2
От сих и далее – я знаю, что взвою как пёс,
улягусь на циновке 

(на спину) и оближу свой уд.

я стану
с каждым днём всё большим мудозвоном,

сующим в рот (в “пасть”) всякий мусор,
чтобы извергнуть розы муз,

я воспользовался любовью, 
чтоб

глубже пасть, в фекалиях погрязнуть.

Теперь у меня есть свобода
быть нулём, быть извергом, быть свиньёй,

и быть свиньёй,

чтобы
быть факелом любви, 

и чтобы ты
отворила свою калитку.

Никакого дельного содержания нет
у этой любви,

отсутствует всякая причина 
Для каких-нибудь нападок, 

бесспорно,
не о чем, как сказал Витгенштейн, говорить,

ты не любила меня достаточно, ибо
я не успел насрать тебе на голову,

ибо ты не успела нюхнуть мои яйца,
и я осмеливаюсь болботать,

что понятие "любимая”
предано в конце концов для порки или милости понятию "супруга"

(но это
мудрость домашних тапок),

мой огонь хочет сжечь что-нибудь,
но янехочу быть обоссанным ёбарем,

украсть тут объятие, там - отсос,
я - поэт,

я - послушник-иезуит
строгого, возвышенного, мудрого ордена Пиндара и Алигьери,

но также и Архилоха,
я добавляю,

который, если не ведомо,
умел описать, как искусить на Фасосе какую-нибудь маленькую сестрёнку.

"Дай-ка, милая, мне пролезть к тебе под ворота, я поиграю в траве".
И никто ещё не научился кончить подобно ему:

"Выделил я свою белую силу,
пальцы покуда мои в жёлтых её волосах".

Так он, бывало,
говорит мне по своему обыкновению:

"Аарон,
нельзя отделять

от логоса
фаллос".

Я - поэт любви,
сказавший своей любимой:

"Милая, полежи в постели,

а я

выйду купить яйца".


Только деяние это
длилось двадцать лет.

двадцать лет покупал яйца,

и действительно верил,
что так и пристало поэту любви –

сказать своей любимой:
"Милая, полежи в постели,
а я выйду купить яйца".



27

Жена моя, ты позабыла, что жизнь - безумие.
(Я даже не закончил подтираться
и вот бегу, чтоб это записать,
потом вернусь и завершу.)
Ты слишком много лет шагала по Млечному пути,
и это ясно, ведь второе имя тебе - Диана,
ты же была Дианою Эфесской,
Дианой-девственницей многогрудой,
весь мир её сосёт,
а после преисполнен пресыщенья
и млеком, и сосцами, чтобы расти,
чтобы расстаться, чтобы, как сказано, расти
и стать охотником, что бродит
в небе подобно Ориону...
И все же ищет Орион тебя,
не млеко ищет, но безумье
от красоты богини –
а богиня, безумная, визжащая в нагорьях,
там львицу доит, варит сыр в сияющем ущелье,
и множество имен есть у неё:
Артемис, Ортия, Аотис, Бендис, Анаита.


Перевод с иврита: ГАЛИ-ДАНА ЗИНГЕР