За этими горами мха лежит
эпоха Тридцати

высокая белая стена, загроможденная
плитами с высеченным «инь

ян» и, вне, зелеными деревьями
возвышающимися ясно

в голубых небесах, без препятствий.
Ты видишь отдаленное

вблизи. Дальше над землей
чем вода. Без препятствий.

ПЕРЕВОД С АНГЛИЙСКОГО: ОЛЕСЯ ПЕРВУШИНА

ОТКРЫТКА ИЗ СИРСБУРГА, ШТАТ ВЕРМОНТ

Чего ты хотел, спрашивает он в дверях
когда я иду к его дому, что кренится к холму.
Я просто хотел спросить, начинаю я — но он
обрывает меня, говорит что не разговаривает с незнакомцами,
говорит что мне лучше уйти. Я говорю ему, мне нравится
его старая машина, называю год и модель,
и вскоре он жмет мне руку,
приглашая на домашнее пиво.

После моей второй и его кто-знает-
которой пинты, он говорит мне, что готов
встретить правительство, когда они явятся.
Он ведет меня в погреб, заполненный
едой на годы вперед, календарями
на год грядущий, достаточным запасом воды на
примерно месяц. Он показывает мне овощи
которые выращивает под лампами, но я их не вижу.

Я вихрем вылетаю из дверей как ветряные мельницы
за которыми мы наблюдали из его логова, десять крутятся,
одна сломана. Я стою на его подъездной дорожке
и чувствую их, их медленный хлещущий рев.
Высота городка не имеет себе равных,
кроме нескольких своих жителей, неимоверно высоких
от слоганов, что они пишут
снаружи своих обиталищ,
которые ни одному ветру не под силу сдуть.

ОТКРЫТКА С ВЕЧЕРИНКИ

Ты должен быть приглашен, и ничего
не можешь сделать, чтоб быть приглашенным. Заголовки и родственные связи
не помогают. Это далеко от дома, но я
здесь, вид много лучше, чем я привык.
Как это случилось? Немая, но все же удача,
верное место и время, планеты сошлись.
Ни контракта, ни дедлайна, ни риска. И что
я сделал, чтобы это заслужить? Спал со всеми
не теми людьми, слишком много ставил на друзей
своих друзей с лампочками над головами.
Писал каждый день не смотря ни на что.

ОТКРЫТКА ИЗ АВТОБУСА

Пресловутый притворщик, неприятный ездок на автобусах
повсюду, скажи, ты помнишь ночь
нашей встречи между Флинтом и Детройтом, и я расскажу
тебе в точности чему ты меня научил: не
верить в жития святых, смерть
Бога или гениальность безумия, но
высматривать в движущейся тьме огни
следующего города, который на пол-
пути туда, на полпути нет, болезненно
близкий к тому, который я забыл.

ПЕРЕВОД С АНГЛИЙСКОГО: ОЛЕСЯ ПЕРВУШИНА

где тебя носит дождь собранный в сноп
лоб в лоб боль в боль изредка чей-либо
голос к праздничному столу кленовый сироп
изображение подношения чаши из черепа
императора открытое письмо во вложении
отказ от претензий наследства гражданства
языка каких бы то ни было взаимоотношений
от имени от того что когда-то рождался
в поздравительной открытке соболезнованием
дождливым днём трухлявым пнём которые цветут
выцветают флэшбэки и другие несущественные
детали скопившиеся там и тут

«Йена пред нами, прекрасные дали» —
Мать мне прислала открытку-офорт
Из путешествия, с берега Заале,
Ездила в Кёзен она на курорт.
Мать умерла уж, всё — как в тумане,
Сам ее почерк — словно во сне,
Годы взросленья, горячечных маний,
Лишь эта надпись памятна мне.
Изображение так неумело,
Пышным цветеньем пейзаж не порос,
Рыхлый картон без глянца и мела,
И на горах нет зелени лоз.
Все же, прийдя из краев захолустных,
Эта долина чем-то пленит,
Так что не надо изысков искусных,
Веришь: всем кажется дивным тот вид.
Видимо, матерью двигал моею
Некий призыв высочайшей из правд,
Что попросила она у лакея
Карточку — так ее тронул ландшафт.
И, повторюсь, мать ушла, все — в тумане,
Всякий умрет, включая и вас —
Годы взросленья, горячечных маний —
Тех, кто долину видят сейчас.

ПЕРЕВОД С НЕМЕЦКОГО: ШЛОМО КРОЛ

рот на рот не приходится
твой — мельница
мелет мелет слова на фразы с чужих открыток
привет — я на площади Ватикана —
— здесь солнце — здесь папа — привет —
вставьте имя — привет —
намолол на одну, а отправил — три
если рот — жернова — лови
перемалывай три — на
белую — никому

Не завидую тем,
с кем занимаюсь любовью.
Не думаю, что и они
завидуют сами себе.
Что-то же есть у них
общее – в глазах?
Очертания рта? Изысканны.
Многое в них от меня.
Зрачки их черны
(также они находят меня
тщеславным, надеются, их любовь
сбросит меня с котурн), в мягких губах
прячутся острые зубы.
Я видел не раз как украдкой
они глядят на меня,
полагая, что я не вижу,
как они притворяются, что не смотрят,
такие качели взаимных уловок.
Улыбаясь, они предлагают
качаться вот так над бездной; какое-то время
я держу равновесие.
Покуда однажды утром
они, боюсь, меня не поймают,
я словно лежу на груде их тел,
в тщетной попытке уснуть.
Они будут творить чудеса в сексе
но не смогут меня одурачить,
это в конце концов
приносит одну лишь боль.
Им бы отчаянно хотелось
избавиться от меня. Я начеку
(ага), но люди, с которыми я занимаюсь любовью,
слишком умны и лисьи глаза у них. Полагаю,
в конце концов они меня одолеют.
Мне страшно, я весь в поту.

ii.

Не упустите меня
в сиянье дня,
тверд и прекрасен собою,
вечно готовый к бою.
Эта сторона города
без ума от моего костюма цвета небесного холода.
Все старомодные гульфики и шлицы
при виде моего смокинга пытаются застрелиться.
Более мне ничего не нужно,
Особенно этой вашей мужской дружбы,
поскольку на каждой лестнице в каждом доме
вереницы женщин в сладкой истоме
перешептываются, ждут, сами себе не веря,
когда скрипнут старые двери,
каждая – обретение и потеря.
Им счет ведет
ночная звезда с высот.
Мой черный гроб
у края вселенной ждет
Не упустите меня
в сиянье дня,
тверд и прекрасен собою,
вечно готовый к бою.

ПЕРЕВОД С АНГЛИЙСКОГО: МАРИЯ ГАЛИНА

ОТКРЫТКА ИЗ ВЕРСАЛЯ

В лоне кустарника средь линий рококо
верхом на мёртвой лошади всё пляшет
каменный всадник в отдаленьи, высоко
над твёрдою землёй. Но навзничь ляжет

в исчисленном педантстве величавом
тот сад в своей исчисленной красе
меж ромбов, треугольников. Умчало
из струнных память о жужжаньи, по росе,
на цыпочках как будто, исчезала
и в окнах зала зазвучала.
У мрамора фарфорова душа.
Паломники, раскрывши рты и с дрожью
отчаянья взирают, не дыша,
изумлены судьбой, без ненависти всё же.

РИСОВАННАЯ ОТКРЫТКА ИЗ НАШЕЙ ЮНОСТИ

На твоём пианино стоит гипсовый Бетховен
и думает: Как хорошо, что я оглох.
Даже воробьи в округе врут этим утром.

Верен себе только курдский старьёвщик,
бегущий по улице с криком: Альтезахен!
И его иврит вручается покупателю.

Неважно. Из путаницы голосов поднимается
один голос. Синий колокол
купольного неба над нами.

ПЕРЕВОД С ИВРИТА: ГАЛИ-ДАНА ЗИНГЕР

Жить бы тут вместо меня:
о, чудный был бы вид
в бессмысленном океане,
куда немногие гости
бросятся без колебаний,
пока дни их не сочтены.
Комнаты так чисты,
что ты бы подумала: будешь
первым из постояльцев,
которому здесь не спать.
Кровати дивно просторны:
бездны белых простыней вокруг,
что ты заполонишь собой
как пожелаешь.
Внимательны и беспощадны,
слуги давно предвидят
любую твою мечту.
Еда, как легко понять, —
чудовищный пресный роман,
кашица без запинки,
что можно сложить в стихах,
напиши это: «Муть», «Жуть»,
«Забудь» (тебе бы понравилось),
нет, «вскрытие» будет лучшим
словом для зарифмовать.
Сегодня гости придумали
новое развлечение: кто
дольше протянет перед окном,
ничего не увидев.
Мы говорили горам напротив,
насколько они прекрасны.
Но мы заставили их
исчезнуть. Свернули в серый
плоский экран, на котором
крутят кино о нашей
безысходности снова и снова.
И когда солнце садится и тьма
тянет руки к мирозданию, словно игрок,
собирающий со стола выигрыши,
деревья за моим окном
становятся твоею спиной,
удаляющейся по коридору,
пока всю ночь горят рекламные огни
самоиронии: да, здесь свободно.

ПЕРЕВОД С АНГЛИЙСКОГО: ИРИНА ШОСТАКОВСКАЯ

ОТКРЫТКА С ВИЛЛЫ СЕРБЕЛЛОНИ

В Белладжо, Италия

деревенские дома
в красных шапках, петухи все сплошь
кукарекают на беглом итальянском,
и горюет кипарисов стройный хор.

В Белладжо, Италия

старик волшебник
напялил снежную ермолку
и облака тасует
чтоб свет раздать нам на руки.

Пока мы были здесь
цветущий розмарин прижился,
глициния устроила лиловый фейерверк,
и папоротник скрюченные пальцы
шире крыльев распростер.

Пока мы были здесь
колокола пытались друг до дружки
дозвониться над волнами,
а паромы свистели
и кричали, словно чайки.

Здесь и сейчас замри, моя любовь,
с тобою рядом Младший Плиний.
В его руках нарцисс. В моих
нет фотоаппарата,
но я запомню все.

В Италии, в Белладжо

в апреле свежая листва
куда зеленей, чем доллары,
и мы, пусть на время, богаче
чем сами Рокфеллеры.

ПЕРЕВОД С АНГЛИЙСКОГО: ЯНА ТОКАРЕВА

ОТКРЫТКА С ВИЛЛЫ СЕРБЕЛЬОНИ

Белладжио, Италия.
дома в деревне прогулки
кокетливо красные шляпы и волокиты
кукареку на общепринятом итальянском
пока кордебалет кипарисов скорбит.

Белладжио, Италия.
старый волшебник
собор и ермолка снега
шарканье и облаков гравюры
отпустить руки света.

Пока мы были здесь
цветущий розмарин привился
глициния разрослась в лавандовом фейерверке,
и папоротники размером с манящий палец
раскрылись шире, чем крылья.

Пока мы были здесь
церковные колокола пытались пререкаться
друг с другом над ветреной водой
и паромы сигналили
и язвили на языке чаек.

Любовь моя, ты позируешь здесь и сейчас
с Плинием Младшим.
В его руке нарцисс. У меня
нет фотоаппарата, но я собираюсь
запомнить всё это.

Италия, Белладжио.
листья этого нового апреля
зеленее американских долларов,
и сейчас мы богаче
самого Рокфеллера.

ПЕРЕВОД С АНГЛИЙСКОГО: ОЛЬГА БРАГИНА