Обещала (и очень хотела быть верной сему обещанью),
себе (вот что плохо), не Богу, и не любимым –
что будут стихи как глазет или как вышиванье
хоругви – а встретилась с неисцелимым:

но слава, и ныне: все склоки мои, драгоценные клочья
(обидеть могу больно, так как никто не обидит)
явленны, едва лишь откроется молитвослов, не воочью,
а так, что хотел бы простить мне их – да не увидит.

Так муки в глуби, по весне копошащейся звездной,
весёлым круженьем почти идеального снега роятся.
Мы бездны, мой брат – инфернальны и больше, чем бездны.
Чего мне ещё пожелать – меня любят, зовут и боятся.

Я к людям – всегда издалека. Но желаю. Сломался твой объектив –
был весёлый, смотрел полурадужным оком, в лицо целовал.
Теперь в тишине – не будите его! Украсив
бархатным шитым чехлом,
в ритуальный направить бы зал,

чтобы весь отпевальный канон, яко посуху, вместе с пещами.
Не хочу. Почини его. И не забудь, и мне чаю налей.
Это чудо, как мы покидаем нас – вместе с вещами.
Фотик спит. Надо-то несколько сотен рублей.

ФОТОГРАФИЧЕСКАЯ ЭЛЕГИЯ

(что ей нужно?)
…не покидай меня – некому больше сказать это: не покидай меня. Не говорить?
…
не оставляй в холода и ненастье подножному корму, деньгам и оледеневшим заботам.
Хочу быть – это правда смешно – и я есть, что смешнее.
…
Ты меня создал не как… не затем… потому что иду как метель,
беспонтово (ага, если б я заимела понты, никому в этом городе не устоять,
всей королевской его… и стрелецкой его… окружной и окрестной…)
…
(ну, а что дальше?)
Идёт как метель
…
иногда
Твои кошки над тазиком с пищей как птицы пушистые:
перьями – шёрстка лопаток, смиренные с виду хвосты,
и – чав-чав – голова к голове…
это все мы в ладони…

так же голуби, эти небесные кошки, крыло и крыло,
воркованье-мурчание их достигает Ушей; а затем пришли слёзы
…
Твои милые мне старики, с палкой или без палки,
мне ни одного не поднять, и возможно, что рядом не быть,
оттого что вся их красота
рассредоточена в этой метели и солнце,
в ходе страсти… и выше чем время…
…
не оставляй без вина и воды,
не забывай мои страхи
…
(а мне бы всё тратить деньги и время,
смотря в окно Твоё),
когда выйдет последнее пламя
…
Я счастливая мать.
Мои дети, когда подойдёт к ним беда,
не станут звать меня. Они вынесут всё,
чему я оставила их, во что я их ввергла,
останутся жить:
они смогут жить и на земле, и на небе
…
Так должно быть: что ненавидят Тебя,
что Ты мне последняя тяжесть,
…
Да, Ты не любишь меня. Или любишь?
Что перед Тобой за кокетство
(свет в магазинах пугает: там слишком много вещей и еды,
но приятно перебирать все эти предметы,
а покупать вовсе не нужно)
…
Ты не любишь меня. Любишь?
Да, только не говори…
не оставляй меня…

***
что мы будем делать если договоримся
если решим договариваться
что-то делать
вместе
например спасаться
кто будет главный
кто скажет:
вот есть бензин и карта
собирайтесь
теплые вещи и документы
мыло и аспирин
соль и спички
наличных мало
банкоматов и связи не будет
на всякий случай
телефоны один компьютер
там файлы с книгами
в основном про бизнес
их тоже можно читать
будут ли нам нужны летние туфли?
банки стеклянные не берем
это понятно
кипятильник понадобится
первое время
ложки одна кастрюля
диплом о высшем образовании
фотографии можно взять
несколько детских
одну свадебную
бабушку и родителей
какую взять мамину –
мне нравятся обе
это шестидесятые
меня еще нет на свете
не забыть очки
карандаш
бумагу
нож
кажется этого достаточно
чтобы остаться вместе
если конечно договориться
иначе кто скажет нам:
собирайтесь

***
нет никакого ужаса или горя
может ты был смешон на прошлой неделе
или нашел открытку и фотоснимок
то есть нашла конечно не это важно
скажем письмо из армии из уральска
снимок такой коричневый как водилось
в тысяча девятьсот восемьдесят пятом
пухлый солдатик с еврейской своей бабулей
в армию призывался он из донецка
с филологического факультета
я его видела через четыре года
он там уже женился учил английский
вскоре уехал в израиль потом развелся
дальше европа америка вновь европа
после за ним родители и бабуля
это уже вполне нулевые годы
сын уже в школе лайвджорнал и гарри поттер
первая же знакомая из берлина
их в телефонном справочнике находит
ровно за месяц до этого по дороге
то ли из бельгии то ли из амстердама
сын и отец разбились сказала трубка
сын слава богу жив и на этом точка.
с этого места времени с этой точки
все происходит быстро и будто наспех
ты их не видишь тех кто тебе был нужен
нет не любимых не дорогих обычных
просто знакомых всяких по переписке
все комментарии к прошлому удаляешь
думаешь новые будут нужней и лучше
думаешь по дороге из амстердама
новые обязательно будут лучше
что ли целее это и будет важно
главное чтоб никто не уехал дальше
письма идут оттуда конечно дольше
а комментарии так же и фотоснимки
делают не такие и мы все те же.
что ты хотел сказать я не понимаю

***
Глянцевая и матовая фотобумага влюблены друг в друга.
У них нет ничего общего,
скорее наоборот, их характерные свойства –
включая гендерные – абсолютно различны.
В то время, как женская матовая бумага поглощает свет,
мужской глянец отражает его.
Они никогда не пересекаются.
Их трудно увидеть в одном и том же семейном альбоме.
Каждый заказывающий печать знает, какой тип бумаги выбрать
и никогда не путает матовую с глянцевой.
Похоже, нет у них шансов,
но, не смотря на это, они влюблены
и в мыслях постоянно навещают миры друг друга.
«Мы единственная реальность в вашем мираже».
Да, именно это, к нашему изумлению, они утверждают.

Перевод: АНДРЕЙ СЕН-СЕНЬКОВ

* * *
фотография начала восьмидесятых – приглушённые цвета,
                 они теперь существуют лишь благодаря программе-редактору,
солнце падает на клумбы, нет никаких клумб,
трамваи больше не ходят, и дети не пытаются спрятать только что купленное мороженое в карманы,
                 пренебрегая запретами, вывешенными рядом с кабиной водителя,
личное пространство сужается – сколько нужно человеку личного пространства для своего несчастья,
                 воспоминаний о знаменитом едва ли не на всю область магазине «Хлеб»,
который ты не застал во дни его былой славы, травма постоянного небытия, в которое погружается город,
                 не оставляя на поверхности никаких оттенков сочувствия к тем, кто больше не рядом,
только вперёд ползёт эскалатор, толковый словарь для осанки,
никуда не пропадают открытки без обратного адреса – вечно ищут свою цель,
кремовая плесень своевольно мерцает
там, где раньше была гимназия номер четыре

Перевод с украинского: СТАНИСЛАВ БЕЛЬСКИЙ

***
Ему наследую
Дервишу русскому с камушком вместо хлеба
Борода его колет младенческий лоб
Вот фотография – я слева

Разделяют года, таблицы и списки
Ненависть, злоба и боль
Где плеть и ошейник, там сладость –
Эти понятия близки

Глаза его – мутные стёкла со слезой карамельной
Он смотрит как лупа сквозь дерево – прошлое метит

Содрал бы с живого кожу, и кости бы в раке жемчужной сварил
Подумаешь: как недостойно, как просто его любил

ФОТОГРАФ

…Он ходил на все презентации и крупные театральные и музыкальные вечера в Городе. Фотографировал, как только умел, чужую жизнь, а своя собственная тихо и медленно проходила за этим занятием… У него, оказалось, своей жизни не было вовсе. Но он к этому давно привык – его все в Городе знали, – чего же еще?
Но он обязательно должен был с кем-то говорить в течение всего дня, до самой Ночи. Ночью – тяжелее, если не получалось заснуть быстро. Лезли мысли именно о том, что своя собственная жизнь проходит за отражением чужих жизней – больших и маленьких артистов, поэтов, художников, спортсменов. А кто же он сам? Сказке об остановленных мгновениях он давно не верил: Время льется одним, общим, большим Потоком, и не останавливает свой ход ни на секунду. То, что было важно только что, через час уже – пыль, ничто! Мудрые глупеют на глазах, красивые становятся уродами… музыка… краски… стареют, как люди, выходят из моды. (Получалось, что и надобности в его ремесле не было: всё ведь, иллюзия, то есть, ложь! Но, однако, ремесло это каким-то чудом его кормило; то есть, давало хлеб… и еще, всегда, что-то к нему. Что же еще особо-то думать-надумывать себе?)
Был он высок ростом и хронически худ; а такие люди чаще всего злы, жилисты и упрямы. Семьи никогда не имел; и будто чем-то забывался в промежутках между работой. (Жизнь, общение с прочими людьми, он считал работой, что надо, все-таки, как-то, плохо или хорошо, делать, чтоб мир вовсе не развалился. Не распался на осколки…)
В облике его имелось нечто птичье. Злым аистом смотрел он всегда на других людей, и клевал то, что удавалось.

ОДНОНОГИЙ ПАПАНАСИС

Поезд слегка качнуло, потом он очень медленно остановился – опять выжидал встречного – в дверь снаружи забарабанили. Я увидел старика на деревянной ноге, который показывал знаками, что хочет войти. Я удивился – как он, я думал, хочет войти сюда на своей деревянной ноге, но дверь послушно открыл, а старик быстро схватил меня за ногу и, совсем не заботясь о том, хочу я этого или нет, перебирая по мне руками – снизу вверх, почти до шеи, как-то странно ловко вполз в вагон.
Обличья он был южного, и потом, вспоминая о нем много после того, я назвал его для себя «Папанасис».
Одноногий Папанасис.
Одноногий старик молча сунул мне в руку что-то легкое, сам пошел дальше. Я проводил его взглядом. Он и в вагоне, вернее, он и внутри вагона раздавал молча что-то в каждом купе, торопясь, но так уверенно, что было видно – это не первый его поезд…
Я посмотрел на то, что он мне дал. Голые женщины представляли в Календаре на следующий год каждая – свой месяц…
Это было так великолепно, что я испугался и выпустил Календарь из рук, будто им ошпарившись.
Календарь лежал на полу тамбура, я боялся его поднять – мне было стыдно, что мне нравятся голые женщины в нем. Я стоял и смотрел на фото сверху вниз…
Старик вернулся внезапно, сделал рукой вопрошающий жест. Я не понял. Потом дошло – спрашивает, куплю ли голых женщин, а если нет, то где Календарь?
Встречный мелькал мимо нас вагонами. Старик заторопился, опять схватил меня и потащил к двери, чтобы по мне спуститься так же, как залез. Шагая, он наступил деревянной ногой на фото, и на нем остался после грязный круглый след, как раз в том месте, где улыбалась, выпятив зад, одна из женщин.
Старик за все время не сказал ни слова, из чего я заключил, что он немой, а то и глухой, как тот Музыкант с невыносимой скрипкой.
Я запомнил глаза – черные как ночь, глубокие.

на подиум ступает женщина
позировать перед фотографом
выходит, колыхая бёдрами
заиндевелая красавица
откуда в ней игривость резвая
откуда взялся взгляд кокетливый
я неглиже и порнографию
вам покажу на том условии
что мне подарят фотографию

мы разъясняем ситуацию
работать будем согласованно
твои – идея, тезис, замысел
мы только схему обозначили

и поступив как было сказано
с веслом застыла в изумлении
в истерике и исступлении
недолго ей синеть от холода
сверкать натруженными ляжками
стоять под взглядами фотографа
искусствоведа и художника
и как ты их ни истолковывай
ей не облегчишь положения
за риск, за позу, за смущение
не сделав лишнего движения
стоит и ждёт вознаграждения
нагая наглая усталая
другая девушка примерная
не придерёшься, перл создания
предел мечты, вне конкуренции
та – идиллически спокойная
та – безупречно слабоумная

заслушав мнения и доводы
по поводу возможной выгоды
пора нам делать предложения
и предварительные выводы
мы выберем те разновидности
которые нам представляются
концептуально перспективными
и максимально плодотворными

2001

«Со временем хорошая фотография
разлагается на красоту и ворованный свет»,
– со значением говорил мэтр Марк
и пощипывал большим и
указательным
кончик носа.

«Каждая фотография отнимает
у человека мгновение жизни, доли
секунды, если хотите.
А вещи прибавляет:
дня два, а то и неделю.
Значит, Кит Ричардс – вещь.
Уж сколько его фотографировали-фотографировали…
И не сосчитать, как в Бразилии Педров»,
– хихикал мэтр Марк и
делал над собой усилие
чтобы не начать ковырять в носу.

Фотографом мэтр Марк был так себе.
Но успешный, чего уж там, успешный.

«Нельзя завалить горизонт.
Где мы, а где горизонт?
Это гордыня. Был бы Бог,
он бы нас наказал».

ОДИНАКОВЫЕ ФОТОГРАФИИ

1.
вначале трамвай не знает рельсов
он просто медленно гуляет

2.
искусство песка

3.
белый свет
в копеечке

4.
шёл и шёл паровоз
к милой к любимой я долго на верхней
на боковой

5.
альбатрос
арбалет

6.
у серафима одинаковые фотографии
и нас как-то нет

7.
так — гора
а так — собака

8.
а так — каракулька

9.
я понял что существует птица
какаукница
и другая — такиаткликница
обе они ацтекского происхождения

10.
обуты обуты в огромные валенки
на санках на санках
поедем
помчимся

11.
неживая такая трава богомольца

12.
сухари темница изюма

(2002?)

РОДИНА

черно-белые фотографии студентов 80-х годов
запах вареного белья
потрескавшаяся краска на оконных рамах
сырость
осень весна
стертые ступеньки
синие таблички на фасадах школ
бесконечные котята ежики пьющие молоко из пластмассовых крышек
фарфоровых блюдец
цигарки саночки клетчатые пальто резиновые сапоги
спички-кораблики
собачье дерьмо в мертвой мартовской траве
полные кеды воды
город новостроек
уйма времени
время которое не кончается
до двадцати далеко – рано темнеет гаснут окна друг друга не видно
домой неохота
пальцы отморожены фонари сожжены
ясные глаза беспокойное сердце

(2002?)

ПРАВИЛА СТОХАСТИЧЕСКОЙ ФОТОГРАФИИ

первое правило стохастической фотографии:
ничего не бойся, ничего не будет
второе правило стохастической фотографии:
радость и ослепление
третье правило стохастической фотографии:
всё убивает
четвертое правило стохастической фотографии:
убивай
пятое правило стохастической фотографии:
молитесь, кто умеет
шестое правило стохастической фотографии:
нет никакой стохастической фотографии
седьмое правило стохастической фотографии:
всё стало всем
восьмое правило стохастической фотографии:
немилосердная любовь
девятое правило стохастической фотографии:
не останавливайся

(2014)

* * *
                                                                                  Сене
как я расслабился и полюбил шум?
контраст на максимум громкость на максимум
риторика ненависти муар
вечное сияние чистой ненависти чистого насилия
старого доброго ультранасилия
перверсии
нет ничего прекрасней
нет ничего прекрасней

нет, ничего прекрасней исчезающих мгновений нет
мгновений нет
шум
реликтовое излучение
стохастическая фотография
шум
реликтовое излучение
стохастическая фотография
шум
реликтовое излучение
…

(2014)