***

если долго смотреть видео, где в ускоренном темпе
развертывается история жизни
парня, который фотографировал себя на веб-камеру
на протяжении многих лет каждый день, если
нажимать на «стоп» в произвольных местах
теряться в складках чьей-то повседневной
жизни — смена партнеров
комнат
имиджа
плакатов на стенах
смена деятельности, смерть
«домашних» животных, если
долго вглядываться в сжатие

это станет метафорой

метафорой того, как мы идем к Руслану
от Петроградки до Черной речки под проливным
дождем — Кирилл в желтом дождевике,
который рвется по шву, я, схваченный
шквалом надвигающейся простуды; метафорой
того, как мы идем к Руслану
первого января семнадцатого года
неторопливо выплывшие из черного
похмельного сна в морозный вечер
с фонарями, неожиданными статуями, тенью
дерева на красной машине; метафорой
того, как мы сидим втроем
на скамейке, потерянные где-то
между Петроградкой и Черной речкой
словно Эшбери Эшбери и О’Хара словно
любой человек, сжимаемый жизнью

до предела, до тонкой жилки надежды

это сжатие также станет

метафорой

того, как от наших подруг
беззаботных или напротив требуют
рождения детей для заполнения
мест, не требующих заполнения
им 21 они боятся
физиологически и
политически, но другие мужчины
(какими мы были раньше
прежде чем почти выплыть из смутных
областей мира)
регулируют облик
отношение к браку

сжатие

сжатие

сложного процесса в двенадцатиминутный
видеоролик, который может

стать метафорой того

как я совершенно один ночью
очень долго иду по Литейному
выхожу на Невский
покупаю рыбный бургер в «Макдональдсе»
долго иду по Фонтанке
долго иду
через разные образы, разрезая
ночь, покупаю йогурт,
ворую сырок,
звоню в дверь

это страшное видео заканчивается свадьбой
изменившийся человек счастлив:

всё не так уж страшно, пока мы сидим

под этим заснеженным деревом
и речь не нужна
и только

трава общей юности колышется где-то на кромке

слуха, и все обмануты миром

и никто на «него» не в обиде

ФРАГМЕНТ 9

странные детали мира

пластиковый младенец в сырой листве
проржавевшие лица растений
неузнаваемые фигуры
мальчиков дачного лета вдали

но мы, несвободные, прошитые
нитью маркетинга,
радуемся, перекрикивая

горячие ветры подземки

мы, все свое детство глядящие
через марево развлекательных шоу в один
длительный фильм про войну
пока не наступят профилактические

работы, тихие вспышки телепомех

в которые хочется прыгнуть
прячась от мира, словно
Заболоцкий, подпирающий дверь
призрачной койкой тюрьмы

но пластиковые конвоиры врываются
в наши грезы о коммуне под Питером
со всей машинерией

инвентарь передачек
поезда, разрезающие Сибирь
на куски немоты

эта серая сеть волнуется, подступает
к говорящему горлу, но мы

несвободные, прошитые
нитью маркетинга, иглой
телевышки, транслирующей
настоятельную печаль

радуемся, перекрикивая

горячие ветры подземки

мир-мир мы тебя не боимся ты
только скопление мест

среди них есть и телепомехи,

пурпурная пляска утопической речи
девяностые, от которых остался
пепел будущего
протащенный контрабандой

пепел будущего, его
не успели перехватить

ФРАГМЕНТ 9 (2)

мы, несвободные, прошитые
нитью маркетинга,
радуемся, перекрикивая

горячие ветры подземки

но что-то происходит в регистрах разноцветных вспышек

когда отслаиваешься от себя, успевая понять:

человек, взломавший мой профиль
в социальной сети

в большей степени я

просто теряться в лабиринтах мира
в надежде, что все непоправимо изменится или
застынет в покое, в то время как

механизм внутри пытается
обмануть самых близких

деньги на карточку
до следующего октября

это и есть я, мысль о машине, челюсти
потихоньку разгрызающие изнутри свой же corpus

вместо лекции, например, об освобождении

Ник Лэнд катается по полу, каркает, лает

вместо духовных автоматов, воскресных
прогулок по солнечным узелкам
поездов европейского замедления номер 68

wild wild wild

wild wild

wild wild и после

незнакомый человек битый час говорит
о жизни без работы в полиаморном мху

без работы без сожалений

медленные узоры мха

горизонтальная зона, которая схлопнется через
пару секунд — есть время осмотреться
неторопливо пританцовывая на кромке ужаса, возвращая

«себе» «себя»

как в любое воскресное плавание
место, в котором «wild»
принят-рассеян на несколько малых мгновений

как сжатые челюсти мира, долгие
жесты нейробиолога

простой разговор в электрическом поле, «мы
стояли на плоскости»,
«призывно» мерцающей в большой темноте

(большая птица)

4

да, радости язык довольно беден, но —

usus pauper,

«выставляя против ничтожества власти силу
радости бытия»

наш затерянный дымный flat
жизнь как
длительный chill

расслабленный кашель после бега с препятствиями
плавание сквозь обвинительные
приговоры в прозрачных новостных лентах,
ежедневный досмотр в метро
проверка рюкзака на предмет
наличия вещи в фольге,

веселья, запрятанного

в сердцевине бедности; когда твои руки
на секунду прорастают через решетку моего
тела, я

вспоминаю о прогулке по торговому центру —
на плазменном
экране реклама жилого жилого квартала,

из которого переехал вчера

(глитч-карта прошлого, и все же

usus pauper, мой тихий

францисканец, балбес, проваливайся в эти

бреши, пахнущие

скошенной травой и черным

трепетом будущего

2

залив теперь совмещает
ад и рай: последний
солнечный день сентября, пиво и волны,
самокрутки, серьезные разговоры,

ятрышник, от Крестовского теперь не пробраться

стадион,

мост, ведущий в антиутопию, стеклянный
аквариум капитала, но я теряю
проездной, сажусь на камушек перед морем,

камушек mortem,

оставшись наедине с «вещами»,

и не знаю, как жить

1

«когда в детском саду мы играли в большую птицу

(воспитатель — птица, а дети

вылетают из укрытия по команде),

мне казалось, я всех обхитрил

(просто не выходя за черту)

в семейном архиве сохранилась кассета:

мельтешащие дети спасаются

от хищницы, и нахохлившийся

одинокий птенец в безопасной зоне;

тогда как из головы

все смотрелось иначе

опыт и оцифровка опыта

крошат героику памяти, плавят

трикстерские грезы твои

только след следа, но и его нам

достает за глаза»

3

«в рамках
challenge’а пятнадцатилетних: это

ничего не значит, но больше всего на свете
я хотел бы поцеловать тебя»

«и горы

взлетели вверх»

и другие тотальности, которые распарывают
предохранительные слои любые

маленькая песчаная площадка перед черной водой,

островок разумного заполнения документов
краткий напев оптимизма, а дальше

а дальше он скажет:

«на секунду, стоя в сердце бедности,
я поверил в возможность бессмертия и свободы

как будто вечный киднеппинг мира

это тоже такая игра, и достаточно

скрыться под слоем плюшевых уведомлений

которые приходят в голову ежеминутно, впрочем

мы уже взрослые, разбухшие люди, нам
требуются иные пути отступления как то

опыт бедности,

радость
зыбкого мира,

запах скошенных растений,

«технэ лиц»

и самые смелые сны

ФРАГМЕНТ 96

табака хватает на две последние самокрутки
в засорившейся раковине кружатся медленно
волосы одного из нас; мы оба находимся
в одном и том же поезде, но не знаем об этом
ты позвонила, поднимаясь на эскалаторе, я
только подходил к нему, кто-то из нас
проходит по темной сгущающейся аллее —
кроны деревьев, за ними широкое поле, кто
не любит запах скошенной травы? кто любит?
почему то сжимает нас мир, то напротив:
дискретные ф-ф-файлы, фрагменты ландшафта,
и мне нравится этот бег, но я бы хотел по-другому

Лена, помнишь, я говорил, что кот —
это черная точка отсчета вопросов к «природе»
кто он, кроме того, что кот? этого недостаточно
этого недостаточно; боюсь, этого недостаточно
мы говорим до семи утра, табака хватает
на две последние самокрутки, мы
выступаем агентами монополии
контролирующей саму возможность счастья другого

но что я могу предложить взамен? я
запутанный в клейкой ризоме жизни
погребенный под слоем длящегося фантазма
от любой солидарности в трех днях пути
что я могу предложить, когда казаки-разбойники
закрывают наши пространства, сажают нас
в черно-холодные печи
в эшелоны, грохочущие на месте
везущие всех в «то же самое», в вечную незащищенность,
воробьиную бедность, пока мы целуем друг друга
среди серой плантации, на которой одна

выкачка нефти, перепродажа воздуха по тройной цене,

коллекторы, поджигающие отсутствие дома,
силовики, штурмующие воробьиные гнезда,
воробьиные гнезда, что я могу

предложить тебе — полиаморную старость?
плавание в спазме неразрешимых сюжетов?
и так далее, но мы движемся в разных
вагонах этого злого поезда, движемся, я
глажу колени, что ли, локти, лицо

потом опять теряюсь в кровотоке страны, потом

нахожу тебя или снова теряю

с интересом слушаю новый грохот

слежу за меняющимся лицом родителей

постепенно различаю другие звуки
оглядываюсь вокруг и вижу

тревожные волны мира

грезу о новых путях сообщения и еще

проявляющиеся черты

отдаленно знакомых картинок
битые пиксели социальной пляски
и твои слова, которые одновременно
задевают что-то «внутри» и проходят «мимо»

                    …воззвал громким голосом: Лазарь! иди вон. И вышел умерший…
                                                                                                Иоанн, 11:43–44

Лазарев открыл глаза и понял, что проснулся. Будильник на мобильнике пищал, Лазарев поднялся и отключил его. На кухне из неплотно закрытого крана капала вода, за окном был серый ещё рассвет, во дворе кто-то звал собаку, которая отвечала лаем. Лазарев поставил чайник, насыпал в чашку две ложки кофе и ложку сахара. Допивая вторую чашку, он решил, что взбодрился достаточно.
Контора, в которой он работал, располагалась на седьмом этаже офисного центра. Лазарев вошёл в лифт вместе с сотрудником и сотрудницей из другого отдела. Лифт был тесный, она стояла почти в плотную к коллеге, выпятив грудь и почти вжимая его в стенку. «Как дела?» – спросила она, тот ответил, что хорошо, а Лазарев подумал, что ему надо было легонько прикоснуться пальцем к её груди и спросить: «Настоящая?»
Лифт остановился и Лазарев пошёл в рабочую комнату. Поздоровавшись с коллегами, он сел за рабочий стол и включил компьютер. Работа его заключалась в поиске информации на определённые темы в интернете, и он, составив когда-то схемы запросов для поисковой машины (ключевые слова, временной промежуток), никогда от них не отклонялся. Найденные материалы он переносил в текстовый редактор, исправлял грамматические ошибки и сохранял файлы в специально созданных для этого папках на жёстком диске. Ежемесячно он сводил созданные файлы в один, а в конце года файлы, созданные по результатам работы за каждый месяц, объединял в один годовой. Анализа собранной информации от Лазарева не требовалось – этим занимался другой сотрудник.
В обеденный перерыв Лазарев спустился в «стекляшку» за углом. Он купил кольцо с орехами и кофе в бумажном стакане, сел у прозрачной стены и стал смотреть на прохожих и проезжающие автомобили. Орехи сыпались на стол и это немного раздражало Лазарева, но он понимал, что иначе нельзя. Потом он вернулся в контору. «Футбол смотрел?» – спросил его сотрудник. «Нет, – ответил Лазарев. – Какой счёт?» «Продули 0:3», – ответил сотрудник. Лазарев представил себе экран телевизора, футболиста крупным планом, принимающего мяч на грудь, затем общий вид стадиона, заполненные болельщиками трибуны, – и вернулся к работе, тут же забыв о футболе.

*

Выйдя из троллейбуса, Лазарев зашёл в супермаркет. Бродя между рядами, он складывал в корзину продукты, для подготовки к употреблению не требующие кулинарного искусства: яйца, рыбные консервы, вермишель быстрого приготовления, консервированную фасоль, хрустящие хлебцы в цилиндрической упаковке – полезные для здоровья в отличие от обычного хлеба, как сказала как-то сотрудница, а он запомнил. Лазарев расплатился на кассе карточкой и, отойдя в сторону, прочёл сообщение, отпечатанное на чеке:

ПРЕДСКАЗАНИЕ ДЛЯ ВАС:
БОЛЬШЕ ХОДИТЕ ПЕШКОМ.
БЛАГОДАРИМ ЗА ПОКУПКУ!!!
ПРИХОДИТЕ ЕЩЕ!!!

Лазарев спрятал чек в карман.
Дома он сварил пару яиц в крутую, открыл банку консервированной фасоли, взял цилиндр с хлебцами и отнёс всё в комнату. Там он включил компьютер, стоявший на журнальном столике перед диваном, запустил очередную серию фильма, устроился поудобней и стал поглощать ужин, глядя в монитор.

*

По дороге на работу Лазарев зашёл в супермаркет и купил пакетик семечек. Семечек он не ел с детства, но увидав, что герой любимого сериала грызёт семечки, и сам стал их покупать. На чеке было отпечатано:

ПРЕДСКАЗАНИЕ ДЛЯ ВАС:
БУДЬТЕ ОСОБЕННЫМ.

В ожидании трамвая Лазарев читал надписи на афишах: «Рок-хиты на сцене филармонии в исполнении камерной группы симфонического оркестра», «Танцевальная сюита „Кармен“», «В ожидании Годдо», «Шоу белого кита», – и знал, что никогда туда не пойдёт.

*

Сидя за рабочим столом, Лазарев слушал разговоры сотрудников о политике и даже вставлял реплики, когда его о чём-то спрашивали. Политика его интересовала мало, но ни к чему не обязывающие слова для ответов находились.
Во время перерыва, после «стекляшки», поскольку оставалось время, Лазарев решил немного пройтись. Во дворе помещалась детская площадка, на которой никогда не было детей. Лазарев смотрел на перекошенную карусель, качели и невысокую горку, окрашенные в несколько слоёв облупившейся масляной краской, так что под грязно-зелёной проступала грязно-жёлтая, под грязно-жёлтой – грязно-голубая, а кое-где и грязно-красная. На стволе акации, росшей посреди площадки, поверх пятна зелёной краски не особенно острым предметом, возможно, ключом от входной двери, было нацарапано:

НАТАЛЯ
Я ТЕЬ

Послание было не закончено – видимо писателю кто-то помешал или ему просто надоело преодолевать сопротивление материала.
Возле серой бетонной стены было кошачье кладбище, рядом с которым сидело несколько разномастных котов – видимо, пришли проведать родственников. Лазареву нравилось приходить в этот двор, сидеть на скамейке, смотреть на котов.

*

Он подходил к шестнадцатиэтажному дому, в котором жил на седьмом этаже, когда уже наступили сумерки, и испытывал обычное состояние отделённости от окружающей действительности и от самого себя. Из кафе неподалёку гремела музыка и на открытой площадке танцевали потные немолодые мужчины и женщины, производя резкие некрасивые движения – отмечали какой-нибудь день рожденья. Когда он подходил к подъезду, сзади послышались звуки фейерверка, воодушевлённые крики и ракеты окрасили небо в розовый, а затем в зелёный и жёлтый цвета.
В лифте пахло, как в тамбуре поезда. Это немного удивило Лазарева и он вспомнил железную дорогу, перестук колёс и грязные вагоны.

*

Он проснулся ночью и увидел бледно светящийся экран монитора – заснул во время просмотра очередной серии фильма. Он подумал, что надо бы встать и выключить компьютер, но не нашёл для этого сил и снова заснул.

*

В метро пахло, как в лифте, на телеэкранах, висящих на станции, шёл ряд сюжетов с забавными домашними любимцами, поглощавшие внимание Лазарева.
Пожилой мужчина, сидящий в вагоне напротив, читал бесплатную газету, которую можно было взять при входе на станцию, парень слева раскладывал пасьянс на телефоне, через наушники сидящей слева девицы ясно слышался ритм какой-то песни. По салону прошла продавщица лейкопластыря, шариковых ручек, защитных плёнок для мобильных телефонов и книги «Сам себе мастер», затем слепой певец без сопровождения спел песню про миллион алых роз.

*

Лазарев прошёл мимо подростка со стеклянным ящиком для сбора пожертвований, рассматривая объявления, нанесённые на асфальт при помощи трафарета: «Услуги грузчиков, телефон», «Такси, 1000», а также кривые буквы, выполненные от руки: «МАМА С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ». Надписи вроде последней Лазарева всегда раздражали отсутствием запятой после обращения, но ничего поделать с этим было нельзя.

*

Сводя информационные сообщения в один файл, Лазарев слушал подробности вчерашнего телешоу, какие-то детали рассказа сотрудницы крутились у него в голове, и в какой-то момент он понял, что больше не может и спустился в курилку во дворе. Здесь никого не было, он стоял и щелкал семечки. Шелуха падала на землю и, заметив это, к Лазареву стали слетаться голуби, но семечками он с ними не делился – не потому, что ему было жалко, просто он презирал голубей за тупость и маленький мозг – голуби, в его представлении, годились только на бульон, хотя голубиного бульона он никогда не пробовал.
Была пятница, и после обеда шеф объявил, что завтра, в связи с производственной необходимостью – рабочий день. Терять выходной не хотелось, да и не понимал Лазарев, зачем работать в субботу, ведь поиск информации на определённые темы можно выполнять и в обычном режиме. Но возразить начальству он был не в состоянии.

*

Субботний город отличался от города в будни, казалось, даже солнце светит веселее, а люди вокруг были не то чтобы беззаботные, но никуда не торопились, и Лазареву даже понравилось идти на работу в этот день. Ладно, думал он, делать нечего, а вечером он как-нибудь компенсирует себе потраченное в конторе время – как, он ещё не придумал. Например, купит бутылку пива и выпьет её во время просмотра очередной серии фильма.
Ночью прошёл дождь, возле большой лужи мальчик спускал на воду бумажный кораблик, и Лазарев вдруг вспомнил, как сам когда-то в детстве пускал в лужах бумажные кораблики. Воспоминание его так поразило, что он застыл на месте, перенёсшись в прошлое. Из этого состояния его вырвал звук проехавшего мотоцикла. Лазарев тряхнул головой и пошёл дальше.

*

Рабочий день в субботу ничем не отличался от обычных рабочих дней. Лазарев точно также выискивал информацию в интернете и сохранял её на компьютере. Правда, было ощущение какой-то расслабленности, меньшей, чем обычно, напряжённости.
Вечером в супермаркете он купил бутылку пива и солёные сухарики. Надпись на чеке гласила:

ПРЕДСКАЗАНИЕ ДЛЯ ВАС:
СЛУШАЙТЕ СВОЕ
СЕРДЦЕ.

Лазарев прислушался: сердце покалывало и на нём была тяжесть.

*

Зайдя на кухню, он поставил пиво на стол и вдруг почувствовал, что ему всё равно. Всё исчезло и он понял, что перестал существовать, что всё кончено, однако есть некое подобие удовлетворения: наконец-то, и он понял, что давно этого хотел, хоть и не осознавая, хотел, чтобы поскорее пришёл обещанный конец света, который откладывался из года в год и из поколения в поколение. Но голос сказал: «Не так просто. Встань!» И Лазарев обнаружил себя лежащим на полу в кухне. Из неплотно закрытого крана капала вода, за окном был серый ещё рассвет, во дворе кто-то звал собаку, которая лаяла в ответ. И Лазарев медленно стал выполнять приказание голоса.

сентябрь 2014

***
вычеркнутые стихи
о далёком камне, к которому течёт время,
кажущееся неподвижной горой из стекла,
и о лодке ладоней,
в которой дышит вода
и готовится смыть колючие ручейки слёз
со щёк недостижимо хорошего девичьего человека

или шуточная песня
о погибшем красноармейце,
из которого вышла душа,
и, превратившись в весь мир,
вдруг наткнулась во всём этом мире на своё
прежнее жильё-тело
в тёплой ещё вечерней степи,
рядом с серой шашкой

***
когда в депо на пустыре
весёлые глаза
автобусов — земных царей —
глядят как бы из-за

легчайших облаков глядит
небесный царь на них
и всё земное впереди
как бы грядет жених

я думаю о солнце дней
сквозном но слов о нём
ни верных ни неверных нет —
оно лишь с каждым днём

***
о старости-долой
о старости-домой
о старости-войне
и старости камней

их, камни, вымыл дождь
и ты (не ты, а — ты,
которую всегда)
вся светишься, вода

АМЕРИКА

1
индеец и адмирал
сидели на головах
у ангела и бизона
над ними плыла трава

под ними бежали горы
к незыблемым облакам
рука протянула трубку
и трубку взяла рука

по рельсам по вертикальным,
как стебель, бежал, как тля,
вагон и вёз белый камень
лунЫ чтоб цвела земля

хорошие змеи пели
я думаю что всегда:
тшш: белые мыши сели
на горные провода

2
Мэри Окно Автобуса
с татуировкой «отъебись»
смотрит на вывески пивных
знает лучших людей:

Гарри Гаечный Ключ
начал ржаветь
Эдвин Конвертик От Струны
в луже лежал

до чего же их всех не жаль,
ангел Мэри!

3
в коммуне художников плавает дым левей
дорожная повесть ловится на лицо
прекрасное и любимое в голове

проснуться в долгое солнце, не сниться мимо

4
солдат землИ
окоп овраг
крот
Страшного суда
спешит к тебе дурак дурак
всё время и всегда

моряк коряг
водоворот
краб
Страшного суда
спешит к тебе мордоворот
всё время и всегда

эй лётчик тучи
дым-волчок
сыч
Страшного суда
спешит к тебе собачий чёрт
всё время и всегда

…вы будете как ТРИ ЦАРЯ
(вдохнуть и не дышать) —
дары в пустых руках горят
и лёгок каждый шаг

5
Джонни Лицо Из Гусениц
неправильно плачет
левый глаз выгнулся
правый глаз убежал
в прозрачный лоб видно
небо над пустыней
красный пустой завод

красный пустой завод

Джонни Лицо Из Гусениц
неправильно смеётся
улыбка дёрнулась
улыбка уползла
в прозрачный низ лица видно
сиянье надо льдами
флаг над палаткой

флаг над палаткой

Джонни Лицо Из Гусениц
нечестно дышит
нос промахнулся
нос отвалился вниз
в прозрачное лицо
бьются мёртвые звёзды
летит слепая мгла

летит слепая мгла

Джонни Лицо Из Гусениц
слышит: зовут
…левое ухо — влево
правое — вправо
вот и на месте Джонни
вот и на месте Джонни
вот и на месте Джонни

весь белый свет

***
ночь летающая и август
говорящий: долгие звёзды
над
домом тёмным изнутри
спи и сни — а утром смотри:

синий домик пыльная тропка;
внутри лип золотой и робкий
лист — и лист зелёный немой
ум
молчит, чай зовёт домой

***
печаль бывает изнутри
бывает вся внутри
сидит на краешке земли
на камешке зари

ума бывает далеко
раскинутая сеть
теряет душу-облако
и так всю ночь висеть

над ранним праздничным столом
смиренная оса
качает свой срединный слом
всё время полчаса

на поздних праздничных столах
у лодки лепестка
хромает муравей-феллах
гудит его рука

бывают улицы коров
над ними как старик
прозрачен ветер, нездоров
и внутренне горит

и пыль бывает как тоски
осадок из тепла
когда и дали далеки
и встреча обняла

***
передёрнет от водки,
и снег далеко времён
— чёрной веточкой
времена лежат на снегу,
чёрною былинкой
из скруглённых сугробов торчат

— здравствуйте, друзья!
и, князь мира сего, садись на сварную ржавь:
раз мы скинулись, с нами мни
пластиковый стаканчик —
он рифлёный: хрустит, когда пуст, а когда
полон. мелко дрожит, как пузо

собираются старики от жён, парни — от поганых
одиноких компьютеров до пяти утра,
мужички выгуливают собачек; «здравствуйте, собачка!» —
говорит — с интонациями великого князя — князь
мира, потрясённый
красотой и печалью земного бытия

… «не бери в своё царство того, кого поминаем» —
как бы все говорят, и князь мира к мёрзлой траве
тАк отводит глаза, как безвольнейший из безвольных;
пустырь — на холме, и с него видны: колокольня,
детская площадка, еврейский центр, отделенье милиции, магазин,
кошка дворничихи, кормушка в кустах, всё небо

РИСУНОК АВТОРА

щедрость знаков:
указывать даже тем
кто не будет их толковать,
им следовать,

но будет следить.

(говорят,
один прорицатель
решил стать
читателем.)

*

сбор былинок
не с лугов а из древних,
отживших, книг,

приворотное зелье
из подворотен в заросшем уме,

книжникам а не травникам
дающее силы
пережить быльё на себе пережить.

*

            Аркадию и Зинаиде Драгомощенко

потому что ты держишь
от зари до зари
бумажную книгу
руки в неё пустили корни
и теперь к чему
ни прикоснёшься
вырастает (пока не поздно, прощайся)

– сумрачный лес –

с шумом в листве от твоей остающейся жизни.
как маковым семенем присыпанные листы
роняют мак в твои руки,

и ты прививаешься к лесу, о четырёх конечностях черенок,
и в травянистых уже ушах шепчет — забудь забудь —

пока из головы сквозь древесину
расходится кольцами — как по воде –
твоя отдельная в общей памяти.

*

если к ладони
свою приложить ладонь,
отдавая,
линии лягут друг к другу
как построчные переводы
нечитаемой книги.

ты не поймёшь смысл линий,
ты почувствуешь силу —
постигая —
постигшую
твой простор, как рукой охватить.

*
            Нике Скандиаке

что сказать немой певице?
касательно устного:
касаясь губ:
читаешь по ним,
снимаешь знак с языка,
говоришь/оговорись,
пишешь/условно,
кто-то записывает песню на носитель
кто-то несёт
да не бред
а пересобранный лад.

*

пар от чтения
поднимается в губы читателю.
оседает на коже
запах кожи писавшего.

буква ещё выдыхается.

прикоснись – если чувствуешь тягу,
тебя увлекло.

НИЧЕГО ЧУЖОГО

Некий профессор философии на прошлой неделе любезно пригласил меня на ужин в его скромной квартире на Денмарк-стрит после нашей краткой, но насыщенной беседы о Шопенгауэре в гардеробе Лондонского университета. Мне стоило больших усилий разыскать обшарпанный подъезд и пришлось наощупь пробираться по лестнице, так как лифт пришёл в негодность много лет назад, но тем большей радостью было оказаться в обители подлинного интеллектуала, где потрескивал камин, мерцал херес в хрустале и все стены были от пола до потолка заняты стеллажами с трактатами по философии, словарями, атласами, историческими сочинениями, мемуарами, сборниками поэзии и другой литературой. От окна оставалась всего лишь узкая вертикальная полоса, сквозь которую в нескольких футах была видна глухая кирпичная стена. Оранжевый абажур заливал комнату особенным светом. Если бы не моя служебная деятельность, поглощающая всё свободное время и лишившая меня возможности самому выбирать свою судьбу, — хотя я по-прежнему не исключаю варианта, что смогу своевольно спрыгнуть с этого размеренно плывущего дирижабля, — я бы остался жить в этой комнате на несколько лет, чтобы расширить представления о мире и о его обитателях. Однако стоило мне после стаканчика-другого хереса и пары вежливых реплик, — вне всякого сомнения, краткой прелюдии к предстоящему напряжённому диспуту, — подойти к стеллажу и раскрыть одну из книг, я обнаружил внутри обложки обгоревшие почти до корешка страницы. Профессор признался, что планомерно, главу за главой и параграф за параграфом, выжег содержимое всех книг в этой квартире, потому что не испытывает нужды в чужих словах и мыслях, когда его переполняют свои собственные.

4 августа 2017

НЕУЗНАВАНИЕ

Некая женщина из Копенгагена обратилась в полицию, так как, по её словам, её муж пару недель назад пропал без вести, а вместо него к ней в дом стал наведываться совершенно чужой человек, выдающий себя за её мужа; возможно, он причастен к его убийству. Ради того, чтобы обмануть эту несчастную, наглец подделал свою внешность, чтобы походить на её мужа, однако она сразу распознала довольно топорный обман. Однажды она потребовала у незнакомца документы, и он предъявил паспорт пропавшего, из чего следует, что он имеет прямое отношение к этому таинственному исчезновению. Он был настолько бесстыден, что шептал ей на ухо слова утешения, пытался целовать её или даже лечь с ней на супружеское ложе, но она быстро пресекла эти попытки грубого насилия и приноровилась выгонять его из квартиры. Полиция поговорила с этим человеком и пришла к выводу, что женщину необходимо поместить в психиатрическую клинику, что и было исполнено. Спустя месяц пребывания в доме для умалишенных на острове Борнхольм эта женщина призналась лечащему врачу, что наконец-то нашла своего мужа. Речь шла о пациенте из палаты №18, который попал в лечебницу уже много лет назад и страдал тяжёлыми провалами в памяти. Путём многочасовых бесед женщина убедила пациента палаты №18, что они когда-то состояли в счастливом браке и были разлучены злой судьбой, но теперь, по счастью, воссоединились посреди прямо-таки сказочного ландшафта. Динамика развития заболеваний у обоих пациентов неожиданно приобрела отчётливо положительный характер. Вскоре им было позволено совершать длительные прогулки на побережье Балтийского моря и к руинам средневековой крепости Хаммерсхус. Женщина сумела настоять на том, чтобы её обвенчали с новообретённым мужем, так как до того они состояли только в светском браке. На праздник Жатвы пациент из палаты №7, воображающий себя попеременно то Сёреном Кьеркегором, то епископом Якобом-Петером Мюнстером и не раз поражавший обитателей клиники глубиной теологических диспутов между двумя своими ипостасями, провёл торжественную церемонию венчания воссоединившихся возлюбленных. В тот день все пациенты, а также доктора и прочий персонал психиатрической лечебницы надели свои лучшие наряды и рассыпали повсюду лепестки чайных роз в честь этой чудесной пары. Супруги поселились в одной палате и принялись выстраивать планы на будущее. Когда тот человек, которого новобрачная считала замешанным в исчезновении мужа, попытался навестить её, пациенты выстроились живой цепью вокруг клиники и прогнали его с острова.

5 августа 2017

IN MY BEGINNING IS MY END

Некие единокровные брат и сестра, выросшие в профессорских семьях в Оксфорде и в детстве часто игравшие вдвоём на пляжах Северного моря, но разлучённые из-за взаимной неприязни их матерей, оба сделали хорошую карьеру: брат стал выдающимся математиком, которому с года на год пророчили премию Филдса за исследования в области топологии, а сестра открыла успешное модельное агентство, обшивающее большую часть палаты пэров. С годами сестра полностью отдалась пристрастию к представительницам своего пола и вскоре с ужасом обнаружила, что практически все её сожительницы в прошлом были любовницами её брата, а некоторым он даже предлагал руку и сердце, но все эти девушки отказывали ему, так как опасались выходить замуж за человека, большую часть времени живущего в абстрактном мире. В порывах страсти девушки называли сестру именем брата, и ей приходилось расставаться с ними, потому что она чувствовала себя не более чем исполнительницей чужой роли. Однажды под Рождество, вернувшись после напряжённого показа новой осенне-зимней коллекции, сестра заварила чай «Эрл Грей», заглянула в зеркало и обнаружила там лицо брата. Они стали одним человеком — андрогином, равным образом ничего не смыслящим ни в математике, ни в современной моде.

5 августа 2017

КВАНТОВАЯ ЗАПУТАННОСТЬ

Некий физик, посвятивший много лет исследованиям на Большом адронном коллайдере, однажды после напряжённого анализа данных очередного эксперимента вообразил себя одной из элементарных частиц, — говоря точнее, электроном, — и пустился в непредсказуемые странствия по земному шару. В соответствии с законом неопределённости Гейзенберга коллеги утверждали, что видели его, скажем, в понедельник одновременно на симпозиуме в Мельбурне и на лекции в Торонто, а уже во вторник одновременно на защите диссертации в Гейдельберге и на званом ужине в Стокгольме. Единственное место, где он до сих пор так ни разу и не объявился, — его собственная квартира в Нью-Йорке. Это обстоятельство вызывает большую тревогу у его юной жены, которая внимательно отслеживает его перемещения и каждый день втыкает разноцветные булавки на карту мира в их гостиной, отмечая города, где побывал её благоверный. Она никогда ничего не понимала в физике и училась на историка искусств, а с будущим мужем познакомилась в буфете Метрополитен-опера, где они сразу разговорились о симфонической музыке. После исчезновения мужа эта девушка пыталась вникнуть в недоступную ей область знаний и даже предприняла попытку поступить в магистратуру Калифорнийского университета в Беркли, однако с треском провалилась на вступительных испытаниях, хотя знакомые мужа из экзаменационной комиссии всячески подыгрывали ей. В настоящий момент всё её время сводится к посещению научно-популярных лекций, чтению учебников по квантовой механике и пролистыванию географических атласов. Её заветная мечта — проснуться однажды утром и обнаружить, что она тоже превратилась в элементарную частицу, желательно очарованную, и отправиться на свидание с мужем в одну из отдалённых галактик.

6 августа 2017

БЕГУЩАЯ ПО УЛЬТРАЗВУКОВЫМ ВОЛНАМ

Некая девушка-зоопсихолог из Греции, всю сознательную жизнь изучавшая китообразных, в совершенстве овладела языком дельфинов и на основе сотен глубинных интервью обнаружила, что дельфины добились значительных успехов в тех областях математики, где спасовали лучшие умы человечества. В частности, дельфины нашли изящное доказательство того факта, что простых чисел-близнецов бесконечно много, и сейчас работают над несколькими неразрешёнными проблемами Гильберта. С помощью знакомых по университету девушка перевела результаты дельфинов на язык современной математики и опубликовала их труды в ведущих научных журналах мира, после чего была удостоена докторской степени honoris causa в Обществе Макса Планка. Несколько недель назад она вышла в открытое море и с тех пор не возвращалась. Полагают, что она предпочла общество дельфинов обществу людей. Она выросла в сиротском приюте, отличалась нелюдимостью и редко находила понимание среди себе подобных.

6 августа 2017

ЖИЗНЯНОЧКА И УМИРАНКА

Некий иконописец из Стамбула, сын и внук иконописцев, возводящих свой род к апостолу Луке, несколько месяцев назад стал ежевоскресно навещать Музей Айя-Софья и, несмотря на недовольство музейных смотрителей, становиться на колени перед мозаиками, — чаще всего перед изображением святого Иоанна Златоуста, — отбивать поклоны, истово молиться вслух, а кроме того пытался стереть кощунственные, по его мнению, рунические надписи и откровенно насылал проклятия на правящую партию. В конце концов его поведение было расценено как оскорбление чести и достоинства действующего президента, и он был отправлен под арест, однако перепилил решётку изолятора и скрылся в патриаршей резиденции Варфоломея I. После длительных аудиенций ему удалось убедить Его Божественное Всесвятейшество в необходимости вернуть Софийский собор Христианской Церкви, и постепенно подавляющее большинство православных поместных церквей стало забрасывать администрацию президента Реджипа Эрдогана настоятельными просьбами превратить музей обратно в храм. В свою очередь, эта ситуация активизировала исламистов, требующих превратить музей обратно в мечеть. Вскоре правительство Италии потребовало репатриировать в Рим восемь порфировых колонн, похищенных четырнадцать веков назад из храма Солнца на холме Палатин по имперскому циркуляру Юстиниана I. Администрация турецкого президента пока никак не отреагировала на эти прошения. Несмотря на многочисленные обращения к предстоятелю Российской православной церкви, Московский патриархат по-прежнему сохраняет нейтралитет по данному вопросу.

7 августа 2017

ЖУЙ КОКОСЫ, ЕШЬ БАНАНЫ

Некий сотрудник спецслужб Руанды вынужден был, рискуя жизнью, бежать из страны в силу несогласия с политикой действующего президента. Оказавшись в Соединённых штатах, он многократно пытался проникнуть в резиденцию бывшего короля Руанды с планом государственного переворота на родине. В конце концов он отказался от попыток воздействовать на пожилого политика и провозгласил королём Руанды самого себя. В одном из кварталов Нью-Йорка он основал так называемое Независимое руандийское королевство, куда постепенно стали стекаться беженцы из угнетаемой, по их мнению, Руанды, — причём как тутси, так и хуту, — также несогласные с политикой, проводимой нынешним лидером их государства. Ряд стран мира, в том числе Камбоджа, признали Независимое руандийское королевство и ходатайствовали о заступничестве за опального сотрудника спецслужб перед ООН и НАТО. В ходе предвыборной президентской кампании в Руанде внезапно выяснилось, что этот африканец многие годы обманным образом выдавал себя за тутси, в действительности будучи не кем иным, как хуту. Эту информацию вбросила в средства массовой информации контрразведка Руанды. Печальное открытие привело к локальному геноциду в Независимом руандийском королевстве. В результате резни с применением нелегально купленного огнестрельного оружия погибло более 90% граждан, прочим удалось спастись. Переизбранный на днях абсолютным большинством голосов президент Поль Кагаме выразил искренние соболезнования родственникам погибших.

7 августа 2017

КУКОЛЬНИЦА

Некая наследница знатного ирландского рода, дочка известного историка, с детства полюбила играть в куклы и постепенно научилась от матери, женщины из низов, в юности зарабатывавшей кройкой и шитьём, мастерить куклы самостоятельно. Она прочла множество книг из отцовской библиотеки и часто развлекала гостей постановками Шекспира и сценками собственного сочинения из истории Ирландии, причём особенно ей удалась кукла Оливера Кромвеля. Сценарии она печатала на отцовской пишущей машинке. Она жила в своём мире и не отзывалась на ухаживания мужчин, но, когда ей исполнилось двадцать лет, её стал приглашать на конные прогулки по окрестностям некий офицер Британской армии, посвящавший ей не лишённые налёта гениальности модернистские стихи, намного опередившие своё время. Когда выяснилось, что она беременна, он внезапно исчез. От его родителей она узнала, что он сражается на фронтах Второй англо-бурской войне под командованием Джона МакБрайда, впоследствии одного из лидеров Пасхального восстания 1916 года. Ребёнок родился мёртвым. Девушка окончательно замкнулась в своей комнате, забросила кукольные спектакли и всё время отдавала чтению газет с военными сводками, отслеживая перемещения войск на подробной карте, ею самою нарисованной. В конце концов втайне от родителей она отправилась на поиски жениха в Южную Африку. Денег у неё было не так много, однако во время путешествия она стала разыгрывать перед матросами, военными и постояльцами гостиниц новые кукольные спектакли с патриотическим оттенком, а также публиковала под мужским псевдонимом очерки об увиденном в одной из крупных лондонских газет. Она двигалась на перекладных и часто отклонялась от прямого маршрута, так как редактор газеты требовал от неё очерков на самую разнообразную тематику, и скоро научилась завоёвывать доверие людей и запоминать их судьбы, чтобы впоследствии использовать эти истории в своих пьесках. Ей удалось найти МакБрайда, но она добилась от озверевшего майора лишь краткого и грубого известия о том, что в сражении при Коленсо её жених пропал без вести. МакБрайд обозвал его белоручкой и трусом. Разумеется, она пыталась разыскивать его, но безуспешно. В это время она получила письмо о скоропостижной смерти родителей от какого-то редкого вируса, а вскоре и сама в силу слабого иммунитета подхватила лихорадку и много месяцев провалялась в полевом госпитале. Большую часть жизни она прожила в Йоханнесбурге, где открыла небольшой кукольный театр, и её спектакли пользовались популярностью. Кроме того, она вела еженедельную колонку в местной газете и пристрастилась отвечать на письма читателей. Её переписка становилась всё обширнее. Каждый год в день смерти своего ребёнка она извлекала из сундука куклы жениха, родителей, МакБрайда и свою тряпичную двойницу и разыгрывала свою собственную историю, — всякий год по-разному, но всегда значительно отредактированную: например, в одном спектакле, сыгранном в тридцатые годы, она не потеряла девственность, родители дожили до глубокой старости, участники Пасхального восстания добились независимости Ирландии, а она всё-таки нашла жениха, но выяснилось, что он изменил ей с какой-то бурской женщиной.

8 августа 2017

ФРАНЦУЗСКИЙ КОЖАНЫЙ КОРСЕТ

Некий профессор кафедры истории философии в Гейдельберге, которому в юности посчастливилось слушать лекции Иоганна Готлиба Фихте и Готфрида Вильгельма Гегеля, отличался нечеловеческим сладострастием. После скоропостижной смерти жены во время эпидемии холеры он обзавёлся целой коллекцией порнографических открыток и услаждал себя излюбленной забавой: раскладывал открытки в несколько рядов и читал им курсы по древней и средневековой философии, а в конце семестра устраивал экзамен, завышая баллы самым соблазнительным студенткам. Однажды после попойки по случаю юбилея декана он по пути домой увязался за пышнотелой блондинкой с ярко накрашенными губами. Вихляя бёдрами, она привела его в публичный дом, пользующийся самой дурной славой даже среди представительниц этого порочного ремесла. Профессор провёл с ней чрезвычайно бурную ночь и зачастил в этот публичный дом, предпочитая проводить всё время только с той женщиной. Он часто порывался разговаривать по душам до или после полового акта, но она пропускала все его слова мимо ушей. Он тратил астрономические суммы на подарки для неё, бижутерию и нижнее бельё, но в особенности долго выбирал один французский кожаный корсет. Она посмеивалась над его страстями, а он часто балансировал на краю долговой ямы, но сумел выплатить все проценты кредиторам, так как распродал книги букинистам и ежедневно давал частные уроки детям буржуа. Пытка длилась несколько семестров, пока профессор наконец не выдержал и поставил этой женщине ультиматум: либо она выходит за него замуж, либо он накладывает на себя руки. Она молча улыбалась. Тем же вечером профессор лёг в горячую ванну и вспорол вены ножиком для разрезания бумаг. Домохозяйка нашла его под утро и побежала за врачом; тот буквально на аркане вытащил профессора с того света. В больнице профессор ухитрился выкрасть склянку с морфием, но не рассчитал смертельной дозы и выжил. Через несколько дней он всё-таки осуществил задуманное и бросился со Старого моста в реку Неккар, привязав на шею коллекционное издание «Мира как воли и представления», включающее обе части с комментариями в одном томе с тиснёным переплётом. Когда его любовница узнала о произошедшем, она невозмутимо пожала плечами и продолжила отбывать трудовую повинность. Её французский кожаный корсет вызывает сильное возбуждение едва ли не у всех её клиентов.

8 августа 2017

УМНОЖЕНИЕ В УМЕ

Некая девушка из Мурманска, дочка капитана дальнего плаванья, длинноногая красавица, знающая толк в коктейльных платьях, всю сознательную жизнь работала бухгалтером. В то же время она любила спорт и турпоходы, сочиняла стихи, играла в любительском театре и читала мастеров зарубежной прозы. Многочисленные друзья удивлялись, почему она не расстаётся с занудной работой и не посвящает себя творчеству, но амбициозная девушка не хотела плестись в арьергарде современного искусства и свою профессиональную деятельность находила чрезвычайно интересной, проводя параллели между подсчётом дебета/кредита и медитациями дзэн. Отец многое рассказывал ей о своих путешествиях, и она могла с точностью до километра назвать длину почти любого рейса: скажем, из Сиднея в Токио или из Рио-де-Жанейро в Лиссабон. В Мурманске не было хороших театров, и по выходным она посещала планетарий, дотошно изучила карту звёздного неба, следила за новостями астрофизики и хранила в уме огромный массив данных о вселенной. Она часто мучилась бессонницей и перед сном обычно перемножала в уме огромные величины. После этого ей снились гражданские войны между числами на почве расовой ненависти: чётные истребляли нечётных, простые — составных, а рациональные — иррациональных, причём в последней бойне в живых остались только трансцендентные. Вскоре ей приелось существование в родном городе, и с благословения родителей она эмигрировала в Соединённые Штаты. Благодаря экстраординарным авычислительным способностям она быстро шла вверх по карьерной лестнице, и через несколько лет американское правительство пригласило её в качестве финансового аналитика. Благодаря её усилиям внешний долг Соединённых Штатов стал неуклонно уменьшаться, и её пытались переманить многие крупные банки мира, но её вполне устраивала госслужба. На выборах она неизменно портила бюллетень, питая одинаковую антипатию и к республиканцам, и к демократам. Однажды во время корпоратива по случаю Дня Независимости девушку выкрали подручные известного наркобарона, выстроившего целую подпольную империю, с годами поглотившую другие отрасли чёрного рынка. Девушка пыталась сопротивляться, но наркобарон пригрозил убить её родителей, и она прилежно умножала его доходы не только в уме, но и в реальности, думая преимущественно о цифрах, а не о плантациях кокаиновых кустов, сексуальных рабынях и краденых зенитных комплексах. Главный офис подпольной империи располагался в неприступной крепости в горах Святого Ильи на Аляске. Сын наркобарона, курирующий в семейной империи куплю-продажу нелегального оружия, по служебной необходимости виделся с ней практически ежедневно за вычетом своих командировок. Они приноровились к быстрым совокуплениям на письменном столе и долгим разговорам на внеслужебные темы и постепенно поняли, что жить друг без друга не смогут. Она уговорила сына наркобарона совершить побег и жить свободной жизнью. Однажды осенью он отключил систему безопасности, угнал вертолёт и после долгих испытаний скрылся со своей возлюбленной в Швейцарии. Он предполагал украсть несколько миллиардов и поселиться с девушкой на одном из островов Карибского моря, но она решительно заявила, что отныне они будут зарабатывать деньги честно. В итоге она стала работать на один из швейцарских банков, а её друг открыл частное охранное агенство, обеспечивающее по преимуществу безопасность первых лиц. Именно он руководил координацией секьюрити на последней встрече Большой Двадцатки и лично сопровождал папу римского во время паломничества в Сирию, предотвратив три покушения на Его Святейшество. Разумеется, наркобарон разыскивал беглецов, но неосознанно он заложил бомбу под свой чёрный бизнес, потому что Интерпол благодаря уникальной памяти девушки заблокировал большую часть офшорных счетов наркобарона. Крепость в горах Святого Ильи пытались взять штурмом, причём сын наркобарона дал по этому поводу много ценных советов, но руководителю надтреснутой империи удалось уйти от спецслужб; по некоторым данным, он нашёл прибежище в Южной Америке. Естественно, сын экс-наркобарона опасается за жизнь своей подруги, поэтому он полностью обезопасил их квартиру в Базеле с помощью самых современных технологий и приставил к ней двух телохранителей, владеющих восточными единоборствами. Они сопровождают её по дороге на службу и обратно, они рядом с ней даже во время шоппинга и многочисленных поездок на театральные фестивали Европы. Постепенно они и сами полюбили театр. Девушка охладела к астрофизике и остаток времени посвящает чтению книг по неомарксизму. Она питает надежду выйти с помощью сына экс-наркобарона на богатейших людей планеты, ту самую сотню человек, владеющих львиной долей всех существующих денег, завоевать их доверие и воплотить в жизнь план по переустройству мировой финансовой системы ради вселенской справедливости: накормить всех голодных и дать всем детям на планете доступ к высшему образованию.

9 августа 2017

НОНКОНФОРМНАЯ СМЕНА ДИСКУРСА

Некий психоаналитик из Парижа, состригающий миллионы франков в год с надломленных богемных личностей и неудовлетворённых жён коммерсантов, часто выступающий на психоаналитических конгрессах с остроумными перелицовками идей Лакана и боготворимый клиентурой, коллегами и студенческой паствой, однажды с ужасом обнаружил, что превращается в какую-то механическую шарманку и смертельно устал тратить гонорары на изысканные блюда, кинофестивали и заумные книжки. Тогда он внезапно закрыл практику, предварительно в самых грубых тонах прервав многолетние излияния нарциссов, персефон, антигон и эдипов, — в частности, он жестко посоветовалнекоему великовозрастному мальчику, неудачливому журналисту, переводчику и редактору, расстаться с матерью и отправиться в Ливию добивать сторонников Муаммара Каддафи, а некой успешной актрисе, судорожно меняющей любовников, подарил абонемент в бассейн, чтобы она там остудила болезненную пылкость, — и решил покинуть разлагающую, как он полагал, атмосферу французской столицы ради острых ощущений в каких-нибудь диких местах. Вначале, будучи поклонником Рембо, он планировал отправиться на сафари в Африку, но в конце концов предпочёл оснежённые российские просторы. Он купил билет на транссибирский экспресс и высадился на одном из глухих полустанков, откуда отправился в беспросветную, как он выражался, эскападу, и открыл для себя прелести палёного самогона и малосольных огурцов из кадушки, не идущих ни в какое сравнение с редкими сортами вин Бургундии и лягушачьми лапками ресторанов на Монмартре. Он умело подделал паспорт, отрастил бороду и на закрытых заводах научился различать на вкус разные виды топлива, овладел премудростями выточки деталей для танков на расхристанных станках, паял микросхемы для спутников и даже участвовал в запуске баллистической ракеты «Булава» с засекреченного ведомственного космодрома. Через несколько лет он сменил пролетарский дискурс на охотничий, вооружился двустволкой, стал ходить на кабана и медведя и сейчас открыл небольшую фирму, поставляющую пушнину и шкуры крупных зверей модельным агентствам Франции, где у него были завязаны обширные контакты ещё в той, позапрошлой, жизни. Он отстреливает разнообразное зверьё и разделывает туши, а в свободное время предпринимает экспедиции по заброшенным объектам ГУЛАГа и встречается с потомками зэков, публикуя рассказы об их замученных до смерти родственниках в мемориальных исторических сборниках ведущих университетов и научных институтов мира.

10 августа 2017

АНГЛИЙСКИЙ КОЖАНЫЙ КОРСЕТ

Некий английский аристократ, путешественник, публицист и политик, в разные годы занимавший должности вице-короля Индии, министра иностранных дел Великобритании и председателя палаты лордов, в отрочестве во время игры в конное поло свалился с лошади, повредил спину и с тех пор до самой смерти носил упругий кожаный корсет. Он был женат дважды: в молодости на дочери некого американского миллионера, — возможно, это был брак по расчёту, так как аристократ впал в значительные карточные долги, — вскоре наложившую на себя руки по неустановленным причинам, — а в преклонные годы — на вдове некого аргентинского землевладельца, которая была гораздо старше и умерла от астмы. Оба брака не принесли ему детей. У него было две незаконнорождённых дочери, — от случайной индианки и от верной секретарши, — но ему не хотелось афишировать этот факт в завещании. В итоге всё должно было достаться его племяннику, нищему студенту Итонского колледжа, плохому поэту и выпивохе, который потирал руки, когда узнал о смертельной болезни дядюшки: на старости лет у него обострился туберкулёз позвоночника на почве той давней травмы. Племянник просиживал у его постели в родовом поместье часами, читал вслух сказки «Тысячи и одной ночи», пересказывал новости из газет, в особенно прения в парламенте, и не мог дождаться, когда аристократ отойдёт к праотцам. У него мелькала мысль подсыпать яд в пузырёк с лекарством, однако страх предстать перед следствием и плохое знание фармацевтики мешало ему осуществить задуманное. Во время пребывания в поместье дядюшки он, довольно-таки тощий и бледный молодой человек, стал стремительно набирать вес и познал прелести девственной природы Суссекса. Однажды на лужайке он встретил беглую кобылу с надтреснутым копытом и пропитался к ней такой любовью, что не расставался с ней ни днём, ни ночью, и даже планировал поселиться на конюшне. Необходимо отметить, что до того конюшня была по понятным причинам пуста, — пожилой аристократ ненавидел лошадей лютой ненавистью, — поэтому племяннику пришлось самому стать конюхом и выходить несчастную лошадку. Когда аристократ покинул наш мир, за гробом шла вереница видных государственных деятелей и сотни простых людей, облагодетельствованных им напрямую или косвенно. Отдельную процессию составили индийцы с деревянным макетом восстановленного умершим аристократом Тадж-Махала; после похорон они к неудовольствию полиции сожгли макет на своего рода погребальном костре. Премьер-министр Уинстон Черчилль выступил с некрологом по радио «Би-би-си», завершив свою речь фразой «Его утро было бумажным, полдень жемчужным, а закат кевларовым», подразумевая публицистику, государственную службу на Востоке и ястребиную политическую линию в парламенте. Племянник замыкал траурное шествие на лошади, получившей сложносочинённую кличку, сочетающее имена двух жён и двух любовниц аристократа: Мэри-Парвати-Мэри-Долорес. Дальше события разворачивались самым неожиданным образом. Племянник аристократа потратил всё наследство на общедоступные ипполечебницы по всему Британскому королевству, но впоследствии обогатился в разы благодаря неизменным выигрышам на скачках. Несколько раз он падал с лошади и уже примеривался к дядюшкиному корсету, но всякий раз кости срастались самым удачным образом.

10 августа 2017

COUSINAGE DANGEREUX VOISINAGE

Некие троюродные брат и сестра, не знающие о своём родстве, познакомились на танцах в Ленинграде в пятидесятые годы, полюбили друг друга с первого взгляда и некоторое время спустя решили пожениться. Когда они оповестили родителей, выяснилось, что отец юноши, польский еврей, зарабатывающий на жизнь шитьём на машинке «Зингер» и починкой разнообразных приборов, — двоюродный брат матери девушки, вышедшей замуж за капитана первого ранга, верного партийца, тесно сотрудничающего с КГБ. На его совести было немало смертей. В силу взаимной антипатии эти семьи давно порвали связь друг с другом. Польский еврей строго-настрого запретил дочери выходить за сына большевика-кровопийцы. Симметричный наказ дал сыну капитан первого ранга, убеждённый антисемит. Молодые люди пошли против воли родителей и прожили в счастливом браке много лет. В детстве девушка пережила блокаду; во время одной из бомбёжек она выжила благодаря самопожертвованию некой женщины, буквально прикрывшей её своим телом, но так и не узнала её имени. Она боялась, что после блокады потеряла репродуктивную функцию, но эти страхи были беспочвенны. Через несколько лет после смерти Сталина капитан первого ранга покончил с собой на даче, заколовшись кортиком. На его теле обнаружили не меньше четырёх колото-резаных ран. Эту историю рассказала мне правнучка того польского еврея и капитана первого ранга. Она работает графическим дизайнером. Мы говорили в такси по пути на Ленинградский вокзал с дачи внучки Константина Симонова, где я делал сообщение о «Поэтике» Аристотеля на интеллектуальной тусовке «Прочитал — перескажи!». Аристотель определял узнавание как резкий переход от незнания к знанию, влекущий перемену дружбы на вражду или вражды на дружбу.

13 августа 2017

ПОЛНАЯ СРИФМОВАННОСТЬ

Некая аспирантка филологического факультета СПбГУ, страстная поклонница Цветаевой, защитившая диссертацию по её переводам с французского и приложившая к тексту свой собственный перевод «Вёрст» на разные языки, высоко оценённый корифеями, в том числе Евгением Витковским, не могла смириться с фактом самоубийства любимой поэтессы и другими неурядицами в её судьбе, и решила во что бы то ни стало исправить эту несправедливость. Она консультировалась со знакомыми физиками относительно постройки машины времени, однако те только крутили пальцем у виска; сочиняла страстные письма Марине Ивановне, которые отправляла заказной почтой в Елабугу, а также обвинительные письма в адрес Бориса Леонидовича, которые забавили сотрудников его музея, и обычно они сжигали их по воскресеньям на костре, когда жарили довольно вкусные шашлыки; неоднократно пыталась править статью в Википедии, сочиняя, что могло произойти, доживи Цветаева хотя бы до семидесяти пяти, но администрация сайта в конце концов заблокировала её профиль. Все стены её комнаты были обклеены копиями рукописей поэтессы, на что её родители смотрели сквозь пальцы: они привыкли давать ей полную свободу и мало интересовались литературой; отец служил в банке, а мать занималась пиаром. Постепенно девушка стала разговаривать исключительно цитатами из стихов Марины Ивановны, а она помнила весь корпус, включая черновики, наизусть. Ежедневно она проводила несколько часов перед зеркалом, силясь разглядеть сходство со своей богиней, и даже знакомым начало чудиться, что она чуть ли не точная копия любимой поэтессы. Безответно влюблённый в девушку студент-математик, в свою очередь, пытался подражать Сергею Эфрону, но тщетно, и он с горя эмигрировал в Чикаго, где хотел даже сброситься с Трамп-тауэр, но в итоге отвлёкся на решение какой-то модной задачи из теории чисел. В настоящее время девушка заканчивает «Поэму Кольца», где проводит мысль о том, что время во Вселенной течёт по ленте Мёбиуса и прошлое в некоторых точках может сомкнуться с будущим. Мы познакомились в кафе «Бакалавриат» на улице Маяковского в Санкт-Петербурге, где у неё открыта скидка на все алкогольные напитки, и я предложил поехать вместе в Прагу посмотреть на рыцаря на Карловом мосту. «Полная срифмованность!» — яростно воскликнула она, что я принял за согласие. После возвращения в Москву я сразу подал заявку на переоформление загранпаспорта и теперь с нетерпением жду нашего путешествия.

1 сентября 2017

СУДЬБОНОСНОЕ СОСЕДСТВО, или ФУГА НА ДВА ГОЛОСА

Некий интеллектуал-неудачник, чьё время сводилось преимущественно к рефлексии на экзистенциальные темы и переводам головоломной западноевропейской поэзии, прозы и философии XX века, внезапно обнаружил, что обнищал донельзя и питается уже исключительно на фуршетах конференций и литературных вечеров, а также в гостях у знакомых профессоров, редакторов и литераторов. Его перестала устраивать такая плачевная ситуация, и после многочисленных, но безуспешных попыток устроиться на постоянную работу он стал искать жильца в свободную комнату своей квартиры с видом на небоскрёбы Москва-сити. Если быть точным, она на последнем этаже в том доме, где находится малая сцена театра Петра Фоменко. Я часто навещаю его и всякий раз радуюсь нашим напряжённым беседам. Он унаследовал квартиру от отца-авиаконструктора, умершего много лет назад от разрыва сердца. На объявление отозвалась некая девушка из Новосибирска, выпускница философского факультета с таким же странным кругом чтения, но гораздо более укоренённая во внешнем мире: она как проклятая работала секретарём в одной крупной фирме по производству бытовой техники. Интеллектуал предполагал на деньги от съёма жилья питаться в «Макдоналдсе» и совершать вылазки в музеи, однако, возвращаясь поздней ночью после длительных прогулок по набережной Москва-реки и поездок по Московской кольцевой железной дороге, где он полюбил работать над новыми текстами, пока из плеера изливалось «Искусство фуги» Баха в исполнении пианиста Евгения Королёва, он находил сытный ужин, приготовленный его жиличкой, а каждое утро, просыпаясь после полудня, съедал свежий йогурт, заботливо купленный ею в супермаркете. Более того: однажды он увидел, что его черновой текст, долгое время пролежавший на неисправной микроволновке, аккуратно перепечатан в отдельный вордовский файл, а сама микроволновка стала работать как часы. Мой друг испытывал растерянность. Девушка отличалась нелюдимостью, к тому же пересекались они редко. Судя по книгам в её комнате, её интересы были даже обширнее, чем у него. Он сочинил ей несколько писем, но не осмеливался перенести их на бумагу. В конце концов он понял, что хочет разговаривать с этой девушкой ночи напролёт и не может существовать без её ненавязчивой опеки. Он был в сильной степени подавлен этим обстоятельством. Я узнал эту историю, когда мы с ним по старой памяти пили коньяк в кафе «Пироги» на Маросейке, где когда-то и познакомились. Я был среди тех немногих, кто внимательно читал и высказывал комментарии по поводу текстов и про себя называл его именно интеллектуалом, а не фриком или скоморохом, как некоторые; кроме того, мы часто декламировали и обсуждали стихи Поплавского и Рильке. Я предложил ему открыто сказать о своих чувствах, но он заметил, что они с его жиличкой мало знают друга и пока что речь идёт не о чувствах, а о предощущениях чувств. Я даже заподозрил, не обманывает ли он меня и не помешался ли, потому что образ жизни к этому располагал, но мне удалось самостоятельно и втайне от него выйти на связь с этой девушкой. Сейчас я планирую поговорить с этой девушкой, чтобы все обстоятельства окончательно прояснились. Я позвонил по его домашнему номеру, когда точно знал, что она дома, а его там нет, и мы с ней договорились увидеться в «Республике» на Воздвиженке в этот четверг.

4 сентября 2017

КОПИЯ ВЕРНА

Некий генеральный секретарь коммунистической партии Китая на очередном партийном заседании окончил доклад и поднял глаза от листка с иероглифами. Зал традиционно разразился бурной овацией. В ужасе лидер партии заметил, что все товарищи по коммунистической борьбе похожи друг на друга как две капли байцзю, более того — весь зал заполнен его собственными копиями. Он сошёл с трибуны и поспешил на свежий воздух. У входа его встретила многотысячная демонстрация двойников. Пилотом его личного вертолёта был он сам. На пороге резиденции Чжуннаньхай его встретила супруга, знаменитая певица. Это был он сам в вечернем платье. Уклонившись от объятий, глава государства заперся в спальне и бросился к зеркалу. Оттуда в его бесцветные глаза с грустью смотрел президент Путин.

19 октября 2017

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

***
Писательство – самый нехороший, неблагодарный труд. Я уверен: никто не будет это читать. Да и не надо. Если это дар… ну что ж, и в лесу прекрасные поляны и ни одна не кричит: «Открой меня».
Вот человек – не старый, не молодой – красивый возрастом, и дерево так или иначе летящее за стихом. Во мне нет места живому человеку. Я некрасив трусостью мудреца и глупостью страха. Жизнь настолько разъединилась, что почувствовать ее делается невозможным. Я рассыпался – ничего не собрать. И нет памяти, а если есть, то вспоминает она для воспоминания. Кто знает, где кончается жизнь и начинается ничто. Кто знает, кончится ли эта жуткая жизнь? Этот кошмар, недомолвки, стены. Что я наделал: запах человечины заполнил все. Почему не погрузиться в одиночество и не создавать несозданное и трогать вещи там, где не прикасалась еще рука. Или лечь поперек себя и убрать то, что никогда не убрать, и раздвинуть ветви, чтобы увидеть сон себя и вывести мир из памяти и заселить им мир предстоящий.
1974?

***
Незаконченность. Размытость цели. Из-за фронтального угла выплыла нечисть. От одного к другому. Маленькие расстояния – всего лишь три километра. Любая форма насилия – насилие. Сегодняшнее в завтрашнем. Смотрим сквозь очки. Не приведи Господь – уже привел. Наследственная демагогия в переплетении судеб. Ошибки в завтрашнем сегодняшнего состояния. Прислушивайся только к самому себе до невозможности. Лики, тлики, дрыки. Впереди, но не рядом не выпасть и не войти. Нескромный почерк вечности. Бытовые промежутки. От полного непонимания. Не обрести того, что рядом. Вся интеллигентная смесь набора с ежиком. Наглость существования. Дамба. Дежурные места. Ожидание на скамейке.
Не догнать, не догнать, не догнать, чисто поле и падает снег, чистой музыкой переливать.

***
Никогда – иногда бывает, смеется, все, кто нападают на него, сходят с ума, бережет мир от падения, дает возможность всякому, будит фантазию и манит, манит бесконечно.
Лицо – поэма, поиск, вопрос, гармония, приземленность, фотография хищника, удар слету, надежда на то, что не случится.
Память – шкатулка. Не всегда открывающаяся. Хозяин без ключей. Вход без выхода, загадка живого и мертвого, пища для волнения, преклонение перед обычностью, замыкание известных вещей в новый круг, всеядие.
Безделие – самое страшное в этом мире.
Возраст – пирамида без начала и конца.
Примитивность – заслон в себе и других.
Истина – бескрайнее, исходящее из другого неведомого ни приближением, ни отдалением.
Прилагательное – успокоение, безвозвратность первоначального, украшение, связка, фамильная драгоценность.
Время – бесподобие подобного.
Привычка – корень и лист.
Наследственность – спутанный космос.
4 июня 1981

***
Не имея повода печати в ошибках и поводах, в неприкаянном случайно изобрести совпадение, не оправданием, а далеко приближенными признаками рисуя стезю в неизвестном накоплении. Ни к чему не притронуться, а лишь узнать. Разобраться в корнях без споров о согласии. Все утихомиренное провести сквозь себя, не нагружаясь для освобождения молитвы, не путая материальное с великим духом, дующим через нас. Все ваши успокоенные споры остались в стороне. Генеалогия – великая вещь для неупотребления, а по природе. И выйти в мир перемешанный в прошедших знаках неосуществления. Несмешивание гордыней нематериальной. Знаки и маски не по выбору. Нематериальное закрепление мокрых случайностей. Целенаправленность материального – собаки грызутся.
2005

***
Черный туман, белый туман – серость
Серость в квадрате – смелость
связь провести, место другое найти – прелость
или закончено вырасти в город – умелость
и даме разлететься в клочки – верность
и после исправить, покаяться – в древность
и ничего не найти совпадением строчек – поверхность
и преднамеренно выскочить за борт – окаменелость
и запоздалость, она же и срок – откровенность
распутанный след отмечать залогом на современность
ошибка сгребая в кучу названную – в неизвестность
и исправление лишь постепенность
воздух отчаяния в спелости бренность
переходами в чужие судьбы и покаяния ценность
несоединимым
отброшенным в свою
судьбу обликом в нежность
2005

***
Речь – одуванчик слова улетела, бог весть, а я молчу и слушаю, где бы спеть такое, ради себя? Кто приглушил ноты и обложил меня прекрасным с головы до ног по воспоминанию о клетках с медом, удержавшимся среди прутьев. Вот и я, в соты попавшая бабочка, оставившая на решетке платье пыльцы и отдавшаяся телом другому, прекрасному ли, бог весть, но другому. Вот женщина, ждущая ласки, как грибная поляна сновидений. Вот Венера плоти, поднимающая нас к вершинам, но и там задом к Богу, хоть и близко. Вот вечный обман высоты, смотрящий вниз, и чем выше подлетаем мы, тем ниже садимся. Вот высота, целующая непоявившегося в яйцо. Я полюбил красоту и не узнал ее. Занимай любое небо, но ты непричастен и сам бог. Ты сам берешь там, где застываешь здесь и не борешься умом против любви, а служишь ей крестьянской собачкой. Понимание нетворчества на берегу расцвета гения. Оторопелый взгляд иконы, спешащей за гробом и невыносимая тяга пространства. Несколько худший вариант неведе́ния в любовь. Тревога за оставленный мир, а любовь – это корабль вселенной. Всё одинаково и никак не соотносится с беседой на тему. Пирожки со сметаной, вылезшие из картин. Поездка на рудник глины пейзажа, где мне повелось быть ребенком на фоне прекрасного мира и быть обручем на теле Господа и жить в Вавилонском обвале ума и стыть пустотой через окна, ничего не являть собой неприкосновением и слушать мир на колесах происходящего и пути в небо как по лестнице и сдерживать себя от попытки уйти и не строить в мире, а мыслить и плыть в небе грядущего, захватывая плоть и не справиться с собой в параде происходящего, делать не то, что есть, а существовать в прикосновении, ударить себя небом и открыть глаза и закрыть ничего не понимая, брызнуться небом земли и спрятаться под зонтик, отлететь ветром от своих листов. Интересна природа не мистики, а природы. Я ни в чем не могу разобраться. У меня нет прекрасного ума для фантазии и я пошлый реалист. Кто покинет землю, не узнав, что на ней и летать между небом и землей и все отрицать. Как просто разрушение и как трудно дойти до создания сейчас. Мысль «делать» или «не делать» – только мысль. А существо твое, пекущее тебя реальностью, а дух твой, отданный любви, ушедший на поимку всех страстей его за реальным в реальном.
Как сорвать куст истощающей любовью и вырвать из себя с корнем. Где окажемся мы, непонимающие и холодные к страсти, блюдущие иное за иным в первозданности открыв, не закрывая глаз. Кто передаст истину, живущую человеком и призовет на праздник богов, рисующих нам небо и первородный грех. Я не прошу пощады у тех, кто поймал меня, отрекаясь умом от реальности. Но этот детский аншлаг не привлекает гениальностью и куда проще стать обыкновенным машинистом, чтобы разрешить и понять что произносит актер во время монолога.
Я выбрал фразу, но упал на парашюте с высоты слова на берег, а они, вымороченные княжеством и боярством, возвратили в иной мир, пока не признаваемый за нотность всегда прочерченных нот.
Любовь к парадоксам создала ложь, та – фразу, фраза – быка, бык – озеро, озеро – печаль, печаль – конец, конец – случай, случай – постоянство, постоянство – разум, разум – ложь.
Ложь фразой не ходит в одиночку, а одиночка – вдвоем, вдвоем – не впятером, впятером не так, как не ходят, не ходят – стоят, танцуют, целуются и не плачут, плачут невспаханными цветами, улыбаются изначально марихуаной и плюют в потолок ничего не создавая; в потолок сознания, создавая несозданное, несозданное мигом, раздаваемое до создания фотографией непришедшего.
Дорогая! Я дрожу от звуков, звуков, колющих меня. Я открываю свою дверь и не знаю, где моя любовь – за или перед, где флюгер поворачивается вправо, влево. Любовь без названия, без любви, любовь без смерти, смерть без скуки, скука без вина, вино без отчаяния, отчаяние без повода, повод без поводка, поводок без случая, случай без ошибки, ошибка без ошибающегося и он без себя. Трон волн тронул «трень». Трень нерв тронул вербу, верба – ребенка, а он – золу жизни. Раздут костер мгновенных форм, раздут опаской. Женщина стала зеркалом и мужчина отразил в нем ее явление. Я медлителен как загс, записываю воспоминание. Я дрожу от отчаяния не увидеть тебя. Я спрятан в мир.

***
Жизнь в течении ее обстоятельств скучна как экскурсия по новым местам.
Дятел долбит сук, указывая нам на постоянство перегородки. Ласточки летают в воздухе, наслаждаясь прошедшим. И жук жужжит, торжествуя жизнь. И стрекоза звукотрепещет женщиной. И бабочки наполняют платьем невидимое. И бог нас благодарит за присутствие при представлении. А мы низменно ожидаем даров. И трепещет романтик в литературном галстуке. И насекомые ползут, создавая хор. И птица, рукой Господа, поглощает летящее. Множество богов струится к трону и каждый видит его высотой. Мы поднимаем глаза на вездесущее и опускаем глаза на свою скромность. Если звуки бесчувственны, то чувства цветут в хлеву. Мы смотрим в щелку и в награду имеем себя. Дикая трава близко, у сердца.
Человек вывернул руку, чтобы встать в позу. Его детский взгляд искал общения на Бородинском поле. Его рука, положенная на кресло, вещала многим и смерть его переросла сцену.
В лесу деревья касались друг друга. На поляне цветы красовались среди сородичей, и мы, как пчелы, вползали в ульи с вылитым медом. Дальний звук отразил пустоту воздушным шаром и наши имена, написанные на копоти, никого не удивили.
Логика веры создала бога, логика науки – мануфактуру и логика искусства – знание, и святой Будда пасся на цветах многоликостью. Невозможность идеального варианта жизни растекалась кругами в неволнуемом. Жизнь утекла в слова и встречи и, стоя на пороге, дух слился с всеобщим и в единичной ебле испарился личностью. В пустыне вариантов даже йог не молился и Галецкий светил солнцем без лучей и тепла. Страшно позволять себе распуститься до иного, отбросив члены, в бессмертной попытке перевоплощения. Куда и зачем? Вот это – восточная хитрость продолжить жизнь с тонкоскрытой фигурой природы. И насколько искусство площадней ее и богоугодней. Рисуя жизнь, мы рисуем смерть и смерть в кругу жизни, и замкнутая карусель не обрывается по воле Творца, обновляющего нашу кровь. Его первородные игры обращаются нашей трагедией. Рушится замок и белый барашек бежит на могилу, где выросли цветы.

Публикация Галины Блейх
Соблюдена авторская пунктуация