:

Д. Э. Хэнауэр: О ПРИРОДЕ ЖЕНЩИНЫ

In :5 on 25.05.2020 at 11:58

Жены в гареме царя Сулеймана, ревнуя к очередной возлюбленной, заплатили старухе, чтобы та поссорила ее с царем. После того, как расхвалила старуха прелести красавицы, была та в ее власти, и потребовала, чтобы царь доказал любовь свою, отозвавшись на некоторые неслыханные просьбы. Поскольку Сулейман сведущ в птичьем языке и повелевает всеми животными на свете, легко ему, сказала старуха, выстроить ради возлюбленной дворец из перьев, парящий в воздухе. Поняла наложница намек, и в следующий визит царя выкрасила лицо свое шафраном и надула губки, словно грусть в сердце ее. Сулейман говорил к сердцу ее, чтобы открыла, что ее гложет. Повелел он тут же всем птицам предстать перед ним и найти средство, чтобы мог он утешить любимую. Все послушались, кроме филина. Но Сулейман велел передать, что если тот не перестанет прекословить, не сносить ему головы. И когда передумал филин и запросил пощады, обещал царь не гневаться при условии, что ответит тот на несколько вопросов.

Спросил его мудрый, отчего не явился он в первый раз. Ответствовал тот: «Ибо злодейка старуха замутила разум твоей красавицы и заставила ее просить невозможного, ибо кто в силах построить дворец без основания?» Указав на тысячи тысяч птиц, спросил царь: «Которая из птиц сих самая красивая?» «Сын мой», – ответствовал филин. «Кого более, живых или мертвых?» «Мертвых», – был ответ. «Чем сможешь доказать это?» «Все спящие мертвы во всем, что связано с житейскими делами». «Что огромнее, день или ночь?» «День, ибо если светит луна, то и это день». «Еще один лишь вопрос, – сказал царь. – Кто более числом, мужчины или женщины?» «Женщины». «Докажи это!» «Сочти всех женщин, а после добавь всех мужей, управляемых их капризами», – ответствовал филин. Мудрый царь рассмеялся и отпустил его с миром.

Каждый раз, когда царь Сулейман выезжал из страны, птицы небесные парили свитой над его головой, подобно огромному шатру. В честь своей помолвки велел царь пернатым рабам своим оказать такую же честь его невесте. Все послушались, кроме удода, который предпочел спрятаться, чтобы не угождать женщине.
В день помолвки заметил царь отсутствие своей милой птицы и повелел птицам разыскать удода. Полетели птицы на север, на юг, на запад и на восток. Лишь спустя многие месяцы нашелся беглец, затаившийся в горном ущелье дальнего острова за семью морями. «Много вас, а я один, – сказал удод. – И раз уж нашли меня, и не в силах я скрыться, поневоле пойду с вами к Сулейману. Сердит меня и возмущает глупость его, ибо требует он оказать почет ничтожнейшему из созданий. Но прежде, чем отправимся, поведаю вам три истории о женской натуре, дабы могли вы рассудить между нами».

У одного человека была красавица жена и весьма он любил ее, а она любила его еще более, ибо был он богат. «Если умру, – говорила ему на ухо, быстро осушишь ты слезы свои и возьмешь себе жену достойнее меня. Если же ты умрешь прежде, изведу жизнь свою в горе и слезах». «Нет, клянусь Аллахом, – вторил муж, – если ты умрешь, брошу все дела свои и буду плакать над твоей могилой семь лет». «Правда ли сделаешь так? – восклицала она в восхищении. — Ой, я готова сделать более ради твоей дорогой памяти!»

Суждено было жене умереть первой. Муж, верный обету, оставил все дела и день и ночь в течение семи долгих лет предавался горю над могилой, питаясь кусками мяса, которые бросали ему милосердные и благочестивые. Одежды его превратились в лохмотья. Борода и волосы окутали его, словно девичьи кудри, ногти его отросли и стали похожи на когти орла, и все тело его стало кожей и костями, подобно богомолу.*

К концу седьмого года узрел его Эль-Хадер. Спросил его святой, вправду ли верит он, что жена сделала бы не менее его, умри он прежде. «Конечно», – ответствовал тот. «Думаешь ли ты, что если б жива была, то по-прежнему любила бы тебя?» «Конечно, я уверен в этом». «Что ж, проверим», – сказал Эль-Хадер. Взял он посох Моше, перекрестил им могилу и велел ей раскрыться. Встала жена в саване своем, молодая и прекрасная. Спрятался святой за надгробьем, и жена увидела лишь своего мужа. Содрогнулась она и возопила: «Кто ты, ужасная тварь? Отчего я здесь, на кладбище? Если ты Уль**, то умоляю, не погуби меня!» Она задрожала пуще, когда узнала, что чудовище – никто иной как ее верный муж, и отказалась идти с ним домой прежде, чем стемнеет, сославшись на людскую молву. Он сел рядом, склонил голову ей на колени и уснул с легкой душой сном праведника.

Султан, проезжавший мимо, увидел их у раскрытой могилы и, прельстившись красотой женщины в саване, предложил ей быть его возлюбленной. Она положила голову мужа на землю и вошла в приготовленный для нее паланкин.

Когда отъехала процессия, пробудил Эль-Хадер мужа, поведал ему обо всем и дал совет следовать за женой. Они прибыли во дворец чуть позже султана. Долго не мог султан поверить рассказу и сильно разгневался, когда открыл ему святой, кто та красавица, клявшаяся, что старое чудовище никогда не было ее мужем. Повелел ей Эль-Хадер вновь облачиться в саван и вернуться на кладбище. Султан, преисполненный ужаса и почтения к святому, согласился, и жену привели к раскрытой могиле. Она упала в нее внезапно без признаков жизни. Одни говорят, что случилось это из-за страшного взгляда, который бросил на нее Эль-Хадер, а другие – будто бы упал с неба вдруг огромный орел и ударил ее клювом.
Тогда затворил Эль-Хадер могилу ударом посоха, и по велению Аллаха возвращены были мужу потерянные семь лет. Смог он жениться вновь и жить счастливо долгие годы с другой женой, и поскольку не было у него более прежних заблуждений, знал он как блюсти ее в подобающем ей месте.

Два добрых друга, купца, торговали вместе. У одного, толстого, была жена, любившая его; второй, худой, был женат на стерве, отравлявшей его жизнь. Когда пригласил толстый друга своего провести вечер в его доме, приняла их жена его с сердечной радостью. Однако, когда худой попытался ответить на гостеприимство, наткнулся на поношение и был с позором изгнан вместе с гостем. Посмеялся толстый и сказал: «Вижу я ныне, в чем причина худобы твоей, и, мнится мне, знаю хорошее лекарство. Прими мой совет – поезжай с нашим товаром месяцев, скажем, на шесть, и отправь мне послание, что ты умер. Тогда поймет жена, какое сокровище потеряла и пожалеет о своем отношении к тебе. Когда узнаем мы с женой, что дух ее смирился, сообщим тебе, что можешь ты вернуться».

Согласился худой, и вот по прошествии шести месяцев получено было письмо с сообщением о его смерти. Тогда объявил толстый вдове, что лавка со всем товаром принадлежит теперь ему одному. Он также лишил ее всего имущества, утверждая, что худой задолжал ему, и оставил ее без гроша. Дурной нрав ее был известен, и она не нашла себе никакой работы и принуждена была, наконец, просить у толстого помощи. Он холодно припомнил ей грубое ее повеление. Только из уважения к памяти покойного друга, якобы, убедил он свою жену, чтобы взяла ее в услужение. Добрые супруги довели ее в своем доме до того, что она почитала прежнюю жизнь раем, а мужа своего – ангелом света. Посему, когда вернулся худой и предстал перед ней, упала она ему в ноги и с тех пор всегда была послушной.

Жил-был торговец, понимавший язык зверей. Знание это дано ему было при условии, что если поведает кому тайны, почерпнутые от зверей, – умрет на месте. Никто не знал, что владеет он такими особыми талантами.

Однажды услышал он у яслей, как вол, вернувшийся с пахоты, жалуется на тяжелую работу и спрашивает осла, на котором ездил торговец на работу, как ему избавиться от ярма. Посоветовал ему осел притвориться больным, не касаться еды и, когда явится пахарь за ним, распластаться в пыли, словно мучим болью. Послушался его вол. Назавтра доложили хозяину, что он болен. Велел хозяин дать ему отдых, да заодно запрячь в ярмо сильного и упитанного осла.

Вечером встал торговец снова у яслей и стал слушать. Когда вернулся осел с пахоты, стал вол благодарить его за добрый совет.

«Не советую тебе повторять это завтра, – сказал осел, – если жизнь тебе дорога. Сегодня велел господин твой пахарю отвести тебя к мяснику побыстрее, ибо выглядишь ты больным, и если не поторопиться, то он потеряет стоимость твоей туши». «Что же мне делать?» – В ужасе вскричал вол. – «Завтра ты должен быть сильным и здоровым».

Слыша эти слова, рассмеялся торговец, не замечая, что жена примостилась с ним рядом, и смех пробудил ее любопытство. Уклончивые ответы только разожгли это чувство, и она вышла из себя и отправилась жаловаться родственникам, которые вскоре уже грозили ему разводом. Бедняга, любивший жену свою, решился в отчаянии рассказать ей все и умереть. Посему привел он в порядок дела, подготовил завещание и обещал назавтра порадовать ее.

Назавтра утром, заглянув в птичник, увидел он петуха, увивающегося за многими курами сразу, и услышал, как пес порицает его за легкомыслие в столь траурный день. «Хозяин наш простофиля, – сказал петух. – Он не справляется с одной женой, в то время как я не затрудняюсь с двадцатью. Все, что ему необходимо, – это только взять палку и задать своей госпоже приличную трепку». Эти слова развеяли отчаяние торговца. Он тут же позвал жену в комнату и там отвесил ей столько ударов, что душа ее едва не оставила тело. И с тех пор она ничем не огорчала мужа.

«Из этих историй видно, – заключил удод, – сколь безмозглые, высокомерные и несносные создания эти женщины, и сколь ошибался Сулейман, требуя от нас знаков почета для одной из оных. Когда найдете добрую жену, подобную жене толстого купца, можете быть уверены, что достоинства ее – плоды палки». Птичье собрание согласилось с ним, что, будь эти истории известны Сулейману, он изменил бы свое отношение к женскому полу, да еще был бы благодарен удоду. Все вместе они вернулись к царю, и когда выслушал он эти три истории, то снял царский венец с головы своей и возложил на голову птицы, чьи потомки носят его до сего дня.***


* Mantis religiosa. Жителями иерусалимского района называется «лошадкой св. Георга» или «еврейской лошадкой», а также «верблюдом Соломона».
** Один из демонов, потомков Адама и джиньи.
*** Поэтому феллахи называют удода (Upupa Epops) «птицей мудреца» или «птицей Сулеймана Аль-Хакима».


(Из книги Джеймса Эдварда Хэнауэра «Фольклор Святой Земли».)
ПЕРЕВОД С ИВРИТА: НЕКОД ЗИНГЕР