Небо состарилось. Не ждать отныне друзей – вот что оно говорит. Ни того, что сейчас на Гудзоне. Ни того, что бредёт по пляжу близ Яффы. Ни того, кто уже никогда, никогда не заглянет тебе в глаза, чтобы сказать: «Что‑то ты грустный, старик, что случилось?»
Облака гладят теперь моё тело. Так низко спустились, чтобы сродниться окончательно со временем, обрести его плотность.
Остались только верные решения, больше не из чего выбирать.
Поступки теперь пахнут морской солью. Как и одиночество.
Душа теперь стремится только за горизонт, превращаясь в закат, в беззвучные зарницы.
Скоро звёзды сойдут на землю, будут стоять огненными горами.
А люди – бродить между ними, удивляясь тому, как можно преодолеть перевал и не заблудиться.
Нас одолевали приступы, припадки, мир очерствел, все бились против всех, всё новые стяжки схватывали лёгкие, и тот мессия, которого ожидали, обязан был разбираться больше в микробиологии, чем в теологии.
Шла война за Антарктиду; де‑факто царило правление корпораций, которые для номинальных правительств осуществляли торговлю личностями, то есть голосами избирателей.
В сущности, вокруг процветали посильное рабство и эластичный тоталитаризм.
Вовсю развернулись подпольные теневые рынки, где шла торговля цифровым бессмертием, которое уже было не отличить от бессмертия подлинного.
Бушевали эпидемии, окончательно вытеснившие перемещения по планете в виртуальную сферу.
Взлётно‑посадочные полосы и дороги зарастали бурьяном.
Кое‑какая свобода существовала на инопланетных станциях. Марсианская республика ушла в отрыв, но корпорации уже разворачивали строительство новой станции.
Каждая страна пребывала в аналоге наихудшего, с точки зрения свободы, периода своего развития. Англия погрузилась в застоявшиеся революционные времена. У Вестминстерского аббатства снова появилась мумия головы Кромвеля, хранившаяся раньше где‑то в коллекции, а сейчас прикреплённая на недоступной ни для пешего, ни для всадника высоте – в стеклянном бронированном ящике, наполненном гелием.
Во Франции вновь бушевал Якобинский клуб. До гильотин ещё не дошло, но цифровые наказания работали в полную мощность.
Это было зимой, мы прилетели в Солт‑Лейк‑Сити повидать её заболевшую мать и теперь спешно возвращались домой. Самолёты опять не летали, города ощетинились кордонами, на арендованной «хонде» я гнал по мокрому шоссе.
До этого три месяца мы с Мишель, зеленоглазой девушкой с русыми вьющимися волосами, жили в центре Сан‑Франциско, в одном из самых тёмных переулков города. Три месяца мы не могли оторваться друг от друга, будто наша общая кожа была припудрена лучшим веществом на свете. Мы занимались любовью, заказывали пиццу и пиво, иногда выходили потолочься на Embarcadero, плакали, обвиняли, умоляли, прощали и клялись друг другу в вечной любви.
Что ж? Любовь вечна, пока длится. Нам хотелось с кем‑нибудь общаться. Нам хотелось, чтобы кто‑то видел, чтó происходит с нами. Наша свадьба нуждалась в свидетелях.
Дальнобойщик, бросивший свой грузовик, который угощал нас бурбоном – и дрых на заднем сиденье. Студент, превративший машину в кальян. И какой‑то бедолага, кутавшийся в промокший спальник и заснувший, стоило ему только согреться. Он выпал с заднего сиденья, когда мы остановились на заправке. Шагнул в распахнутую дверцу и растворился в тумане, смешанном с дождём. Приволакивая ногу, он пошёл между кустами, и завеса испарений, тянувшаяся над лужком, сделала его невидимкой.
Снова мы мчались, то и дело на стыках шоссейного полотна поджимая колёса, поднимая столбы брызг. По мере приближения Сьерры дождь леденел и превращался в снег.
Власти округов не тратились на расчистку дорог.
По обочинам появились вешки, благодаря которым водитель снегоуборочного вездехода мог различить края дороги.
В пути меня порой одолевают видения, и не только потому, что кусок моего мозга, в который зашит программный чип, сдан в аренду вычислительной корпорации: она прогоняет на нём свои игры для богачей или ищет инопланетян, расшифровывая следы вспышек сверхновых звёзд. Кто его знает? Иногда он бросает в качестве прикорма особый код, от которого я торчу понемногу…
Это началось давно, ещё в юности, когда я каждую неделю носился вдоль океана между Сан‑Франциско и Санта‑Барбарой, где моя девушка училась в университете. Я брал с собой запас сенсимильи, так что на середине пути мне начинало казаться, что я сижу на крыше автомобиля и рулю ногами.
«Всё, вам дальше нельзя», – твердил внутренний голос, и ничего я с ним не мог поделать, потому что он говорил правду, я давно подозревал, что мы с самого начала зашли далеко и теперь лишь увеличивали расстояние между нами и Богом. И дело было не только в оглушительно низко пролетавших над шоссе драконах с ало‑раскалёнными, оставлявшими чёрный дымок соплами.
Одно из видений детства: мы с отцом путешествуем по лесам под Коломной и вдруг ступаем на поляну, полную цветов. Это какое‑то уникальное явление – столько полевых цветов в одном месте, распустившихся одновременно. Представляете сонм изящнейших созданий – букет размером с теннисный корт? Мы стоим посреди этого великолепия, слушаем жужжание насекомых, не в силах вымолвить ни слова. Поляна благоухает и светится. Никогда после я не видел ничего подобного. Осторожно мы покинули это место, не сорвав ни единого цветка…
…И я попытался выровнять дыхание. Отошёл от машины в лес, поднимая и опуская руки, глубоко вдыхая, но, снова сев за руль, через некоторое время обнаружил себя в таком состоянии, будто мы провалились где‑то по дороге и движемся к центру планеты, так что нам светит подземное цыганское солнце.
– Вот круассан, вот кофе, – сообщил я, когда снова сел в машину, спрятавшись от секущего округу звука вертолётного винта.
– Бич божий, – сказала Мишель. – Всех нас жалко. И времени жалко. Жалко смотреть, как мы тут мечемся.
Мы поедем, мы промчимся сквозь леса, тоннели, горы, мы проткнём Сьерру нашим упрямством, не переживай, откуда, Господи, появилась эта муха, мы завезли её в прохладные горы, и она ещё не оцепенела, нет, не выпускай её, пусть будет с нами, скоро заснёт. Озёра Тахо, Пирамида, подземные озёра тектонического сна. Так почему же Примо Леви покончил с собой, а Виктор Франкл тысячи таких, как он, спас, втолковывая, что надо попросту держаться. А этот опрокинулся в лестничный проём, и никто не способен сказать, что он сделал это только ради того, чтобы мы сидели здесь с тобой и, пробиваясь сквозь облака и туманы, судачили, предполагали.
Господи, какие мы всё‑таки хрупкие, эта муха попросту танк в сравнении с нами. Мы живём, только когда встречаем себе подобных, с той же планеты, и нам удаётся полюбить. Забивай, взрывай, не забывай о ближнем. Если бы не трава, если бы не поля травы, которые я скосил своим дыханием. Какое счастье, что это случилось с нами. Я так и вижу себя на коленях перед сундуком волшебства, он открывается, а там вместо сокровищ – битком обезболивающие. Вся жизнь, любовь в ней тоже – то, что делает существование меньшей болью. Так мы устроены, в этом и есть Плотин, в этом Блаженный Августин, писавший: если бы птица была бы легче воздуха, мы бы её не поймали; так и мы покуда легче боли.
Твой полуоткрытый влажный рот. Когда мать обижалась, она замолкала и поджимала губы, так что нижняя слегка выпячивалась. Мы стоим в очереди перед тем, как нам за полсотни наденут на колёса цепи. Очередь тянется, и немного смешно, поскольку уж что‑что, а заснеженные дороги у меня в крови, и не важно, какого привода машина – переднего или заднего, всюду есть опыт, куда крутить, куда выворачивать, как управлять заносом с помощью педали газа. Но главное – никогда не говори «никогда». Есть старые пилоты, и есть бесстрашные пилоты. Однако никто не видел старых бесстрашных пилотов. Ты понимаешь? Ты передаёшь мне Jefferson Airplane, и мы счастливы встретиться взглядами, мы сейчас заговорщики.
Отсвет гнилой воды, и над ней мелькнула летучая мышь, неловкого полёта, как скомканный лист бумаги, порхнула туда и сюда, пропала. Раскрывшийся Сезанн, красным по чёрному, достать белил и расплескать, ведь столько солнца в распахнутом окне, заросшем трёхцветной бугенвиллеей. Мы плетёмся по обочине, расшвыривая то, что снегоуборочная машина выпрастывает из‑под себя. Муха притихла на торпеде, изучает невиданное, множит фасеточным зрением – высоченные ели, засыпанные снегом, вздыхающие под тяжестью обвалившегося серебра. Заиндевевшие бензозаправки, нерасчищенные дорожки к подъёмникам на Sugar Bowl.
В конце концов, кто виноват, метель, провидение, любовь, но я свернул на 174‑ю дорогу, а потом на 49‑ю, в сторону Медвежьей реки. На что я надеялся, на ночлег под соснами, потому что невозможно было вот так проламываться сквозь стену снега, в конце концов я бы свалился с полотна или нас снесла бы слетевшая фура.
И я привалился на обочине, кто же нас откопает? На дорожном знаке, под который я сунулся, как под вешку, значилось: Bear River Pines. Здравый смысл говорил, что нельзя покидать автомобиль, что через сотню шагов нас завалит мокрым снегом и одёжка вымокнет, прилипнет, мы лишимся тепла, а с ним и жизни.
И мы кемарим на холостом, покуда снег валит и валит, достигая ручек дверей.
Когда‑то в силу сердечных дел я жил недолго в Ленинграде, в этом самом красивом из выдуманных городов мира, где человек ощущает себя как во сне.
Империя тогда задыхалась, и в магазинах не было ни продуктов, ни сигарет, а у людей не было денег.
Зато будущего было в достатке.
Моя подруга очень любила своего кота. Она мучилась, что ему приходится голодать вместе с нами, и готова была пойти на панель, чтобы накормить кота чем‑нибудь вкусным.
По крайней мере она так говорила, эта белокурая нимфа улицы Марата. В какой‑то момент я заподозрил, что она не шутит. Ибо два дня подряд мы вместе с котом питались сервелатом и порошковым пюре из стратегических запасов бундесвера: так немцы решили в лихую пору помочь Великому городу блокады.
Чёрт знает, откуда подруга брала эти запасы. Она работала в книжном магазине и, возвращаясь за полночь, навеселе, утверждала, что им выдали зарплату пайком из Ленсовета. На третий вечер, снова голодный и снова встревоженный одиночеством, ревностью, я пришёл к Гостиному Двору, где обычно промышляли проститутки и спекулянты.
Но моей подруги нигде не было!
Я бродил в толпе, текущей по галерее, разглядывал молодых женщин, слонявшихся в одиночку или парами. И уж было собрался восвояси, когда ко мне сунулся один мужчина, по виду – не то служащий, не то учитель.
Он шёпотом предложил… пойти за ним.
Я растерялся и сказал, что не против.
Но пускай он сначала меня накормит.
Он на мгновенье задумался, кивнул и исчез.
Вот тут‑то мне и надо было бежать, но что‑то – любопытство и желание обрести добычу? – стреножило меня, и я помедлил.
Мужчина скоро вернулся и принёс хлеб, яблоки, копчёную рыбу, банку сметаны и сигареты.
Мы расположились на скамейке во дворе некой усадьбы. Мужчина жадно смотрел, как я разламываю буханку, как кусаю яблоко и перочинным ножом пластаю бронзового палтуса, огромного, как косынка. Вдруг он усмехнулся и произнёс: «Между прочим, в этом доме казнили Распутина». Я недоверчиво осмотрелся: скамейки, кусты сирени, бордовый кирпич усадьбы – и что‑то промямлил с набитым ртом.
Какое мне дело было тогда до странного царя и аморального старца? Наконец я закурил, и мужчина положил руку на мою ляжку. Я вздрогнул, схватил банку сметаны, будто решил отхлебнуть. Я сдёрнул крышку и опрокинул сметану ему на голову.
Мужчина ослеп, превратившись в бельмо.
Я не мешкал, схватил рыбу и хлеб и дал деру. Кот обрадовался палтусу, как родному. Но два дня потом только пил и плакал. Так я узнал, что солёная рыба кошкам смерть.
Я вспоминаю этот случай каждый раз, когда вижу статуи римских царедворцев, их застывшие до подвздошья мраморные бюсты, облитые Млечным Путём – из банки вечности: светом галактики столь же горячей, сколь и бессердечной.
Машина заглохла только под утро, так что проснулись окоченевшие в шаре света, синеватый свет сочился сквозь снег. В это время сквозь меня уже истекало детство, его простыни‑паруса не отпускали из‑под своей тени, не отпускали, и негде было затеряться – выходит, и выбора не было, а солнечный голубь прострочил объём, канул в вышине, над ясельным покоем, когда, напившись холодного сладкого чаю, мы укладывались в свои кроватки, и казалось, что в лодочки. Так на веранде убаюкивался свет, вот этот свет сквозь простыни, сквозь снег, рождение. Мы были погребены. Нас нашли и откопали только в сумерках, и мы не сразу смогли разомкнуть объятия.
Дома, в которых жил, снятся один за другим. В них теперь птицы и дождь идёт. Ходишь внутри, ищешь, где бы приткнуться. Всё нежилое, и то дождь идёт, то холод, то теперь чужие люди, и хочется бежать из страны холмов, не оглядываясь на птиц.
Куда лететь собрались, знать не нужно, скворцы впрягаются в бездомность, за тридевять земель они найдут свой дом.
Единственный приют у солнца – море. Но как его ещё перелететь.
О, новые дома, залиты солнцем, на берегу стоят, нарядные сверкают, и стены, двери, веранды из стекла. И воздух движим новизной.
Так ярко за холмами брезжит море, и время новое, легонько улыбаясь, по морю гонит парус для тех, кто заблудился и вернётся к порогу нового пространства.
На новый берег птицы прилетят. Так мало знаем мы о том, что остаётся в доме, когда мы покидаем всё, что в нём случалось, верилось, теплело.
Гостиницы – удел для молодых, недаром мир когда‑то стал похож на хоспис, в таком мечтать намного легче. В таком всегда услышишь чью‑то шаркающую поступь и разговоры или вздохи – плоть мира нового и скорого на руку, которому не нужен дом, пока кругом кружится всё, идя по галсу.
Не зная тех, кто, мучим снами, стоит у самого порога пробуждения и шарит по карманам в поисках ключа.
Как травы солнечны и терпко маслянисты, развешаны вдоль косяков и рам, горячий ставень их хранит со снами и яблоками, рассыпанными по столу.
Что от тебя останется и нужно ли чтобы осталось Кто твои адресаты кроме самого себя Поезд идет до станции А что там за этой станцией одуванчики подорожники солнце после дождя
Пруд подсвеченный небом тритоны пиявки стрекозы Перестук проходящих составов щавелевый стебель во рту Фантастика в мягкой обложке Яблони и березы Бабушка в кухонной пристройке Дедушка с тачкой в саду
Поезд идет до станции А что там за этой станцией Одуванчики подорожники солнце после дождя
* * * «Пока я тебя помню» – маленькая частная вечность Человек помнит свою любовь дети – родителей Через несколько десятков лет эта вечность сольется с большой общей вечностью
и останется в воздухе в пространстве - для тех кто чувствует почти незаметные запахи хотя и не может назвать что это: срез стебля какой-то полевой травы дальний лесной пожар просто движение воздуха
Деревья, изворачивавшиеся в росте, удерживают открытыми наши глазницы, чтоб не жмурились от зрелища истории, следующей за нашим преступлением – жизнью. Посмотри, как история возвращается: на голове ее древняя корона Суда и Царства. Только кажется, что у нас в самом деле есть частная жизнь. Мы обречены на выжженный на запястьях номер, стирающийся и всплывающий вновь под кожей, и, как хвост отсеченной от него ящерки, продолжаем скакать и прыгать, возвращая к жизни ящера вечности
Концентрические круги. Осколки зеркала, каждый следующий – больше предыдущего. Спираль, похожая на цунами. Слова разъяряются и разоряются. Вплоть до взрыва их обессмысливания. Слова те же самые. Почти. История та же самая. Почти. Масштабы разрастаются с каждым следующим шагом.
…
15 лет назад я вела ЖЖ, Живой Журнал, и невольно, по мере событий, стала фиксировать происходящее. Каждый день никто из нас, живших здесь, не знал, каким будет завтра. Будет ли… Иногда факты оказывались неточными, непроверенными, написанными сразу после звонков знакомых, друзей, услышанных новостей, прояснялось потом. Писать в ЖЖ, видимо, стало единственной возможностью выжить психологически
О моем блоге передало «Эхо Москвы». Для многих он стал одним из редких источников информации. Одни просили прощения, россияне и израильтяне через меня, незнакомую им, стали пересылать деньги для беженцев, и это потрясало (я тогда не понимала, что весь город заполнен беженцами, около каждого дома с лета детские сады, школы, госпитали, гостиницы были забиты – мы с мамой нашли «своих», недалеко от нашего дома, и я растерянно стала просить для них помощи у местных, и грузины помогали, сестра Мераба Мамардашвили отдала беженцам вблизи ее дома всю свою нарядную одежду, себе почти ничего не оставила, но тогда и россияне начали присылать), другие же… Мне, не грузинке, еврейке со славянской примесью, писали из России: чтоб вы все, грузины, подохли, что Грузию надо ликвидировать как историческую аномалию, что вас всех надо в газовые камеры, и сколько тебе, прогрузинская ***, платят Грузия и Америка, что ты пишешь, что Грузию бомбят (цитаты помню практически буквально. Страшно не было, даже во время войны, но ощущение «мерзости запустения» так и осталось.)
К сожалению, много лет не заходила в ЖЖ, и он для меня закрылся, сеть или сами пользователи удалили большинство наиболее абьюзивных комментариев (Suspended, или просто Deleted, или без всяких слов), мне стали недоступны и некоторые свои посты. Прочтя нынче оставшиеся комменты, в которых кочуют те же споры, та же лексика с той стороны, включая «бандеровцев», унитазы и т.д., поняла – verbatim.
Позже мне предложили вести блог на радио «Свобода». После некоторых пертурбаций и временной смены власти полетел весь сайт «Свободы» со многими блогами, в том числе и моим, и пропало самое бесценное, что не восстановить: комментарии. Точно такие же интонации, какие были в ЖЖ. Прекрасные во всей самобытности. Комплиментарные и сочувствующие – само собой, а вот такие забавляли: я писала о выросшей в воронке от снаряда кукурузе, поместила фото, и меня обвиняли в подтасовке и «саакашвилевской пропаганде».
Именно эта раскатанная машина по-кафкиански превращалась в снежный ком, вырастала в огромное вредное насекомое, произошла, если можно так сказать, редупликация тональности, машина была заведена давно, одна школа пройдена, и бензин только подливали, не пытались заглушить мотор.
… Небольшая информационная предыстория. С начала июля над Абхазией и т.н. Южной Осетией (Цхинвальский регион, Самачабло, т.е. удел князей Мачабели) кружат российские военные самолеты, российские паспорта в Южной Осетии розданы, во второй половине июля происходят грузино-американские учения, в Тбилиси частят высокие гости из США и Европы, видимо, предупреждают, с 1 августа – перестрелки, раненые, из Москвы через Владикавказ прибывают журналисты, 2 августа из Цхинвали показательно эвакуируют женщин и детей, 3 – 7 августа: обстреливается грузинская полиция близ села Двани, через Рокский туннель, построенный в 1970-е годы и соединяющий Северную Осетию и Грузию, к Джаве движется 19-я мотострелковая дивизия 58-й армии, с 4 августа вдоль ущелья реки Лиахви уже идут беженцы, БТРы пересекают Рокский туннель. Оттуда же входит большая российская техника, активно бомбят грузинские деревни Эредви, Приси, Авневи, Двани, Нули. 7 августа идут бои, в тот же день наземной бомбардировке подвергается Дворец епископа (впоследствии разрушенный) в селе Земо Никози, 1 км от Цхинвали, та сторона говорит об обстреле Цхинвали и приближении к городу грузинской техники. К вечеру начинается массивный обстрел грузинских сел.
В Грузии началом войны считается не 8-е, а 7-е августа.
Все дальнейшее – личный опыт, личные встречи, разговоры, наблюдения…
ЧАСТЬ I. ГРУЗИЯ
Глава 1 Отрывки из блога 2008 года…
(Орфография и пунктуация сохранены)
[Aug. 8th, 2008|01:19 pm]
В таких случаях я говорю в самую последнюю очередь, ибо не знаю, что говорить.
Какая игра ведется на самом деле, неизвестно. Русские кричат об агрессии Грузии. Грузинские ежечасные новости в чрезвычайном режиме – об агрессии русских. Я видела, как горит Гори. Ну дымит немного, точнее. Жертв пока нет там. Все знают, что объявлена мобилизация резервистов.
Я обычно думала и думаю, что в самом Тбилиси войны не будет, даже когда в нем была война в 1991-92 годах, и помню глухие гарканья пушек, летящие по небу красные трассирующие пули. Но в тех селах, в тех местах, где границу компрометирует, как вода сушу, прекрасный митрополит, курсируя меж грузинскими селами в Цхинвальском районе и по эту сторону, и траве все равно, где расти, идут бои.
Пейзаж Грузии обесчещен дымом. Мне лично не привыкать и уж тем более не удивляться — я давно слежу за новостями из другой любимой страны — Израиля. И помню местные войны.
Но какая разница где, кто и как?
Там ранены и погибли люди.
Там ранены и погибли люди…
Из комментов
Просто безумие какое-то. Но и грузин понять можно. У Грузии в отличии от России не так много территории. Вон, русские отдали кусок территории китайцам — никто даже не почесался. А между прочим за этот кусок мой отец чуть не погиб, когда был конфликт с китайцами в конце 60-х. Позиция грузин мне понятна, а позиция осетин и русских — нет. У осетин не оказалось никаких средств защиты против грузинской военной машины. Российские миротворцы ведут себя как безоружные слабаки. Видимо, Грузии Россия дала полную свободу действий. Также примерно поступали и миротворцы в Косово, поддерживая косоваров.
ЧТО?!!! Вы считаете что можно оправдать геноцид лишь потому что у кого-то «мало территории»?!!
Какой еще геноцид? Идет обыкновенная война. Возможно, что это начало чего-то более грандиозного, чем просто локальный конфликт.
А как называется уничтожение более 2000 мирных жителей Цхинвали? [Ложная информация. – И.К.]
Не мог ответить раньше. Сейчас, когда война окончена и мы уже знаем кто проиграл на самом деле, с удовольствием отвечаю. А где эти 2000 жертв? возможно они воскресли и ушли…
Увы, лежат в земле — закапывали прямо во дворах (по тв показали множество свежих холмиков), но есть еще в подвалах рухнувших домов. Надеюсь что 2000 цифра завышена, но даже те сотни это слишком много. Хотя есть плохие новости — называется более 2100 :(((( — добавили окрестные села.
То-то русские, быстренько подписав все бумажки с Михаилом Николаевичем Саакашвили, как неоднократно называл его Лавров, сваливают из Грузии.
не переживай. уже пошли разговоры о том, что у Сааки сердечный приступ, и его скоро срочно переправят в турцию на операцию, если уже не переправили… Т.е. понятно куда все это катится, да? Сваливать он решил, ибо ппц.. Так что держитесь, скоро все у вас закончится!
Идет война за влияние и ресурсы во всем мире и начало ей было положено задолго до этого конфликта. Обвинять какую либо страну просто глупо. Почему США и про американским странам можно вести военные действия на территории суверенных государств прикрываясь пропагандой демократии, а другим нет. У них больше прав?
Простому народу надо объединятся не взирая на расовые предрассудки, которые разжигается руководствами стран. И отстранять правительства, допустившие участие стран в военных конфликтах с обеих сторон.
И касаться это должно всех: США, Россию и всех крупных игроков на это адской военной арене.
Пока люди не поймут что они марионетки в игре глав правительств и руководств собственных стран. Конфликты будут продолжаться, и разгораться с новой силой.
p.s. загонять лидеров государств и правительств участвующие в конфликтах на закрытый полигон.(чтоб не сбежали)!!! Выдавать перочинные ножи, пусть между собой разбираются! Обывателю война не нужна! и вести прямую трансляцию по всем каналам.
11 авг. Спасибо, что пишите. Сейчас блогги -чуть ли не единственный способ узнавать правду. Держитесь!
***
[Aug. 8th, 2008|04:16 pm]
Три бомбы упали на окраину Тбилиси.
Из комментов
О ужас. Будем надеяться, что это безумие быстро закончится.
нет слов..
Кошмар (От АПЦветкова)
у Осетии есть самолеты?
Держись Инночка! Ненавижу я все это. Безумие у власти — а где взять ума. ЬТак же и всемьях душевнобольных — больные ВСЕМ УПРАВЛЯЮТ. (Херсонский)
Инна, держитесь.
Инна, вам и всем, кому это покажется важным – моя полная солидарность. Я отдаю себе отчет в полной ничтожности такой солидарности в подобной ситуации, но все-таки… (Лев Рубинштейн)
***
[Aug. 9th, 2008|08:53 am]
Спасибо, мои дорогие, спасибо всем, кто пишет сюда, на почту, смс-ки, звонит во все эти дни. Ценно каждое слово. КАЖДОЕ.
Итак, вчерашний день в городе было спокойно, если не считать разносящиеся в офисах, квартирах, из машин новости. Лица у людей повсюду напряженные. Все говорят о резервистах, ибо у каждого есть дети-родственники-друзья-знакомые и т.д.
Отключены российские телеканалы по приказу. Нет, я все понимаю, военное время, да и кто ж по ним новости смотрел-то? Какой нормальный человек будет видеть эту истерию? Хоть она — тон по ТВ — и здесь имеется. Однако стариков жаль, кто там свои сериалы и прочую дребедень смотрит (Александр Македонский, конечно, гений, но зачем же…).
Вчера вечером по городу гудели машины — протест против действий России, начинаются перманентные акции возле российского посольства. Авиасообщение вновь прекращено, пахнет разрывом. Пока что вчера, помимо трех сброшенных бомб в Вазиани на окраине Тбилиси, где когда-то находилась российская база, еще бомбили какие-то авиаточки — или что-то еще — в Марнеули, Болниси, Гори. Что-то говорят об эвакуации откуда-то, пока не поняла.
Я надеюсь, что Интернет пока будет, хотя вчера уже в некоторых офисных местах в городе вырубили. Может, случайно совпало?
Целую ночь ездили машины. Может, просто так, но показалось, что чаще и беспокойнее. Ездят и сейчас. Прислушиваешься к каждому звуку.
Грузия отзывает свои части из Ирака. Война…
Из комментов
у нас по круглосуточному новостному каналу ртр постоянно показывают интервью с осетинскими беженцами потерявшими под бомбами дома / плачущими с детьми на руках и т/д кроме того нон-стопом идут репортажи из цхинвала из абхазии с заседаний оон и комментарии экспертов в том числе комментируют сюжеты грузинского телевидения с речами саакашвили и сюжеты сиэнэн и бибиси
жаль что вы этого не видите
сдается мне, дело обстоит именно так: самое обидное, что Медвед повелся. Впрочем, что с марионетки взять?
вам конечно сочувствую, но к тем кто убивает моих соотечественников сочувствия нет!
***
[Aug. 9th, 2008|09:31 am]
В стране объявляется военное положение, в Тбилиси, по новостям, проходит эвакуация жителей, проживающих возле стратегических объектов. Будет объявлен комендантский час.
***
[Aug. 9th, 2008|11:35 am]
Бомбили Поти, Сенаки. Снова бомбят Гори…
Из комментов
А кто бомбит-то? У нас здесь в России никакой информации, кроме официальной. Кажется, Грузия проиграла.
Слов нет. Больно это видеть. Погибают люди, не имеющие отношения к играм политиков.
Скажите «спасибо» Сукашвили и американским «друзьям». И Шеварднадзе в первую очередь.
в блогах ссылались на рассказы жителей Гори, что российские самолёты нанесли удар по складу боеприпасов в Гори, / что с точки зрения военной логики— абсолютно ЛОГИЧНО и правильно== разбить склад боеприпасов противника в ближайшем к линии фронта городе противника//… А РАЗЛЕТЕВШИЕСЯ при взрыве складабоеприпасы и разрушили дома , те несчастные 5-этажки и убили несчастных мирных жителей какой угодно национальности..Версия выглядит совершенно логично— ну не идиоты же русские просто так бомбить жилые кварталы, что бы потом все западные СМИ виззжали на весь мир о русских людоедах и недочеловеках… Миша С. напрсно взял камни в руки—он ведь живёт в стеклянном доме… как впрочем и мы… степень остеклкния только разная у нас и у него—ХОХА из Питера
***
[Aug. 9th, 2008|05:43 pm]
Кажется, перекрыли доступ к Рунету… …
Более 200 раненых, говорят по ТВ, многие легко, более 20 погибших мирных жителей — из того, что известно. Бомбежки в разных местах Грузии — далеких от Цхинвали — продолжаются — пара деревень, контролируемых грузинами в Верхней Абхазии, села в Раче, о жертвах пока сведений нет. Показывают разрушенные улицы Гори. Плачущих, раненых детей, женщин, среди погибших беременная. Детей вывозят, мужчины остаются.
Риторики тоже хватает.
Призывают не паниковать, и именно поэтому тревожно. Поскольку бомбардировки, говорится, могут задеть стратегические объекты, надо быть готовыми и к энергокризису и т.д.
Говорят о каких-то передислокациях американских войск в Узбекистане в сторону Грузии. Много говорят, еще больше молчат.
Объявлено о полномасштабной войне с Россией. Введено военное положение.
Кто ж бомбит, меня спрашивают? Странный вопрос…
Из комментов
Безумно жалко простых людей гибнущих в этой никому не нужной войне..(((
Инна, очень жаль, что Вы и вся Грузия стали заложниками политических авантюристов. Держитесь. Надеюсь, скоро этот бред закончится — и хорошо бы, что бы све самое страшное в этой войне уже закончилось.
Не обижайтесь, но хотелось бы, что бы люди, виновные в гибели 2000 человек (по последним сообщениям), понесли заслуженное наказание (в первую очередь от собственного народа), а не стали национальными героями.
Инна, держитесь…
Этот колокол звонит по всем нам…
да поможет вам Бог
инна, покайтесь, ибо спасти вас сейчас может только господь. я не говорю о спасении тела — это маловероятно, не стоит даже и пытаться. я говорю о спасении души — единственном, на что у вас ещё есть надежда. причащайтесь и молитесь. слушайте радио радонеж.
аминь ☦
Какое-то безумие, люди убивают людей! Страны, государства… бред!
Россия не собирается начинать войну. Вы там хоть это понимаете? Идёт только операция по разоружению грузинских бандитов убивших наших граждан.
Вы бы там чтоли не оказывали сопротивления.
Всё будет хорошо, молимся за вас.
Ваш пост написан настолько интересно, что вы попали в Топ-30 Зиуса самых обсуждаемых тем в Живом Журнале.
Спасибо, дорогие мои, спасибо всем, кто пишет и звонит.
Прошу прощения, что не отвечаю на коммы персонально – сил не хватает на это, и все ясно. Я читаю и благодарю.
Что касается остального…
Как когда-то было сказано в одной газете, «генетическая привязанность к первой кнопке» ТВ неоспорима со времен совка у большинства. Все еще неоспорима. С потребителями во всех смыслах сиих кнопок мне не о чем и разговаривать. Собственно говоря, и не разговариваю.
Сейчас надо пережить еще ночь, потом еще…
В Гори и др. местах творится нечто ужасное – очевидцам верю, так как это мои друзья.
Анализировать и комментировать происходящее бессмысленно. Хочу ошибаться, думая о будущем.
***
[Aug. 10th, 2008|12:20 pm]
Утром бомбили взлетно-посадочную полосу 31 завода. Это Тбилиси, кто не знает. Ночью налеты на Зугдидский район, цель – коммуникационные вышки… В регион перебрасывается тяжелая рос.техника…
…
Кто бы ни начал войну, ситуация стала необратимой еще в первый день.
Их кто-то остановит?
***
[Aug. 10th, 2008|03:11 pm]
— С чего начинается человек? — спросили однажды Мераба Мамардашвили.
— С плача по умершему…
Из комментов
У нас есть друзья в Кварели жаль и мирных осетин и молимся молимся за мир очень волнуемся
Инна, держитесь!
Завтра, 11 серпня, о 13.00 год. біля посольства Росії (що знаходиться за адресою Повітрофлотський проспект, 27 у м.Києві) відбудеться пікет. Запрошуються усі, кому не байдужа доля Грузії та України та хто виступає проти російської агресії.
Мы поддерживаем Вас и проклинаем всех, кто придумал эту войну за деньги.
Сегодня по Эхо Москвы назвали ваш адрес в разрезе того, что где можно получить еще достоверную информацию. Спасибо за то, что вы описываете свою ситуацию. Держитесь, мир вашему дому. Простые люди не виноваты порой за решения своих руководителей.
Только не надо Мераба записывать в ненавистники русских. Что видел, то и говорил. Например, говорил, что в истории Грузии не состоялась грузинская государственность. Может, в этом беда их нынешней власти?
Всё правильно, но в тоже время абсолютная ложь. Русский человек настолько разен, что даже иностранцы не понимают кто такие эти русские… Русский сможет прижится везде, но вот в России сможет жить далеко не каждый…
Посмотрите на этих забавных кроликов и крокодилов, которые типа молятся за вас, переживают и покрывают своими нежными лобзаниями ваше общечеловеческое горе, главная богомерзкая печать которых горит у них на лбу и это печать предательства которые готовы лечь под кого угодно лишь бы их не тронули в своих московских и иных квартирах Скорбь их всегда одинакова пунктуальна и дозирорванна к месту и не к месту… Эти люди той же породы что и ваш Саакашвили, который считает что весь мир это только слова…но мир это прежде всего дела…
Для них и для Саакашвили наш бандит Путин это бич Божий, который всё расставляет по своим местам, ибо зло не бывает безмерно и иногда за него приходится даже виновным платить…
***
[Aug. 10th, 2008|10:49 pm]
Информация подтвердилась В Осетии погибли журналисты Александр Климчук и Гига Чихладзе. Гига, прекрасный журналист, брат моей подруги. Сашу я тоже немного знала.
Из комментов
Нет!!!!!!!!!
Черт побери, черт побери!
Ох, проклятая работа…
Проклятая война.
эх, у нас такие потери, что волосы дыбом встают… но об этом никто не говорит
Это, похоже, про них похоже:
<Нас было четверо, — говорит Таймур Гиурадзе, 23-летний житель Тбилиси. — Когда начался обстрел, мы забежали в подворотню и наткнулись там на осетинских ополченцев. Украинский журналист, живущий в Грузии и работающий на международное издание, по ошибке принял юго-осетинских солдат за своих, грузинских, и обратился на грузинском: не стреляйте, мы журналисты. И тут раздалась очередь. Двоих убило, двое получили ранения>.
Я — Москвич.
Просто простите нас всех — Осетин, Грузин, Русских. Простите все.
Всех жалко 😦
Инна, мы делаем попытку оказать информационную и психологическую помощь, надеемся, вы подключитесь
Что вы все ноете и сцыте в трусы?! Друзья, братский народ, да как так можно?! Когда-то может и были братскими народами, но кто старое помянет,,, а сейчас ВРАГИ!!! И все ваше нытье не поможет,, ВРАГА УНИЧТОЖАЮТ! и кто вам сказал что враг — всегда злобные солдаты-головорезы? Неа, враг — это и женщины и дети и старики,, Грузины это в Цхинвале хорошо показали,,, Все что читаю с грузинской стороны — это паническое кудахтанье — ай ай нас бомбят,,, ага,, не ожидали видать,,, :))))
вроде как у дураков обычно нет худшего врага чем они сами
***
[Aug. 11th, 2008|01:59 pm]
В течение ночи бомбили. Аджария, Кахети, Сенаки, утром снова Гори. Гардабани и т.д. В самом Тбилиси радиолокационные установки на горе Махата. Чтобы вывести из строя инфраструктуру аэропорта.
Генерал («ваши карты дерьмо…» (с)) рус. войск в Абхазии выдвинул ультиматум груз. полицейским в Зугдидском р-не сдать оружие, не то насильно отнимут. Грузины, ест-но, отказываются.
Министры ин. дел Франции, Финляндии сейчас в Гори едут смотреть.
… Иностранные государства увозят своих граждан из Грузии. Италия, Польша уже вывезли военным самолетом через Ереван. Что бы это значило?..
Жертв, конечно, много – не в результате этих бомбежек, а в общем. С двух сторон. Сколько на самом деле, никто не знает. Всю эту х-ю о точных цифрах по всем сторонам слушать нельзя…
Третий вечер вчера гудели по городу машины. От центра города к рос. посольству. Свечами на площади было выложено «STOP RUSSIA».
Меня спрашивают в письмах и т.д., кто виноват. Да уж, кто виноват: Сталин или Гитлер? Или если один плох, то другой хорош?
И как можно втянуть в войну большую страну, о чем говорится и во френд-ленте? Это все равно что сказать – Земля притягивается к Луне и потому не сходит со своей орбиты. Малые тела к большим…
Что дальше?
Из комментов
не пропадай. пиши, звони [номер телефона]-только не молчи.
Финляндия в свое время выдержала, думаю и у вас всё будет хорошо
…достаточно выбрать президентом мудака, который все время будет смотреть в рот п…м и, испугавшись, на официальных встречах
спрашивать у амеровского советника: «Я правильно сказал?». Это что, независимое государство? Не смешите мои яйца. А после того,
как выбрали такого придурка, позволить ему срать на голову собственному народу и постоянно провоцировать «большую страну», ожидая, когда ее это уже окончательно достанет….. п…м насрать на эту самую-самую гордую «абсолютно независимую» страну.
Также, как п….сы это сделали с мудаком солженицыным. И правильно сделали. И также правильно сделают в отношении грузии — думать нужно было головой, а не жопой, перед тем как начинать сосать у амеров.
Так что все просто…. Ни разу не замечал чтоб хоть какой-то президент России перед камерами спрашивал у пиндосского советника: «Я правильно сказал?». А вот сукашвили на этом попалился. Да еще вот вчера показывали, как этот клоун смахивался от своих телохранителей, обделавшись от звука СОБСТВЕННЫХ зенитных установок. Я ржал пацталом.
Suspended comment
Suspended
Suspended
Уважаемая Инна! Вас беспокоит новостной продюсер известного российского телеканала. Мы сейчас делаем сюжет о блоггерах, которые ведут дневники и рассказывают о том, что происходит. [Имя, номер телефона]
Suspended comment
позиция Запада более чем понятна, давайте все вернем на момент 7 августа и не мешайте нам смотреть олимпийские игры.
Давайте все быстренько забудем, Европе и Косово за глаза. так что огонь прекратили и ушли в небытие, откуда и вылезли:)
Deleted comment
I вас У Карпати вивезуть
а, боюсь, что после грузии как раз очередь карпат придет, руССким свиньям своего всегда не хватало, все время рот на чужое разевали
усе сало з’їли
Столько злости… Инна, таких везде хватает. И среди русских, и среди грузин. Вот и последствия. Молодец, что не поддаешься провокациям здесь. Проснулись нацисты по всему бывшему СССР…
извините, что анонимно
но эту правду вы тоже должны знать вы просто не понимаете, что натворила грузинская армия за первых два дня [Линк]
… всем мирным людям — мира.
Sincerely with you
Pray for you and hope all will be good
Shame to russia!
I’m from Ukraine and use english specially to not use russian
Инна, мы надеемся, что все-таки мировое сообщество не позволит разрастанию конфликта до бесконечности. Держитесь! Есть интернет, и большинство людей хотят мира, а не войны. Мы молимся за прекрашение конфликта! Очень!
Да! Да! Да! Все мы хотим МИРА!, война это не выход, ваш г-н Саакошвили навравшая всему миру сволочь, поставивший интересы собственные и интересы Америки выше интересов своей страны, сколько людей убил, подонок, его ждёт мировой суд.
Hi!
Я ниже написал, что был в ЮО 4 г назад, потом еще в северную приезжали. Так вот. Помимо всего прочего из разговоров в СО — когда ингуши (кажется в 90-м) устроили резню в пригородном районе (после чего их оттуду выгнали) — спасли осетин именно вооруженные формирования из ЮО. Так что для них помощь ЮО — это святое.
Инна, очень много обычных людей, не политиков, которые помнят, что грузины — наши братья! На это мы все надеемся, на здравый смысл, на братство, на память
Инна, Инна… Как ты? Я не понимаю ничего в том, что происходит, я всегда была далека от политики. Но так болит душа за тех, кто хочет мира, кто не имеет к этой войне никакого отношения, но вынужден расплачиваться своей жизнью, семьей, домом за чьи-то решения и поступки. Я, как всегда, вне сети и новостей. Но заглянув и почитав посты, прихожу в ужас. Елки-палки… У стран громаднейший пласт общей истории. Куда все катится, зачем?
Hi!
Я был в ЮО 4 года назад. Мы прошли по Б. Лиахви до Цхинвала и, по словам местных были первой группой туристов после войны. Тогда там была нормальная обстановка, в т.ч. и в грузинских селах на транскаме. А в разговорах в Цхинвали — так там те кто нас встречал (а это был народ из местного турклуба) только и говорили о том что наконец то все устаканилось, к ним поедут туристы и т.д.
А теперь посмотрим что изменилось:
В ЮО — Кокойты как был так и остался
В России так же нет принципиальных изменений (замена Путина на Медведева — не принципиальна)
А вот в Грузии изменения были каринальные — Шеварднадзе ушел и пришел Саакашвили. И сразу началось обострение — причем не только в ЮО, но и в Абзазии…
Так что проблема всетаки видимо в «консерватории», как говаривал классик…
Грузин не может быть хорошим человеком — Любой вам на Кавказе скажет.
Грузины, когда их уничтожали персы и турки, и их на то время осталось всего 80-90 тысяч, на коленях просили, чтобы в конце 18 века Россия приняла их в свое лоно. Позже они поклялись в вечной дружбе к России. Россия, чтобы спасти грузин ввязалась на 70 лет в Кавказскую войну, за каждого грузина погиб один русский солдат или офицер. После окончания Кавказской войны в середине 20 века, грузины вновь поклялись в вечной дружбе к России. Но в 20 веке в 1918 году предали Россию и с появлением немцев передали им территорию и землю. В конце 20 века с 1989 года и по настоящее время история повторилась, грузины в нарушение клятвы предков предают Россию, продают Грузию американцам и англичанам и получают у них зарплату. Воюют против кавказских народов, и против них встает весь Кавказ. Вот и получается, что грузины клятвоотступники, то есть предатели, и прощения им нет, так как на них кровь соседей и россиян. [Историческая информация тоже не соответствует действительности. – И.К. ]
***
[Aug. 11th, 2008|05:47 pm]
Российские войска в Зугдиди. Думаю, это произошло раньше, чем передало ТВ.
Они и вдоль Ингури. Если там что-то перебьют, нас отрубят.
Сколько было и сколько будет жертв, неизвестно.
Чем кончится? В любом случае, ничем хорошим.
Я никогда не была ни с каким большинством. Отношение к происходящему внутри страны много раньше, в ноябре прошлого года и позже, писала в своем ЖЖ, пусть косвенно. Однако сейчас не до этого.
Неужели и мне сегодня надо крикнуть «STOP RUSSIA»?
Мой родной язык русский, родилась в Тбилиси. Имею отношение к древней нации Израиля. Пишу стишки, статейки, иногда общаюсь с хорошими людьми. С остальными это общением не называю. По принуждению.
И никогда не была в толпе.
Что происходит? Собирать вещи? Из упрямства не хочу отсюда уезжать! Только если…
Истина выше родины, и человек есть истина. Что дальше?
Со всего мира мне пишут и звонят очень известные и прекрасные русские — и не только русские — поэты, писатели, профессора и другие замечательные люди.
Спасибо всем за поддержку, за письма, за звонки, за все теплые слова.
Спасибо.
Из комментов
Инна, перебирайтесь в Израиль.
«Прекрасная вещь — любовь к отечеству, но есть еще нечто более прекрасное — это любовь к истине. Любовь к отечеству рождает героев, любовь к истине создает мудрецов, благодетелей человечества. Любовь к родине разделяет народы, питает национальную ненависть и подчас одевает землю в траур; любовь к истине распространяет свет знания, создает духовные наслаждения, приближает людей к Божеству». (Петр Чаадаев. Апология сумасшедшего).
Как известно, Чаадаев был одним из самых разумных людей своего времени. Сегодня, когда многие охвачены безумием войны, стоить вспомнить слова мудреца. Я живу в Москве, в 10 минутах ходьбы от того места, где жил Чаадаев. Хочу передать вам слова любви и поддержки. Дай Бог, чтобы это безумие поскорее закончилось!
Уже пока закончилось. Осталось только отправить М.Саакашвили сотоварищи в Гаагу, судить за военные преступления и преступления против гражданских лиц.
может, вам ради безопасности своей, лучше все-таки собраться и уехать?
Или хотя бы собрать вещи на всяий случай.
Дай вам Бог Мира.
Держитесь, пожалуйста.
есть два варианта — упорствовать, доказывая что-то кому-то, очень часто вещественные объекты войны — пули и осколки — не обращают на такое поведение внимания, или же все таки рассудив уехать на какое-то время. Вы думаете ваше присутствие в доме вам поможет? Я не поддерживаю ни одну политическую сторону, тем не менее, если вы ощущаете возможною угрозу вашей жизни, то лучше уехать и переждать. Это беснование не остановить призывами.
Держитесь, Инна! Мысленно и сердцем с вами.
Из сегодняшней амер. прессы.
Заголовок на первой странице сегодняшней Нью-Йорк Таймс: «Русские вторглись из Южной Осетии в Центральную Грузию»
Помощник американского Национального Советника по Безопасности Джеймс Ф. Джеффри сказал. что не может исключить вариант использование американских военных сил для помощи Грузии.
Инна, держитесь… Правильных слов не подобрать, но мысленно с Вами.
Даст Б_г, всё ещё обойдётся.
Осторожнее, пожалуйста. Лучше бы уехать, конечно. Надеюсь, Штаты не влезут в эту грязь…
Политики все друг друга стоят. Но все же пока есть надежда, что до глобального конфликта не дойдет!
что-то я очень в этом не уверен. хотя до маккейна еще несколько месяцев.
А вот в Питере сижу, папа мой грузин, мама еврейка, родился я в Ленинграде, а мои братья, племянники и дяди в Тбилиси (в Нахаловке) и в Сагареджо и что мне делать я тоже не знаю. Здесь сейчас не стреляют, но так плохо от собственного бессилья и моря глупости. А Вам только пожелаю пережить все это, молюсь за Вас и всех кто сейчас с Вами. [Имя]
Бойкотируйте все грузинское — их товары и рестораны.Надо перекрыть дороги в Грузию,отключить им газ,электричество.Пусть они сами своими руками задушат своего фашиста.Грузины — вон из России!!!
***
[Aug. 11th, 2008|08:41 pm]
Постепенно все становится на свои места… Это спланированная акция… Те подались на провокацию, бомбили Цхинвали. Никакой на хрен не геноцид, но жилые дома – да. И погибшие – да.
… Гори пуст. Масса беженцев. В конечно счете, видимо, танки будут ехать по проспекту Руставели в Тбилиси. Россия должна же показать всему миру, на что она способна!
Сапог и танк — это страшное эхо я слышала, когда четыре года назад стояла на Красной площади. Лобное место. Я слышала грохот там! Скоро я его услышу воочию здесь, полагаю.
… самолет сбросил огромную бомбу в Поти, упала на Ниву – машина такая – и не разорвалась. Смешно.
… Я не знаю, сколько это продлится и чем закончится, скажут ли, какое колоссальное количество жертв, что будет с этой страной…
Просто молитесь, ребята.
Из комментов
Давно пора понять, что на самом деле идёт игра, в которой Саакашвили просто пешка и лох.
Посмотрите, что происходит в мире. Саакашвили плюнул прямо в лицо руководству КНР — и это врядли будет оставлено без внимания, хотя Пекин очень сдержанно отреагировал. Плевок в сторону России и отдача, которая последовала за ним должна попридержать очередные слюноотделения иных руководителей в сторону России.
Саакашвили до такой степени уверен в том, что «заграница нам поможет», что это уже выглядит как мания. И то, что Россия отреагировала так, как должна реагировать действительно сильное гос-во — за это нашему руководству респект.
Западные страны, омерика в частности понимают только позицию силы. Если они видят, что страна не способна заставить других выполнять договоренности, то они подпишут любой договор, дадут любые обещания. А в конечном итоге нарушат их. И данные события лишь проверка на прочность, ес-но руками Саакашвили.
Заметим, что до сих пор официальный белый дом не сделал никаких комментариев. И все призывы Саакашвили про «покушение на Америку и её ценности» остались без внимания. И это логично. Америке нет никакого дело до ценностей, которые кто-то где-то оскорбил в какой-то Джорджии. В Грузии нет нефти, в грузии нет американских капиталов. Так нет ничего, что стоит американцам защищать.
И самое смешное, что Саакашвили повёлся на уверения в дружбе и помощи. Он так ждал её от западных стран, которые в очередной раз кинули нового пресмыкающегося. Саакашвили в данной ситуации останется один на один. Запад будет обращаться к «сторонам прекратить огонь». На этом его помощь и закончится.
И то, что сейчас перебрасывается наш спецназ в районы боевых действий, авиация наносит удары по грузинским базам, портам, объектам инфраструктуры — это именно те действия, которые так или иначе приведут к усилению нашего присутствия в этом регионе.
Саакашвили пошел в ва-банк. Он надеялся, на быструю победу, помощь америки и на то, что мы как это было в 90-е утрёмся. Не вышло. Не получилось быстрой победы, америка не помогает и Россия начала давать пизды такой, что Саакашвили завыл даже о «нападении на америку».
Итог всего, очередной «вассал» США выполнил грязную работу. Теперь США открестится, как обычно, от своего верного слуги и Саакашвили останется у разбитого корыта.
Думаю, что не пройдёт и года, как Южная Осетия будет не только признана, но и начнется процесс прицепления её к Северной Осетии.
Единственно, за всеми этими играми стоят человеческие жизни…
Молюсь, действительно, только это и остается. Вряд ли что-то можно уже изменить. Наши бравые ребята (Вова с Димой) уже вляпались и должны доиграть партию до конца. Надеюсь, что простые люди не пострадают. Потом, тем у кого есть совесть и мозги станет очень стыдно, прочие же… нет о них не хочу. Вы добрый и честный человек, все будет хорошо,я верю. Храни Вас Господь. (Михаил, Москва)
есть решение, которое устроит всех — ИМПИЧМЕНТ СААКАШВИЛИ. Это — 1) изменит нынешнюю авантюрную политику Грузии, 2) даст возможность грузинам «сохранить лицо».
Эх, Инна, Инна… говоришь «Россия должна же показать всему миру, на что она способна!» ?… Скажи спасибо Грузии. Которая уже показала, на ЧТО ГРУЗИЯ СПОСОБНА. На расстрел мирных жителей. На массовый расстрел. Ничего не напоминает? Тогда напомню: фашисты 42 года и евреи. Такой же геноцид.
Что в Тбилиси? Как ведут себя люди?
Дай вам Господь мужества все это пережить!
Deleted comment
Это ОЧЕНЬ страшно. Огромных ВАМ сил пережить это ГОРЕ. Многие люди душою с вами.
Войска фашистов, стрелявшие по мирному спящему Цхинвалу из артиллерии и установок ГРАД-должны быть уничтожены. Нельзя допускать,чтобы они оправились,получили резервы и новые снаряды от своих спонсоров и решали свои проблемы уничтожение мирных спящих городов и стрельбой в спину миротворцам.
Грузинским ястребам захотелось войны за американское бабло-они её получили.
Не тряситесь так, скоро отступим 😉
…Я горд, что наконец-то за плевок в лицо Россия стала отвечать полновесным ударом кулаком в морду. Желающих плевать, думаю, станет сильно меньше.
Университетская интеллигенция вообще очень стыдлива,такое впечатление,что это не московский универ.,а институт благородных девиц в киеве или в польском каком-нибудь кракове.Нахрен их принимают таких стыдливых,всё равно ведь здесь им жить стыдно и противно,да ещё работать на благо какого-нибудь русского быдла,стариков вонючих русских и дебильных русских ублюдочных детей.Это всё цитаты без кавычек из уст стыдливых университетских и консерваторских интеллигентов.Сваливали бы в цивилизацию свою европейскую поскорей,местА бы тут не занимали и не отбивали бы хлеб у тех, кому не стыдно жить,трудиться в России, и делить с ней все испытания,что посылает судьба.А то уцепились,стыдятся и воздух портят,а нам надо нюхать и говорить:»Интеллигенция стыдится,культура,ахматова-мендельштампт».Короче,разгонять эту «стыдобу» пора,бездельников и дармоедов.
Дай вам Бог сил.
Эта война не неожиданность, глупость грузинского лидера и подлость российских должны были привести к такому финалу… И все-таки хочется ущипнуть себя за руку и проснуться… Мне невыносимо сознавать, что моя страна воюет с Грузией…
«Грузины не могут свыкнуться со своим поражением. Они нелюди, в одном из сёл они поймали мать и дочь, отрезали им головы и поиздевались над трупами! Какие еще издевательства были в наших селах мы очень скоро узнаем.
Светлая память погибшим…»
Вот они, ангелы ваши… С крыльями… И у кого-то язык поворачивается говорить о российской оккупации?
Как вам не стыдно, девушка? КАК?! Никто ни на кого нимб святости не вешал, но это ваши граждане пошли убивать мирное население, это ваша страна подписала разрешение на присутствие миротворцев, в обязанности которых входит защищать страну от агрессии. Они ее защищают. Как не стыдно врать? Никто не входил в Грузию. НИКТО. Российские миротворцы сдерживают силы Северной Осетии и Абхазии, чтобы они не пошли устилать территорию вашей несчастной, бедной, пострадавшей страны.
Никогда не думал, что так можно врать.
Стыд и позор. В Аду действительно разбирутся, а врать перед ликом Бога — самый последний грех.
да.
с вами
ха,ха путин развел всех,собиратель эмоций, ха,ха ,все хитро продумал и на мишико свалил.
Быстрей бы русские заняли Тбилиси… 😦
Мне опять стыдно за Россию. И к сожалению не только за Кремль. А за многих и многих соотечественников, в том числе предыдущего оратора и еще сотни с такими же, абсолютно конвеерными мыслями в голове.
я не покупаю ничего у грузин, не здороваюсь ни с одним грузином, делаю все чтобы выразить им свое недовольство… и думаю многие начнут поступать точно так.
Купил мандарин-заплатил за пулю в спину русского миротворца. Нет, нет и еще раз НЕТ!
Правильно говорит Церковь, женщин надо воспитывать. Это какую же надо иметь молчащую совесть, чтобы говорить, что жилые дома и погибшие — да, но это не геноцид. А что такое тогда геноцид, милая? Вы что на ночь читаете, Космополитан? Выбросьте его нафиг, и читайте Святых Отцов. Он ума и морали сильно прибавят.
Я рад, что ваши самые худшие опасения не подтвердились, и, конечно же, не верил, что русским танкам придется утюжить улицы славного Тбилиси — у русских людей нет ненависти к грузинам. Просто поймите — те 2000 невинно убиенных — это не дело рук России, и не она начинала все это. Вспомните древнюю не потерявшую актуальность поговорку — is fecit eui prodest — ищи кому выгодно. Так вот — просто задайте себе этот вопрос и попытайтесь понять, что России нафиг не нужна была эта ситуация, когда она же оказалась агрессором, а США получат хороший предлог теперь вступиться за своего вассала (да-да, возглавляемая Саакашвили Грузия — вассал США) и Россия потеряет последнюю возможность вернуть себе и влияние в регионе, и друга в лице Грузии. России не Осетия была нужна и не Абхазия, нам нужен друг на Кавказе в вашем лице. Но ваш президент, обученный штатами, ими же женатый, ставший их адептом, проводник их интересов, сделал все для того, чтобы выполнить заказ своих работодателей.
И еще грустный итог войны — даже те осетины, которые не помнили и не знали той войны и не испытывали ненависти к Грузии, теперь ненавидят все грузинское. И это — тоже не вина России, поймите же.
[2000 погибших не было — прим. автора]
О ЧЁМ ВЫ ПИШИТЕ БОМБЯТ, РУССКИЕ ТАНКИ ВХОДЯТ, ВСЕХ УБИВАЮТ ВЫ ПОПРОСИТЕ, ЧТОБ ВАМ ВКЛЮЧИЛИ ХОТЬ ОДИН РУСКИЙ КАНАЛ, А ТО ВЫ СО СВОИМ МИШЕЙ, СМОТРИТЕ ТОЛЬКО CNN И ЗАГЛЯДЫВАЕТЕ АМЕРИКАНЦЕМ В ЗАДНИЦУ КТО УБИВАЛ НАШИХ МИРОТВОРЦОВ?… СЛАВО БОГУ МОЖНО СМОТРЕТЬ ВСЕ КАНАЛЫ И НАШИ И НЕ НАШИ И СРАВНИВАТЬ ЧТО ПРОИСХОДИТ НА САМОМ ДЕЛЕ. Я КОНЕШНО ВАС УВАЖАЮ НО ЧЕМ ВАМ НЕ ПОНРАВИЛСЯ САПОГ РУССКОГ СОЛДАТА ОНИ НЕ СТРЕЛЯЮТ В МИРНЫХ ЖИТЕЛЕЙ. ОБИДНО КОГДА ГРУЗИНСКАЯ АРМИЯ БОМБИТ НАШИХ А ТУТ ВДРУГ ПРИЛЕТАЮТ БОМБЫ ОТ РОССИЙСКОЙ АРМИ В ОТВЕТ? СЕГОДНЯ МЕДВЕДЕВ СКАЗАЛ У НАС НЕ БЫЛО ДРУГОВО ВЫХОДА. Я СОВЕРШЕННО СНИМ СОГЛАСЕН..
Да, может быть это провокация и со стороны США. Получается, что они поимели и грузию в первую очередь, и осетию, и россию. россию в плане имиджа — все же западные сми делали что….подменяли факты. показывают грузинские грады, а текст про атаку россии, фото рыдающих осетинок — опять же, россия проводит боевую операцию и т.д. и т.п. США всегда проводили политику в стиле: Самоса конечно диктатор и негодяй, но это наш негодяй, и мы будем его поддерживать. Саакашвили это тоже проект США, нацист с грузинской фамилией. Маккейн вообще сегодня сказал: сегодня мы все грузины. Молодец. Только мне кажется наши народы понимают, что всё это глупость и делить нам нечего.
Я не против грузин, я наоборот за них. Прекрасный народ, с прекрасной культурой. Мне противно созерцать, что из-за кучки амбициозных выродков в наши дома и сердца приходит горе.
Вместо того, чтобы снимать границы, нас сталкивают лбами ради чужих интересов.
Страшно Вас читать. Эк Вас напугали то до полусмерти. Думаете только в России СМИ врут и управляют сознанием граждан?
Ну и как грохот сапог? Не услышали до сих пор? Полагаю и не услышите. Никто вашу Грузию завоевывать не собирается.
***
[Aug. 11th, 2008|09:42 pm]
Грузинское посольство в Израиле передало, что русские танки вошли во Мцхету [Мне звонили из Израиля, но не подтвердилось, до Мцхеты они не дошли, стояли – как и стоят сейчас в Ахалгори, с той стороны Ленингор, только в другом направлении – в 40 км от Тбилиси. – Прим.автора].
По местному ТВ об этом ни слова. Сказано, что посредством Кушнера и мин. ин. дел Финляндии подписал Мишка соглашение о прекращении огня. Сейчас он выступает по ТВ и призывает всех с женщинами и детьми завтра выйти на площадь.
Баку – Джейхан ли цель, или скинуть правительство – жертвы, жертвы.
Мцхета – максимум 40 минут от Тбилиси.
Из комментов
Сейчас он выступает по ТВ и призывает всех с женщинами и детьми завтра выйти на площадь.
По-моеиу это конец вашего президента. Может, и войне конец?
Россия воюет с Грузией — страшный сон.
До завтра Тбилиси уже падет, там танкам минут 30 осталось ехать.
держитесь (пустое слово, но все же).
Крайне скептически отношусь ко всем лидерам участвующих в конфликте сторон, но прятаться за спины женщин и детей — это уже край!!! Даже доктор Геббельс себе такого в выступлениях не позволял!
не обращайте внимания на придурков. храни Вас Бог
Заявление Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II
[Пересказ заявления — кратко: призыв к миру]
Алексий пошел нах»й. Я думаю, что сейчас все руководство РПЦ прыгает от мысли, что в перспективе сможет контролировать грузинское духовенство
читал сегодня, что израиль в пятницу отправляет рейс из тбилиси в тель авив. может вам улететь. они сейчас, вроде, в посольстве, в упрощенном порядке делают документы. может не стоит рисковать?
вполне возможно, что будет специальный рейс раньше. не надо оставаться в городе если будет штурм.
Евреям надо драпать раньше, а то как бы грызуны не решили на последок «поблагодарить» «богоизбранный народ» за оказаную помощь в построении «независмого» государства
August 11 2008, 18:48:57 UTC
Держитесь. Украинцы с вами. Вполне возможно, что наша страна в этой войне будет следующей целью
Не зря говорится «всякое г-о окначивается на о», а тебе потомок польских холопов сейчас надо матчасть (АК-47) учить, а не поддерживать исконных врагов Х…хляндии согласно Бондере (ляхи, жиды и москали).
Надеюсь скоро встретимся на «Вильной Украйне». Приду принимать экзамен.
Ну не страна, а бандеровцы…
я вас умоляю. Независимые журналисты подтверждают, что российских войск ни в Гори, ни в Поти нет. Но если вам нравится образ потенциальной жертвы… что ж, Ваш выбор
держитесь, да и храни вас Бог!
Латвия с вами!!!
А что это латвия? государство? где?
Боже, какой жуткий театр абсурда…. Если б только там тебя не было бы…
Наши тут кричат, что в Гори они не входили, и трассу, соединяющую восточную и западную части Грузии не занимали. Кто правду-то говорит? Нельзя понять… Держитесь.
Главное чтобы зеленкой лбы помазали и встали перед ямами 2*0,5 м. Хлорку наша армия так и быть сама привезет.
так давно ж предлагали — сдать оружие.
А потом пусть стоят себе на здоровье. Можно им даже пищу и воду подвозить из гуманитарной помощи.
Слава богу, что это произошло. Наконец грузины и осетины получать сполна за развал геноцид русских грузино-осетинскими подонками и развал Союза. Надеюсь увидить Тбилисси стертым с лица земли — эта минимальная плата за то «добро» которым ответили грузины России за время их совместного проживания в Российской Империи и СССР.
P.S. Покупай билет на смолет в Израиль или США. И жди нас. Мы прийдем.
Судя по действиям правительств в мире мы им и руководим.
Идиот Безмозглый
Не ссорьтесь. У всех и так нервы на пределе. Осмелюсь еще раз обратить ваше внимание на ссылку : [ссылка]
Прочтите пож. эту книгу (если не читали). Все будет абсолютно понятно…
Владимир (Аноним),
Идиот, Боже, какой идиот.
Держитесь там! Болеем за вас в Беларуси!
можно просто запретить комменты анонимов кстати
Да можно вообще все запретить. даже думать [аватарка — советский герб]
Не понимаю о чём думают люди, когда пишут комменты по поводу штурма Тбилиси, не знаю, что вам кажется по поводу российских СМИ, но на мой взгляд вы не понимаете одной простой мысли: Россия не собирается воевать с мирным населением, если рассуждать в категориях чёрное/белое, то у России есть претензии к одному жителю Грузии и его все прекрасно знают, за него в своё время большинство на президентских выборах проголосовала.
В общем, всё будет хорошо, правда оружие вам придётся закупать заново в стопроцентном объёме….
Автору этого блога, храброй женщине — держитесь!
Всем грузинам, осетинам, русским — живите, люди!
Бушу, Путину, Саакашвили, Медведеву, Ющенко, всем заинтересованным политикам — горите в аду, твари! Ваше тщеславие и жажда власти вместе взятые не стоят и слезинки ребенка, попавшего в эту грязь
McS, Москва.
храни вас Всевышний…
вот чего вы сопли здесь размазываете тоннами?
РУССКАЯ!! баба @б@сралась от вида РУССКОГО!!!, блять! солдата!!!
вы че несете?!
вы сбредили там совсем…
придурок
Инна, я надеюсь, у тебя все будет хорошо!
Верю, что ничего срашного не случится.
И отключи комментарии от анонимов — иначе от ублюдков не избавится.
Deleted comment
Чует кошка чье мясо съела… Сознание пытается рационализировать хоть как-нибудь страх перед расплатой за мишкины художества.
Инна, не надо боятся — русские даже нацистам мстили избирательно…
Вы знаете, у я ЖЖ не пользуюсь, просто у нас в форуме прошла инфа о том, какие мысли в Тбилиси и дали ссылку, мне что теперь, чтобы объяснить отношение из Москвы к данной проблеме ЖЖ заводить?
Кстати, ещё вызывает улыбку основная мысль со стороны Грузии, Украины и США, мол Саакашвили спровоцировали, а так как он у нас/у них глупенький, он повёлся и Градом пострелял немножко, а потом вероломная Россия…
Люди, а если я у своего соседа нарисую мишень на майке у вас многие за ружья схватятся? Или только те, кого вы в президентов выбираете?
[Никнейм] дал ссылку на Ваш ЖЖ. держитесь! как же вся эта война мерзка…
Блин!
Там страна как московская область.
ВВС 4 самолёта и 10 вертолётов.
Войска Росии стоят там, где им сказали, а не там, куда им удалось дойти.
Deleted comment
пожалуйста пишите что происходит. нам (украина) трудно что- то понять. какой- то серый туман со всех сторон.
Происходит новый передел мира.
Америкосы пытаются при помощи Саахашвили развязать войну Росии с Украиной, т.к. это позволит им полностью контроллировать Евразию…
И в России тоже сложно понять где правда, да и надоело уже анализировать и какая разница. Понятно одно, что Грузия что то замышляла и Россия не на последнем месте. Главное, ято гибнут люди Русские, Грузины, Осетины. Сложно представить, чтовнаше время возможен такой ад( Важно нам не поддаваться на провакации «злых дядек». Мы все один народ и не надо забывать об этом!
Молимся за Вас!
Инна , удачи Вам.
Надеюсь это безумие кончится. В войне правых не бывает.
…Быстрей бы русские заняли Тбилиси… 😦
Ваша фамилия — Эстония?
Вся эта жуть происходит не только из-за нефтепровода и геополитических интересов, а из-за того, что некогда Саакашвили назвал фактического президента России «лиллипутиным». А ВВП — мелочный, злопамятный, мстительный человек с множеством не изжитых с детства комплексов.
В этом, персональном, плане нынешние события — калька рызгрома НТВ после программы «Куклы», где действовал Крошка Цахес с физиономией Путина. Путин, говорят, тогда сказал: «Я Гусинскому этого не прощу» — и не простил. НТВ было разгромлено, Гусинский сначала посажен в каталажку, потом отпущен, потом выдавлен из страны, потом против него было возбуждено уголовное дело…
Можно говорить о Ельцине все, что угодно, но это был человек другого масштаба.
Держитесь!
stoprussia.org
не ходите на Площадь и знакомым закажите! Мишка хочет пролить большую кровь. если рууские не обстреляют, то пара штурмовиков у него в запасе есть! Он пожертвует всеми вами, что бы спасти свою жопу. Дай вам бог!
Попытаюсь объяснить, заказным плакальщикам.
Россия реализует югославский вариант. Как бы цинично это не звучало, и как бы не велика была вероятность, что при этом погибнут мирные жители, но это единственно-верное решение. Военная инфраструктура Грузии будет разрушена. Как таковые вооруженные силы прекратят свое существование. Вместе с этим, будет разрушена система оборонно-промышленного комплекса. Т.е. у ехидны вырвут зубы.
Отбросив сопли, трезво взглянув на ситуацию — что неправильно?
«Ах, как это все не гигиенично и плохо пахнет…»
Вы бы прежде чем устраивать плач по поводу российских танков на улицах Тбилиси, поинтересовались, а почему танки пришли на вашу границу?
Живу в России. Русский. Всегда относился к грузинам с уважением. Родня в советские времена часто ездила в санатории и здравницы в Грузию. Всегда были в полном восторге от людей и республики, что передалось и мне. А сейчас…
Что с вами случилось, грузины? Когда вы успели вырастить ублюдков, которые живьем сжигают людей? Гражданских. Не солдат… Знакомая девченка из ЮО говорить не может. Ее спрашиваешь — что там? — начинает говорить и срывается в истерику, сплошной рев в телефон. У нее родня осталась в селе захваченном утром 8-го грузинами. А пообщавшись с теми кто сумел вырваться, она их просто начала оплакивать…
Вам надо не российских танков бояться… Вам надо бояться тех, кто сейчас собирает куски своих родных по улицам и подвалам Цхинвала.
Derzites. Vsjo jesco verim, cto bezumci so svojei armoijei ostanovjatsa i mir ne budit molcat. I zdes, v Latviji ludi nervnije i neznajut, ne ponadobitsa li «bratskaja pomosc» grazdanam Rossiji u nas… Mi s vami.
«v Latviji ludi nervnije i neznajut, ne ponadobitsa li «bratskaja pomosc» grazdanam Rossiji u nas… Mi s vami».
Заявка принята. Будете с ними на Колыме. Как в 1940-1941 и 1944-1947.
присоединяюсь ко всем поддерживающим вас и всех остальных мирных жителей Грузии!
Южная Осетия — это не территория, не страна, не режим; это совместное предприятие чекистских генералов и осетинских бандитов по освоению денег…
Все участники заинтересованы. Россия — потому что в мирных условиях Грузия уходит под НАТО, и это очевидный прокол. Кокойты — потому что он давно и безнадежно провалил экономическую политику и остро нуждается в более щедрой подпитке со стороны Кремля. Война для него — в буквальном смысле мать родна. Саакашвили — потому что ему страшно хочется прослыть восстановителем грузинской государственности
информационная война становится страшнее реальной.
Моя мысль заключалась в том, что глобально в данной ситуации виноваты Россия, Грузия, Осетия, Абхазия и ряд западных стран. Но Вы можете делать любые выводы на основании любых слов.
Прощайте
Я как русский сожалею о том, что происходит российско-грузинская война. Это трагично и только то, что японцы и немцы теперь в хороших отношениях с американцами, несмотря на вторую мировую, вселяет хоть какой-то оптимизм. Хотя, у народов Кавказа историческая память, кажется, получше.
И еще — уверен, что анонимные выкрики сделали не русские. Русского не может радовать то, что происходит. Увы, но это вызвано политикой Саакашвили, позволившего слишком много по отношению к России благодаря вере в поддержку Америки.
… но Вы истеричка.
Ваш пост написан настолько интересно, что вы попали в Топ-30 Зиуса самых обсуждаемых тем в Живом Журнале.
На улицах спокойно, разве что лица у людей отрешенные, мужчины на лавочках или молчат, или говорят о… Из окон домов, в магазинах, везде, где есть – новости. Женщины в ужасе, некоторые со слезами. Но более у всех – шок.
Людей и машин мало.
Возможно, потому, что колоссальное – колоссальное! – количество народу собралось в центре города у здания парламента на проспекте Руставели.
Дидгороба, в честь знаменитой Дидгорской битвы (15 августа 1121 у Дидгори, близ Тбилиси, победа Давида Строителя над сельджуками привела к освобождению Грузии). День единства и акция в защиту Грузии.
Выступают легендарные грузинские актеры. …стихи грузинского поэта Ладо Асатиани,.. из «Витязя в тигровой шкуре», люди повторяли строчки из Руставели.
Много женщин, детей. Некоторые плачут.
Поют песни о мире, родине. Поют…
… Какая цель, что достигнуто? Все на своих местах, Россия – враг, и у кого хватит сил, возможностей, знаний и желания объяснять своим детям, что на русском языке не только отдаются приказы и говорится безумная ложь, но на нем пишут и писали великие…
И огромное количество жертв, совершенно бессмысленных.
Спасибо вам – всем, кто поддерживает, кто просит прощения – знакомые и незнакомые – за то, в чем нет вашей вины… разбомблена епархия митрополита Цхинвальского и Никозского… Там были древние церкви, очень древние.
Владыка и его послушники чудом остались живы. Я его видела – побольше бы таких митрополитов…
Из комментов
Скорей бы все закончилось. И никоггда больше не повторялось.
Deleted comment
Угу у нас траур по погибшим, а у грузин тоже траур по невинно убиенным, или они танцуют на гробах?
(Цветков)
Инна, я послал рекомендации по поводу жж. И еще надо закрыть доступ анонимным придуркам, это делается в установках жж. Держитесь.
Инна, день добрый! Как хочется, чтобы весь этот кошмар действительно закончился. Мы очень боялись здесь, в России, что наши правители сорвутся на полномасштабную войну, на победоносный поход на Тбилиси. Кажется, им хватило ума… И каждый мирный житель Грузии, который попал под наши бомбы, останется нашей болью. Кроме тех — людьми их назвать трудно — которые штурмовали и зачищали Цхинвали. И тех, кто приказал им начать эту бойню.
Инночка, мы с вами! И хотя радостью это назвать трудно, но вчерашние новости о прекращении наступления услышали со вздохом облегчения. Держитесь, будем за вас молиться.
Бахыт и Лена
а фото где-то есть?
мерзкое чувство непоправимого
держитесь, Инна
храни Вас господь
в Цхинвале стариков, женщин и детей загнали в церковь и там сожгли.
я очень Вам сочувствую, но мне не нравится то, как однобоко Вы описываете ситуацию.
Как осетинам и русским объяснять своим детям, что на грузинском языке разговаривают не только звери, но и благородные достойные люди? [Информация ложная — И.К.]
в общем, Вы правы. однако, я понимаю, что не народы воюют, а политики, и люди — все люди Грузии, они не хотели и не хотят войны.
Поэтому представляя себе безрадостную картину того, как на меня бежит грузин с винтовкой, я чётко осознаю, что это — выродок, а грузинский народ здесь ни при чём.
Очень обидно, что нас стравливают друг с другом. И всё же я верю, что народ не должен поддаваться на эти провокации, надо думать своей головой и анализировать всю информацию, которая поступает.
В частности, тот факт, что грузинские власти закрыли доступ к российским СМИ должно насторожить жителей Грузии. Наверное, не просто так это было сделано, да?
увы, осмотритесь вокруг — огромное количество т.н. «скинхедов» и всяких радикальных партий и людей — напрямую показывает, что население думать головой не умеет в принципе. смею предположить, что процентов 70, не меньше, таковых будет. посеять в их головах очереденую идею и разжечь огонь войны — да без проблем. прибавим сюда к этому, как я выше приводил пример, воевавших в той же чечне — рассказывают ужасы, любовью к боевикам не преисполняюсь, как и к чеченцам. плюс добавим сюда личностные конфликты с «хачами» (простите эту формулировку), то увидим, что результат плачевен.
зерно раздора посадили, полили, оно уже цветет и пахнет. чтобы выкорчевать его — пройдет много времени.
а «молчание» сми вполне обьяснил бы боязнью саакашвили тем, что боится исхода балкан, когда свой же взбунтовавшийся народ выдал правителя своего.
в общем, пока делить с человеком нам нечего — все будет хорошо, поэтики, танцоры, выпить вместе. а как только взглянет криво — «чурка, аккупант…» и понеслось.
Удивительно, как у всех россиян, которые здесь пишут, подымается язык говорить гадости про Россию.
Впервые в новейшей истории Россия не продала людей, которым обещала поддержку. Впервые не поддалась на риторику США, как было с Сербией, с Ираком.
Да, грузинов жалко. Но не надо забывать, что первые снаряды упали на Цхинвал, что вождь грузинов Саакашвили начал войну.
Так что прекратите слёзы. задумайтесь над тем, что делало грузинское руководство.
все будет хорошо
заявление спецагента преведова — очередная деза .. с целью собрать побольше грузин в одном месте и подавить танками
Боже, ну неужели вы не поняли ещё, что 58 армия фактически спасла Грузию. Если кто то ещё не в курсе то более половины состава 58 армии это осетины. Если кто то не догадывается то пограничники охраняющие вход в Рокский тоннель тоже набираются по контракту из местных жителей. Ополчение я даже в расчет не беру. Самое страшное произошло бы в том случае если бы Россия попыталась соблюдать нейтралитет. Северный Кавказ этого просто не понял бы, после того что творилось в Цхинвале. Вы оглянитесь вокруг. В России скинхеды братаются с чеченцами и собираются вместе идти защищать южную Осетию.
8-го серпня треба було на демонстрації ходити. Тепер вже запізно. Грузія повина знати своє місце в світі, а не спекулювати поміж великих країн. І це місце їй добре нагадала армія РФ.
ПС, А церкви можна і нові поставити. Якщо кому потрібно.
Душа болит за вас, за вашу страну, за погибших людей.
Как горько.
Очень сочувствую и осетинам, и грузинам. Грузины во время войны спасли мою бабушку, она всегда вспоминала, какие чудесные и гостеприимные эти люди. С таким отношением к грузинам я и выросла. Грузины и русские действительно, как говориться, были за одно. Не только в геополитическом плане, но и общностью культур, истории, родственных и дружеских связей. Эти связи были искусственно нарушены предательством одних (они предали не только грузин, но и всех нас, живущих на постсоветском пространстве) и вероломством других, новых «заокеанских друзей» Грузии, привыкших чужими руками жар загребать. И вот я думаю: даже находясь в информационной изоляции можно ведь сделать некоторые выводы, если здраво проанализировать ситуацию? Грузия сама по себе никогда не будет субъектом геополитики, увы, а всегда объектом. И не Грузия по сути бомбила Цхинвали, а те, для кого она разменная монета в извечной Большой игре. Так вот, многим и многим русским (и России, которая была практически просрана, но сейчас стала потихоньку вставать на ноги) Грузия действительно близка и дорога, и ни у кого из нас рука бы не поднялась разбомбить, к примеру, Тбилиси. У меня много знакомых, друзей здесь, в России, у которых Тбилиси болит в сердце в буквальном смысле слов. А для ваших «мнимых друзей» Грузия — что-то вроде Верхней Вольты. Ведь сейчас вас, по сути, подставили! Может быть, они все свалят на своего ручного клоуна, может, даже отдадут под этот марионеточный Гаагский трибунал. Или посчитают, что он еще сможет им пригодиться: и то — ведь столько бабла в него вбухали! Я понимаю, что ИХ пропаганда — реально сильная вещь. Наверное даже непреодолимая. Но ведь вы же умные люди, сложите, наконец, два и два! Посмотрите, за кого вы воевали! За Великую Грузию? Фигасе! Тысячи ни в чем не повинных жизней ради того, чтобы Дядя Сэм смог разместить часть своей системы ПРО, чтобы в конце концов окончательно «зачистить территорию» и спокойненько качать нефть, газ и т.д.! Или вы думаете, вас радостно примет в свои объятья весь этот «цивилизованный мир», этот «золотой миллион», считающий, что только у него есть право на человеческие права и свободы?! Нет, дорогие, ТАМ все места уже заняты. Увы, не вами. И не нами. И эти любители теории «управляемого хаоса» не дрогнут, если территорию Грузии в их интересах однажды тоже придется зачистить. Ни нас, ни вас они не оставят в покое, увы…. И это какой-то абсурд, нонсенс, что Грузию хотят поставить по другую сторону баррикад! Грузия всегда там, где Россия, а Россия — всегда за Грузию. Я верю, что так оно и будет.
Были бы две православные страны — не было бы войны. Увы, православных сейчас слишком мало. Особенно во власти. А это беда.
Держитесь. И пишите — это и нам нужно.
Для меня и для многих русские и грузины — «свои» народы, и тем хуже нынешняя ситуация. И еще — ни одно преступление не оправдывает другое, и в войнах правых и виноватых, отдельно чистых и отдельно грязных очень быстро не остается.
и еще были планы съездить в Грузию в поход и по городам — старые церкви пофотографировать. Очень надеюсь, что не придется откладывать это на десятки лет.
никогда не думала учавствовать в жж. но вот уже несколько дней (спасибо ссылкам добрых людей) слежу за ситуацией, в том числе и по Вашему ЖЖ. осетины, грузины, русские… гибнут люди. и не важно, какой национальности они родились. молимся за всех… для меня всегда было не важно, какой национальности человек — все нации делятся на три категории — люди, больные на голову и те, кто продается… Бог свидетель, очень хочу верить словам нашего (российского президента), что российские войска остановятся на точке 06.08.08г. и будь проклят тот день, когда миром начали править деньги! Воюют корпорации и политики, а гибнут ЛЮДИ! и у каждого своя правда…. Господи, вразуми!…
Еже Достоевский писал о том, что русский человек без Бога дрянь. Но не думаю что это исключительно русское. То же самое можно сказать и про американцев, и про грузин и т.д.
Я данво уже делю мир на верующих и неверующих (не путать с зомбированными фанатиками). Для меня истинно верующий мусульманин лучше безверующего русского или грузина.
Я видел Путина со свечкой в церкви. Я видел его же зажигающего Хануку. А потому Путин вряд ли православный. Как вряд ли православный и Саакашвили. Возрождение возможно только вместе с возрождением веры и в русских, и в грузинах, и в осетинах. А также украинцах, белорусах и т.д.
Я бы на вашем месте хотя бы извинился, за то что сделали не вы Инна, и не грузинский народ, а ваш президент. Понятно что он него не дождешься, да и от Вас скорее всего тоже я думаю ничего не услышим.
Если есть желание можете меня забанить, я на вас не обижусь.
Спасибо за внимание.
Deleted comment
Ваш пост написан настолько интересно, что вы попали в Топ-30 Зиуса самых обсуждаемых тем в Живом Журнале.
…Сегодня знакомая приехала из Зугдиди. По дороге, утром, она видела, как из маршрутки вышли люди к роднику — напиться, их расстреляли с вертолета.
Сегодня пострадали журналисты Рейтер и еще кто-то из иностранных операторов, кажется, голландец. Гори утром просто бомбили. Плюс в другом месте разбомбили машину Скорой помощи.
Во время Второй мировой Грузия пострадала гораздо меньше.
Да, меня просили фотки.
Единственное, что могу — это плохого качества с телика фотки дневного митинга.
Плохо видно, но понять можно.
Сейчас начинается другой митинг, с участием президентов 6 стран, в т.ч. Саркози, Ющенко, Адамкуса и т.д. До этого шел молебен в храме, Илия II вел. После митинга народ пошел к нему в храм.
Если хоть что-то будет видно, не знаю. CNN и BBC покажет лучше 🙂
[Тогда президент Польши Лех Качиньский собрал президентов Украины и Балтии, и они приехали в Грузию, самолет сел в Азербайджане, и на машине пересекли границу. – И.К.]
Из комментов
может и нам когданить придется увидеть Медведева с Путиным выступающими под авианалетом, тогда сравним.. импичмент — звучит глупо, вражеские бомбы еще с 1939 примеряли народ даже с самым нелюбимым лидером
ну что в планах у Саакашвили это одно. А если он всеми уважаемый и демократически выбранный — значит таков идеал грузинского мужчины? Я мало пересекался в жизни с грузинами (хотя судя по американско-украинской пропаганде мы сними тысячу лет в одной комнате живем), но всегда думал что это как минимум гордый и имеющий достоинство народ.
йо… надо ли так понимать, что Медведев (типа уважаемый и выбранный) — идеал русского мужчины? я что-то волнуюсь
В Гори тяжело ранен корреспондент «Едиот ахронот» Йехезкели.
Спасибо. И, пожалуйста, пишите. Нам очень важно знать о том, что действительно происходит в Грузии, о чем там думают и говорят люди. И наше общение — это по-сути единственное, что мы можем пока противопоставить обезумевшему миру «большой политики».
А Вам известно, каким образом освещают события вокруг Южной Осетии СМИ стран-членов Евросоюза Польши и Литвы? НИ СЛОВА не было сказано о разрушенном до стадии руин Цхинвале, о тысячах невинно убиенных грузинскими «Градами» мирных жителей. Вы вообще представяете себе, ЧТО это такое, когда стреляют неуправляемыми ракетами по жилым кварталам? Для польских и литовских журналистов вообще не существуют как нация осетины, их молчаливо разрешают резать как неразумную скотину. Вы хорошо себе представляете, что было убито 2 процента населения Южной Осетии? Что бы Вы сказали, если бы противная сторона уничтожила в отместку 150 тысяч грузин или 4 миллиона американцев? Последние ни на минуту не задумались бы и применили ядерное оружие…
Какая-то у Вас совестливость избирательная и промыв мозгов тоже. Можете мне поверить, российский телезритель и радиослушатель на порядок более информирован чем европеец или американец. Про Грузию, закрывшую доступ к иностранным сетевым ресурсам и прекратившим трансляцию российских телеканалов я уж молчу….
[Цхинвали полностью разрушен не был. — И.К.]
Suspended comment
Suspended comment
Suspended comment
Suspended comment
Suspended comment
Сердце болит за то, что творится! Этот ужас войны всем несёт только горе!
Держись, Инночка! Пусть этот кошмар скорее закончится!…
Грузинским пользователям сети ICQ поступают сообщения о том, что в городах центральной и западной Грузии «США руками украинцев и прибалтов готовят грандиозную провокацию». ИА REGNUM приводит текст сообщения полностью: [текст «сообщения»]
Спасибо за информацию из Грузии.
Теперь можно подвести итоги.
Увы, но в этом конфликте проиграла Россия.
Во первых Россия не состоялась, как «гарант безопасности на Кавказе». По моему мнению гарант должен «предотвращать» широкомасштабное применение силы, но никак не принимать в нём ТАКОЕ участие. У политиков есть язык и экономические рычаги влияния. Применять силу — удел слабых или больных на голову.
Во вторых, на Западе русофобия растёт и плоды её будут пожинать простые граждане, у которых бизнес связан с западом, у которых
ТАМ родственники или которые, просто-напросто, едут туда отдохнуть.
Помимо этого запад примет различные шаги экономического характера, которые скажутся на ком? правильно! на простых российских гражданах, которым война эта не нужна.
В третьих, в России итак много проблем с националистами всех мастей, а тут ещё такая бомба…И уже находятся люди развешивающие по городу листы с надписями типа «грузины вон из России…»
В общем, наломали дров. Undo уже не сделать.
Единственным выходом вижу введение сил ООН в зону конфликта, демилитаризация и подготовка к предоставлению независимости Южной Осетии и Абхазии. Независимости как от Грузии, так и от России.
Да ладно. В данный момент в России намного более спокойное отношение к грузинам, чем к чеченцам во время двух войн. В этом я вижу, что общество научилось более-менее отделять зерна от плевел в том смысле, что преступления отдельных представителей народа не ассоциируются со всем народом.
Про межнациональную бомбу…Что имеется в виду? О какой бомбе идет речь? Народы Кавказа, которые живут в РФ, наоборот сплотятся из-за этой беды. Плюс абхазы. Так где бомба, в грузинах?
И еще. Оружие, слава Богу, ополченцам выдавали по минимуму, т.к. понимали, что оно пойдет гулять вольницей.
Предотвращать надо было начиная с 1992 года, а не тупо раздавать паспорта гражданам, уже независимого, государства. Понятно всё с Ельциным и с теми временами анархии и хаоса в РФ, но почему это всё продолжалось сейчас?
Последние 5 лет (или сколько там Саакашвили у власти) было понятно даже дураку что будет дальше. И что никто там не будет любезничать. Он всегда везде звенел на эту тему. Кто этого не видел?
Да и вообще мне не понятна позиция России по вопросам независимости Абхазии и Ю.Осетии. Россия за полную независимость эти территорий или нет? Почему на призывы признать независимость Россия ничего не отвечала столько лет? Хотя это глупый вопрос…
Конечно держать армию «там» под вывеской МС это хорошо для геополитики, но кто это объяснит безвинно убитым людям? Но и ООН молодцы, вместе с Евросоюзом. В общем то двойные стандарты с признанием независимости сделали своё дело в этом конфликте. Тень
Косово — и это несомненно.
В любом случае я против войны и как налогоплательшик я не хочу, чтоб бомбы нашей армии падали на людей в другой стране. И я не хочу, чтоб без всеобщего одобрения раздавались российские паспорта направо и налево. Наши политики обязаны были экономическими и дипломатическими усилиями предотвращать начало военной фазы конфликта. Я подчёркиваю — обязаны. Иначе какой смысл называться «гарантами безопасности»?
И что теперь, если в 92-м не смогли предотвратить, то теперь до конца дней своих что ли виновато улыбаться и ничего не делать?!
А вы что, хотите сказать что Саакашвили надо было убить или устроить у него переворот? Вот это было бы недопустимым и этого не было — лезть в чужие внутренние дела, пусть даже той страны, где президент идиот, это штаты такое только устраивают, им это можно, а вот остальным — ни-ни. Россия, я думаю, рассчитывала в итоге эти территории забрать под себя. Но это было практически нереально. Вести разговоры про независимость Осетии и Абхазии когда у самих под боком резвились чечены как-то не с руки, опять же Югославия была на карте. А сейчас руки развязаны, ничего не держит. А я хочу чтобы со страной где я живу считались, а не вытирали ноги, я хочу, чтобы те деньги, которые я плачу как налогоплательщик, шли не на то, чтобы в конфликтах погибали наши парни, а использовались новые технологии типа точечных ударов и беспилотных самолетов. А в сложившейся ситуации наши политики
на внутреннем пространстве оказались в фаворе, получив бесплатно и без особых усилий маленькую, но победоносную войну, причем которую не они даже начали. И если штатам для этого же пришлось положить пару тысяч солдат, и потратить почти три месяца (Ирак) то нам хватило пяти дней и 70 жизней (вечная память ребятам). И заметь, там напали штаты, наврав всем про химическое оружие, а здесь мы делали то, что должны были.
REPLY
я хочу сказать, что каждый конфликт имеет мирный вариант решения. Если политики не могут договориться миром — они некомпетентны и они должны уйти.
Гордости никакой нет. Я считаю, что Россия самостоятельно не в состояние навести порядок на Кавказе. После этого ужаса в Грузии — тем более. Единственным выходом видется введение миротворческих сил ООН, хотя ООН мудаки ещё те. НО в таком случае, хотя бы ответственноть будет лежать на мировом сообществе, а не исключительно на Грузии и России. И конечно же необходимо демилитаризовать зоны конфликта. Ещё хорошо бы, чтоб российские военные железнодорожники больше не лезли восстанавливать чужие железные дороги в Абхазии, а то потом сложно будет доказывать всему миру про свои благие и мирные намерения.
Как написали на news.bg болгары — давайте раздадим болгарские паспорта на территориях бывшей Волжской Булгарии, а потом позовём НАТО спасать своих граждан из российского рабства.
Резюме этого: не нужно лезть в другие государства вообще никак и никогда, не нужно решать вопросы оружием, там, где это можно решить миром, не нужно думать, что все смотрят исключительно ОРТ, нужно больше уделять вниманию внутренней экономике, борьбе с коррупцией и преступностью…
И ещё совет — поменьше смотрите Российские телеканалы, а то вы говорите фразами оттуда.
Мне очень жаль, что в результате политических игр дружеские народы оказались по разные стороны баррикад.
Мне жаль, что погибло столько людей с обеих сторон.
Но я хочу спросить: можно ли сравнивать жертвы целенаправленного уничтожения мирного осетинского населения и жертвы, которых просто невозможно избежать в любой войне?
Ну если брать такие сценарии, то и 11/09 было для того, чтобы Штаты из рецессии вывести. И война в Грузии для того, чтобы МакКейн победил. И еще чтобы Россия молчала, когда Иран будут бомбить… Так что где чей сценарий — большой вопрос…
Лицемерие. Как всегда. Как в 90е годы. Помните девушек, подавленных толпой грузинских борцов за свободу? Помните басни про советских тогда еще десантников с радиоуправляемыми саперными лопатками? [Речь о 9 апреля 1989 года, когда Грузия боролась за свою независимость. В город были введены войска, в ночь саперными лопатками были убиты 21 человек, большинство женщин и девочек, более 300 отравлены газом, предположительно «черемухой» — И.К.]
Сейчас произошло то же, что и тогда. Масштабы выросли. Если это не прекратить — в следующий раз все закончится мировой. И на совести грузин будут куда большие жертвы.
Грузины — самая лицемерная нация.
Вы выгнали все нации из Грузии. Поломали миллионы судеб. Получили то, что хотели? Лучше у вас стало после того, как русские, греки, армяне — все уехали?
Ненавидите Россию за то, что России без вас много лучше, чем вам без нее. Но страдать должны все кроме вас, потому что вы — форменные фашисты. Вы не способны уважать другие нации. Вы способны только продаваться… за деньги, за центы…
Позор грузинам.
что за бред? откуда это всё?
вы почитайте блоги русских людей из Поти и Тбилиси…кого из выгнали? Даже после бомбёжек их никто не выгоняет…
у меня сестра жила в Грузии и уехала оттуда не потом у что её выгнали, а потому что там денег заработать сложнее, чем здесь. И вообще жизнь сложнее.
К ней нормально относились, мои родственники гостили там и их отлично принимали.
Я не был ни в Осетии ни в Грузии. Но одно могу сказать точно, политика, которая проводится сейчас в Украине, в частности по отношению к Крыму имеет четкий курс на разжигание войны. Я бы на Вашем месте не радовался приезду глав государств якобы поддерживающих Вас в трудную минуту, ибо кроме как достижения поставленных им целей любыми путями — первостепенная задача, и сколько ещё крови будет пролито по инициативе последних не известно. Мировой американский «демократических порядок» дал трещину и начинает сыпаться как песочный замок… всем будет больно 😦
***
[Aug. 13th, 2008|02:14 pm]
Помнится, песенка была про ежика с дырочкой в правом боку. Охота быть однобокими, черт с ними, со всеми, кто крив. Пусть читают и пишут что тут, что везде – стерилизация мозгов не оригинальна.
Шевеление в Верхней Абхазии, занято Кодори без сопротивления грузин. В Гори рос. войска. Передают о мародерстве. Обычная война: с трупами, мирными и военными, разрушениями, пленными, мародерством. И, видимо, долгой о ней памятью.
Хотя закончилась ли война на самом деле, пока неизвестно, простые люди в городе тоже так говорят. В городе тихо, живет народ…
Вчера тут митинг грандиозный вечером был, с участием президентов. На месте местного так улыбаться, когда столько жертв? Противно.
Очень симпатичен Адамкус, поскольку знаю его CV из прошлой жизни. Фотки такого же, как в прошлом посте, качества, с ТВ могу выложить. Нужно ли?
…Россия проиграла на информационном фронте и т.д. … Хотя что там проигрывать, когда впереди нефть, газ, энергетика?
В России тоже подъем патриотизма? Да здравствует «последнее прибежище для негодяев». Другого у них и нет.
А жертв – стариков, детей, женщин, и беременных в том числе, масса.
Постоянно передают по ТВ, какая группа крови нужна. Больницы полны. Город сдает кровь.
В России траур. В Грузии трехдневный траур. Объявят ли когда об истинном количестве убиенных?
Кстати, ни разу здесь я не говорила, что кого-то «жальче» больше или меньше.
Ибо один человек — уже много. А счет идет на тысячи. [Сотни погибших, десятки тысяч беженцев – И.К.]
Вот только не знаю, как дойду до тех квартир, где будут хоронить знакомых. Трупы вывозить должны не через Цхинвали, а через Владикавказ, возможно. Какие там трупы – то, что от них осталось.
Царствие небесное.
Из комментов
аминь
я потрясена
не могу еще прийти в себя
так легко порушить мир
в ХХ1 веке
Дай бог, чтобы закончилась.
Держитесь!
да нет никакого патриотизма…
патриотизм исключительно в телевизоре.
Нормальные люди в шоке от случившегося, мудаки остаются мудаками.
Инна, вы же в Тбилиси, правильно я понимаю?
Может вы тогда, в целях нормального понимания ситуации, сделаете пост о том, что именно Вы — видели, какие ощущения у Вас, что с вашим городом и людьми (жертвы среди мирного населения, разрушения).
А-то так уже надоело читать перепечатывание свех этих «экстренных» и «сенсационных» новостей.
Пока читаю ЖЖ (3 последних дня) — уже нашла 2 явных дезы официального Тбилиси по сравнению с тем, что в реальности видят люди в Грузии. Очень хочется объективного.
Не верю в то что происходит, но вроде танки остановились, после того как СМИ сообщили об этом, а наши военноначальники говорят, что танков вообще нет. Пишите чаще, а то мы в России про вас ничего не знаем. Держитесь.
Не всё так однозначно. Да и правду про жертвы Вам никто не скажет.
Про Афганистан говорили, что 500 солдат погибло, а на деле их было 20 000. Пропаганда.
СССР нагадили не меньше, чем США. Это факт. Польша, Финляндия, Прибалтика, Западная Украина, геноцид собственного населения, реверансы с Гитлером, Афганистан, Венгрия, Чехословакия, помощь всяким мудацким коммунистическим режимам, всяким маджахедам, талибам, будущим исламским террористом, воооружение сотен армий и обучение тысяч инструкторов…
Россия, как страна-преемница СССР находится в заведомо более сложной ситуации из за этого. Потому что победителей не судят, а холодную войну СССР проиграл, а США выирали. Тут вот такой казус. Ну а сейчас с Грузией хорошо подготовили армию. Молодцы. А вот дипломатию полностью проиграли. Информационную войну тоже. Не говоря уже о том, что на вопрос «почему Россия не пыталась при помощи всевозможных мирных средств избежать эсколации насилия?» никто ответа дать не может. Или не хочет.
August 13 2008, 13:23:56
время публикации: 17:00
последнее обновление: 17:13
Крупные подразделения российской армии и бронетехники направляются в сторону Тбилиси, сообщают западные СМИ. Россия это категорически опровергает.
Корреспондент американского телеканала CNN передал, что по дороге от Гори в сторону столицы Грузии движется колонна бронетехники, а также грузовики, перевозящие солдат. Журналист сообщил, что зрелище «просто невероятное». По его словам, он попытался заговорить с солдатами, но они не отвечали на его обращения, сообщает NEWSru Israel.
Информацию о движении российских подразделений и бронетехники в сторону грузинской столицы сообщил и британский телеканал Sky, а также агентства Reuters, АР и ВВС.
Вернем земли любой ценой.
Таковы настроения в их обществе, а президент их только отражает. У них после 91-го у власти либо фашисты. либо старый пердун Шеварнадзе, больное общество, еще хлеще, чем у нас…
ничего страшного — пограбят ещё пару дней и уедут, у военных традиция такая — отдавать завоёванные территории на разграбление и изнасилование на 3 дня
ну вот, лишь бы что-то сболтнуть
только что БиБиСи передало, что они свернули с дороги
Читаю 5 -ый день посты граждан Грузии и во всех один тренд -» Русские одурманены путинской пропогандой». Ну отдельные категории имеющие доступ к только к государственным каналам действительно верят тому , что там говорят в ящике. Но Вы грузинские граждане ?! Вы что не одурманены ? Ну полный маразм уже. «Мародёрство в Гори, окружение Тбилиси, Казаки — бандиты)))). Откуда Вы всё это берёте? Из официальных грузинских источников? Вы уверены , что они объективны? Вы уверены , что этому человеку можно верить: [цитаты из официальных российских СМИ]
Инна! Вот таким печальным образом приходит популярность. Держись!
Это Осетины и Чеченцы мародерствуют как передают корерспонденты,
но не армия сейчас главная задача обуздать этот сброд (Абхаз и Осетинов)
Неприятно что сегодня шальная мина в Гори залетела
по все видимости Осетины жахнули.
Будь моя воля, следует отобрать все эти железные цацки
у Осетин Абхазов и Грузин
а то чуть что резать друг друга начинают
18:32 (13 августа)
В Москве обнаружено самое раннее изображение Георгия Победоносца
Московские археологи нашли самое раннее изображение покровителя города Георгия Победоносца, датируемое началом 14 века, сообщил заместитель председателя Москомнаследия, главный археолог столицы Александр Векслер.
«Иконка, которую мы относим примерно к началу 14 века, обнаружена при раскопках в Театральном проезде. Это наиболее раннее изображение Георгия Победоносца, который считается святым покровителем Москвы», — сказал главный архитектор.
Понимающему ясно, что это — указание Свыше на правильность действий России в отношении Грузии: «Георгий» и «Победоносец».
Deleted comment
Видно, 1,5 извилины у Вас. Если уж так интересно, внимательно читайте профиль Инны, более ранние записи в жж, стихи и прочее.
Научитесь сначала читать. Потом научитесь писать и думать.
И уж потом ведите дискуссию. Это Вы на Россию …, а не Инна. Раз пишете чушь.
Инна, не обращай внимания на некоторых.
Инна, вот многие люди читают, верят Вам, вроде как информация с места событий, достоверна. А как Вы себя чувствуете после того, как Ваши сообщения оказываются ложными (я уверен, неумышленно, но все же)? «рос. танки сейчас точно в Гори»
August 14 2008, 05:57:51 UTC
А как вы хотели господа, это же грузинский блог 🙂 Сижу, читаю и ржу не могу …
Следующий пост Инна напишет, что танки под Вашингтоном, только вот не понятно пока чьи, а агрессор известен, как же без него
Инна а сколько вам платят за этот бред, и кто ? если честно 🙂
Господа, ну это же полная чушь! Россия ни на кого не наподала и ни с кем войны не ведет!
Хватит слушать товарища Сакаашвили и его покровителей из США! Это информационаая вайна — это надо понимать!!!
Ну всем и так понятно, для чего и кто это все устроил!
Не надо идти на провокации! А еще те, кто знает английский язык, стоит не полениться и написать все что думает о этом кошмаре на иностранных блогах!
Сколько можно поддоваться провакациям!
***
[Aug. 14th, 2008|03:41 pm]
Российские войска не оставляют Гори, грузинская полиция туда не может войти. По работе должен был поехать туда мой друг, но нет. Что-то там не то творится. Очень жестоко обошлись и не пускают в зону конфликта журналистов. Не пустили машины грузинских, израильских, канадских, у многих отобрали аппаратуру.
Негласно, кажется, но сейчас снова объявлена мобилизация – по крайней мере, призывают резервистов, уже отпущенных домой.
В селах Гори, осетинских с груз. населением идет мародерство, грабеж, изнасилование. Осетины, говорят, и чеченцы есть, казаки, российские…
Возможно, захотят взорвать коммуникационные вышки, дабы прервать связь Восточной и Западной Грузии? Под видом взрыва какой-то там военной базы. Ничего не известно.
Парни, которые были в Цхинвали из резервистов, рассказывали, что по осетинам уже потом стреляли и сами русские — то есть без разбору по всем. То, что стреляли грузинские войска в самом начале, не отрицаю, безусловно…
Я понимаю, какой лай сейчас поднимется. Плевать. Говорю, что слышала – знаю от тех, кому доверяю.
Войска все еще в Поти, Зугдиди, Сенаки, помимо Гори.
Очень много погибших, очень.
Груз.ТВ, полагаю, мало говорит, и очень мало, но по сравнению с российскими СМИ… Как в старые совковые времена анекдот про Наполеона на трибуне Мавзолея, конечная фраза: «Если бы у нас была такая пресса, никто бы не узнал о нашем поражении».
Что на самом деле происходит, никто не знает. НИКТО. Разыгрывается карта…
Верно, что ли, сказал, один журналист из разгромленного в ноябре (алаверды к НТВ) телеканала «Имеди», который потом ушел в политику, что Грузия стала точкой перехода из холодной войны в горячую.
Если уж Ангела Меркель прерывает свой отпуск и мчится сюда… Сегодня тут премьер Турции. Что-то происходит гораздо более серьезное.
Все, практически все консульства закрыты.
Понимаю, эти посты для большинства нелюдей (Бродский разделял человеков на людей и не людей, типа «если Брежнев человек, то я нет») – как кость для голодных волков. Впрочем, волков люблю, не хочу этих красавцев трогать.
… У многих моих знакомых страх и шок, кто-то из родственников предлагает вывезти хотя бы детей в др. страны, но испуганные дети не отрываются от матери, будучи случайными свидетелями бомбежки — многие ведь отдыхали по всей Грузии до войны. И сами боятся: ощущение такое, что если сейчас часть семьи уедет, а часть останется, то навсегда. Неизвестно, увидимся ли…
Ничего не кончилось.
Все только начинается.
Из комментов
ох, Инна, страшно все это, спасибо за Ваши посты!
вспомнилось, что в 1914 году году тоже был момент когда все решили что уже всё нормализовалось и никто не хочет кровопролития… будем надеяться что в этот раз ума у всех хватит понять цену вопроса
>>>Что на самом деле происходит, никто не знает. НИКТО.
————————
Вчера по радио «СВОБОДА» Елена БОННЕР так и сказала: «Никто ничего толком не знает, и все врут». Я с ней и с Вами согласен — но только на уровне сознательного понимания; тогда как на уровне подсознания все знают ВСЁ (правда, каждый по-своему…) — но всё же хорошее ясновидение показывает правильно, и подтверждает основные положения: во-первых, слова Иисуса о принесении Им «не мира, но меча» — то есть как раз разделения человечества (как живых, так и так называемых мёртвых) людей и не-людей («овец от козлищ»), и, во-вторых, пророчества Ванги о будущем расцвете России. Так что всё, что делается (и даже так называемое ужасное)— в конечном счёте идёт на благо людей будущей России — наших детей и внуков. «Услышите о войнах и о военных слухах; но не ужасайтесь, ибо это ещё не конец» (Библейск.).
обычно лаю
но здесь проскулю
неужели речь о реванше?
>>>Я понимаю, какой лай сейчас поднимется. Плевать.
———————————
ПРАВИЛЬНО.
Смею предположить, что троллей раздражают ваша излишняя эмоциональность, явные признаки паники и голословные обвинения всех вокруг во всем подряд. Не место таким «женским реакциям» в такое время, это действительно раздражает.
А вот это: «Бродский разделял человеков на людей и не людей» — вообще чушь и провокация, я читал сотни его интервью и статей, Бродский был слишком христианином, чтобы говорить такое.
Агрессия всегда чем то объяснима, главное иметь смелость поставить себе вопрос.
Воспримите это не как нападение, а как обратную связь. Guess it helps.
> Не место таким «женским реакциям»
Это нормальные человеческие реакции. ЧЕЛОВЕЧЕСКИЕ, а не политические.
> это действительно раздражает
Так не читайте. А лучше поедьте туда и пишите взвешенно, хладнокровно и обьективно.
п.с. извините что вмешиваюсь.
спасибо, Инна — за все, что Вы пишете.
как-то не удается медовый Спас — то ли мед горек. то ли не спас.
молюсь за Вас
да, еще не конец.. [Комментарий из Грузии — И.К.]
Демонтажа исторической аномалии под названием Грузия.
держитесь, пожалуйста
Крепитесь! Будем надеяться, что обойдется
извиняюсь за вмешательство — по классификации, я, видимо, как раз из «дикой своры». Живу в России, довольно-таки далеко от зоны конфликта, но как-то не по себе становится от ваших постов — ну нельзя же так панику нагнетать, и так время тяжелое и неспокойное! Не знаю ни одного человека, которому нужна бы была война с Грузией. То есть если вам интересно, то в СПб позиция у людей примерно такая: отбить агрессию было нужно — там гибли наши миротворцы и мирное население, граждане РФ — и им обязательно надо было помочь (первые 15 часов, пока президент молчал, его чуть ли не матом крыли — где же ответная реакция, где же наша армия!) грузинская территория никому асолютно не нужна — вот ни одного человека не знаю, который бы считал, что нам надо закрепиться в Грузии! Народ думает, что если наши и есть пока в Грузии на военных базах, то надолго не задержатся (просто действительно надо изъять оружие, чтобы не допустить продолжения войны). про убийства грузин, изнасилование женщин и мародерство: у меня и в роду много военных, и знакомые тоже есть. А судя по отзывам здесь, они хуже диких варваров! Прошу, давайте не будем пока поддаваться на всякие провокации, сейчас много говорят и о подобных бесчинствах грузин в Осетии — ну нельзя верить слухам! Мы все узнаем, но со временем — такие вещи все равно всплывают наружу и ясная картина нарисуется, когда развеется дым — а он вроде бы рассеивается — по крайней мере палить из пушек уже перестали.
И нет у меня никакой злобы или ненависти к грузинам, кроме одного — вот ему, по мнению всех, с кем я общался — и надо ответить по полной за такой беспредел и втягивание своего народа в войну
ППКС. Из того же Петербурга.
И в этом сообщении никакой информации. Слухи, слухи, слухи… Вранье, вранье, вранье…
Если «Грузины насиловали девушек и отрубали им головы на кладбище» — это говорят осетины.
Если «Казаки изнасиловали в Гори всех женщин» — это говорят грузины.
Если «На Тбилиси движется колонна русских танков, но мы будем защищать город» — это президент Грузии.
Если «Это не русские танки, а грузинские» — это МВД Грузии
Людям, которые попали в эти жернова, очень тяжело. Они будут искать защиту в чем угодно. Мне звонили «очевидцы» и рассказывали, что в Тбилиси уже перебрасывают 5000 морских пехотинцев США и вот теперь-то Тбилиси в безопасности. Ага… «Очевидцы», которые не могут на глаз определить количество людей в толпе: что 500 человек, что 5000…
Всегда вспоминаю Чернобыль: пока в зону не вошли регулярные вонские подразделения достоверной информации не было. Не потому, что не видели, а потому что смотрели эмоционально…
Так я не понимаю- русские уходят из Грузии или нет?
Если не уходят, то почему такая тишина в мире?
Если у вас не открывается домен ru, то добавлю, что на видео — русские офицеры договариваютя в Гори с местными полицейскими о совместном патрулировании — грузины просят наших пока не уходить, одним им не справиться с ситуацией.
КСТАТИ, попробуйте заходить на российские сайты не напрямую, а через анонимайзер — [линк] (там есть поле — вводите в него адрес требуемой странички и переходите по кнопочке Hide my ass :))
в ж…пу себе засунь этот анонимайзер .. всё, что могут попросить грузины у оккупантов и мародёров — это выпить йаду
не будьте наивными. Никакие европейцы не придут. Ради Грузии Евросоюз на конфликт с Россией не пойдет.
Это условное разделение: «тварь лия дрожащая или право имею?…» растет из философии ницшианства, которую в свое время по-полной юзал Адольфи. Разделение людей на «тех» и «других» сейчас тем более не канает. Во времена разброда и шатания такие мысли обуревают людей во все времена — вспомните Нерона. Не той дорогой идете, товарищи, а точнее те, кто поощряет такие посты. И размазывание слез по щекам со всхлипываниями: «мне говорили..», «я где-то слышала…» мне очень знакомы — сама так делаю в мирной жизни, когда аргументов нет, а победить в споре хочется.:) Эт точно тетеньковское занятие! Но зная, что ваш пост приобрел дикую популярнось, а соответственно — весомость, надо все же быть конкретней: где? когда? кто марадерствует, насилует, убивает?
Скажите, если бы Вы 7 августа знали, что всё вот так закончится, Вы бы смогли бы сказать Саакашвили, чтобы он не начинал войну?
7 августа из Цхинвали расстреливали грузинские села
«ТБИЛИСИ, 7 августа. Десять человек погибли, около 50 получили ранения во время обстрела грузинских сел Цхинвальского региона, передает телекомпания «Рустави 2». По ее данным, полностью разрушено село Авневи. До сих пор не прекращен обстрел сел ущелья Большая Лиахва. Из зон обстрела вывозят женщин и детей.» [цитата из Росбалта — И.К.]
Мои Вам самые искренние слова поддержки.
Грузия продала Россию. Россия продала Грузию. И то, и другое мерзко. Но Грузия была первой.
***
[Aug. 14th, 2008|06:02 pm]
Сюда летят и летят самолеты с гуманитарной помощью. США, Литва, Украина, Иордания и еще будут страны… Постоянная бегущая строка по ТВ о пунктах помощи беженцам, которых сейчас очень много – из Гори и др. районов, пока они в школах, детских садах — везде. где можно. У кого есть одеяла, одежда и т.д. Просят сообщить, если есть информация о военнопленных.
Кстати, взяли в плен нескольких «миротворцев» российских. Других показали по ТВ. Из награбленного у разных – золотая вилка, мыло, унитаз, ТКИткемали…
А Лавров, министр, который, по-русски не говорит? «оснасти – оснащи». Полное «победю»? Грамотность схожая.
В прямом эфире [Грузинского] Первого канала ранили девочку, журналистку, ведущую репортаж, в руку, и прямо в эфире. Из Гори — у Гори — вела репортаж, в Гори не зайдешь, там войска.
Грузия вышла из состава СНГ, упраздняются договора.
Вывезти тела убитых журналистов, о к-х писала, пока невозможно, родственники просят уже там похоронить, в Цхинвали. Сестра его бредит.
Сегодня начинается двухнедельный пост Мариамоба – до 28 августа. Патриарх выступал, он хочет поехать в Гори и Никози, просит помощи у Алексия, звонил в московскую патриархию, чтобы тот попросил медведевых открыть гуманитарный коридор для вывоза раненых и убитых.
Из комментов
еще российские военные завидуют грузинской армии, зашли в горийскую базу. аж рты раззинули, говорят мы как бомжы живем, по сравнению с грузинскими военными.. и все на видео сняли это.. [Комментарий из Грузии. Да, есть видео, так оно и было. — И.К.]
видел, как ее ранили…
кошмар… я тут сижу в полной уверенностью, что никто и нигде больше не стреляет………
мда уж)
кстати, такими темпами Россия не увидит не только Евровидения, но и Олимпиады в Сочи и если про первое жалеть не стоит, то второе есть не очень хорошо…. хотя кто знает, что там будет в 2014 году…..
та ладно, нам раньше попотеть придётся — у нас вон в 2012-м Еврокубок по футболу — чем не повод жахнуть снарядами. хотя кто уже знает, может, Саркози испужается страшной России и отменит у нас весь Кубок, ага:)))
как бы в России не ввели всеобщую воинскую мобилизацию….. меня это, например, весьма тревожит=)
.
та ну, чего бы вам беспокоиться?:)
вы же, если что, поедете исключительно с миротворческой миссией:)))
между прочим, не смешно) пойду-ка я пыль протру с военника на всякий пожарный)))
…знаю точно, что в тбилиси было несколько взрывов. один из них сам слышал — прогремел в пять утра.
по второму вопросу: митинг был многолюдный — весь проспект руставели перед парламентом был запружен народом. был лех качиньский и лидеры (не знаю, президенты или премьеры) балтийских стран. извините, подробнее не отвечу, т.к. далек от политики.
10 августа бомбили авиазавод
а 11 августа в 5 утра я проснулся от грохота. взорвали радар аэропорта. это не очень далеко от нас.
что я об этом могу думать? думаю, что вина лежит на всех в одинаковой степени. но еще раз, я не интересуюсь политикой, и, честно говоря, мне бы не хотелось вступать в такие дискуссии. тем более, в чужом журнале.
Вам известен какой-либо блог, где собирается информация о сборе гуманитарной помощи грузинским беженцам, пострадавшим и т.д.?
США, Литва, Украина, Иордания — Грецию забыли.
>>>Грузия вышла из состава СНГ
———————————
Это временно. Вышла только часть, если смотреть глубинно. И эта часть России не нужна. Остальная же часть Грузии потом будет веками дружить с Россией, и фактически ею станет; то есть «всё вернётся на круги своя», но уже в улучшенном виде. И Россия ВСЕГДА любила Грузию, и любит сейчас (даже несмотря на московско-грузинских мафиози: что ж, толковые всё же ребята…)!
14.08.2008
18:25
«Регулярные российские войска находятся в городе Гори, несмотря на заявление Д.Медведева о прекращении военной операции. Так же войска находятся в Поти и Сенаки», — рассказал NewTimes.ru вице-спикер парламента Грузии Михаил Мачавариани.
Он так же рассказал, что час назад журналистка первого грузинского телеканала, готовившая прямой эфир, была ранена в руку снайпером.
NewTimes.Ru
> Кстати, взяли в плен нескольких «миротворцев» российских. Других показали по ТВ. Из награбленного у разных — золотая вилка, мыло, унитаз, ткимали…
Ага. Кто нибудь этих «миротворцев» хоть раз ещё увидит? 🙂 Тбилливуд на марше. Вам уже столько всего рассказали и показали. Если бы у вас не была отключена способность адекватно выстроить хотя бы во времени события…
Я к тому, что машина Тбилливуда запущена не первый день. И останавливать её не собираются, ну а чтоб несоответсвий не вылазило, отключили Российские каналы. Интересно, дойдет ли дело до отключения остальных каналов, ибо адекватная инфа постепенно доходит до мировых СМИ.
Саакашвили и его СМИ уже столько врали, что я бы на месте г-жи хозяйки журнала собственно не смог бы определить по экрану телевизора, это действительно мародерствующие миротворцы или отмобилизованный тбилисский ТЮЗ, ну или ряженные братья «тожегрузины» украинцы.
вы правы. в таком случае мне бы было очень интересно взглянуть на адекватность мировой инфы, только вот в любом случае это не 100-процентно-правдивая инфа. что же получается, правды не знает никто?
Хм вилку и мыло я ещё понимаю. Но как можно стырить унитаз, да и зачем? Он что золотой? Унитаз же тяжелый и большой, его же в вещь мешок не запихаешь, да и бегать с ним не удобно. Ваще лол какой-то. 🙂
a guminatarnaya pomosh’ iz kakih organizatsii? spasibo.
*Впечатление простое — врут все.
12-летнюю осетинку и ее тетю, живущих в США, но бывших во время бомбежек в Цхинвали, пригласили на Fox News. Обе четко сказали, что бомбили их грузины, что они благодарны российской армии за спасение, и что агрессор и убийца — Саакашвили. Их вывели из эфира один раз, дали шанс на исправление, а когда они снова сказали про Саакашвили, вырубили навсегда.
I vi v eto verite? Vseh detei i jenshin Kokoiti vivozil na avtobusah za neskolko dnei do nachala konflikta… i kak eto «amerikanskaia osetinka» 12-ti let tam zastrala? Ona je naverno u rodstvennikov otdihala, semia imeet sviazi, raz jivut v kalifornii, ne beshoznie, i vdrug nekuda bejat?? Mnogo voprosov bez otvetov…
«Патриарх выступал, он хочет поехать в Гори и Никози, просит помощи у Алексия, звонил в московскую патриархию, чтобы тот попросил медведевых открыть гуманитарный коридор для вывоза раненых и убитых»
Наверное, книгу свою заветную будет пополнять?
Хоть бы спасибо сказали, что эти самолеты пропускают — после того, что в ЮО творилось из-за труса Мишико Нет, всякую пропагандистскую чушь повторяете. Стыдно должно быть! Настоящие грузины для России медали зарабатывают, а не женщин и стариков бомбят!
Вы что — действительно слепые? Или только прикидываетесь невинными младенцами… С Россией идет война! Это вайна идет давно (не буду утомлять вас историческими справками)… Двести лет дружбы с Грузией засунуты коту под хвост. И это притом, что Россия исторически защищала Грузию от ее внешних и внутренних врагов. Более того (молчу в тряпочку), во времена бывшего СССР, Грузия была едва ли не самой экономически опекаемой частью нашего «братского» государства…
Ага! Понимаю! Наверное, Грузия сильно обиделась на то, что в суровые дни Перестройки ее бросили на произвол судьбы и заставили искать новых спонсоров за океаном…
Эх вы, простые честные обыватели, мечтающие о сказочных ценностях западного образа жизни! Почему вам все нужно разжевывать и объяснять? Лично я не буду этого делать… Надеюсь только, что война никогда не доберется к вашим чистеньким порогам, потому что там, где идут военные действия, прекращается всякая логика и начинаются убийства… А в этом хаосе искать виноватых и невиновных будет поздно…
Не забудьте только сказать большое спасибо «американским друзьям», которые прежде чем прислать гуманитарную помощь, спровоцировали на Кавказе настоящую резню…
***
[Aug. 15th, 2008|16:11 pm]
Вчера Католикос-Патриарх всея Грузии Илия II обратился с просьбой к Алексию способствовать разрешению открытия гуманитарного коридора из Цхинвали для вывоза убитых и раненых и о своем посещении Гори и Никози.
Сегодня, так и не дождавшись ответа из Москвы, Илия II отправился в Гори. Сейчас он в дороге. [Факт неточный. Негласное разрешение РПЦ было дано, иначе патриарха бы не пустили. – И.К.]
Да, заметка. В отличие от отношения населения к местному руководству и прочим, Патриарх является самым почитаемым человеком в Грузии.
Из комментов
он наш духовный отец [Комментарий — из Грузии. И.К.]
доброй и легкой дороги первосвященнику — мы молимся за наших единоверцев, каждый день.
спасибо, Инна
15.08.2008 13:30 …В Генштабе также сообщили, что накануне в Гори побывали дипломаты и журналисты, а также грузинский патриарх Илия. Они убедились, что никаких разрушений, которые так красочно расписывала грузинская сторона, в городе нет, подчеркнул российский генерал.
***
[Aug. 15th, 2008|11:51 pm]
…Свое отношение к каждому — событию, птичке на ветке, соседу, политику, священнослужителю говорить буду только друзьям. Если не лень. Ни им, ни мне. И вменяемым людям, а иначе разговаривать совсем не интересно. Иногда противно, часто смешно — предполагать с последующим подтверждением реакцию.
Мне очень жаль, что некоторые мои хорошие друзья на севере в разных странах так антиамерикански настроены. Дело не в сегодняшней Америке, а по сути. Где власть закона, где власть власти. Империя империи рознь… О чем говорил Сахаров и упомянул Ковалев. См. ниже ссылку на программу «Народ против».
Сегодня в Рунет вырвалась через опр. сайты, неохота было раньше, но только туда, где мне интересно. Посмотрела тех, чье мнение имеет смысл.
Не знаю, сработают ли ссылки. Нужны ли? Читают ведь и так. Ну просто это мой выбор.
Грузия обвиняет Россию в поджогах лесов в районе Боржоми
Это очень красивые места, очень. Несколько последних фоток в моем наскоро сделанном видео в одном из пред. постов – как раз Боржомское ущелье, у меня еще есть, просто долго выкладывать.
В свое время там сами грузины вырубали многое, от чего сердце кровью обливалось. Но если это правда, черт-те что! Вертолеты сбрасывают — леса горят. Вспоминаются мелкие пакости арабов, уничтожающих деревья в Израиле, когда почти к каждому дереву капельный полив.
Неплохо бы и это почитать. Но наверняка большинство прочло.
«Колонна катафалков стояла на обочине страшной черной стаей…»
Что еще привлекло внимание… Павел Фенгельгауэр в «Новой…»: «Это была не спонтанная, а спланированная война»… уже без ссылки, и без меня прочтут…
Из комментов
Инна, вы молодчина!!!
Очень нужный пост и актуальные ссылки. Только вот люди бы задумались…
Слишком привязанный к политике и откровенно однозначно нацеленный у вас блог получился… тем более для человека начавшего, как я понял, с литературной тематики (просто не возникло желания читать ваш журнал целиком), тем самым, кстати, переводите себя в разряд околобогемной шушеры… Отличное достижение!
Давайте-давайте повышайте свои рейтинги на чужой боли и горе, в такие моменты я хочу верить что бог есть и он вам судья… Если бы была бы возможность, этими записями да Вам бы по ушам надавать… Ну да ничего, если в натуре есть Бог, надеюсь у меня еще будет шанс 😉
Что же Вы не выходите на улицы митинговать против вашего избранного Саки? Только словами играете в интернете? Только по домам сидите и ждете когда прилетит сша в голубом вертолете? Дождетесь ужо… Тока это будет наша «Сатана», ну а мы уж потом извинимся перед мировой общественностью, как ваши дорогие сша любят, скажем что сделали это ради мира во всем мире))))
И еще… Надо быть полным кретином, что бы не осознавать, что вам грузинам нечего ловить против русской военной машины, мы если захотим сотрем вас с лица земли всех, раньше чем долетит до вас сша, а исходя из этого, если не хотите гибели невинных и мирных жителей, сдайте сами своего «законного» лидера. И отпустите народы которые не хотят жить с вами в одной стране — их можно понять — грузия не первый раз развязывает там войну, я сам был на одной в 90-х, видел своими глазами, меня теперь не переубедить: Вы = неправы. Любые средства для избежания жертв среди людей(которые чувствуют боль, между прочим, на которой вы сейчас наживаетесь) даже свержение собственного гос режима — хороши. А вы нихера не делаете, только звените по интернету о том в чем не могут разобраться люди и поумнее вас…
Стыдно, лучше идите деньги на книжку жертвам собирайте…
…
готов подписаться — Мурат.
(Читать жутким шепотом) Тебе все отзовется, тебе все отзовется, тебе все отзовется)))))))
Неужели Патриарх действительно молился за ядерное оружие? [Речь о российском. В комментах шла очередная перепалка. — И.К.]
Ну, конечно, не мог. Очередной бред, причем непонятно зачем выданный.
Мог, мог. Не бред. Увы. Ведь от генералиссимуса зато получает движимость и недвижимость.
Я поняла о чем тут речь. О праздничном молебне, проведенным епископом Бронницким Амвросием в ХХС в день 60 летия со дня основания 12 главного управления Министерства обороны Российской Федерации .
Ну с ног на голову можно поставить все что угодно 🙂
Примите искренние соболезнования.
К сожалению в мире есть белое и чёрное , кнут и пряник и т.п.
Почему в Грузии нет антивоенного движения?
***
[Aug. 16th, 2008|12:21 pm]
Горят Боржомские леса. Боржоми, Ликани, Цзагвери. Тушить надо только с самолета, просят помощи у Украины.
Боржомское ущелье, Боржоми – красота Божественная, там облака бродяжничают в лесах и небо целуется с верхушками гор.
И смотреть сейчас…
… Тела Гиги и Саши вывезти не удается. Надеялись на Патриарха, но не получилось, смогли вывезти только несколько трупов солдат и одного мирного жителя, предстоит идентифицировать. Уже журналисты «Рейтер» хотели в бронированной машине поехать за ними, но начальство не разрешило – понять можно: убили голландского оператора, пострадали турки, израильтяне, да масса журналистов. Даже вышли сейчас на осетинского прокурора.
Их расстреляли осетины, когда Саша Климчук на своей Ниве с Гигой Чихладзе въехали в Цхинвали.Журналисты, к-е большей частью писали на русском языке. Саша был фотографом. Кажется, просто так сказали ребята «Гамарджоба», и в упор были расстреляны. У Саши осталась одна мать, у Гиги двое маленьких детей, жена, сестра, брат, отец. Хорошо, мать не дожила… Неужели не дадут вывезти тела? Неужели похоронят там?
Из комментов
сейчас по Эху Москвы передали песню Окуджавы «Пока земля еще вертится»
соболезную
жалко очень
людей
…леса тоже
Как страшно.
И не устали вы писать эту х…йню?
Займитесь делом.
Горе всем, горе
А почему бы помощи у России не попросить в тушении пожаров? Два года назад, когдща они тоже горели, ваши попросили, наши прилетели и помогли потушить. Не думаю что и сейчас откажутся.
«Гамарджоба» это они от большого ума сказали, прости меня Господи.
Это как во время ВОВ, где нибудь у нас в тылу «Хайль Гитлер» вместо «Здрасьте».
Почитайте, как грузины просили по осетински открыть подвалы, потом кидали туды гранаты. Найдете, я сегодня находил в каком-то ЖЖ.
Так что реакция не удивительна.
[Журналисты в первые же дни подошли пешком к Цхинвали, навстречу вышли осетины. Саша не разобрал кто это, думал, грузины, крикнул по-грузински. Не успел Гига крикнуть, как их в упор расстреляли. С ними были еще американский и грузинский журналисты – ранены, последний и рассказал. – И.К.]
***
[Aug. 16th, 2008|09:24 pm]
Зачем они сейчас взорвали мост в Каспи, прервав связь между Западной и Восточной Грузией, где проходила железная дорога?! Как пройти беженцам, которые километрами идут из своих деревень, с грудными детьми, старухи… 60 тысяч из официальных источников.
CNN говорит о 118 тыс. перемещенных лиц. Возможно, имея в виду всех пострадавших. С двух сторон. Но количество беженцев увеличивается…
Патриархия просит открыть гуманитарный коридор из Цхинвали, так как в скором времени из-за огромного количества трупов начнется эпидемия. Жара, здесь же жарко! …
Да, что примечательно: музей Сталина при бомбежках не пострадал. Свои своих не трогают? Это касается всех сторон, приверженных адским идолам.
Хотела я тут воспроизвести один забавный диалог с ТВ, когда русский генерал говорит, что самый большой верховный главнокомандующий дал приказ контролировать зону. Корреспондент какой-то спросил: кто ваш верховный главнокомандующий: Путин или Медведев. В ответ: – Ну я не такой большой начальник, чтобы знать. Очень близко к тексту…
… Все сопровождает войну, все. Слухи, пленные, раненые, убитые, мародеры, страх, отрешенность, ненависть и единение. Что там еще на войне бывает?
Поживем – увидим.
Из комментов
Так это же и есть Демократия!!!
Президент Саакашвили олицетворяет грузинский народ, он его волеизъявитель и доверенное лицо!
Как же после прекрасных демократических перемен в Грузии можно говорить, что грузины не причастны к действиям Саакашвили?
новости Интерфакса
«Баку. 16 августа. ИНТЕРФАКС-АЗЕРБАЙДЖАН — Азербайджан сократил отправку грузов по железной дороге в Грузию из-за взрыва моста в 45 км к западу от Тбилиси, сообщили агентству «Интерфакс-Азербайджан» в пресс-службе управления Азербайджанской государственной железной дороги (АГЖД).»
Россия отрицает -мост взорвали не российские войска.То,что российские военные контролируют Гори и др.города-это же во благо,так как в Гори даже полиция сбежала.Русские,по собщению прессы, кстати не пускают в Гори осетин,чтобы грузины не пострадали.Грузинские деревни на территории ЮО сожжены-это факт.
В общем,русские в Гори-это защита грузинского населения от осетин,которые потеряли своих близких.
В наших,российских СМИ говорят,что трупы грузинских военных никто не забирает.
Война — это очень плохо, Россия выделяет 500 000 000 долларов на восстановление разрушенного Цхинвала, у меня промелькнула мысль, что если бы по-тихому предложили бесноватому поедателю галстуков хотя бы 100 000 000 долларов, то он бы ушел в отставку и уехал бы в США и кушал бы гамбургеры с прозаком.
Вы каждый год по 800 лимонов в Цхинвали вбухивали — на нем это как-то отразилось? На благосостоянии Букаева и кокойты — отразилось хорошо, а на Цхинвали — 0.
Инна, это чепуха, наверно, но как-то стыдно жить, когда у вас там так, кто бы это ни делал. Умел бы молиться, молился бы за всех тех, чьими жизнями пытаются заправлять эту человекорубку. Впрочем, и делаю это — как умею.
Сейчас на Эхе Москвы был разговор с Басилашвили, Акуниным и др. Говорят, что через 40 лет снова можно подружиться, как сейчас с немцами и уже — с чехами…
тоска
говорят у вас там очень плохо с продуктами? это правда?
ЖЖешь 🙂
если наши(российские) войска взорвали мост, то херню сморозили
ведь боевые действия закончились и смысла их продолжать нет, так как договор подписан
Инна спасибо вам за все.
отключите коменты, плиз
пусть это сброд собирается где нибудь на своих тусовках и гордится собой до коле глаза у них не лопнут.
противно просто
***
[Aug. 17th, 2008|05:15 pm]
Для тех френдов, кто и если знает. Сегодня с помощью журналистов привезли Гигу и Сашу. Цинковые гробы сейчас вскрыли, родные на опознании.
Панихида и похороны с Кавказского дома.
***
[Aug. 17th, 2008|09:33 pm]
Завтра обещают вывод рос. войск. Посмотрим.
Пока что в Хашури, Гори, Сачхере, Сурами объявлен комендантский час. И расширен военный контингент.
Сегодня по инициативе Патриарха, начиная с церкви Метехи, по всему городу и церквям пронесли икону Иверской Божьей Матери.
Да, правы Басилашвили и Акунин. Возможно, лет через 40 и восстановятся отношения, как с немцами и т.д…
Из комментов
Светлая им память.
А мне вот интересно, где эти басилашвили с акуниными были, когда много лет подряд убогий на голову грузинский фюрер делал все, чтобы эти отношения стали именно такими? Я Вам скажу, они стригли бабло в ненавистной им рашке. Где были Вы, русские, живущие в Грузии, например? Где были те грузины, которые сейчас в ЖЖ пересказывают новости от местного министерства правды о захвате половины Грузии монгольскими ордами? Почему вы все вспомнили об каких-то отношениях только сейчас, когда уже ничего не оставалось делать, кроме как спилить рога бешеному козлу? Почему, когда грузинские бандиты резали горло русским миротворцам не так уж и давно, эти басилашвили-чхартишвили и прочие михаилы казаковы молчали? И Вы, наверное, молчали тоже? Молчали, значит, поддерживали? Так чем вы сейчас недовольны? Кого волнуют эти «отношения»? Остатки московской интеллигенции на «Эхе Москвы», которым Генштаб забыл доложить о том, что грузины разместили военные объекты в Гори, и их надо было обязательно разбомбить, чтобы избежать ненужных потерь среди своих солдат? Поздно, Инна, пить боржоми, в том, что случилось, виноваты вы все. Русских вынудили сделать то, что они сделали. Не грузины, нет, не ваш полоумный михуил, а его хозяева. Но в том, что большинство населения России поддерживает действия своего руководства и не испытывает к Грузии ни малейшего сочувствия виноваты вы и только вы. Потому что все эти годы вам, живущим в Грузии, было наплевать на эти отношения, вы привыкли, что русских можно безнаказанно унижать и поливать помоями, что с ними можно не считаться. А зачем, есть большой дядя, который, если что, придет и вломит русскому медведю. Дядя, ау! А дяде плевать, он именно этого и добивался, чтобы грузины и русские начали стрелять друг в друга. Но начали стрелять именно грузины, это важно. И не 7 августа 2008 года, а гораздо раньше. Войска сейчас выведут, но никаких «отношений» не будет. С врагами воюют, а не поддерживают отношения. Скажите спасибо за то, что русские остановились там, где остановились, и то, что ни один из миллиона грузин в России не ощутил на себе то, что Грузия — враг. Я знаю, что не скажете. Но нам плевать, поверьте, 40 лет или 400. У малых народов такая судьба — раз в полтора-два столетия делать выбор между дружбой и враждой с тем или иным большим народом. На Кавказе это русские и турки. Турки в прошлый раз чуть не извели грузин под корень, потому выбор был очевиден. Смотрите, не ошибитесь в этом раз. Я не желаю зла грузинам, это недостойно большого народа. Но и добра — тоже, грузины сами сделали свой выбор.
***
[Aug. 19th, 2008|03:10 pm]
Преображение.
Снова наступила удушающая жара. Август обычно в последние годы невыносим. До 40 градусов и выше. Странно, до этого погода будто способствовала войне: то дождем побалует, то тучами небо затянет, чтобы не так жгло.
Российские войска никуда не ушли. Есть мелкие провокации. Грабеж и мародерство. Взрывы в Поти и проч. В Южной Осетии поставили ракетную установку, чьи ракеты способны долетать до Тбилиси. Ну понятно, их ответ ПРО. ПРОблем и волнений прибавилось…
…17 тысяч, уже говорят — по независимой рос. прессе – беженцев из ЮО покинули Осетию еще ДО начала войны.
Мне очень жаль всех обычных людей. И слезы детей осетинских, и грузинских, и старух, и всех. Просто в России не видят слезы грузин. 60 тысяч беженцев по местным источникам. 118 тысяч — по CNN.
Я не фотокорреспондент, не занималась никогда политикой, писала только о культуре, да и в блоге тут помещала себе спокойно стишки, мыслишки и проч., за редкими исключениями. Но сейчас этот шок заставляет писать.
И с каждым днем становится все тяжелее. Не только мне.
Может, у кого есть фотографии отсюда? Я жду.
[На грузинском тв] Рассказывают пострадавшие от бомбежки, 7-летний мальчик и 86-летняя пожилая женщина, как были ранены. Рассказывают беженцы, первая из них – осетинка, говорит по-грузински.
Рассказывают, как шли пешком километры; помимо прочего, осетинка рассказывает, как семь человек были убиты на ее глазах. Другая женщина говорит, что ее ребенок слова еще не сказал, но «танки» уже знает. Дети рассказывают о том, что несколько дней скрывались в лесу, о стрельбе и бомбежках, как спасли родители, но больше уже сын их не видел. В др., мной не снятых, говорят об убийстве др. родственников и т.д.
Из комментов
Дорогая Инна, спасибо ещё раз. Вы не представляете, насколько важна любая информация о простых людях, пусть и не лучшего качества. Невыносимо и омерзительно от собственного бессилия, от непонимания, чем же можно вам всем помочь, чем и как остановить всё это оглушительно уродливое зло, ворвавшееся на грузинскую землю. Держитесь. Очень! Очень переживаем за всех вас!
Может быть мое осознание проблемы — продукт пиара русских СМИ, но мне кажется, когда я смотрю передачи где плачат южноосетинские женщины и говорят: «Спасибо вам, что вы спасли нас от извергов», что действия моей Родной страны оправданы. И еще Путин, он вот что сказал, «я привык к цинизму в политике, но нынешний масштаб меня поразил».
заметьте, в этом журнале нигде не сказано, что осетинам хорошо. плохо всем, и виноваты в этом политики, а не люди. верить же тому, что говорит орел наш дон Рэба, по меньшей мере наивно:)
+1000!
Если бы люди это понимали, то и политикам (всех государств) не было бы так вольготно ловить рыбку в мутной от крови воде.
Инна, оставьте вы в покое РПЦ. Вы вообще в курсе, что такое праздничный молебен?
Хотя что я спрашиваю, у вас же в ЖЖ не принято на неудобные вопросы отвечать.
нам остается только держаться и ждать. ждать, когда чужие уйдут домой и наш дом оставят в покое.
спасибо за ваши записи. то, что произошло и происходит — чудовищно. терпения вам и надежды
Держитесь! Будет ещё труднее.
***
[Aug. 20th, 2008|01:18 pm]
Среди моих друзей и хороших знакомых разных национальностей патриотов не водилось. Нет, естественно, все испытывают определенные чувства ко всем родинам, местам и людям, но такое понятие, как патриотизм в его разных, зачастую одетых в луковые тряпки, обликах не присутствовало в мироощущении как первейшее.
Верно говорил Жозеф: «Я всегда полагал и все еще полагаю, что человек, человеческое существо, должен определять себя не в категориях этики, расы, религии, философских убеждений, гражданства или географии, вообще вне подобной обусловленности. Но прежде всего он должен себя спросить: «Я трус? Я благородный человек? Или я лжец?» Ну и, в другой беседе более кратко: «Не говно ли я?»
Причем даже когда погибаешь за свою родину, можешь не быть ура- и не ура-патриотом. Просто любить… Просто знать, что истина выше. Повторюсь вслед за Чаадаевым-Мамардашвили.
Иногда бывают вполне понятные порывы.
Помнится, как я из цветной бумаги наскоро склеила российский флаг и повесила его у себя на стене [в 1991 году во времяы путча – И.К.]. Органически не переношу толпу. Ни в каком ее виде. На физическом уровне. Привыкла существовать как-то отдельно…
Флаг давно снят… Произошла профанация очень многих понятий. Членами и председателями местных ПЕН-клубов в разных странах становится черт знает кто. …
Впрочем, что тут говорить. Будущее за Россией – сегодняшней, Китаем – сегодняшним, исламом, имеющим к исламу, Авиценне, суфиям, дервишам такое же отношение, как крестоносцы, Торквемада к христианству, или нынешние «православные», громящие инако-любых. Любовь к ближнему… Грешу – «Не судите, да не судимы…»
Лермонтова нонче бы точно так же забили камнями со всех сторон с его «немытой Россией, страной рабов, страной господ». Тут мне еще пусть напомнят «бежали робкие грузины» – так я отвечу словами одного из грузинских писателей: «Что вы так всполошились? Робкие бежали, смелые остались».
Мир меняется и остается прежним.
Так не говорил Заратустра.
Из комментов
Инна, вопрос по поводу флагов.
Почему после прихода к власти Саакашвили был заменён старый флаг?
Что он символизировал? Откуда «корни» теперешнего флага?
Спасибо.
[Это флаг времен Давида Строителя, XI-XII вв, с которого начался «золотой век» Грузии. – И.К.]
Вы большая умница.
Инна, спасибо за эти посты! Прогноз Ваш на будущее — не уверена, что так. А насчет флага — то же самое, завелся у меня дома флажок в начале 90-х, долго стоял, а потом убрала его с глаз долой.
аналогично не выношу стадные чувства. Пример, с каждым новым 9-м мая в стране подымается бум на гергиевские ленты. Мне это настолько омерзительно, что я вывешиваю черную. Ног сейчас я на стороне своей Родины, она в опасности. а вы дорожите своей. Все как надо вроде бы. Сейчас речь идет о выживании России, о начале холодной войны, а возможно и 3-й Мировой. И это было уже неизбежно. Очень жаль, что Грузия оказалась на острие, ее заточили Штаты, и продолжают точить и поныне…
А в это время два боевых корабля флота США входили в Черное море, море ответственности России и в какойто мере Турции.
Если бы на Россию не давили, войска были бы у4же выведены. Однако открытая конфронтация с США требует от России ответных мер (или сдачи по всем пунктам), к сожелению это, глубокое внедрение в Грузию. Но Грузия сама выбрала свой путь.
***
[Aug. 21st, 2008|07:10 pm]
Чем они бы скорее ушли… Да когда же Советский Союз откуда так быстро уходил? Они только передвигаются с места на место, занимают новые деревни, выгоняют жителей из сел и проч.
Что рассказывать? Что в Поти, Сенаки гремят взрывы? Что из Цхинвали сегодня отпустили пленных стариков – избитых… И есть еще случаи в церквях и монастырях Верхней Абхазии, о которых писать не хочется. О том, что Россия не предоставила воздушного пространства для украинской пожарной авиации — тушить пожар в Боржомском уникальном заповеднике. А сейчас горят леса Кикети — от очередных сброшенных зажигательных бомб. Лет 50 там ничего не будет расти. ПРИРОДА чем провинилась?! [Российские войска бомбили леса, предполагая, что там скрывается военная техника. Сгорел верхний слой почвы. – И.К.]
Еще один занимательный диалог: Проходят мирные акции в городах, занятых рос. войсками. Люди разных национальностей с иконами, флагами идут к военным постам. Пока без эксцессов. В деревне Игоети (35 км от Тбилиси) журналистка спрашивает у кого-то, видимо, из северокавказского батальона – явно не русский, какой-то другой, просто сформировали специальный батальон. Да неважно, кто. – Пусть кричат, – говорит про акцию грузин. – Им хорошо и нам хорошо…. Опускаю детали, забыла их. Продолжает. – Вот только почему вы гостей так плохо встречаете? – А кто гости? – Мы. Мы у вас в гостях.
Недавно замечательная акция прошла у рос. посольства. Туда принесли унитаз, рваные носки, еще разные вещи и написали: «Российской армии от грузинского народа».
Мародерства полно, говорят, рос. войска стараются пресечь на месте. Но вот, например, в районе Чхороцху в деревнях они сами ходят и попрошайничают – чачу хотят.
Да, кстати, это журналисты помогли вывезти тела Гиги и Саши. А почему Саша-то крикнул по-грузински – те были переодеты в грузинскую форму.
Хотели ворваться и разграбить в Сачхере школу, созданную при поддержке Франции. Помешал посол Франции – был задержан на три часа.
В столице спокойно. Из окон некоторых машин несется громкая музыка, девочки заходят в магазины, выбирают нарядные туфли, печется хлеб… Но вот только встречаются пара человек — начинают говорить лишь об этом. Спрос на транквилизаторы возрос. Никто, никто не знает, что будет дальше. Водитель такси рассказывал, как видел, что в республиканскую больницу КАМАЗами завозили трупы. Я знаю много случаев, писать не хочу, устала. Ни один вменяемый человек не думает, что дальше будет хорошо, только мразь одна утверждает это мерзким тоном. Похожим на «Мы победим». Кто? Кого?
Не знаю, когда, как и будет ли разбираться народ с местным правительством – все равно после вывода войск – если такое счастье наконец-то состоится – нужно будет еще много времени.
Да и как может быть хорошо?
Это не тот случай, когда все кончается, – а до конца и так далеко, – и вздыхаешь с облегчением. Надо дальше жить, как-то жить, работать или не работать, есть, пить, спать, говорить или молчать, в любой стране.
Шок не проходит, но трансформируется.
…Недавно замечательная акция прошла у рос. посольства. Туда принесли унитаз, рваные носки, еще разные вещи и написали: «Российской армии от грузинского народа».
Мародерства полно, говорят, рос. войска стараются пресечь на месте. Но вот, например, в районе Чхороцху в деревнях они сами ходят и попрошайничают – чачу хотят.
… Надо дальше жить, как-то жить, работать или не работать, есть, пить, спать, говорить или молчать, в любой стране.
Шок не проходит, но трансформируется.
Из комментов
+1
не проходит, уже лет 17, хотя, нет, Инна — больше.было одно время страшно было смотреть на своих(моих)азербайджанских и армянских друзей — все же были вместе: волейбол, эфиопский джин, служба на точке,песни под гитары…- во время карабаха. они — они просто не знали, как вести себя, нормальные люди.
( мир не устал от гопоты по всем экранам топоты)
спасибо тебе, держись.
молюсь за тебя и всех, кто в этой каше… мерзкой и гадкой.
Держитесь!
Хочу в ближайший год в Тбилиси свою семью свозить, показать ваш потрясающий город!
Я тоже мечтала свозить дочь и внука в Тбилиси — показать мой любимый город, который мне и через 17 лет после того, как была там в последний раз, снится в самых счастливых снах; знаете, когда просыпаешься и не сразу понимаешь. откуда это стойкое и сильное ощущение СЧАСТЬЯ,
Только вот как теперь туда поедешь? Как посмеешь говорить на русском языке — языке захватчиков и мародеров? Я ни минуты не сомневаюсь в своих грузинских друзьях, примут, как они обещают «лучше. чем Буша»), но ведь стыдно!
Я не стыжусь русского языка. Россия и Грузия всегда ыбли близки по культуре и по духу. Багратионы были русскими дворянами и генералами. Тот ужас, который произошел там сейчас — вина не русских и не России, вина — КРемля и Лубянки, вина Путина и Медведева. И тем, кто им подпевал, тем кто орал мочи грузин, тем кто мародерничал в Гори. Это — не русские, это свиньи, быдло, которых полно среди всех народов.
Я вовсе не считаю всех русских быдлом, и совершенно с Вами согласна, процент тупых и жестоких людей примерно одинаков в любой нации. И уж, конечно я себя абсолютно не мыслю без русского языка — родного и единственного. Речь о другом. О том, что, боюсь, грузины будут теперь воспринимать этот язык болезненно (как долгое время болезненно воспринимался немецкий языка, потому что он ассоциировался у людей с языком захватчиков). И знаете, что еще? Конечно, далеко не все русские поддерживают то хамство, которое творит в Грузии российская армия и российские политики. Но где их громкие голоса? Это — наше с вами государство, это наш президент и любимый премьер. Это — наша с Вами страна. А значит — отчасти и наша с Вами вина. Вспомните Ремарка или Беля. Они несли ответственность за то, что творили фашисты от имени и при поддержке их нации. Вот о чем я писала. Что Нам, русским, тоже неплохо было бы научиться нести ответственность за то, что делается от их имени и при их молчаливом согласии.
Ну у меня русский не единственный )))
Немецкий я (и не только я) до сих пор так воспринимаю… но все-таки это две огромные разницы… И я надеюсь, грузины это понимают.. По крайней мере, то, что носитель русского языка, приехавший в Грузию как утрист относится к этой стране не так как солдат-мародер..
Ну у меня есть еще плюс в этом плане — я не живу в России…. И не могу за нее отвечать. Отчасти поэтому и уехал.. И слышу и вижу что приличные люди и сейчас после этих событий стремятся оттуда уехать поскорее…
Может быть, Вы и правы.
Но для меня это — не выход. Я не хочу уезжать; я хочу, чтобы мои дети и внуки жили на этой земле, потому что очень верю Пушкину. Помните, про «два чувства дивно близки нам, в них обретает сердце пищу — любовь к родному пепелищу, любовь к отеческим гробам….. На них основано от века, по воле Бога самого — САМОСТОЯНЬЕ человека, залог величия его.» Не могут все порядочные люди столпится в каком-то одном месте, там, где им удобнее быть порядочными. Что ж это за порядочность такая?
Я тоже верю Пушкину… Вот только он интернационален 🙂 он НАД… и имел он в виду не конкретную точку на карте 🙂
Для меня «родное пепелище» — это и московские дворики, и тбилисские улочки и минские проспекты и просторы заполярья и мой самый главный город Иерусалим и еще много чего.. Да, собственно, весь мир 🙂
Держитесь. Терпеть недолго осталось — лет десять продлится оккупация.
Шок не проходит, но трансформируется —
и здесь тоже, и кончиться нечему, верно. То есть, когда представляешь, каким образом может кончиться, разрешиться, еще страшнее.
Написала об этом, можете у меня посмотреть.
Спасибо за эти записи, держитесь))
Почему люди не сопротивляются? Почему музыка и улыбки в Тбилиси?
они — люди!
А не быдло и не скот
На фоне чудовищных развалин, зияющих выбитыми окнами домов Цхинвала — музыка Шостаковича, Блокадная симфония. Оркестр под управлением Валерия Гергиева играет для оставшихся в живых жителей Южной Осетии. Прямая трансляция СЕЙЧАС по каналу «Россия». Пропаганда, конечно. На фоне подарков осетинскому народу от грузинского народа. Включите свои телевизоры, люди доброй воли! Не можете? Грузинские власти отрубили российские каналы? А зачем грузинам знать правду?! Не принесут потом ни носков, ни унитазов…
плюс миллион
Так мне понятно, что в Грузии ничего хорошего не происходит, но понятно и то, что грузины сильно преувеличивают свои бедствия.
Во всяком случае, то, что творилось в Цхинвали, было гораздо хуже. По всем источника м.
А попытка представить это как агрессию со стороны России просто смешна, потому что агрессию начала Грузия. Не понятно на что рассчитывая.
…не смотрю и не читаю СМИ. Верю очевидцам. Градом и снегом — нефиг было стрелять по грузинам. А подстрекал тот, кто в неё вошёл, что им и требовалось.
Зачем вооружать Грузию?? Странный вопрос. Грузия разве вмешивается в военные затраты России. Кстати, спросите себя же, зачем вооружать Иран ? 🙂
[Из дискуссии меж комментаторами]…Я раньше удивлялась и не могла понять, что это такое с вами там делают, теперь догадываюсь, что это просто… ну, джентельментский набор русскоязычной тусовки за границей + восприятие определенной информационной картинки. На самом деле это так же смешно, как рассказы русских, никогда не бывавших за границей, о тупых американцах и т.д.
Вы можете по подробнее обьяснить мне как вы себе представляете этот самый джентельменский набор русскоязычной тусовки за границей. Я просто не совсем вникся, что бы он мог означать.
А по поводу восприятие определенной информационной картинки.. она выстраивается не только благодаря инфе с большого многоязычного и-нета, а со слов очевидцев проживающих во многих точках территории нынешнего конфликта, которым я лично доверяю, росли вместе, понимаете ли..
Вы не напомните, что именно произошло 8 августа? Россия напала на Грузию? Или, может быть, Грузия бомбила Цхинвали? Ах да, по вашему ТВ этого не рассказали… Вам уже 8 августа сказали, что Россия агрессор, да? А вы и не в курсе, что Россия только 9 августа почесалась войска ввести?
Незадолго до конфликта, Россия нараздавала российские паспорта на территории суверенного государства. Подстрекаемые российскими хренотворцами население ЦхинвалИ периодически обстреливало грузинские деревни. Поделом получили, при этом потеря со стороны ЦхинвалИ составляла не тысячи и не десятки тысяч среди мирного населения, а сотни, в худшем случае. Когда российские ополченцы вторглись на территорию Грузию, и окончательно оккупировали г. ЦхинвалИ, в городе не оставалось беженцев.
Россия оккупировала остальные города Грузии, взорвала газопровод, мосты, сжигает лиса, рушит всё, что шевелится. Российское правительство как было так и остаётся пока чекистским, только форму сменило.
Если хотите, зайдите ко мне жЖурнал, и продолжайте дискутировать там. Мне просто не удобно перед хозяйкой журнала за всю эту писанину тут.
Ни фига се, незадолго до конфликта :)))) они сами выбрали российское гражданство, у всех народов было такое право после развала Советов. Учите историю!!!
Экономическая изоляция во времена СССР была скорее благом. Тем более что в той степени как тогда, ее не будет. Просто потому что мы тогда все углеводороды в Китай толкнем. Им же хуже будет.
Культурная изоляция? Каким образом? В эпоху интернета? Да когда наши постдоки им пол-науки ку делают?
Железный занавес и визовые проблемы? Так и сейчас не сахар и не мед.
Нет у них методов против Кости Сапрыкина…
для СССР может и была благом, только вот народ что то не ценил и дох как мухи, да и сейчас еще сказывается, в частности «высокий» уровень медицины оставшейся еще с тех времен.. Если у нас из потребителей углеводородов останется только Китай, то нам придется привыкнуть к программе «нефть в обмен на плюшевые игрушки» или пить её самим, так как монопсонии мы не переживем, а китайцы не дураки («зачем платить если этим идиотам больше некому продать?»)..
что касается науки, то это уже в разделе «это было было», всё что было толковое уехало как только открылись дверцы, то что не хотело, вывезли, а то что упиралось — вытолкнули и теперь у нас самый большой конкурс на позицию «государственного чиновника» (а много ли с них науки и в какой области?), а в перспективе тотальное сокращение ВУЗов и никаких отсрочек и как с этим кому то противостоять?
Мы, наверное, в разных странах жили. Посмотрите на cтабильный рост продолжительности жизни в СССР и его провальное падение в начале 90-х. Дальше, может быть, будет смысл продолжать беседу. Но скорее всего уже нет.
Дык,. .закрытое общество было, инкубатор лжи!
Обезьяны в Сухумском питомнике то же долго жили, до поры до времени.
Вы уехали в империю добра 17 лет назад. Вот пожалуйста, не надо мне рассказывать за то, как стало хорошо в России после реформ, да? А особенно о том, как у нас улучшилась медицина.
К Медведу я глубоко равнодушна. Путин эту карту от безысходности разыграл, но уж как сумел. Как, впрочем, СПС-ники в свое время разыграли карту с Путиным, но Путин их все же сумел обойти, за что я его уважаю.
Вы действительно совершенно не представляете российских реалий, если думаете, что мы сильно любим и уважаем свою власть. Мы ее совсем не любим, по большому счету не уважаем и отнюдь не боимся. У нас просто другой власти, на которую есть минимальная надежда, нет. Я как-то не думаю, как некоторые, что выход России в том, что ее оккупирует НАТО ))))))
Так выходите на улицы, и протстуйте! Я не попкорна ради это пишу, и не зловредничаю. Просто считаю, что в Вашем правительстве со сменой режима ничегошеньки не изменилось. Чекисты остались при своих местах, только лозунги сменили.
Я не хочу у власти ни Каспарова с Касьяновым, ни Немцова с Белых. Вот их как раз порвала бы на кусочки с удовольствием.
Чего ради протестовать, если это меньшее зло? Протестовать есть смысл тогда, когда есть реальная оппозиция, ну или уж тогда, если творится совсем беспредел. А уж народ, который стерпел Ельцина, на Путина просто молиться будет, как на вменяемого президента )))) уже радость.
А Вам не кажется, что народу нарочно предоставили такой выбор? Ну-ну..
ой! вспомнили, что есть боржомский заповедник?
и до этого он охранялся грузинской национальной гвардией?
и ни разу не горел?
и никто его не вырубил под застройку года 2 назад?
обидно
***
[Aug. 24th, 2008|01:45 am]
ПРИКОСНОВЕНИЕ К ГРУЗИИ
город-пуст-ни друзей-ни врагов, все похоже на вместо и вроде. смерть, как деньги, считает улов, не у тех узнаёшь о свободе. Нет у буквы стремления вверх, нет у звука любви – воплотиться, четвертуется чистый четверг, отвергая возможность бесстыдства. Как умыться теперь, не найти рек, несущих не трупы, не горе отражений уже позади жизни. Здравствуй, Боржоми и Гори. Здравствуй то, в чем одета была заоконно, как сдача пейзажа, нынче вписанного в тела в виде почвы, гниения. Кража древа, ветки, листа – вот она, как к петле, приручила к потерям. Приходящая ночью страна, юг не даром – радаром доверен. Если жизнь не нужна, то жена будет матерью новым поверьям. Енисеям не сеять – нестись, подрезая секирами север. Стой, стреляй, все равно уже близь с далью компас бесформенный сверил. Стой, стреляй, все равно от огня не уйти, как от яблока Еве. Пуль зрачки и слепая броня, нет пути ни на юг, ни на север. Повернись, сивка-бурка, собой не нарадуйся, выйди навстречу, чингисхановых воинов вой принимай лошадиной картечью. Если жизнь не с тобой, то женой будет мать неродившимся. Речью. И не дашь закурить, и не спишь, не увидев лица на солдате. Небо – мина для сорванных крыш. На скале нарисован Гелати. Матерь просит защиты Дитяти.
23-24(ночь).08.08
***
[Aug. 25th, 2008|03:45 pm]
немного отстранюсь от перечисления новостей…
Они превращаются в быт войны…
Взрываются люди на минах в Гори и везде. Они же оставили многое заминированным. Т.н. кассетные бомбы, к-е могут взрываться не сразу. Кто-то вышел в собственный сад. И все. Просят ходить только по асфальтированной дороге.
Пожар в Боржомским лесах грозит и воде лечебной. Горит Атенская долина, там приходится рубить высокие деревья, чтобы не распространять пожар… Бомбы-жара-ветер. Вот и последовательность.
Многие беженцы потеряли друг друга, ищут…
Война не убирает собственные проблемы. Возможно, в случае если бомбы падают на окраины или соседние города. Но обостряется нежелание видеть тех, кого видеть не хотелось и раньше, ехать туда, куда и раньше не особо желалось.
Ничего не хочется. Никого.
За очень редким исключением.
А юмор неисчерпаем. Есть тут один маленький канал, оппозиционный, вечером только работают они, и там обычно бегущая строка со старой рекламой, смс-ками — в пр.эфир и т.д. Когда русские войска стояли в Игоети – напомню, деревня, 35 км от Тбилиси, читаем: «Срочно продается дом в Игоети». И номер мобильного телефона…
Из комментов
Инна, бэкапьте на всякий случай свой блог.
***
[Aug. 25th, 2008|06:40 pm]
Я думала рассказать, как отдыхали в Абхазии…
Когда я была маленькой, а деревья большими…
Нет, лучше не с меня. Когда мама была совсем маленькой… Или бабушка? Бабушка отдыхала в Люсдорфе, Евпатории, Ливадии… Она родилась в Белой Церкви, потом сразу семья переехала в Киев, ул.Горького 9, ее отец был в правительстве Украины, дружил с Михоэлсом, одноклассником ее был Семен Гудзенко (люблю эти его строки о войне: «и выковыривал ножом из-под ногтей я кровь чужую»). Так что Киев для меня один из родных… (Да, простите, вчера сюда не заходила — кто справляет: украинские френды, с Незалежностью!)
Потом ссылка в Казахстан. Потом война. Они уехали, когда в Голосеевском лесу уже были немцы. На соседнюю баржу попала бомба, убила на глазах матери одноклассницу бабушки.
Много было родственников… Странно, что эти истории не чужие теперь уже не только из-за того, что связаны с моей семьей, а потому что война стала нашей спутницей, современницей, соплеменницей.
Мой дедушка был русским, мать наполовину полячка. Рожденным в Тифлисе, предки еще в XIX веке сюда перебрались. Настоящий тбилисец. Каждое воскресенье у нас были гости — любые! Родственники, друзья, знакомые, соседи. Дверь не закрывалась. В доме не было квартиры, где бы он своими руками что-то не сделал. В больнице, будучи смертельно болен, он починял все, что только можно было. На похоронах были заполнены битком двор, проулок, улица — полгорода пришло… И вся больница. К чему я? Не помню. Кажется, к любви.
Слева от нас жили осетины — чудная семья, справа — грузины. Как они — мы все, просто я была маленькая или еще не была совсем:) — дружили! Где теперь эти люди? Как все понималось и поменялось сейчас. Озверевшие или тупые лица соседей, иные лица иных людей.
Мама родилась в одном тбилисских двориков, которые называют итальянскими. В старом районе Сололаки. Мама как-то написала в своем – ага, у меня наследственное – стишке: «Сололаки – это соло, соло старого Тбилиси». И папа родился в Тбилиси. И я…
Честное слово, совершенно не знала – даже до сих пор иногда – кто какой нации. Ну не было никаких акцентов.
Мои лет 25 отдыхали в Горном Воздухе, в Лоо.
Потом мы перебрались отдыхать в Абхазию, сначала в Леселидзе, затем в Агудзера — местечко под Сухуми. Замечательной красоты. Кстати, недалеко от Гульрипши, где располагались дачи известных русских и грузинских поэтов-писателей.
У нас уже были свои «хозяева», долгие годы только к ним приезжали. Наши родственники из Украины, живущие теперь в Израиле, тоже ездили с нами часто. Компаниями общими собирались на море. Шутили вовсю.
Где сейчас и эти люди? Они стали беженцами.
Давно мы случайно встретили на улице одного из них – не сразу узнали. Он что-то продавал. Опустившийся, в морщинах и усталости лицо… Боже, каким он был красавцем, все девчонки от него падали. Я, школьница, заглядывалась… Ха! Его женили срочно, ибо удержу не было – много приезжали из России, Украины и др. мест. Жена, не очень красивая, но традиционная, даже пару раз под кроватью пряталась во время…
А как я любила там устраивать спектакли! Писала дебильные сценарии, брала «наемных» артистов из отдыхающих с разных городов – чуть не сказала стран. Это тоже наследственное – от прадедушки-бабушки-мамы: любовь к театру и придумывать спектакли. Все знали: артистка приехала. Вывешивали афиши, собирались отдыхающие. Была масса смешных и непредвиденных случаев.
Море, эвкалипты… В кино, ядрена вошь, ходили.
К чему все это я?
Не знаю…
Грустно.
Из комментов
А у меня прапрадед жил в Брацлаве — это недалеко от Белой Церкви. У него там мельница была, это здание сохранилось, его до сих пор называют — «дом мельника Солитермана». Детей у прапрадеда было много, часть из них потом переехала в Киев.
Может мы родственники? ))
в 1963 и в 1964 году ездили классом в Лоо
даже песню сочинили
«мы приехали в Лоо,
как там море глубоко…»
да,разрушить всё легко
а я в дандре. около очамчиры. в 90-м.
дальше не буду писать
Инна, я в 1983 году отдыхал в Абхазии в Гудауте… Наша хозяйка была гречанка…
Помню, взрослые до 5 утра резались в преферанс… А потом в 9 утра вставали и шли на море.
Кажется, это было на ул. Гоголя, в Гудауте:)
Ездили в Сухуми в обезьяний питомник…
а я лет пять назад отдыхал в украинском санатории «Псоу» в Абхазии
это рядом с границей РФ
директором был грузин
всё, вплоть до туалетной бумаги в санатории завозили с Украины
второй укр. санаторий был в Сухуми
эти санатории поменяли еще в 30-х на крымские
счас даже не знаю что с ними
целая субкультура на стыке народов под кавказским солнцем.
Да-да. Что такое бабушка расказывала, что-то я сама помню.
Бабуся прожила в Поти без малого 40 лет, мама 34, отец 15. И ни одного сл., ни одной истории про национальную рознь.
И в доме все время толклись приезжающие, уезжающие, соседи, знакомые, незнакомые.
Уже уехав из Грузии отец поперевозил туда на отдых всех своих друзей, знакомых, друзей знакомых, четвероюродных племянников троюродной сестры… И всех со всеми своими грузинами да обхазами да осетинами перезнакомил. И так до конца 80-х… Разве мог он удержаться, и не передать им свое восхищение, разве могли они удержаться и не плениться!
Я Вам сочувствую крепко.
Простите.
Так это все при Советах было, в «совке» так сказать 😉
***
[Aug. 26th, 2008|12:08 pm]
Рос.войска остаются на местах, с которых еще так и не ушли. В грузинских селах, в т.ч. Никози, грабят, выгоняют из домов, похищают людей, дома сжигают. Ну об ограблениях фабрик жратвы и питья («Никоры», пива и т.д.), если можно выразиться так, как уже давно охота, просто публично не позволяю, все в тех же новостных лентах.
Говоря о прошлых отдыхах и проч., естественно, не о совке речь, да и ностальгия мне никогда не была свойственна. Не оглядываюсь. Все равно что сказать, мол, раз я была влюблена лет сто назад, раз мы дружили и пели под гитару идиотские песенки, раз мы ходили и встречали рассвет, то это и есть тоска по Сов.Союзу, да? Ага, билет до Москвы стоил 37 руб.50 коп. А кто бы смог уехать, скажем, в Европу? А сколькие в это время страдали невинно? А в Австралии вместо весны осень, а вместо лета зима. А Татьяна напишет Онегину. А дважды два четыре, да и то не всегда.
И вообще я тут о другом.
Леса все еще горят. Я с детства не могла почему-то выдерживать, когда трогают деревья, даже срывать цветы. Чем старше, тем больше. Тут у нас уроды-соседи как-то вздумали рядом с домом срубать и «обновлять» тополя, в результате чего половина засохла, а в городе много раньше срубили несколько старых высоченных платанов. Вынести невозможно! Ну типа того, что происходит в Москве, скажем, с вязами. Или как уничтожают настоящую Москву, убирая ее деревья и дома. И в Питере. Про дом Мурузи вообще говорить не могу – сердце обваливается.
Все везде то же самое.
Но тут сбрасывать топливные бомбы, после которых сгорела большая часть Боржомско-Харагаульского заповедника… Суки! Все, у кого когда-либо где-либо поднимается рука-нога и все остальное, созданное для разрушения.
Лес… В отличие от моря, рождающего некое метафизическое беспокойство, мысли о вечности — не о покое, не о умиротворении, а о бесконечном движении без границ и ограничений…
Лес рождает абсолютно языческое, мифологическое чувство. По крайней мере, в Боржомских лесах было точное ощущение дриады в каждом дереве. Причем он меняет свое настроение каждую секунду. Он к тебе наклоняется, он говорит тихо или шумно, он тянется каждым листом и пропускает в себя все глубже, как в себя может уйти человек – в этой же самой психотерапии, к к-й немного сдержанно отношусь, хоть и увлекалась, он символизирует внутреннее «я».
Лес…. Впрочем, и «для меня деревья дороже леса». Тем больнее.
Стоя почитают память ушедших. И я снова повторю: «Деревья умирают стоя».
Из комментов
Скорблю с вами. Цензурных слов нет.
Горько и больно. Слов нет.
Россия признала независимость Абхазии и Южной Осетии. Об этом заявил президент России Дмитрий Медведев. По его словам, после событий августа 2008 года возможности существования Южной Осетии и Абхазии в составе Грузии больше нет. Президент РФ призвал другие страны признать Южную Осетию и Абхазию. — Лента.ру 15.04
Уважаемая Инна.
Прошу Вас не приводить в ваших заметках слухов или прямой пропаганды режима Саакащвили. Если Вы лично не видели «топливных бомб» или «сожженных пщеничных полей» приведите хотя бы ссылки на заслуживающие внимания источники. Неужели Вы не понимаете, что иначе все написанное Вами выглядит как топорная пропаганда. Я прочитал несколько Ваших заметок, было интересно, но …
Насчет «Никоры», грабежей и т.д.
Люди в Грузии, которые желают разобраться во всем, дают другую информацию:
«2) второе… опять же на днях по всем СМИ мусолилась инфа, что русские мародеры ограбили предприятие НИКОРА! я сначала поверил, т.к. нашлись работники из НИКОРЫ, кто подтверждал и по ТВ крутились кадры, заснятые камерой наблюдения, как солдаты выходили с пакетами продуктов. вчера многие жители в городе были просто возмущены подобной ложью! русские солдаты (кстати не в первый раз) пришли туда, и попросили продать им продуктов, расплатились русскими рублями, и уехали. Это камеры и засняли, что они были с пакетами. Кстати сам сторож это и подтверждает. Инфа проверена.»
Продолжаю взывать к Вашей совести.
***
[Aug. 26th, 2008|11:55 pm]
Сегодня у меня был нелегкий день. Неважно, сие мои проблемы…
Просто шла по городу потом и думала… Или думала, что думала.
Быт, околачивающийся возле войны, иногда пережить тяжелее, чем саму войну – если только это не Вторая мировая с миллионами сожженных в газовых печах. Но все равно выжившим потом тяжелее. Справляться с бытом, нежели с бытием, ибо по вертикали все как-то яснее.
Ведь тыщи бывших узников лагерей годами и десятилетиями не рассказывали, что с ними делали там, и их внуки ничего не знали. Потом, совсем недавно, в Израиле заработала просветительская программа с поездками в Польшу, туда, где были концлагеря.
Да, кстати, про Израиль и про деревья – там принято каждый год сажать столько деревьев, сколько детей родилось. Вот так.
А еще вспоминала Эли Визеля, лауреата Нобелевской премии мира, чьи книги читала с совершенно переворачивающими душу чувствами. Он приехал в Израиль во время войны, кажется, во время «Бури в пустыне», когда ракеты на Тель-Авив летели, живя в одной из спокойных стран мира, чтобы быть там, где тяжело его народу. Быть рядом.
Нет, это не патриотизм. Это абсолютно человеческая реакция.
Я не отождествляюсь ни с кем и ни с чем. Ни с работой, ни с профессией, ни с родом деятельности, ни с местожительством, ни с товарищами по будням и праздникам и т.д. Всему свое место. Даже иногда с фамилией своей — все это третья степень. Но я подумала, что меня уехать отсюда заставят или чрезмерно субъективные, до абсурда, причины, или объективно-экономические, скажем.
Но из-за страха? Нет. Не потому что смелая, просто какое-то упрямство, которое совершенно нет желания объяснять или осветлять.
Странное дело — совсем иначе смотришь какие-то старые кадры о войне с танками, если случайно попадаются по ТВ.
А может, кстати, и прав любимый мной Пятигорский? Отрывки из его интервью в openspase.ru, кажется…
«— Не страшно и не чудовищно, а совершенно нормально омерзительно. То, что произошло, висело в воздухе над летним Кавказом, и я нисколько не был удивлен. И не был возмущен, потому что возмущение — это моральный термин, в то время как с моей стороны главной эмоцией было отвращение — термин не моральный, а эстетический.
Политики последних двух десятилетий являют собой пример полного отхода от интеллектуального политического мышления. Они все — антиинтеллектуалы, причем некоторые, я уверен, даже убежденные. И этот антиинтеллектуализм питается именно эмоциональной составляющей…
Это мерзкая кровавая склока. Мы теряем терминологию, понятия уже давно утратили собственный смысл. То, что происходило в Приднестровье, в Чечне, в Косово, — это все не война, понятие давно фальсифицировано. И, конечно, невозможно сфальсифицировать понятие «война», не сфальсифицировав понятие «мир». Над «принудить к миру» я очень смеялся. Нынче склока называется войной, а блатное, мерзкое «договориться» — миром».»
Из комментов
… Инна, трудно и тошно… Был тяжелый день — мне уже казалось, что до какой-то черты дошли, и дальше будет хоть как-то, но по уму… До трех часов я не думала, что до такой степени может отказать «лиллипутиным» понимание мира, в котором они живут, страны, в которой они живут. И когда эти лиллипуты берут себе право решать за меня…
У моей бабушки была приговорка «связать по ноге и пустить по воде» — о совершенно бессмысленных и бездельных человеках. Все, что я могу сказать.
Я вообще не понимаю, почему все грузины постоянно обходят один момент — то что Грузия начала крупномасштабные боевые действия?? Даже если принять на веру заверения грузинских политиков, что первыми начали обстрел осетины — то это все равно смешно получается — у них вся армия 3 тысячи человек! а Цхинвал бомбили грузины, расстреливали из Градов (у осетин нет такого вооружения, у миротворцев — тоже, а 58 армия в ночь на 8 августа в Осетию еще не вошла). Почему об этом вы молчите? И бомбили наших русских ребят и женщин и стариков в Цхинвале (которые тоже граждане России) — мы должны были только переговоры устраивать? Представтье наминуту, что на вас напали в темном переулке бандиты — а Ваш мужчина стоит рядом и пытается остановить их уговорами, вместо того чтобы дать по морде? Невинные жертвы всегда есть на войне — и я их НЕ оправдываю. Но только они на совести того, кто эту войну развязал.
Я вообще плохо понимаю, разъясните мне, пожалуйста: зачем Грузии Осетия и Абхазия? Вы лично уверены, что после событий начала 90-х вы с ними могли бы жить как добрые друзья?
Извиняюсь за, возможно, излишнюю резкость, но — увы, сколько же можно грязью-то поливать? А оскорблять ведь можно не только матом, но и вполне «интеллигентно»
И еще по поводу «быта». Судя по тому, что Вы можете свободно прогуливаться, думать о вечном и вести ЖЖ — с бытом все не так и плохо, да?
Совершенно согласна с Пятигорским: русским нельзя было бомбить! Мне кажется, ничто и никто: будь то отдельная личность или государство — не может именоваться великим при отсутствии великодушия.
У меня есть подозрения, что в Грузии всех контролируют. Инна напишите что-нибудь анти-Саакашвильское, ну например Саакашвили — мудак (прошу прощения). Если не сможете или боитесь, тогда не стоит.
***
[Aug. 27th, 2008|06:25 pm]
Сгорело более 500 гектаров Боржомского леса… Сгорело 80% Цагверского леса, территория объявлена зоной экологической катастрофы. Ждут полного обмена пленными – все на всех. Не знаю… Рос.войска в Поти. Морской бой? А4 – У6 или как там в школе играли?
… Решение России поддержала ХАМАС. Кто бы сомневался? Кто там еще на очереди: Куба, Венесуэла, Сирия, Иран? Цепочка предсказуема. Предполагаю еще несколько стран.
Впрочем, я совсем не оптимист…
И еще все время на ум приходят строки Арсения Тарковского: «Когда судьба по следу шла за нами, как сумасшедший с бритвою в руке».
Из комментов
[Aug. 27th, 2008|06:25 pm]
Сгорело более 500 гектаров Боржомского леса. Я несколько раз снимала мобилой этот пожар с ТВ, потом стирала, не хочу! Сгорело 80% Цагверского леса, территория объявлена зоной экологической катастрофы. Ждут полного обмена пленными — все на всех. Не знаю… Рос.войска в Поти. Морской бой? А4 — У6 или как там в школе играли?
Кстати, как Чайковский любил Боржомский лес. Там, в Боржоми, мне показывали тропинку Чайковского, по которой он часто гулял. Да, о Чайковском и его исполнителях.
«21 августа маэстро Валерий Гергиев дал концерт «на развалинах Цхинвали».
– Мы здесь, чтобы заявить людям правду об агрессии, – произнес дирижер. – Если бы не помощь великой России, здесь было бы еще больше жертв».
Решение России поддержала ХАМАС. Кто бы сомневался? Кто там еще на очереди: Куба, Венесуэла, Сирия, Иран? Цепочка предсказуема. Предполагаю еще несколько стран.
Впрочем, я совсем не оптимист, и скорее доживу до создания Палестинского государства, чем до мирного существования народов с разным цветом кожи и денег. И истинным, не очередным сфальсифицированным понятием независимости и свободы.
А как снова в коммах начнется, сразу вспомню: «Зачем стадам дары свободы»? А.С.Пушкин.
Как я люблю мою Россию, как хорошо знаю, что ее мало и что это за жемчужина. Да и мою Грузию. [Любовь к «моей» пропала давно – И.К.]
Отобраны, но не отдам.
И еще все время на ум приходят любимые строки Арсения Тарковского: «Когда судьба по следу шла за нами, как сумасшедший с бритвою в руке.»
Из комментов
Очень переживаю за Вас. Дай Вам Бог пережить эти времена. Читайте, читайте классиков. Они спасут.
Интересуюсь исключительно из любопытства, Грузия выполняет «6 принципов»? Грузинские войска находятся в казармах или нет? А то у нас говорят, что они стягиваются поближе к ЮО и Абхазии. Вы интересовались отпустили ли домой призванных резервистов?
Отправили обратно в Ирак 2000 грузинских миротворцов? Хочется узнать от очевидцев.
В Украине горит склад боеприпасов, кто не знает. Только что МО Украины озвучило версию возгорания: лесной пожар и…. всё.
Могли бы на волне антироссийских настроений обвинить какого-нибудь спецагента РФ.
Я понимаю, что это маловероятно, но может быть леса иногда горят без вмешательства вооруженных сил какого-либо государства))
Надо написать научный трактат, Нобелевская премия в кармане!
иммигрируем во внутреннюю монголию
вот Вы всё говорите о бедствиях в Грузии. Да, конечно всё это тяжело. И простому народу совершенно не нужно. Но представьте, а как тяжело жителям Цхинвала? Ведь около 2000 погибших! Город в развалинах….
Съездили бы туда, поговорили бы с обычными жителями и получили бы ОБЪЕКТИВНУЮ оценку. Они бы вам рассказали, кто начал всё это, кто разрушил город, кто стрелял в мирных осетин……..
Насчёт пожаров… А в Армении тоже руские леса жгут? А в Греции тоже русские? А в России периодически возникают лесные пожары — тоже русские сами себя?
Это просто ужас — какая разнузданная антироссийская пропаганда идёт с СМИ Грузии и Запада!…
И последнее — простой народ России за исключением некоторых отморозков (которые впрочем были всегда и есть в любой стране) всегда считал и считает народ Грузии — братским народом. И уж никак не врагом! Это просто в голове не укладывается. Наши деды вместе боролись против немецко-фашистских захватчиков, вместе страдали, радовались и делили корку хлеба……Россия и Грузия связаны РОДСТВЕННЫМИ чувствами. И такое разжигание межнациональной розни со стороны Саакашвили — просто преступление перед народом! Судить надо за это.
а Вы вообще зачем Иннин журнал читать начали? Все вам вроде бы понятно — и кто прав, и кто виноват, и про Саакашвили, и про российских миротворцев, и про НАТО…. ну зачем Вам столько времени тратить, комменты такие длинные писать? Инна Вам за Саакашвили не ответит, это как к бабке не ходи… Все, что Вы говорите, мы все ежедневно слышим по ОРТ и РТР, поэтому ничего нового-ценного Вы никому не поведали. Так зачем?
На Иннин журнал попал чисто случайно, на одном из форумов ссылка была, в числе прочих.
Когда всё это началось, захотелось найти, почитать, отзывы и мнения людей с «той стороны». Взгляд с другой стороны, так сказать.
Коммент решил написать, потому что наболело. Обидно, что люди просто одурачены властью, ослеплены. И всё видят только в одном ключе.
Кстати, похожая ситуация сейчас развивается на Украине. Это дурень Ющенко разжигает тоже межнациональную рознь против России. Хотя почти весь народ Украины за Россию (за исключением некоторых лиц из молодого поколения, которые уже вырасли на своих националистических идеях), впрочем как и народ России за Украину.
Ну……..сатирик Задорнов правильно говорил — «простые люди-это одна нация. а правительство — это совсем другая нация»:)
Справедливости ради некоторые вещи у Инны действительно интересны.
Но в основном всё-же — как-то всё однобоко и предвзято. ИМХО
Инна, привет!
Читаю тебя, как будто говорю с тобой. Так как 2-й день не дозвониться -«вне зоны доступа»…
Сегодня шел с работы, захотелось перекусить.
В киоске у метро купил «Хачапури с сыром сулугуни» и сок. Съел с удовольствием.
К чему я это?
Просто — штрих. Небольшой.
Хачапури люблю. Тем более, с сыром:)
Такие дела.
«ОНИ» признали. По ТВ весь день вчера нашего Главного показывали… И этих двоих, «не помню» фамилии. У одного созвучно со
словом «какой-то»… Переключаю на «Культуру», на «Спорт». Там хоть нет всего ЭТОГО.
***
[Aug. 28th, 2008|02:18 pm]
Сегодня Мариамоба. По-грузински.
Успение Божьей Матери. По-русски.
В Грузии уже давно это выходной день.
В апокрифическом предании по жребию апостолов именно Богородице досталась Грузинская земля – земля Иберийская.
Справка:
ИБЕРИЯ (Иверия) – античное и византийское название Вост. Грузии (Картли).
КАРТЛИ, историческая область и государство в Восточной Грузии, в среднем течении р. Куры. Картлийское царство со столицей в Мцхете возникло в последние века до н. э.; в Греции и Риме было известно как Иберия.
ГРУЗИНСКИЙ ЯЗЫК, относится к кавказским (иберийско-кавказским) языкам (картвельская группа). Официальный язык Грузии.
Письменность на основе грузинского алфавита.
Не успела Богородица посетить Иберийскую землю – ангел явился ей и возвестил о скором успении. … Начало проповеди христианства на территории Грузии (Иверии) восходит к временам апостольским. Первыми проповедниками христианства были апостолы Андрей Первозванный и Симон Кананит.
Я совершенно не церковный человек, с неопределенной конфессиональной ориентацией, или могла бы сказать несколько иначе, но это не обсуждаю…
Из комментов
Симон вроде не был апостолом, а Андрей Первозванный действительно в сторону Киева ушел тогда. Я подумала вы Матфея имеете ввиду.
Само собой могила условна, в советские времена там все разрыли и сделали лимонариум.
Кстати, вот только что нашла интересный факт про хитон господень, который Нина искала в Грузии. Когда мы были в Мцхете нам сказали что хитон в могиле СИдонии до сих пор. Но оказывается его оттуда вынимали при нападении турков, что бы спасти. В конце концов хитон попал в Москву и теперь в Успенском соборе. [Информация неверная, даже по преданиям. – И.К.]
Дай Бог выстоять…
***
[Aug. 28th, 2008|09:23 pm]
Все-таки сколько раз я убеждалась, что ситуации в жизни рифмуются. Ритм и рифма – основа необъяснимой кардиограммы жизни. Или как взятый аккорд.
Предположим, не видишь того или иного человека сто лет, случайная встреча – разговор. Через несколько дней снова с ним/с ней встречаешься.
Или некая история, пусть любовная, происходящая в определенных и отнюдь не предлагаемых обстоятельствах на первый взгляд. Через несколько лет так или иначе повторяется любовная же история с другим человеком, но в абсолютно схожих обстоятельствах – те же люди случайно сопутствуют, которых и видишь-то разве что третий раз в жизни, то же время года, те же события, но с другими лицами в спутниках первого плана… Рифма бывает точной и неточной, удачной и не очень. И т.д. Только надо бы услышать.
В этот раз в августе 2008 на Красную площадь вышли 7 человек. 40 лет назад 8. Что с кем случилось — известно и неизвестно, кому как.
Примечательно, что мои посты читают сквозь растопыренные на Грузию пальцы совершенно не понимая, про что – нет, не желая понимать – пишу, зафрендившие (надеюсь на их скорое от меня отступление) товарищи определенного порядка. Мне-то действительно как-то пофиг, что пишут из чернухи – и так масса проблем.
…В детстве я очень любила именно восточные сказки. Грузинские, осетинские, персидские. «Сказаниями о нартах» зачитывалась. Ни хрена это не ушло – что было, то и осталось.
Отфренживать пока не буду. Банить лень, да и зачем?
В интервью «Свободе» так и сказала, что даже в профайлы их не заглядываю, не интересно, т.к. главное и общее определено. Но иногда я читаю – скорее, просматриваю, захожу, вижу… Допустим, нонче написала пару слов из истории Грузии. См. энциклопедии для верности… Оказывается, говоря про Симона Кананита, уже имею в виду, что еще тогда он присоединил Абхазию к Грузии. В следующий раз, вспоминая слова, скажем, Апостола Павла, что нет ни эллина, ни иудея, по всей видимости, буду «обвиняема» по пунктам присоединения Эллады (древней или современной?), а также… чего-то еще… к Грузии.
Что там является частью России я не обсуждала еще, нет? …Недавно мне рассказали, как в глухих русских деревнях люди телевиХОР в один голос смотрЮт, а ничего не знают. Если коротко… Южная Осетия-Абхазия – где они, что они – но это какая-то часть России, на которую напала какая-то Грузия. Только «какая-то» с разным оттенком.
В который раз вспоминаются слова Николая Лескова: «Русь была крещена, но не просвещена».
Из комментов
«Русь была крещена, но не просвещена» — сказано не Лесковым, а А.А. Ахматовой. Считается, что на основе следующего пассажа из Н.С. Лескова («Соборяне»):
«2-го марта 1845 года. Три года прошло без всякой перемены в жизни. Домик свой учреждал да занимался чтением отцов церкви и историков. Вывел два заключения, и оба желаю признавать ошибочными. Первое из них, что христианство еще на Руси не проповедано; а второе, что события повторяются и их можно предсказывать. О первом заключении говорил раз с довольно умным коллегом своим, отцом Николаем, и был удивлен, как он это внял и согласился. «Да, — сказал он, — сие бесспорно, что мы во Христа крестимся, но еще во Христа не облекаемся». Значит, не я один сие вижу, и другие видят, но отчего же им всем это смешно, а моя утроба сим до кровей возмущается.»
Эта нехитрая комабинация из трёх простых ходов, позволила нам в свое время привести к валсти на Украине марионтку Ющенко, а в Грузии — марионетку Саакашвилли.
А сейчас кому не нравятся итоги 2-й Мировой войны так это можно не только пересмотреть, но и перепоказать.
Извините,Инна, но свет притягивает…
На факультете психологии был проведен эксперимент. В аудиторию (кафедра внизу, вход сбоку и места амфитеатром — высоко кверху. Между кафедрой и амфитеатром широкий проход) вбежали один за другим клоун с огромным пистолетом и негр. Гонясь за негром, клоун пару раз выстрелил в него из пистолета, и сделав круг, в том же порядке они выбежали по тому проходу между кафедрой и амфитеатром. Студентов попросили описать, что они видели. В записях было: клоун гнался за негром; негр гнался за клоуном; негр стрелял в клоуна…
Смотреть и видеть, слушать и слышать… А еще ведь собственное мнение есть — «знаю, как надо»…
Я понимааю, это не утешение, но иногда ключ, на который можно закрыться
***
[Aug. 29th, 2008|06:34 pm]
просто-народный-плач
Едут мальчики выдумывать войну, на войне выдумывая войну, убивая, выдумывая…
Хорошо бы найти жену, да такую жену, чтобы дочь и ночь были, и дубы, моя
мама-девочка, не разрушены, сосны созданы, ели сплетены в плети ста ветров.
Ты прости, что в бок чей-то ранен суженый, нет ребра в нем, нет, нет за ним стены, только сердце-мышь. А в нем – ров.
А за ровом чужая — на разрыв – страна. А за ревом – боль твоя как хранилище. Мама-девочка, ты совсем одна, не жена, и дети твои с Ним еще,
навсегда уже, навсегда…
29.08.08
***
[Aug. 29th, 2008|10:01 pm]
Сейчас в одной телепередаче на местном телеканале «Кавкасиа» Павел Шеремет рассказывал о многом, в том числе как беседовал в больнице с одним из пострадавших из грузинских сел. Крестьянин, простой, обычный человек земли.
– Почему, – говорит, – ты раньше не уехал?
– Как я мог? Там у меня чеснок растет…
Сейчас у него ни чеснока, ни дома, сам чудом остался жив, ранен.
Бомбы, кассетные бомбы, разные бомбы…
Вот одна из маленьких историй… Маленьких и самых настоящих.
В Гали проживающие там грузины дружно отказались покупать ворованные унитазы, холодильники и проч., и через два дня все это увезли в Сухуми. Говорят, там большой рынок…
В детстве, напуганная идиотскими выражениями лиц дикторов, агрессивной музыкой и угрозами советского телевидения, я боялась звука самолетов. Правда, чуть ли не с трех лет я умела различать все эти АНы, ЯКи, ИЛы, ТУ… Я боялась… По-моему, кто бомбить будет, не знала, но кто-то же «нехороший» все время нам, «хорошим», угрожал…
Сейчас пролетающий самолет не только у меня, но у многих жителей Грузии вызывает некоторое напряжение. Пока не затихнет гул, трудно успокоиться.
То же самое – если быстро ночью проедет машина. Хотя танки помню с 89-го года.
Из комментов
Мы верим, что худшее для Грузии — позади (исключая проблем с руководством). А вообще обстановочка, доложу я вам… Нет, наряду с политической психологией нужно срочно развивать политическую психиатрию
Бабушка говорила о войне, едва сдерживая слезы: у нее погиб сын. Мне было лет пять, и из ее рассказов я усвоила, что война — это страшный грохот, за которым следует «самое страшное». Когда меня укладывали спать, а во дворе приезжали увозить помойку, и я слышала лязг железа, сердце уходило в пятки: «война», думала я и просила, чтоб со мной кто-нибудь сидел и расссказывал сказку.
В Гали проживающие там грузины дружно отказались покупать ворованные унитазы, холодильники и проч., и через два дня все это увезли в Сухуми. Говорят, там большой рынок…
Говорят, что кур доят. Хватить нести слухи, пока еще уважаемая.
разве ты не понимаешь — российская и абхазская армии больше ни на что не годятся, кроме как отвинчивать засранные грузинские унитазы. Это ведь так красиво смотрится в новостях. 🙂
Прочитал и живо вспомнил: Нью-Йорк, сразу после 11 сентября; то же самое — звук любого самолёта вызывал напряжённое ожидание — врежется или пролетит; всё-всё понимаешь, но сделать с собой ничего не можешь и ждёшь, что будет … как телёнок обуха…
Держитесь! Недолго осталось.
Гы гы. Вы это по грузинскому демократическому телевидению видели? Между прочим мы видим все каналы и российские и анти российские, а вы о маленький демократичный народ?
***
[Sep. 2nd, 2008|12:30 am]
Сегодня был замечательный день.
Мы встретились с друзьями, вместе шли по городу и вдоль города, шумящего машинами, криками, людьми, мирно разговаривающими между собой – знакомыми и незнакомыми, пролетали вертолеты, им аплодировали, флаги закрывали лица, крики – молчание. Флаги разных стран. Но безусловно, бело-красные покрыли всю страну в этот день.
Раздавали молитвы на грузинском «Отче наш» и свечи. Взяли и мы. Шли и, конечно, снимали на фото и видео все, что возможно. А потом замечательное дитя захотел есть, и мы свернули.
… Рядом с нами сели три немолодые женщины, инвалиды. Беженки.
Как раз я своей подруге рассказывала про священника. Вдали вовсю гудели машины. Слышалось «Сакартвело» — как крик, гимн, клятва и тост.
– Что празднуем? – спросила одна.
Это был глас.
К вечеру в городе все стихло. А мы все сидели в «едопитейном» заведении и разговаривали. Изредка еще проезжали гудящие машины с гудящей молодежью.
Живая цепь растянулась на всю страну. И потом превратилась в отдельных людей, которые разошлись по домам, по друзьям, по кафе, ушли каждый в свой быт, будущий и настоящий быт.
Что будет дальше?
Брюссель не удивил. Погрозили им пальчиком (А не будут брать, «отключим газ»), Тбилиси тоже не удивил.
Подруга рассказывала, как они, будучи с детьми в деревне, расчищали подвал, ибо самолеты, летевшие бомбить Тбилиси и другие города, пролетали аккурат через их места. Над ними. Как они то плакали, то молчали.
Но сегодня разговаривать без устали о главном и неглавном было здорово. Спасибо!
Особенно когда все стихло. И потом мы шли пешком по вечернему городу, который течет в наших венах и артериях, причиняя боль и радость, но – живой.
…Вообще-то я никогда не любила 1 сентября. Начало школы. Начало университета. Ну и еще всякие начала… Нелюбимые занятия и работы.
…Штурм в Беслане. Свастика над миром…
Из комментов
Интересно а Грузия реально ожидала чего то другого? Вот вопрос, в Грузии ходят под флагом ЕС даже не являясь членами этого союза, и когда ЕС отмахнулся от Грузии, вы все еще планируете ходить под его флагом?
ЕС отмахнулся от Грузии?
Ну да. Европа только осудила и все. А Россия как признавала так и признает независимость. Про это не было ничего сказано. А то что Европа по другому считает, нууу, плюрализм мнений это ок. И все время говорили об отводе войск с грузинской территории, а Абхазия и Осетия это далеко уже не Грузия.
Европе глубоко пофигу на Грузию. Что и было доказано тем, что Европа нежно пожурила Россию. 🙂 Пожелания Грузии выполненым не были. Саакашвилли даже не пустили 🙂
> Европа нежно пожурила Россию
Вы предпочли бы грозные санкции на бумаге? Для введения действительно действенных санкций необходимо время. Для пустого сотрясания воздуха — нет. Поймите, росиия на сегодняшний день — агрессивное государство с имперскими амбициями и неадекватным руководством признающим только одно право — право сильного. Зачем показывать быку красную тряпку и устраивать корриду? Это зрелищно, но контрпродуктивно.
Я вообще не понимаю — как вы собирались жить вместе с осетинамии абхазами после того что вы пытались с ними сделать в 90-х? Ну они были первыми, кто дал вашей армии отпор — русские уже позже подключились. Ну не хотят они с вами жить! Вы Росиию агрессором называете, захватчиком — но захватчики как раз вы! Вы разве не пытаетесь вернуть под свою юрисдикцию народы ЮО и Абхазии, которые с вами жить не хотят?
Вообще то я из Казахстана. Но мне тем не менее многое очевидно.
А я из Германии. И мне тоже многое очевидно, но далеко не все.
Я не хотел бы разводить политические дискуссии здесь, но.
Для того чтобы ввести действительно действенные санкции, а не декларировать таковые на бумаге трех часов маловато. Это во первых. Во вторых санкции сейчас нанесут удар и по россии и по Европе. Для того чтобы действенно противостоять россии необходима большая совместная работа членов ЕС, глубокая интеграция, как экономическая, так и политическая. России можно противостоять только единым фронтом. И возвращаясь к теме санкций. Санкции ЕС будут. Тогда, когда это будет удобно ЕС и неудобно москве.
Главный политический результат — Грузия осталась независимым суверенным государством. И из этого я делаю простой вывод: россия эту войну проиграла.
да кто на вашу Грузию покушался-то?? Прости Господи…. Живите с миром, нам вы точно не нужны, у вас даже нефти нет:)
А на западе всегда противостояли России, и 300 лет назад, и сейчас — ничего не изменилось, и дикарями нас называли. и варварами, даже в то время когда просвещенная европа жгла живьем «ведьм» и черных кошек, и когда они колонизировали африку, индию и тд — но при этом буйными считали всегда нас. за последние недели я понял, что кого-то разубеждать бесполезно. Как говорится, мы мирные люди, но наш бронепоезд стоит на запасном пути. Так что с обвинениями России пусть все идут лесом — ибо у сам их рыльце в пушку. кровавом.
> да кто на вашу Грузию покушался-то??
россия. или это марсианские танки по Грузинской территории катались?
> Живите с миром, нам вы точно не нужны, у вас даже нефти нет:)
Ваши бы слова, да путино-медведеву в уши.
п.с. нефти нет, но есть перспектива транзита углеводов.
скатываться к дебатам не будем. А то придется Вам разъяснять мне, глупому, что Косово — это абсолютно уникальный случай и тд и тп..
Чеченцы довольны до безумия, что снова живут как люди, а не как звери в каменном веке (как это в 90-х было). Или вы тут Маккейну уподобляетесь штоли, который призвал к освобождению угнетенной Чечни? Его даже Кадыров не понял (а уж Кадыровы никогда коммунистами не были и в советские времена подвергались гонениям за свои религиозные убеждения)
> Чеченцы довольны до безумия
Добавьте «оставшиеся в живых чеченцы». Вы видимо плохо представляете что такое жить в условиях абсолютной тирании.
> Нууу, сколько я подобных мелких гадостей
Это не мелкая гадость, а вполне осознанное решение. Я пишу то что думаю и так как думаю. Когда россия принесет свои извинения народу Грузии я с удовольствием внесу в мою грамматику коррективы. И я не патриот Грузии. Я вообще не патриот.
Спасибо Вам!
Sari — Hajfa -Israel
***
[Sep. 2nd, 2008|12:30 am]
Со вчерашнего позднего вечера, как узнала, нахожусь в некоторой растерянности.
Как прочла два письма.
Спасибо ng68, от Натальи Евгеньевны узнала про первое, точнее, по времени второе, письмо, а via ad_vocem прочла хронологически первое.
Противоположное. хотя могу сказать и иначе. [Линк на др. письмо — И.К.]
Я прекрасно понимаю, что осетины, абхазы… Как можно не вскипеть душой, если убивают твоих соплеменников, да?
В конце концов у еврейского народа более чем у кого-либо это сидит в генетике – Холокост перевернул все.
Но как не вскипеть и НЕ ЗАМЕТИТЬ, что убивают и грузин: детей, женщин, стариков, да всех, и что сделали с Грузией, будь ее лидер трижды урод и дважды подонок – величин не соизмерить с… Да ладно, хрен со всем этим, сейчас о другом.
Даже чисто чувство языка – чувство настоящего писателя должны были отвратить Искандера и Битова от подписей под кондовым советским письмом со всей его кровяной ложью!!! Про Гергиева, Башмета уже и не говорю (ах, какое замечательное письмо в период разгула нацистского звиадизма здесь написал Канчели Гергиеву, как любит Башмета, виртуозно исполнявшего его «Стикс», ему и посвященного).
Я не знаю, в курсе ли Гия [Канчели – И.К.], нет душевных сил тревожить его сейчас и этим. Но все…
Уж не повторю повторяемое мной где-то в коммах про Томаса-Генриха Маннов, про Марлен Дитрих – они уехали из Германии, ядрена вошь! Они были немцы! И тоже не в этом дело уже.
Писатели… Это же элементарное чувство эстетики, языка. Оно, оно в первую очередь должно было сыграть роль! Трудно? Больно? Пиши от себя, своим стилем, почерком, любовью!
В остальном разберемся.
В курсе ли Резо [Габриадзе – И.К.]? Не скажу ему об этом, если он не знает. Просто…
Просто совсем накануне войны, или кровавой бойни по Пятигорскому, вышла совместная книжка Резо Габриадзе и Андрея Битова о том, что Пушкин выжил, стал бабочкой, спасся и улетел с Натальей Гончаровой в Грузию, а потом по всему миру.
Из комментов
stil’ pisma v poddderjku osetii o4en mne znakom xotia ia ne pisatel i ne poet….ne 4ital no osyjdau..kak mat’ govoru i kak jenshina pora ee k otvety..izrailskaia(gryzinskaia) voenshina….sionistskie marionetki…
Инна, тоже очень удивилась подписи Битова. Не могу сказать, что он принадлежит к числу моих любимых писателей, но уж «Грузинский альбом» и «Уроки Армении»!… Единственное объяснение — был мертвецки пьян. Этим и оправдается позже перед своими грузинскими друзьями.
Искандер, к сожалению, уже не в первый раз оказывается в неподобающей компании. Первый раз я это остро пережила во время выборов в Абхазии, где его обращение зачитывали в концерте с участием Газманова, Лужкова и прочей швали.
Обидно, но не смертельно. Времена у нас сейчас, конечно, гнилые. Гнилые и сытые. Убийственное сочетание.
Не верьте коллективным письмам. Бог весть, кто их сочиняет и как добывает подписи.
Есть собственноручные статьи, интервью. За это можете осуждать или примириться с тем, что каждого своя правда.
Друзья познаются в беде. Вы читали интервью со Стругацким?
Deleted comment
да уж… стыдно за одних и молодцы другие. а по поводу чувства языка и времени — Стругацкий — как всегда — точен (о ситуации на Кавказе после распада СССР) — Хронический геополитический фурункулез
Стыдно за Саакашвили.
А молодцов тут нет……
Есть разрушенные кварталы Цхинвали, есть горящий лес Боржоми, есть тысячи погибших осетин и грузин.
И всё из-за глупого решения одного неразумного человека, идущего наповоду у Америки.
Обожаю комментарии привидений из пустых до прозрачности журналов!!!
Ошибаетесь. Я не «привидение»:). Меня зовут Игорь. А журнал пустой — я не любитель журналов. И мне плевать, что там есть в этом журнале…Зарегился просто чтобы отписывать комменты.
Инна, если Вы не заметили, убивали Всех.
Вроде как это несколько непонятно, ведь есть правая и неправая сторона.
Вас война коснулась, и вы ужаснулись видимо.
Странно, но так и должно быть, и было всегда на Войне, а никак по другому.
Война — это кровь, говно и слезы. И нет правых, есть виноватые.
Пожинайте и пожинаем плоды оного.
***
[Sep. 3rd, 2008|12:52 am]
Понимаю, конечно, что большинство так и будет жить в неизменившемся мире. Точнее, мир действительно по сути и не менялся. Просто у каждого он свой — как отражение в зеркале.
Говорила и хочу повторить: самое трудное – это быт. Во время, после, ибо быт – это навсегда прижизненное состояние, из него не выйдешь, как из собственного тела. Только потеряв тело, потеряешь и быт. Быт и есть быть в мире, испытывая боль, что и есть реальность, напоминающая дурной сон.
«Страшно не жить во сне, страшно проснуться в чужом сне», – сказал мой любимый Мамардашвили.
Меньше всего в мире удивляешься присутствию в нем зла, во всех его видах, от мелкой пакости соседа или «коллеги» до победонедоношенной войны.
А кстати, в Израиле долгое время не праздновали День Победы, да и в скором времени не будут – с уходом ветеранов, потому что считали – чему радоваться? Столько погибло. Мне понятны все за и против.
Уже давно если чему и удивляешься, то неосознанному, векторному и конкретному добру, вниманию, не показному, а сущностному. И начинаешь дорожить беспредельно, вне меры.
Как за это время стали ясны чьи-то голоса и исчезли другие. Как мерцают третьи. И т.д.
Но большинство так и будет жить в неизменившемся мире-мирке. Не с ними лично мне.
А другим…
Надо утром вставать, убирать постель, мыться, завтракать, идти или не идти куда-то, любить или не любить кого-то, разговаривать, возвращаться. Кормить детей. Жить в одиночестве. Ссориться, мириться, смотреть телевизор, включать компьютер, говорить по телефону, смотреть в окно, идти по улице. Покупать еду, вещи, платить коммунальные услуги. Ходить к врачу. Бояться. Скучать. Грустить. Улыбаться. Смеяться. Ужинать или не ужинать. Ложиться спать.
И все – в другом мире. Хотя ничего неожиданного не произошло. …
Я о том… Как-то надо дотянуть эту жизнь до конца. Это не жертвенное, это просто такое нервное самоощущение – нет, не жертва только! Дотянуть в совсем не неожиданном мире, но – другом, уже другом. С другими или теми же. Как получится. Быт – или не быть! Но придется. Сколько бы ни тянулось.
… «Hope is a good breakfast but it is a bad supper». Francis Bacon.
Из комментов
Как-то надо дотянуть эту жизнь до конца —
нет, зачем же тянуть? Каждый день можно что-то узнать-понять-сделать-найти-почувствовать — это же дар, Инна! Жаль его не наполнить насколько можешь. Быт так или иначе подгоняется под то, что внутри. А что сказал Жаботинский? Война — да, вероятность большая. Может и неведомым образом, но что-то существенно изменится, всё на грани. Держитесь!
Держитесь, Инна. Это post traumatic stress, может быть.
Айя, Инэле, это всегда так. Быт мерзостен по определению, но от него никому не деться. Может, в этом спасение?
bil film akiro kurosavi 1950-kakogo-to goda o 4eloveke soshedshem s uma v ojidanii voini…budem nadeiatsa naB-ga..skoro novii god sudni den’ da i bratia dvourodnie po4ti-4to edinovertzi postiatsa-ramazanniatsa…znaiu odno — okna bolshe lipkoi lentoi ne budu zalepliat» kak v saddamovskuiu…otmivat’ potom mne je…
***
[Sep. 3rd, 2008|04:27 pm]
Я вообще стала в ЖЖ позволять то, чего ранее не позволяла. Помещала ранее сюда свои стишки, мыслишки, фотки и проч., как-то так особенно не тревожилась. Иногда поздравляла с иудейскими и христианскими праздниками – ни от того, ни от другого никуда не денусь. Порою тут вскрикивала «Вах, Русь моя» – особенно с октября 2006.
«Понотабеню» в этом месте немного. По долгу необходимости мне иногда приходилось – или приходится – общаться с т.н. русскоязычным населением. Терпеть не могу сие слово, но оно как раз-таки к этому всему и подходит. И помню, как большинство (к чести сказать, оооочень мало, но есть и другие, не на показуху, но по-настоящему) в том или ином виде, прямо или косвенно, поддерживали Russia_ую-свою. Типа: и правильно делают, что выгоняют оттуда грузин, так им и надо, а то там живут, деньги зарабатывают, и еще много разного… Ну и т.д. Я, повторяю, отключаюсь после нескольких фраз, когда слышу подобное. И перестаю запоминать.
Сегодня ни один из них, кого знаю, не поднял гласа, между прочим. Я и не прошу, не призываю, не говорю. Не знаю, не хочу знать, даже если знаю. Естественно, говорить о них не буду. Они мне не друзья и никто, и не люблю перемещать плоскости.
По поводу подписываний (пособий) по старости. Может, надо ввести какое-то моральное-нравственное или еще что-то, негласное, разумеется, для родственников хотя бы: не трогать, не подносить трубки к старым и больным людям.
С другой стороны, Михаил Гаспаров, Царствие ему Небесное, будучи очень больным и почти немощным, подписал пару достойных писем… Как в этом случае быть?
Из комментов
О! Главное — в Вас.. внутри.
Po powodu Bitova: ne ocuzhdayu, zhaleyu. Boleznx i nemoschx mozhet zatragiwatx ili ne zatragiwatx mozg. U Gasparova — ne zatragiwala.
Инна, не в тему данного поста — а впрочем и в тему.
Все пытаясь понять про Битова и Искандера (хотя известно много случаев,когда подписи появлялись под письмами без ведома их автора)получила от подруги, с которой мы все время перекидываемся ссылками, чтобы знать, кто есть кто и что есть что, ссылку на старую статью Искандера. Сначала побаивалась Вам ее положить — так много уже случаев, когда говоришь одно, а в ответ эхом твои же слова совсем с другим смыслом…
Но все же рискну. {Линк]… Просто эта статья — особенно последние абзацы — написана 4 года назад — а как будто совсем другим человеком, нежели тот, кто подписал накануне письмо, — другая тональность, интонация, другое отношение к жизни.
Если Вам этого не надо, — скажите. Не буду.
P.S. Последние новости: Никарагуа признала независимость Абхазии и ЮО.
…
Во-перввых. Когда уменьшается круг людей, считаемых — пусть и не всеми — порядочными, становится грустно.
Во-вторых. Когда писатель, которого ты держишь в своей библиотеке, где нет места для книг, переходит на сторону презираемой тобой власти, становится грустно.
В-третьих. Когда писатель, писавший прозу как стихи — в том числе и про Грузию, ставит свою подпись под железобетонным текстом кумачово-звездной советской стилистики, — становится грустно.
А Искандер сейчас дееспособен? Он же болеет сильно… да и, честно говоря, абхазы-то грузин особо никогда не любили. Он б этом еще в «Сандро из Чегема» писал…
А вот, посмотрите, что Стругацкий написал. Как всегда мудр пугающе
Фазиль Искандер: Я поддерживаю, потому что Саакашвили совершенно откровенно говорит о желании силой захватить и Абхазию, и Южную Осетию. И я, естественно, выражаю несогласие с этим. Как можно его защищать? Я желаю, конечно, всем народам Кавказа мира и спокойствия. Достигнуть мира и спокойствия совершенно не так трудно, просто не нужно делать каких-то резких движений, диких. Грузия, может, снова захочет прибрать Абхазию и Южную Осетию, — тогда, конечно, разразится война. Омерзительная, страшная война. Надо избежать такой возможности.
***
ПРИГЛАШЕНИЕ НА ПИР
Если где-нибудь вымышлен станет мир, в котором и выжить смогли, и в каком-нибудь гавганистане для бомбежек не хватит земли, прилетайте на эту брусчатку, где ходили пешком и вдвоем, где тревожа сетчатку и матку, забавлялись непрожитым днем. Где под чешское пиво от бури белой облака вместо кроша кружки край, унося хачапури в тьму гортани, смеялись: душа. А душа безголосая пела. Колыбельную. Тихо. Вдали. Так, как мама бы спеть не хотела, но мы сами, мы сами смогли.
Прилетайте, и гости, и годы, все мы слышим, и все нам дано. Непредвиденный дар несвободы — быть не с миром и в мире давно.
4-5(ночь).09.08
***
[Sep. 5th, 2008|04:03 pm]
Я люблю тебя, Тбилиси…
Помнится, была я в классе шестом. Мы с мамой ехали к бабушке с дедушкой, в мой отчий дом, так сказать. Тогда в этом городе ходили троллейбусы и трамваи, исчезнувшие сравнительно недавно («Мадам Вавилова, в нашем городе никогда не будут ходить трамваи»)…
Мы стояли в самом заднем крыле троллейбуса рядом с молодым парнем и пожилым, не очень опрятным мужчиной, у которого в совсем старую и грязную газету были завернуты совсем старые и грязные ботинки – он их явно нес из починки. Людей было не так уж много, но и не очень мало. На остановке старик сошел и направился в противоположную сторону, троллейбус двинулся дальше. Вдруг мы увидели валяющийся ботинок. Он выпал из газеты, вовремя не замеченный никем. Его хозяин был уже далеко, а мы находились на полпути к следующей остановке. Парень громко окликнул водителя: «Остановите!» Все обернулись. Он в двух словах объяснил причину. Троллейбус остановился, парень взял ботинок и помчался вслед за стариком. Мы сидели-стояли-ждали. Через пару минут молодой человек вернулся, и мы поехали дальше. Никто слова не сказал – все всё понимали. И сочувствовали.
А еще… Я была очень маленькой, 2,5-3 года, и так получилось, что полтора месяца пролежала в больнице – единственное грустное и не очень вспоминающееся воспоминание из райского детства, не оставившее практически никакого следа. Разве что надолго детскую боязнь белых халатов, и все.
Естественно, мои были рядом, а мой дорогой и незабвенный дедушка эти полтора месяца совсем не ходил на работу, он просто не мог (к каждой перевязке подходил, стоял за закрытой дверью), и ему исправно выплачивали зарплату, понимая, каково: любимая, единственная, маленькая внучка. Никто слова не сказал – все всё понимали.
А когда он сам заболел, смертельно заболел, через много лет, я была старшеклассницей, коллеги бабушки, которые его очень любили, заменяли ее на работе (мама, бабушка – учителя), чтобы она могла ухаживать за ним. Вообще в городе не было человека, которому он сделал что-то плохое. И меня учил на зло отвечать добром. А попробовал бы кто ему дать сдачи в магазине или такси! В кармане ни гроша. Но это тбилисское (и зачастую южное как таковое в лучшем смысле) – и абсолютно не показное (бывает и иначе, но в данном случае именно не показное) – и непроговариваемое вслух большей частью – «сдачи не надо» я иногда слышу и сегодня, из уст очень дорогих мне людей.
Когда – я была еще маленькой – болела моя прабабушка, научившая меня читать стихи Пушкина, Надсона и т.д., в 5 лет наизусть знала больше стихов, чем сейчас, и мама звонила домой, узнавала, что снова была «скорая» и начинала невольно плакать – ее тут же отпускали домой без слов. Тогда она работала еще не в школе.
В июле, сего года, таксист, подвозивший маму по делу, видел, что ему отдали последние деньги – так получилось. По дороге они разговорились, и он знал, дело было недолгое. Водитель подъехал к нужному месту через некоторое время и отвез обратно маму бесплатно.
Могу продолжать. Конечно, много уродов. И, конечно, много других схожих историй из других городов. Я рассказала из своих. Из тбилисских. И очень мало.
Из комментов
) могло б стати частиною сценарію фільму-аналогу «Париж Тбілісі — любов моя»
Почти всегда оставлял сдачи продавцам, и таксистам, но ни разу так и не проговорил этих слов вслух. Потому, что «все всё понимали, как Вы правильно отметили. Вспомнил ешё, что когда случайный прохожий просил 2е копейки на звонок из телефона-автомата, и если их не было в наличии, давали десяти-копеечную, иногда несколько.
Это наш Тбилиси, Да!!
Как много их сгинуло без следа: ни письма, ни похоронки, никаких свидетельств их военного пути так и не получили родные.
Так приятно читать о людях доброе. В душе вспыхивают искорки НАДЕЖДЫ…
Хор голосов: А вот у меня было!.. А вот у нас!.. А вот мне тогда!.. А вот я…
Такой беззвучный многоголосый громкий хор.
Как хорошо, Инна, слышать подобное. И не потому что — из Тбилиси, а потому что очень хочется сейчас слышать такое…
«-Кофе сколько стоит? – Одиннадцать.
— А чай? – Шесть.
— Чай хочу. Сдачи не надо.»
Мимино. Реж. Г.Данелия, 1978 г.
***
[Sep. 12th, 2008|01:50 pm]
Я бы спрятала многие записи под замок.
Но, во-первых, не все френды – в числе единомышленников, и далеко не всех знаю в лицо, отфренживать и отслеживать не собираюсь пока никого (а некоторых, простите, не успела еще поднять во френды). Достаточно и других чисток повсюду. И тут моих всяких очистительных бань-банов.
Во-вторых, знаю, что в мой ЖЖ заглядывают очень дорогие мне люди, которые далеки от всех этих жж-шных дел. Собственно, ничего особого и не сообщаю. Для анализа и т.д. я напишу лучше статьи. Есть что сказать. Иногда и пишу оные.
Да и здесь не так часто думала появляться. Стишкохранилище скорее было.
Просто… Неважно. «Если надо объяснять, значит, не надо объяснять».
Народ очень доброжелательно относится к русскоговорящим и разным нациям здесь, простой народ, стоящий, скажем, вдоль вокзала, продающий фрукты-овощи (помидоры из Гори, как здорово купить помидоры из Гори! Как их жалко) понимают и разделяют, кто есть кто в России.
…По ТВ подбирают сюжеты, но невыносимо смотреть на некоторые, истинные. На детей осиротевших, с ампутированными конечностями, маленькая девочка, которая потеряла братьев, отца – мать из тюрьмы выпустили, чтобы было кому смотреть за ней (кажется, за кражу цветных металлов сидела). Ослепла, после бомбежки перестала говорить, все время плачет, дико боится самолетов, в телеэфире было видно, какой у ребенка шок… …Стертые с лица земли грузинские села с одичавшей зеленью, если осталась – все это еще предстоит осознать…
…
Есть у нас разговоры о начале репрессий.
Что происходит «там», в «стране рабов, стране господ», и так ясно.
К слову… [Вроде], Битов отозвал подпись, Искандер подтвердил (см. в «Новой газете»), на «Эхе…» перемены. …Ходорковский. Чем его сломали? Угрозой близким? Пытки? Ожидаемо ведь все. Потому мне трудно осудить не зная. Только огорчительно очень. По каким учебникам новые дети будут учить новую историю? По тем, сейчас выпущенным, к-е оправдывают 37-й и др. годы, да?
…То, что тут не все в порядке со свободой слова, об этом я писала давно. Не сравнить, конечно, с Русью-не-матушкой. И раньше-то там не смотрела новости совковые, представляю, что сейчас происходит. Вырвало бы… Даже тон, интонация сама по себе. А в лексику просто не вслушивалась/юсь…
Что дальше?
Настроение совершенно портится.
…Выход в любом случае есть – время, которое равнодушно и нейтрально идет, сколько бы войн, душ, погод ни наступало и отступало.
…
… Война давно не новость для любой страны. И есть вообще в мире некое ожидание совсем большой войны, уже называемой войной цивилизаций… И дело не в том, что всем вменяемым людям понятно, что такое сегодняшняя Россия (зачеркнуто) – Российская империя (зачеркнуто) – Советский Союз… Но в потенциальном появлении новых врагов – таких, которые будут у детей и детей их детей. Что автоматически приведет к культурному и, соответственно, душевному и духовному обеднению… Те, кто дружат сегодня, останутся друзьями. Но их потомки, те, кто незнаком друг с другом, завтра будут по разные стороны. Выход, похоже, тут скорее реалистический, чем фантастический (вспоминая и несколько локализуя смысл, слова, если не ошибаюсь, Иоанна Павла II, сказанные о большой войне). Фантастический: перемена власти и полная демократия в двух странах (приходит на ум Натан Эйдельман, сказавший, что свободы в России длятся 10-15 лет, а потом опять наступает диктатура). Тогда они точно договорятся. Реалистический – Божественное вмешательство. Похоже на известный анекдот… Увы.
Из комментов
ощущение такое, что в августе мир лопнул… по швам, а иногда и внутри… в очередной раз.
спасибо за Ваши тексты, Инна.
ох, дайте мне другой глобус. хорошо все-таки не иметь телевизора.
Опала еще не признак святости. От того что Ходорковский сел за «политику» он не перестал быть жуликом. Сторгуется с властью и выпустят.
Да уж,август разбил мир на до и после,на за и против,без спасительных полутонов и полутеней…Война-как уродливый шрам…Его надо принять и жить дальше,никакая пластика не поможет-это рубец,но он же и соединяет ткани…
Я не чувствую тут ненависти в атмосфере,жажды мести у тех же продавцов горийских помидоров…
Про репрессии-думаю сейчас важна «свобода дела»,не вместо,а просто.
Если верить нашим новостям — Саакашвилли плохой, а грузинский народ хороший. А у Вас как? Кто плохой? Россия? Путин? Медведев?
Похоже, что ваше ТВ виноватым сделало «недемократическую» Россию («СовеЙский союз» (С) В.С. Высоцкий, «страна господ, страна рабов» (С) М.Ю. ) . А если бы на месте России было бы «цивилизованное» государство, произошло бы то что произошло? Ваше мнение?
надежда не на людей, это точно. Но она есть.
Спасибо за тексты!
P.S. -Я тоже эльф.
Спасибо. За что? Этого не скажешь словами. Просто, спасибо.
Вы задали вопрос:
«По каким учебникам новые дети будут учить новую историю? По тем, сейчас выпущенным, к-е оправдывают 37 и др.годы, да?»
Вот несколько примеров экзаменационных билетов будущего по Новейшей Истории:
Уранолюбивая политика Ирана. ООН и МАГАТЭ — душители молодых ядерных держав.
Притечка мозгов в Россию. Особенности китайских, таджикских и молдавских мыслителей. Какую роль отводил таджикам А.И.Солженицын в книге «Как нам оштукатурить Россию».
Еврейские погромы в «Юкосе» 2003-2005 гг. Укажите место М.Ходорковского на карте России.
Принуждение к миру (на примере Грузии), к дружбе (Украина), к любви и молчанию(Чикатилло).
И др.
***
[Sep. 14th, 2008|07:04 pm]
Срочно для грузинских френдов и тбилисцев!
Дорогие мои! Френды и не жж-шные друзья!
Прошу. Срочно нужна помощь беженцам.
Никакой ТВ-сюжетности не верьте. Им мало кто помогает и мало чем.
Нужны кастрюли, посуда, белье, подушки, теплая одежда всех размеров. Еда. Дети вообще не видят овощей и фруктов.
Успели убежать в одних тапочках, больше ничего нет.
– Вы не думайте! У нас были трех-, двухэтажные дома.
– А сколько яичек в день! Коровы какие!
– Сколько в день собирали помидоров (перечисляет, что еще). Здесь мы помидоров не видим. За 11 дней всего лишь 50 грамм лобио в день, соли нет, макароны только!
Один пожилой мужчина слышит разговоры, и решается:
– Если можно, алюминиевую мисочку, чтобы размешивать, когда бреешься…
(Показывает, думает, не понимаем по-грузински, объясняет).
– Чтобы жена Саакашвили жила так же, как сейчас мы…
– Грузинский спецназ зашел и успел сказать: «Быстро уходите». Мы же ничего не знали.
– К нам приходят люди, приносят…
– Из соседних домов мало кто приходил. Чтобы такое было у нас в деревне? (в смысле никто не помог) Представить невозможно!
Они все из Тамарашени. Они перечисляли еще села, стертые с лица земли, уже не запомнила. Русские снесли. Нет больше Тамарашени на земле. Их трех-, двухэтажных домов, садов…
Ругают местного президента. Мама с ними по-грузински говорит, они тоже, и тут же:
– Говорите по-русски, мы понимаем.
Абсолютно нет национальных акцентов.
Их 60 семей. Маленькие дети, женщины, старики, больные, беременные.
Адрес [Приводится адрес – И.К.], бывший пограничный госпиталь. Они на втором этаже, некоторые при хорошей погоде часто сидят во дворе.
Помогите им! Привозите все, что можете! Приезжайте напрямую.
Если что-то надо уточнить, спрашивайте – если смогу, отвечу.
Для пропутинской своры (надеюсь, для супчика с химикатами и без них это цензурно) здесь места нет, не имеющие к посту отношения комменты будут удалены.
ПРОШУ ВСЕХ ТБИЛИСЦЕВ, ЧИТАЮЩИХ МОЙ ЖЖ!
Из комментов
вы осетинка?
видим друг друга в толпе
по теням в глазах
Инна, Вы не будете против, если я выложу эту информацию на грузиноязычные сайты (со ссылкой на Вас)?
В России во всех регионах идет сбор средств для беженцев. Отправляют в Южную Осетию колонны КАМАЗов. Может, как-то договориться, чтобы одну колонну отправили в Тбилиси.
грузинские власти не пропустят. типа не дело от ворага помощь принимать. да и россиянские это разве-что ради пиара могли бы это сделать. оба хуже (с). так что идея боюсь неосуществимая:( хотя хорошо бы кто из российских благотворительных организаций попробовал. во первых помогли бы людям, во вторых — за политику не скажу, но для отношений между простыми людьми было бы очень хорошо
следует. понятно что немалая часть разворовывается, но оставшегося после сего привычного для российской действительности дела все одно хватает с лихвой
с грузинскими беженцами судя по всему ситуация куда хуже. соответственно, если бы можно было помочь реально — я бы лично в этой ситувации помог бы в первую очередь грузинским
создали бы в грузии что-то вроде «самообороны» времен ливанской войны — думаю нашлась бы куча людей, откликнувшихся на это дело
Инна, может, Вы знаете, можно ли из Москвы прислать перевод (экспресс-почта)? И если да, то нельзя ли адрес? (понятно, что — рубли. Но,впрочем, если переводы ходят, можно и конвертануть в доллары — это я уже узнаю в сбербанке) И хочу уточнить. Можно было бы, поскольку речь идет обо мне, сделать эту помощь небольшой, но регулярной.
мы — москвичи, желающие скооперироваться. Напишите, если узнаете, как это можно сделать.
Спасибо. Как только станет понятно, как это лучше сделать (об этом пишет Инна в посте 19.09 «Пока это…»).
Мне можно писать на е-мейл. Или звонить.
А как связываться с Вами, кроме ЖЖ?
pro jeny saakashvili sil’no skazano…18 gruzim le4atsa u nas v rambame ili eshe gde-to..zna4it ia svoini nalogami uje kosvenno vam pomog..
***
[Sep. 15th, 2008|12:34 pm]
– А что еще остается делать? – сказала она и заплакала. – Только терпеть. Встала, обняла – долго, тепло, по-деревенски, изначально лишенная городского чувства разъединенности. И снова села на скамейку, рядом с другими – продолжаться в новой обыденности.
…
… Но еще сложнее, острее, бессловеснее стало, когда мы подходили к углу улиц. Навстречу завернули несколько мужчин. Они шли довольно уверенно, не медленно и не очень быстро, целенаправленно, с суровым, чрезмерно суровым видом. Вначале нам показалось, что в руках у них автоматы, но через секунду мы разглядели удочки и другую рыбацкую снасть. Один из них нес ведро, наполненное рыбой. Скорее всего, выловили из говорливой грязной, мутной, вращающей мусор и вращающейся вкруг опустевших гор Куры. Они возвращались, как столетия назад охотники, – добытчики, кормильцы, возвращались слишком сосредоточенно и беспощадно к разлегшемуся в городе теплу сентября. На них сейчас рухнуло основное бремя заботы и неизбежной при этом сдержанности. Их взгляд, решимость и неприятие любой расслабленности, чего-то постороннего их сегодняшнему миру, гордость, вспыхнувшая как сопротивление изгнанию, потерям, как огонь и раскаленное железо от бомбежек и танков, навсегда стерших с лица земли их дома и прежнюю жизнь, не допускали даже предполагаемых разговоров.
Мы так и не оглянулись вослед, чтобы увидеть, заходят ли они в ворота временно приютившего семьи госпиталя, где голодные, потерявшие все и оставшиеся в живых дети, жены, родители, родственники ждут их и не ждут ничего хорошего. Мы так и не оглянулись, чтобы удостовериться, куда они шли. Возможно, потому что знали.
Из комментов
а гуманитарная помощь, что американцы поставляют, не до всех доходит?
Лучше выплескиваться, имховенно…
Инна, это ведь нельзя держать в себе бесконечно — муку раздвоения и более чем «дво…»…
***
[Sep. 16th, 2008|09:51 pm]
Следующий пост будет деловым – о помощи. А пока…
– Скажи, скажи им (это – нам), сколько денег ты оставил.
– Ай, какая разница. Сейчас вообще Грузию поделят Россия, НАТО, собрались, решат… А что мы? Мы не выживем…
Он был очень богат, как понимаю. О чем свидетельствуют остатки золотых зубов у него и его жены. Сейчас шутит, харахорится – фотографироваться не хотел, жена насилу усадила. Почему не хотел? В таком виде.
Его зверски избили осетины, осталось четыре золотых зуба внизу и пару боковых наверху.
Говорит: – Увижу здесь осетина, подожгу его дом.
Жена у него – осетинка. Оба были в плену.
Дома разрушили, и тех, кто не успел уйти с грузинским спецназом, взяли в Цхинвали. Дети живут один в России и один в Минске. Младшего сына когда-то убили осетины.
– У нас три дома было, – рассказывает прекрасная Салимат. – В Цхинвали разное… Одному парню повредили носоглотку – кровь текла то из носа, то изо рта. Заступился русский врач. Иногда давали еду русские солдаты. Молодых парней используют как рабочую силу. Мать заставили уйти, сына оставили.
– С женщинами обращались еще более-менее, – говорит мне сын красивой 76-летней женщины, побывавшей в плену, – а стариков заставляли делать самую грязную работу, некоторых били.
– Ели очень мало, а воды вообще не давали, – добавляет мать.
Из плена вывезли представители Красного креста.
Каждый из них добирался по-разному. Бомбить начали еще 4 августа. Несколько семей перебралось в Гори. Оттуда в Тбилиси. Путь бегства из Тамарашени и других сел был разный. Многие погибали от бомб, тонули в реке Лиахви. Жена упала. Начала кричать мужу: «Спаси», он пытался, ему помогали – не смогли.
– Рядом со мной погибли люди. А меня спасла стена полуобрушенного дома, я за нее спрятался, — делится пережитым старик.
– Никуда не хочу. Только на свою землю.
Так хотят они все. Говорят о винограде, погибшем под бомбежками. Фруктах, овощах, коровах… Улыбаются, вспоминая о вине.
Дети – конечно, как обычно в Грузии, главное – дети. Старшие помогают младшим, взрослые одинаково ласкают всех.
Трехлетний мальчик… уже никогда не узнает, что такое Тамарашени. Как и все остальные их дети.
Бывший богач начал насильно нам вручать турецкие печенья из пайка. Нам и психологу – молодой девочке, которая к ним направлена из общественной организации.
Естественно – отказ. Да не тут-то было. Подошла другая, положила три пачки рядом:
– Ни за что обратно не возьмем!
И еще поставила бутылку постного масла.
– Да вы что? И речи быть не может.
Сидели, разговаривали – уходить почему-то совершенно не хотелось.
Так получилось… Все они – прихожане владыки, митрополита Никозского и Цхинвальского…
К вечеру мы собрались идти домой. Пожилая (для меня уже припечатано: та, которая была в плену) – голубоглазая, красивая, все никак не могла наглядеться на нее – женщина встала:
– Если вы сейчас же это не возьмете, мы очень обидимся.
Постное масло удалось отстоять и вернуть им.
Печенье они стали буквально всовывать насильно. Отказаться – они бы действительно обиделись. Ведь от всей души! Надо же знать настоящую Грузию, чтобы понять, о чем я говорю!
Говорят, их к декабрю расселят. Кто? Куда? Мол, к Новому году не останется у нас беженцев. Какие сараи им найдут? Найдут ли?
Из комментов
Что можно сделать для них отсюда? (из Израиля, т.е.) А Вам – действительно спасибо. Мы все – немного беженцы.
Извините, что вмешиваюсь, война это трагедия, ну пожалуйста не вините вы ужасных осетин.они не ужасные, они тоже пострадали, но почему у вас так плохо организована помощь? я сама, живя в москве купила в помощь осетинам комплект хорошего пастельного белья, кто то из сотрудников еще что-то, потом из нашей фирмы это отдали в какое то госс. учреждение, а там собирали уже машины в Цхинвал
Честное слово, я уверена, что в России очень многие готовы помочь и беженцам грузинам!
Между грузинскими и осетинскими беженцами есть разница: на родине грузин в Осетии воздвигнут железный занавес.
Инна, извините, не хотелось лишний раз Вас беспокоить, но на всякий случай суммирую: Лидер отвечал конкретно на вопрос — Из Москвы в Тбилиси?.. Да, можно. Счет? — Нет, только контрольн.номер перевода. Получить в одном из многих банков Тбилиси или их филиалах. Банк за операцию берет? — Нет.
Правда, я не узнавала процент, кот.берет Вестерн юнион…
***
[Sep. 23rd, 2008|09:08 pm]
Сегодня рассказали и такой случай (ах ты, бойня, скольких случаев источник на долгие разлучные годы).
Дети-беженцы из Тамарашени в школе. Учительница хочет с каждым из них познакомиться.
Очередь доходит до одного мальчика – восьмиклассник, как выяснилось.
– Как тебя зовут?
– Подождите, дайте сначала сказать…
Учительница замолкает.
– Они… Они разрушили дом Мачабели!
(Иванэ Мачабели – известный грузинский писатель и общественный деятель XIX века, рожден в селе Тамарашени, там был его дом-музей)
— А что ты знаешь про Мачабели?
И мальчик, говорит мне потом учительница, начал взахлеб рассказывать.
И потом:
– Вы же знаете, почему Тамарашени так называется? («Ашенебс» – «строит» по-грузински). Царица Тамара его построила.
– Скажи, – потом спрашивает она его. – И твой дом разрушен?
– Да, – он сел и заплакал.
Позже, в дальнейших беседах учеников, сожалел, что плохо знает русский. Другой парень ему: «Они разрушили твой дом, и ты еще хочешь знать русский?!»
– Ты неправ, – отвечает этот мальчик…
Не буду продолжать подобных диалогов. Более чем уверена, что в каждой школе этого будет навалом.
Главное здесь: для него, подростка, было важно не разрушение собственного дома, и какое там имя?! – что разрушили дом писателя! Мачабели!
С чего начал – то и суть. Человека.
Кстати, у Царицы Тамары муж был осетин.
Сколь разрушительны ТВ-шные лица рожи.
Сколь сокрушительны истории.
Сколь живы и животворны эти люди…
Из комментов
Мне кажется, грузины не менее литературоцентричный народ, чем русские и евреи. Может, это для процветания и бесполезно, но так красиво!
Дай Бог этому мальчику реализоваться в жизни.
***
[Sep. 28th, 2008|10:54 pm]
Они из Тамарашени
– У нас был такой дом, вот половина этого, – она указывает на роскошный пятиэтажный дом. – Что вы! А какая природа! Лучше всех у нас. Вода какая! Здесь я совсем не могу пить воду. Ну не могу. И дышать. Дышать не могу.
Потом долго извиняется, что жаловалась…
А в городе действительно воздуха мало.
В гостинице, рядом с госпиталем, где тоже беженцы, стоит пожилой старик, опираясь на палку. Ходит еле-еле.
– Мы вот так жили! (характерный жест ребра ладони у шеи). 25 лет на заводе работал, 25 лет начальником отдела снабжения был.
В 90-х годах у него умерли жена, 13-летняя внучка, двое сыновей, потом 3-летняя внучка. Не спрашивали мы, почему.
Остался сын с русской невесткой в России и трое внучек рядом с ним, которых, кроме него, некому кормить. Старшая на 6 курсе. Надо год подождать.
– Зачем я живу? Зачем?!
Плачет.
Он сам осетин, жена, видимо, была грузинка (какая разница-то?), мать точно грузинка была – рассказывал.
– А все остальные у меня осетины были. И отец, и деды, прадеды. Я вообще не хотел уезжать. Один остался в селе. Все уже уехали. Меня родственник вот так взял (показывает: за шкирку), бросил в машину. На кровати и туфли остались, и деньги. 25 лари в кармане…
– Зачем я живу? – повторяет. – Там же я себе рядом с ними уже на кладбище место приготовил…
Он… возможно, через год уедет с внучками к невестке в Россию. Дожить бы ему…
***
[Oct. 4th, 2008|09:16 pm]
…Вот тут русскоязычное население жалуется, с каким страхом они ходили по улицам в августе и как кто напарывался на что-то бранное и ужасное… Странно, на моей физиономии не написано, к кому принадлежу, тем более что и вправду смесь. Но ходила по улицам иначе, и страх – тут?!
Вообще, как можно говорить о ненависти к русским в Грузии, когда заходишь в большой-пребольшой магазин, а там вовсю русская эстрада агутинским голосом поет про просто летний дождь и про не унывай, из маршруток и машин тоже слышатся русские песенки… Громко и совершенно нейтрально по отношению к окружающим…
…Забавно, что когда я ходила по городу, начиная с сентября, в майках с израильской символикой, будь то надписи на инглише и иврите “Shalom”, “From Israel with love” etc., с флагами и проч., с голубями мира на одних майках и израильскими самолетами на других, на меня в городе никто не оглядывался – все ОК.
Надевала-то это не ради пеших прогулок по городу, но исключительно выполняя собственную прихоть, вроде придуманной игрушки, – чтобы как-то смогла находиться в силу обстоятельств в течение всего дня с людьми совершенно противоположных точек зрения и образа жизни. Переполненного жалобами, интригами, хитростью, глупостью, ненавистью и страхом. Потом чуть похолодало, майки пришлось снять. Думала, че бы такое на смену? Недолго мучилась.
Ну конечно! Хевсурка! И в чем «забава»-то. Как только я надела хевсурку, на меня в городе стали смотреть, оглядываться. Не, ну понятно: светлые волосы, вроде и для мужчин большей частью предназначено. Но женщины тоже могут:)
То ли в хевсурке я стала больше похожа на иностранку? «Как надела я хевсурку, сразу все попали в дурку». Поскольку продолжения у меня варьировались, я их забыла.
«Муж справедливый и притом
Хевсур, отважный по натуре».
ВАЖА ПШАВЕЛА
***
[Oct. 23rd, 2008|01:20 pm]
Что-то снова происходит. Огромное количество рос. военных введено в Ахалгори, введена боевая техника.
В Южной Осетии вроде как снова начинается эвакуация. Кого? Куда?
7000, говорят. И т.д. Уже не буду цифровать прочитанное, услышанное. Народ встревожен в городе.
Впрочем, никто и не думал, что на этом заканчивается…
Просто там… Помимо всего остального… Там находятся и бывают очень дорогие и мне лично люди.
О помощи беженцам я не забыла, дорогие. Ситуация немного изменилась, во-первых, во-вторых, помощников пока так себе и не нашла, сама не справлюсь все-таки, а через организации не стоит действовать… Напишу.
Главное… Сейчас чтобы не было повторения… Так или иначе.
Что они хотят от Грузии?????????? По все стороны Кавказского хребта, по все четыре, десять, двадцать сторон. Суки!!!!!!!!!
[Ахалгорский – там Ленингорский – район был занят без военных действий Россией, стал частью т.н. Южной Осетии, на той стороне остались жители, домашние звери, без медицинской и любой помощи, женский монастырь, древние церкви, это место альпийских лугов, в XIII в. там находился один из главных центров просвещения Грузии. – И.К.]
Из комментов
Они встают с колен. Все встают и встают… во все стороны.. и не только Кавказского хребта…
молюсь, очень сильно молюсь за вас
Инна, что это у вас за истерика? Суки сидят и в Тбилиси, и вы это лучше меня это знаете…
Не стоит из литератора превращаться в невменяемую личность…
Deleted comment
Глава 2. Свидетельства
Шида Картли переводится как Внутренняя Картли, Inner Kartli. Середина середины Грузии-Сакартвело, самое сердце. И географически, и психологически. Центральная Грузия. Полтора часа езды от Тбилиси. Мы с мамой стоим через два месяца после войны в приграничном селе Никози, в одном километре от Цхинвали, где катком прошлась война, перерезанные глотки домов, инвалидные обрубки бывших жилых зданий…
Но главное – встреча со сгоревшим виноградом – гроздья и лоза, совершенно черные – сохранили свою форму, на фоне открытого неба – развалины, особенно недавние, открывают небо – черная форма, в любую минуту готовая превратиться в пепел. Горькая на вкус. После первого же сильного ливня или снегопада… 2008 год. Разбомблен монастырь, Дворец епископа IX – XI веков, рядом – церковь с фундаментом V века, в которой захоронен первомученик Ражден, перс, наставник первой жены царя св. Вахтанга Горгасали, перенесшего в V веке столицу из города Мцхета, 900 лет пробывшего столицей Картли, в стольный град Тбилиси. Он и основал Никозкую епархию, среди прочих других.
…О винограде я много писала, он был лично моим открытием. И превратился в кочующий образ в известных чужих романах в будущем. В одном из романов сгоревший виноград с трухлявыми лозами виноград почему-то сохранился вплоть до 2010, или позже, года, хотя, конечно, он бы пал при первых сильных осадках, или от топора. А тот… Вот он, передо мной, до сих пор. До первого большого ливня или снегопада. Или рубки, чтобы вырастить новый. Почему-то именно он – не развалины, не следы мародеров, не воронки от снарядов остался со мной символом той войны. Наверное, тогда была начинена библейскими аллюзиями гораздо больше, чем сейчас. Но сейчас виноград полностью соединился с увиденной на нынешних украинских фото сгоревшей пшеницей. Хлеб и вино. И мы снова стоим с мамой там, в 2008, с жителями села и вспоминаем слова героя Серго Закариадзе из фильма «Отец солдата»: «Это же виноград!»
«Ты еси лоза виноградная» – знаменитая грузинская песня, песнопение, посвященное Богородице, исполняемая равно как в церквях на службах, так в застольях, на сцене, в кино… Автор – сын великого царя, святого Давида Строителя (Агмашенебели – Воссоздатель, Собиратель), царь Деметре I, тоже святой, XII век. Такая судьба большинства царей династии Багратиони в Грузии, ведущей, по преданию, свой род от библейского царя Давида, в их гербе неизменно присутствовала праща. Многие из них святые или мученики… Поэты, воины, богословы, философы, правившие Грузией примерно 900 лет, пока Российская империя, вопреки всем договорам и трактатам не лишила их престола и насильно не вывезла в Россию.
В V веке здесь уже ведется активная жизнь. В XII веке у входа в церковь в этом селе умирает осетинский царевич от любви к царю (не царице! Только такое обращение к ней из великого почитания) Тамар, святой правнучке Давида Строителя. Епархия закрывается в XIX веке с приходом Российском империи. С 1801 года, впервые – начиная с IV века до н.э. – Картли перестает существовать как государство и насильно присоединяется к империи. В 1811 году Грузинскую Православную Апостольскую церковь, в которой богослужение на грузинском языке ведется с V века, лишают автокефалии и запрещают в крупных городах богослужение на родном грузинском языке.
Автокефалию грузины с трудом и с годами возвращают после 1917 года, патриарх Московский Тихон отчаянно сопротивляется, как и автокефалии Польской и др. церквей.
Но виноград мне говорил о большем. Как и о большем рассказывает каждая история отдельного человека. Крестьянина, лишенного этих отягощающих культурных связей – ах, Пушкин, Достоевский, 200 лет вместе, или сколько там…
Как сейчас говорит сгоревшая украинская пшеница.
В Шида Картли люди прямые. Они и примут приветливо, и скажут, что думают, без обиняков и достойно, и не будет этих велеречивых тостов за столом, после которых остается порою послевкусие блестящей конфеточной обертки. Зато все сказано будет тихо, искренне, кратко и от чистого сердца.
Сегодня Шида Картли разделена. В 40 км от Тбилиси – фактическая граница. За которую не перейти гражданам Грузии. Которая перманентно по метрам продвигается в глубь страны. Пропуск туда и оттуда живущим или жившим достать нелегко. Там – древние грузинские церкви, земли. В XIII веке там был один из центров просвещения. Там – российский и югоосетинский блокпосты. По эту сторону – грузинский блокпост. Там и здесь – Шида Картли.
В 2008 снимаю следы мародеров в домах крестьян. Очень важны детали, способные больше рассказать о случившемся, чем что-то тотальное, не поддающееся разумению: расплавленные алюминиевые ложки и вилки, остатки кувшинов с хорошим орнаментом, осколки цветных стекол – наверное, была мозаика, гвоздь, торчащий в стволе сожженного дерева, сгоревшая швейная машинка, затерявшиеся в развалинах полностью уничтоженного мужского монастыря. Воронка от снаряда. Гвоздь в дереве. Красные листья в зеленой траве.
Митрополит Никозский и Цхинвальский испытал многое. Он остался в селе во время войны, спасал людей и зверей, вызволял из плена, в том числе и коров, чьи хозяева уехали, погибли, – да, коров тоже угоняли в плен, есть же надо, вел переговоры, хоронил во дворах домов, отпевал. В деревне оставались только старики и священник. После того как сгорел монастырь, а с ним и мультипликационная студия (владыка – художник и аниматор), в дни войны они с игуменом ночевали в подвале у соседки, а днем уходили в сады – повсюду были мародеры, запросто убивающие собак, способные пристрелить людей, вверху летали вертолеты… Пищей им служили незрелые августовские помидоры («Вкуснее ничего не пробовал»). В один из августовских дней, рассказывает владыка, лежу на земле, читаю книгу. «Наконец-то нашел время почитать». Почувствовал что-то твердое под головой, поднялся. Оказалось, лежал на бомбе. Как потом выяснили саперы, кассетной и запросто способной взорваться в любую минуту.
Он знает, что война никого не делает лучше и ничего хорошего в ней нет, за месяцы поседел, хотя о тех днях рассказывает без всякой мелодрамы, большей частью с неким юмором («веселый трагизм» грузинского народа, о котором писал Мамардашвили), будучи очень остроумным и внимательным рассказчиком, любит смешные и трогательные истории…
Среди многочисленных надписей на деревенских воротах «Вперед на Тбилиси» он видел и такую: «Мне стыдно, что я здесь был». И вот это надо запоминать, говорит он, такому удивляться и радоваться.
Все священники епархии – беженцы. А из паствы туда приезжают, как-то впервые за полтора года на праздник приехала девочка с мамой. И оттуда, из Никози она увидела уже «за границей» свой родной дом, в который больше не сможет попасть, и начала плакать. Ее окружили мужчины из церковного хора главного собора Грузии Светицховели (во Мцхета) и запели. Многоголосье вплотную окружало уткнувшуюся в мамино плечо девочку, постепенно она успокоилась, даже улыбнулась. Пока плакали мы, многие, стоявшие поодаль.
…Впоследствии владыка с помощью поляков, голландцев, японцев и др., и своими усилиями восстановит Дворец епископа, отстроит монастырь и создаст школу искусств для детей. И будут проводиться международные анимационные фестивали, куда съезжаются гости со всего мира.
В сентябре 2008 говорит: «Такого Грузия давно не помнит». «Грузия спасется не оружием, не силой, а отсутствием ненависти и озлобленности. И Россия тоже». «Увидел недавно двух женщин, наших жительниц. Они приехали в Никози, думая, что-то осталось. Вижу, как в прежние времена, сидят на скамеечке, разговаривают. Думаю: раз так, все будет хорошо».
Бабушка Агнесса
Бабушке Агнессе было лет 80, или больше того – никто точно не знал, и были у нее дети, и работали они то ли в России, то ли еще где – никто толком не помнил, она жила совсем одна в полуразвалившемся доме в соседнем селе Земо Хвити. Когда началась война, Никози вначале было занято грузинской армией. Бои шли, снаряды летали, как сбитые птицы, а птицы смывались с неба этими недобитыми знаками препинания. Ни до огорода, ни до сада, ни до двора, но иногда все же приходилось выходить – взглянуть, остались ли еще деревья и не нашлась ли корова. Так бабушка Агнесса обнаружила тяжело раненного русского солдата. Что было делать? Лежит молодой парень, стонет, помирает. Потащила она его к себе в дом, и прятала его грузинская бабушка Агнесса от грузинской армии у себя в подвале. Тяжело, медленно спускалась она вниз покормить, переменить тряпки, перевязать – что могла и видела. И звук ее шагов был единственным звуком, который связывал солдата с жизнью. Мучилась бабушка Агнесса – правильно ли она делает, не грешит ли ненароком, спасая вражеского солдата от своих? Много дум передумала, исповедоваться ходила в соседнее село, да и после исповеди успокоилась. Выхаживала молодого юношу, спасала грузинка русского от грузинского плена. А как отступила грузинская армия, наступила российская 58 армия и заняла села Никози, Земо Хвити, бабушка и передала его – его своим. Вспоминал потом солдат, как вздрагивал при малейшем звуке, но узнавал ее шаги, и сердце успокаивалось. Выжил солдат. Вернулся в Россию. К матери. Дождалась счастливая мать сына, и потом через интернет, через людей всё пыталась разыскать бабушку Агнессу, поблагодарить, что выходила, спасла ребенка, да так и не смогла найти ее. Рассказывают, что солдат этот сдал свой военный билет и отказался служить в российской армии, распрощался с ней навсегда. Когда стали в Никози после войны приезжать дипломаты, журналисты, европейские наблюдатели – рассказали кому-то и о ней. И например, в украинской прессе – еще до событий в самой Украине – писали о том, как бабушка спасла жизнь солдату другой стороны. А бабушка Агнесса жила себе поживала, и ничего не знала обо всем этом, да и тот случай не был для нее чем-то особенным. Жила да и умерла, и осталась она тем словом, тем делом, которое спасает мир и душу.
Манана из Земо Хвити
2009 год. Немолодую крупную женщину с палкой в кафедральном соборе Никози я заметила давно. Обратила внимание на грусть и какую-то внутреннюю интеллигентность во всем ее поведении. Манана приезжает на маршрутке или на машине соседей на службы по субботам и воскресеньям. Она не фанатично конфессиональный человек. В церковь Манану привело горе, и именно церковь стала ее единственным спасением.
С Мананой говорим по-русски, она рассказывает, не драматизируя, а жизнь у нее очень трагическая: муж, дом делит с родственниками мужа, похоронила двоих сыновей, невестка-осетинка живет в Беслане, единственную внучку Манана видит редко.
Ходит с трудом, опираясь на палку, пока не может делать операцию – денег нет. «Если страховойьполис дадут, тогда, может, решусь, – говорит, – иначе врачи вообще прочат потерю способности ходить. Вот сегодня встала рано утром, неохота было, но, думаю, надо. Как же так… И сейчас я здесь, и рада».
Чаще всего мы говорили в церкви, на скамейке – Манане трудно стоять. Каждый раз нам приходилось прекращать наши разговоры, потому что ждала маршрутка или кто-то знакомый, чтобы подвезти домой после службы. И каждый раз я снова с ней встречалась по выходным, и что-то настоящее, искреннее, открытое в этой женщине постоянно притягивало.
Она родом из Цхинвали. С 1992, после первой войны, живет в Земо Хвити. Вместе с семьей уехали из Цхинвали. Второй раз они стали беженцами в 2008. Уехали сразу в Тбилиси 10 августа.
У Мананы как раз в тот период гостила внучка. Приехала на лето.
– Была уже такая бомбардировка и сверху, и снизу… Уже невозможно было разобрать. Стреляли и отсюда, и оттуда… Нельзя было оставаться. Сверху летали самолеты, бомбили… Второй раз уехали. Еще до начала всего этого ее мать позвонила из Беслана, настаивала, что дочку нужно вывести обязательно. Я ей сказала, что ничего такого нет. Она в ответ: «Я знаю, что там случится». Значит, она знала, что здесь будет. Когда она так эмоционально со мной говорила, что нужно вывезти ее обратно, я ей сказала, что мы тоже ведь не враги ей, она же моя внучка. «Я знаю, что там случится. Все не могу сказать по телефону».
– Откуда она могла знать?
– Она же там живет, она же видела. Своими глазами. Там уже стояли…
– То есть она видела, как 58-я армия собирается идти сюда?
– Да, именно! Она работает в больнице. Слышала, что люди говорят, и военных видела, и технику видела, и потому сказала, что все не могу по телефону сказать, но знаю, что там случится. Тогда я просто не обратила внимания, подумала, что просто это ее эмоции. Но потом, когда все это случилось, я поняла… 4 августа она звонила. А здесь началась стрельба, бомбежка уже с 7 августа… До этого были интенсивные перестрелки, но, во всяком случае, не война. Пока еще через этот Рокский тоннель военные не проходили. Но, видимо, они там и стояли. Иначе почему она сказала по телефону. После этого мы с ней так и не говорили, она не приезжает. Но потом я все поняла. Что она видела и технику, и военных, и знала, что эта техника войдет в конце концов сюда. Потому и боялась. И немножко успокоилась, когда я сказала, что отвезу в Тбилиси. Но мы-то не знали, что и до Тбилиси дойдет дело. Потому что вывезти ее мы никак не могли, и так пешком она никак бы никуда не прошла бы, потому что здесь уже невозможно было ни выйти, ни зайти, ни через какие огорода или сады. И 7 августа вечером из Тбилиси приехал муж моей золовки и ночью забрал ее. Он тоже чего-то боялся. А мы 7-го, 8-го, 9-го здесь были. Хорошо хоть, что внучку вывезли в Тбилиси. А 10 мы выехали с мужем на мотоцикле, с коляской, у нас есть такой мотоцикл… Вы же видите, какая я большая женщина. Кроме меня, в мотоцикле сидела еще одна такая же женщина, как я, и маленький мальчик, который остался. Все уже уехали. По соседству никого не было. Последние были мы с мужем. Я не хотела оставлять кладбище, своих детей. Если убьют, так убьют. Но муж зашел – он выходил иногда между перестрелками, так называемая «биржа» у нас есть, магазин, он туда выходил, там изредка собирались люди, когда относительное затишье было. И он пришел, на нем лица не было, завел сразу мотоцикл и сказал: «Вставай, мы уходим». Я даже не поняла «Куда?» – «Как куда? Не видишь, что случилось: и сверху, и снизу, все…» Ну тогда я встала. Даже не успела наверх подняться, взять с собой что-то, это было исключительно потому, что все дрожало. Все стекла были выбиты, что-то где-то грохнет, потом опять поднимется дым… Сели на мотоцикл и выехали. Не могли оставить соседскую женщину, которая была одна, дети у нее были в Тбилиси, посадили ее тоже в коляску. И я садилась, она не помещалась, она садилась, я больше не помещалась. А мальчишка-то сзади ухватился за мужа, потом мы обе на коляску сели и ноги в коляску положили, одна с той стороны, другая с этой, и за руки держались, и так до Тбилиси оттуда доехали.
Манана говорит, что не любить русских не имеет права. «Потому что я говорю на их языке, думаю на их языке, и Россия тоже не Путин. У меня образование русское. Я училась в русской школе в Цхинвали. Россия огромнейшая страна. Их политику я знаю, я же выросла на этой политике. По сей день – нет Советского Союза, но их имперские амбиции опять есть. Конечно, они хотят, и, конечно, Советского Союза никогда не будет. Но кое у кого иллюзии остались. Виновата, конечно, Россия, но мы тоже виноваты. Почему, я вам скажу. Не надо было на эту авантюру поддаваться. Простые люди знали, что там стоит эта армия, там стоит техника. Люди, которые могли передавать это друг другу. И наше правительство не имело права не знать об этом. И нам никто не сказал, чтобы мы выехали. Это мы сами, спонтанно: кто пораньше, кто позже, кто вообще остался. Остались здесь. Мало было, но все-таки остались. И как они жили в течение этих двух месяцев, это только Богу известно. Но так сделать никакого права не имело наше правительство. Никакого права оставлять людей на произвол судьбы».
Невестка из Хашури, уехали в Россию после гибели ее мужа, старшего сына Мананы, в 90-е годы.
– Это тоже была первая ошибка нашего правительства. Нельзя было трогать людей. Осетин, которые здесь родились, их отцы и деды здесь родились, у них могилы прапрапрапредков. Не надо было трогать, это была первая и большая ошибка, когда начали притеснять их. Осетин, которые не знали даже осетинского языка! Они говорили на грузинском, у них воспитание было, и институты кончали на грузинском. И они по сей день не могут выучиться этому языку, живя там. Потому что осетинский язык очень трудный. Если его с детства не выучишь, его никогда не выучишь. Братья моей невестки ни слова не говорили на осетинском языке. И до сих пор не могут. Они знаете, как там сейчас… Есть такая известная сказка или притча: «Ни то ни се». Они там не стали ни тем и ни этим. Вы думаете, там их не попрекают, что они не говорят на осетинском? «Вас выгнали, а вы все-таки на их языке говорите?» Отец моей невестки, который столько лет жил и умер во Владикавказе, до последнего дня говорил: «Сколько я еще буду сидеть в тюрьме?» Такую жизнь там он называл тюрьмой. Осетин, который уехал из Грузии, пожилой человек, всю жизнь проживший здесь, и его предки здесь жили, и вот он сидел и очень часто говорил себе эти слова. И он так и умер, думая, что его дом цел и невредим… Дом, конечно, попозже они продали, даже не дом уже, а что-то вроде дома, потому что прошло много лет, они за копейки все продали, а отцу не сказали. Иначе он бы не перенес. «Мы ему не говорим, чтобы он все-таки надеялся, что вернется на свою родину». И так, полагаю, многие осетины думают. Потому что они не прижились там. Я же тоже как-то общаюсь… Не прижились они. И вот во что эта ошибка нам обошлась. Не надо было никого притеснять! Ни осетин, ни абхазов, никого. Я не знаю, что было в Абхазии, но то, что было здесь… Я еще в Цхинвали была, когда появились эти разговоры «Грузия только для грузин». Ну разве это было правильно?! Разве такое можно было говорить? Вот где наша первая ошибка. И этим воспользовалась имперская Россия. Некогда наши братья и наши хорошие родственники, с которыми мы в мире и дружбе жили, стали нам врагами, и мне все-таки кажется, что это надолго. Потому что эта последняя война на всем поставила точку. Мне так кажется. И сейчас нет никакой надежды. До сих пор, до этой войны, я еще думала, что все урегулируется. Иногда мы проходили, то туда ездили, и машины проводили, и пешком проходили, а сейчас это же исключено. У них же тоже была война. В них же тоже стреляли. Их же тоже убивали. Обстреливали город. Как в нас стреляли они, так и мы стреляли в них. Кто за это ответит?
Манана держится за спасительную мысль, что когда-то все-таки образуется все и ее внучка к ней снова приедет. «Не по углам, не по кустам, как она столько лет пробирается. Иногда пропускали, иногда не пропускали. Иногда нужно было обходить. Я хочу, чтобы внучка и приезжала, и уезжала. И чтобы я ее хоть один раз в год видела. Чтобы не боясь она приезжала на свою родину. Приезжала, побывала на могиле своего отца и своего дяди. Чтобы мы тоже, немолодые, видели ее. Я переживаю за нее, потому что и она переживает».
Свои слезы никому не показывает: «Если и выроню, то только одну». Гостей встречает с улыбкой. «Когда ко мне кто-то в дом приходит, и я им в ответ так говорю, им уже неудобно при мне быть несдержанными. И радуются: «Хорошо, что мы к тебе пришли». И говорю, что надо прощать. Я и так по природе такая была. Тоже многое могу простить».
…
…Манана умерла в феврале 2011 года. Тромб после операции. Внучка, которую она так ждала и хотела видеть, приехала на ее похороны из Беслана.
Манана Пушкина
Знакомые, соседи даже не помнят ее фамилию, но называют ее Пушкиной. Возможно, потому что, сама кудрявая, Манана, по ее словам, всегда любила стихи Пушкина.
Широколицая, голубоглазая, немного румяная, с коротко подстриженными кучерявыми седыми волосами (впоследствии она будет краситься), эта Манана тоже родом из Цхинвали, до 2008 года жила в древнем Тамарашени (переименованное впоследствии в село Московское). Сегодня она с семьей живет в селе Кода, в одном из мест компактного проживания беженцев. В Тбилиси каждый день приезжает на работу. По давней профессии агроном, сегодня Манана работает нянькой в Тбилиси. Ее русского отца, осиротевшего во Вторую мировую, усыновила бездетная семья из Грузии.
– Бабушка была осетинка, дедушка грузин. Отец был русским, а моя мама – осетинка тоже, у нее все родные в бывшем Орджоникидзе, сейчас Владикавказе. Все мои родные по матери – осетины, по отцу – то осетины, то грузины. Это какая разница! Это мы сейчас говорим, а для меня все они близкие люди. Я их очень люблю. В Цхинвали у меня остались многие подруги, по ним я очень скучаю, они тоже мне звонят, но что делать… Это грязная политика. Простые люди страдают.
В 2008 году и вся семья Мананы попала в плен, после чего ее отец заболел и умер.
– Пролили очень много крови. Обе стороны пострадали, грузины и осетины. Это началось 7 августа, а 10 августа нас взяли всех в плен. Нас отправили в Цхинвали в тюрьму, я там была 12 дней, это было самое страшное время. С нами очень плохо обращались. Там были в основном и старики, и женщины, и мужчины. И больные, даже один мужчина по фамилии Элбакидзе, ему было тогда 92 года, он участвовал во Второй мировой войне, его так избивали, когда в тюрьму привезли, он был таким избитым. Страшное я там видела. С нами обращались хуже свиней. Говорили нам: «Грузинские свиньи». Потом нас освободили.
Два брата Мананы пропали без вести еще в начале 90-х, во время первого конфликта. Семье сказали, что их убили, но где похоронены, Манана до сих пор не знает.
– Наши поколения сколько там жили!.. Когда я была совсем маленькая в Тамарашени, там были и из Цхинвали осетины, потом они переехали кто куда, кто во Владикавказ, кто еще куда. Мы всегда так хорошо, так дружно жили. Что между нами случилось, я не понимаю. Это грязная политика. Простые люди страдают.
Манана, в числе других беженцев и бывших пленных, побывала в Страсбурге на суде Грузии против России, свидетельствовала о преступлениях российской армии[1].
Надежды у Мананы мало, она уповает лишь на Всевышнего… Есть сын, невестка, внуки. Мечтает уехать за границу на заработки.
– Может, нам Бог поможет когда-нибудь, и мы вернемся домой.
Майя
– Проходите, – Майя в рабочей накидке с надписью «Беди» («Судьба») открывает калитку разрушенного дома, поверх которой фотографирую развалины. В 2008 году ей 54 года, до войны жила в другом доме, который полностью был разрушен, теперь перешла к глухой свекрови. Рядом с развалинами – подобие дома, одноэтажная однокомнатная однооконная коробка.
– Ее построила какая-то неправительственная организация (название на табличке у двери она не помнит), иначе вообще негде было бы жить. Хотим маленькую кухню сделать, как-то пристроить к дому. Они это построили для тех, у кого дома полностью разрушены. Мы боимся. Моего собственного дома вообще нет. Я жила близко к Цхинвали. Совсем новый дом был. Я дважды беженка. Сперва из Цхинвали бежали – там мы родились и жили, все там оставили: и собственный дом, и квартиру, у меня трехкомнатная была, у родителей свой дом. Родители уже умерли. У меня мама была из Тамарашени. Ах, какое это было место! Так хочется или помолиться, или что-то еще сделать, не знаю, за тех, кто там похоронен. А после этой войны перешли сюда. Прошлую зиму в Тбилиси пережили. Мои дети – студенты там. Теперь перешла сюда, где есть хоть какое-то подобие огорода. Надо что-то посеять, что-то сделать. Иначе на что будем жить? В огороде большая часть погибнет – воды нет, нечем орошать. Для питья достаем, а так… Не называется, что мы живем. Дети – в Тбилиси, возможности нет, чтобы приехать, я и мой муж живем здесь. Ну конечно, лучше, чем бомбы…
В ответ на вопрос, остался ли в ней страх:
– Ничего такого нет. У меня сердце свободное. Ну что… Я не работаю, муж не работает. Я педагог. Муж окончил самолетостроение, главным инженером работал на 31 заводе, был у нас в Цхинвали филиал. После войны 90-х уже не работаем. Потом построили хороший дом. У меня потерялись фотографии. Красивый дом был. В Земо Никози, недалеко от Цхинвали. 6 августа ушли оттуда, пока еще не началась война. Потому что мы в таком месте жили, что никто бы там не остался в живых. Мне говорили, что пора, все будет. Первые мы ушли… Уже видели и слышали стрельбу, и как только началось в Авневи [Грузинское село, стертое с лица Земли. – И.К.], мы ушли. В Авневи 4 августа началось. А 6-го уже было очень сильно. Мы уехали в Гори к родственникам. А на второй день нашего пребывания в Гори и там началась бомбежка. Но уже оттуда не могли уехать. Ни денег, ничего не было. Все в таком положении находились. Уже сейчас плохо помню все. Переехали в Тбилиси, жили в институте геофизики.
Только потом они вернулись в село, где живут как могут.
Пело & москвичка
2009 год. Лука бежит впереди! Кончается воскресная литургия, которую проводит митрополит – он еще живет в вагончике 7 кв.м., потому что разбомбленный монастырь (при бомбежке владыка с другими людьми был внутри), только-только начинает отстраиваться заново, тогда сгорело все: его анимационная студия, его библиотека и т. д. Сегодня Ражденоба. Ражден похоронен в Никозском кафедральном соборе. На праздник съехались несколько церковных иерархов, народу много. И вот поют «Мравалжамиер» («Многая лета»), несется митрополичий перезвон, митрополиты друг за другом направляются к выходу, но маленький Лука бежит впереди. Сняв рубашку и размахивая ей над головой, он бежит и кричит: «Мой крестный идет!» Вслед за Лукой с улыбкой идет крестный-митрополит, за которым идут другие митрополиты, за которыми пойдет народ, обитавший в церкви на службе. Все смеются. Вот кто первый выбегает из храма, полуголый, с криком и шумом, и за ним не угонится даже Пело, его мама. На тот момент у Пело… сколько детей?.. Уже не помню. В общем, во время войны было четверо, старшая дочка, остальные – сыновья. Ну еще у нее самой пять сестер. Пело – грузинка, Коте, ее муж, – осетин. Весь второй этаж их дома был разрушен ракетами, родители Пелагеи в день, когда попали в дом две ракеты, находились во дворе (сама Пело с детьми была уже в Гори, муж – в церкви), они случайно остались живы. Семья тогда ютилась на первом этаже, две маленькие комнаты, туалет во дворе. – Мама и папа внизу были, слава Богу, они спаслись. Мама рассказывает, что в течение часа такой стоял дым, что не видели друг друга и не знали, живы ли. Потом всем владыка помог срочно уехать. Я с детьми уехала из деревни 7 августа. Мой дядя приехал за нами на машине и отвез к моей сестре в Тбилиси. Там оставались три месяца, а в декабре переехали в Гори, в коттедж. В Никози оставались мои отец, мать, муж. Но после того как на наш дом упали бомбы, жить стало невозможно… И тогда с помощью владыки они с трудом, но выехали из села. У меня сердце болит, ведь никаких причин для начала войны не было. Мы потеряли и Самачабло. А сколько молодых людей погибли зря! Сколько несчастных остались… Радует только благополучие детей, и забота о них в радость, хоть и сердят меня ужасно. Правда, жить стало немного тяжелей. Мы все еще боимся, что опять война начнется. Что еще может случиться хуже того, что уже произошло? О будущем трудно думать, живем сегодняшним днем. В коттеджах у нас есть близкие люди, они очень переживают. Сейчас еще привыкли, а вначале столько плакали, что я думала, как только они остаются в здравом уме? Позже все наладилось, и словно по-старому все пошло. Мы сначала думали жить в коттеджах в Гори, но владыка не благословил нас покидать село. И теперь я вижу, что он был прав. С его помощью, с помощью церкви в деревню снова вернулась жизнь. …Тогда Тбилиси преисполнился беженцами, и наша семья уже подружилась со многими, я от растерянности написала в своем ЖЖ просьбу помочь «своим», – 300 семей поселились неподалеку от нас, – не понимая еще до конца всего масштаба, наверное. Я адресовала слова грузинским френдам. Они тоже помогли, но вдруг стали откликаться люди из России, Израиля, Америки… Присылали деньги мне, мы их отдавали старостам, которые перераспределяли сумму на каждую семью. Так я приобрела потрясающих друзей из разных стран. И как-то просит меня одна удивительная москвичка найти семью, чтобы у нее было счастье помогать им. И было ей счастье. С помощью митрополита мы нашли семью Пело. Я посылала в Москву фотографии, все было интересно, вплоть до клички собаки, вплоть до каждой морщинки мамы Пело. Пока существовала малейшая материальная возможность, москвичка присылала каждый месяц определенную сумму для этой семьи. Ей не было интересно называть свое имя, главное – помочь из той страны, которая оккупировала эту страну. Отсутствие ненависти и агрессии к русским вообще среди крестьян здесь просто фантастическое. Мы все зазывали москвичку, никогда не бывавшую в Грузии, в гости. Звала я, мама, бабушка, хотела ее видеть и Пело. Но на билет и собственные удовольствия у прекрасной москвички денег не было. А вот я к ней поехала. Точнее как… Нас с грузинским поэтом пригласили на Биеннале поэтов. Через год после войны. Отдельная история – как нас не пускали, а потом пустили, а потом «Литгазета» Руси сделала лично мне небольшую рекламу, возмущаясь, как смели пригласить прогрузинскую меня, а не – дальше имя – одного из местных русскоязычных поэтов. Мне очень хотелось рассказать понимающим многим про Грузию, про людей, про увиденное. (Степень наивности беспредельна, но хотелось…) Я ехала после приступа некоей болезни, и требовалась диета. Прекрасная москвичка встречала меня в аэропорту. Резкая на поверхности, потому что иначе нельзя, прямолинейная, потому что иначе не может, с абсолютно беззащитной улыбкой и смехом, с удивительной тонкостью понимания. Эта москвичка научила меня кое-чему именно своими поступками, о которых ни разу не кричала. Мало того, тогда она приезжала каждый день с диетическими продуктами, сиротливо поеживающимися у охраны общежития-гостиницы, пока я, презрев диету, распивала в автобусах и подворотнях с цветом русской поэзии чачу и водку. («Рядом» же: несколько остановок на метро, несколько на автобусе, полчаса пешком. «Эк куда меня занесло», — думала бы я уже в Тбилиси.) А потом я переехала к ней на три дня, она бегала и прописывала меня в столице столиц, монструозно требующей официальных отношений с собой, и надо там прописываться, прописываться и еще раз прописываться. На лишние три дня. И живет она в полутора комнатах, усеянных книгами. И провожала она меня чуть ли не до самого выхода последних дверей аэропорта. И мы еще долго потом перезванивались. И мы все всё еще ждем ее в гости. А в селе тем временем жизнь налаживалась. Пело снова ходила беременной, и снова страдала, роды бывали тяжелыми. – Ну до каких пор можно! – жаловалась хулиганка-Пело, веселая и молодая мама. Старшая дочка молила Бога послать ей сестричку. Тоже ведь непросто – помогать маме управляться с каким-то огромным количеством мужчин в семье. Родился пятый сын. Они настолько похожи, что отличить их почти невозможно. И мы дружили и с сестрой Пело, и с ними. И жили-поживали они со своими бедами и радостями. При нас как-то ее, тогда еще девятилетнего, сына Ото облачили – прислуживать в церкви, в тот день ходил торжественный, светился, не бегал, как обычно, до службы стоял один посреди церкви и читал молитвы, а во время литургии строго, с любовью старшего и мудрого брата одергивал своего маленького братика Луку, который носился по церкви и периодически на коленях пытался заползти в алтарь. Сегодня они выросли. Молитвы старшей дочки Пело Кети кто-то услышал, и Пело родила шестую дочку Марту, на чем была помилована сверху, и теперь Пело работает и смотрит за детьми. Дом отстроен, и в нем всегда шумно и весело, потому что родичей там – на пять деревень да с городом в придачу.
Более того, Пело стала популярной личностью, ее снимало телевидение, она готовит в детском саду, придумала организовать гестхауз и теперь ждет посетителей. Правда, прежде чем доехать до них, надо миновать грузинский блокпост – все же село приграничное, и, если случайно забредешь не туда, можно и в плен попасть.
Замира
В 2008 Замире 69 лет. Она живет одна в большом небедном доме со своей собакой.
В тот период подвал ее дома стал единственным местом, где могли ночевать митрополит с игуменом. Днем повсюду бесчинствовали мародеры. Гремели взрывы, надрывались выстрелы. В селе оставались одни старики. Ни электричества, ни воды. Едой служили незрелые помидоры, растущие в огородах Мародеры похозяйствовали и у Замиры. Во время августа 2008-го категорически отказалась покинуть село. Ее дом стоит недалеко от развалин монастыря. Про нее шутят, хоть отчасти это и факт, что во время войны из Тбилиси ей звонили ее богатые братья и угрожали, желая спасти сестру. Мол, если сейчас же ты не уедешь оттуда, то потом, если все закончится хорошо, мы сами приедем и тебя убьем. Замира выстояла. Она «вашкаци», как тут переведешь с грузинского на русский? Мужественный мужчина, настоящий мужчина. Короче, Замира – мужественная женщина…
БТРы шли как раз по дороге мимо дома Замиры. Мародеры к ней заходили, она показывает вывороченные кровати, шкаф. Не могли открыть, так выдрали вместе с деревом, забрали рюмки, бокалы, посуду. И документы тоже. На полу все еще валяются осколки стекла. Не так-то просто привести двор и дом в порядок. Нужно больше года…
Мы разговариваем то на грузинском, то на русском.
– Какое-то природное, внутреннее чувство не позволило уехать из села, ведь кто-то же должен был сторожить село, следить, смотреть за деревней, которую бомбят. Ну а как быть? Нужно было остаться! Если бы все уехали, от деревни бы ничего не осталось. Может быть, что-то внутреннее, чего нельзя описать словами, не пустило меня. Вообще мне чувство страха не свойственно. Когда пришли и сказали, мол, уезжайте из дома, здесь все будет разрушено, многие люди в панике начали бежать. Кто куда. А у меня не было страха. По природе я такая. Вернулась домой как ни в чем не бывало. Потом пришли наши, грузинские, гвардейцы. И они спрашивали меня: «Почему вы еще здесь, тетя, уезжайте отсюда, вас же могут убить, разбомбить вместе с домом». А я знаешь, что им ответила? «Что написано на роду, то и будет». Где бы ты ни находился, что Бог захочет, то и сделает… Я была здесь, на крыльце дома, и рядом со мною, во дворе, раздался взрыв – бомба упала, и пошел дым, стало темно, запах, крыша, стекла – думаю, все. Все кончено. Затем, когда немного стихло, я огляделась, поняла, что все-таки дом остался и я жива, и тогда вышла и увидела, что горит монастырь. И я пошла, и встретила владыку и отца Антония. Владыка был очень сильно расстроен, говорил, что они 14 лет сами, своими руками строили монастырь, все воссоздавали, и в один миг, за несколько минут, ничего не осталось. Ну и я сказала, пойдемте ко мне. Но действительно, страха не было. Вот Мура в первые дни войны испугался. Стрельба, взрывы… А потом…
Легендарный пес Мура, полностью Муриам, устраивается у моих ног и внимательно смотрит в глаза. Он понимает, про что речь зашла, даже играться перестал и лег рядом…
Пес Муриам подходит ко мне, к маме, ему безразлично, что о нем сейчас говорят – вот хорошо пообщаться только бы.
Замира говорит, что война оставила свой след. «Остался невроз. Маленький шум или что-то – и уже боюсь. Во время войны так не боялась, никакой стрельбы, ничего. При бомбежке сидела в подвале, спокойно читала газеты, журналы, кроссворды разгадывала. Когда шла бесконечная стрельба, так и хотелось их спросить, не устали ли… А сейчас от любого звука, хоть чуть напоминающего выстрел, уже вздрагиваю. И еще не так по сравнению с другими. У многих страх еще сильнее. И у меня есть страх войны. Не дай Бог повториться то, что видела… Надеешься только, что Господь не даст погибнуть…»
…
Осенью 2009 года во дворе дом Замиры выросла кукуруза. Ничего примечательного, если бы не ее особая история. Весной какой-то попутный ветер занес в воронку от снаряда семена кукурузы.
Как-то мне предложили вести блог на радио «Свобода». После некоторых пертурбаций и временной смены власти полетел весь сайт «Свободы» со многими блогами, в том числе и моим, и пропало самое бесценное, что не восстановить: комментарии. Прекрасные во всей самобытности. Комплиментарные и сочувствующие – само собой, а вот такие забавляли: я писала о Замире и выросшей в воронке от снаряда кукурузе, поместила фото, и меня обвиняли в подтасовке и «саакашвилевской пропаганде».
В одном из блогов один из моих грузинских френдов написал, что «вообще с возрастом начинаешь понимать, что величайшее искусство быть именно этой самой кукурузой, ибо только так можно адекватно оценивать то, что с нами происходит».
Правда, кукуруза была ростком без плодов. И может, в этом тоже есть свой смысл.
…
Дом отремонтировали. Замира постарела, живет с другой собакой, ходит в церковь.
Лейла и Коля
Говорить о никозской Сесилии Такаишвили (великая грузинская актриса: «Древо желания», «Я, бабушка, Илико, Илларион», «Голубые горы…» и т.д.), когда уже так много сказано и снято о Лейле, трудно. Поляки, американцы, грузины… И я столько снимала, потом взяли на радио «Свобода» и американской Liberty – любимица! Снова и снова в 2009-ом она вспоминает, как в течение 24 часов скрывалась от 58-й российской армии в сундуке подвала своего дома, вызволяла Колю из плена и как ее повенчали с мужем при уже имеющихся внуках во время войны.
***
Жители Никози супруги Лейла и Коля – персонажи, требовавшие запечатления навечно в куклах, живописи, анимации, фильмах, повестях («Обо мне уже четыре фильма сняли», – как-то похвасталась мне Лейла). Их снимал на камеру и владыка («Кацо, ты что меня снимаешь! Хочешь, чтобы русские убили, да?» – возмущалась Лейла, с любовью глядя на владыку»): артистичная Лейла рассказывала и показывала ему, как спасалась от армии: она медленно заносила ногу, залезая в высокий сундук и комментируя каждое свое действие под веселый смех владыки, а Коля демонстрировал, как притворялся мертвым, когда его хотели насильно взять в плен. Однако в плен он потом отправился по собственной воле. Бывшие танцоры знаменитого ансамбля Сухишвили-Рамишвили, осетинка Лейла и грузин Коля остались в деревне, занятой войсками. Их дети и внуки эвакуировались в Гори и другие места. Жили, боясь выходить из дому. Повсюду шастали мародеры, убивая лающих собак, крадя коров, всякую живность и вещность из опустевших домов, постреливая в сторону людей и периодически уводили в плен оставшихся стариков.
Как-то раз «воины» приказали местным старикам собраться в одном месте, дабы отправиться в места пленения. Не все оказались такими послушными, многие заперлись дома. Так же поступила и Лейла. Но Коля вдруг собрался и пошел.
– Двенадцать человек взяли в плен, – рассказывала мне потом Лейла. – Хотели там обменять на кого-то, среди них был мой муж. Когда осетины везли их в Цхинвали, по дороге им встретился полковник, который не дал возможности увезти их («Где держать будете? Чем кормить?»). Привезли обратно, поместили в один из домов, поставили охранников.
«Один из домов» оказался зданием местной полиции неподалеку от Лейлиного дома. Надев платочек, сгорбившись в целях вызывания большей жалости, с белой повязкой на руке, Лейла пошла вызволять мужа.
– Обращались с ними хорошо. Я искала своего мужа, пришла в то место, где их держали, и попросила охранника отпустить его. Сказала, что уведу его на какое-то время и приведу потом обратно. Не сразу согласились. Но потом его отпустили на час.
Лейла накормила Колю, переодела. Коля посидел-посидел и встал:
– Ну я пошел!
– Ты куда?!
– Обратно.
Коля боялся, потому что в деревне было страшно, а там недалеко от дома они были под охраной – хоть неприятельской, но – охраной. Правда, у Лейлы есть и своя версия возвращения Коли в свой плен:
– Он пришел домой, переоделся, и я опять отвела его к ним. Я боялась, что если не верну, меня тоже арестуют. А через неделю всех отпустили.
Ингуш, солдат российской армии, помогал ей навестить дом дочки в Нижнем Никози, корову посмотреть, есть ли, нет… Она ему говорила: «Сынок, если нас увидят другие солдаты, скажи им, что я твоя пленная» (чтобы ни она, ни он не пострадали). И снова надевая на руку белую повязку, означающую мирного человека, надвигая на лоб косынку, Лейла опять сгибалась, чтобы касаться еще старее, шла с ингушом из Верхнего (Земо) Никози в Нижнее (Квемо) Никози повидать корову.
– Я им всем говорила «сынок». Ведь если так говорить, они, может, и не убьют. Нет, так не грубили. «Не бойся, бабушка, у нас нет приказа убивать. Вот если будет…» А дочка как меня потом увидела… Я вся такая стала маленькая…
Она им давала воду. Помогала чем могла.
Лейла – мастер печь особый грузинский хлеб, «дедаспури» («хлеб матери»), это лаваш слегка вытянутой формы продается в местных магазинах, но у Лейлы, конечно, вкуснее. У нее во дворе тонэ, и не только сельчане, но отовсюду к ней ходили за хлебом. Из Никози мы всегда увозили несколько таких хлебов. А гости из других стран, приезжавшие к владыке на фестиваль, не могли оторваться от Лейлы, ее хлеба, хачапури и гостеприимства.
– Возьми, возьми, – всовывает в руки хлеб. – Передашь бабушке.
… Мы с мамой сидим у них в гостях зимой, горит железная печка, дочка Нана подбрасывает дрова, внучка Нино улыбается, на стол кладется нехитрые квашеная капуста, дедаспури, что-то еще.
– Выпьем за мир, – провозглашает Коля, и мы понимаем, что это не пустые слова.
– Я очень сержусь на тех, кто начал войну, – вздыхает Лейла. – Бедные люди и с одной, и с другой стороны никакой войны не хотят. Но кто нас спрашивает?
Мы поднимаем следующий бокал.
– Он хочет другую жену, – в процессе нашего душевного застолья делится со мной Лейла.
– Да?! – подыгрываю ей в ответ.
– Не-е, у него силы нет, футляр один.
Смеемся, разговариваем, пьем, потрескивают дрова в маленькой железной на печке, на которой греется хачапури.
– Пей, пей, ешь, там в монастыре такого вина не дадут…
Их дом почти что примыкает к небольшому дому для паствы возле церкви, где располагается монастырь. В течение 14 лет, с 1995 года, когда Никозская епархия открылась заново после 1811 года и туда приехал служить владыка, они ни разу не заходили в действующий храм.
– Так, Лейла присылала нам что-то – спечет, приготовит, а в церковь не ходила, – улыбается владыка. – Теперь ее отсюда не выгонишь. Война помогла.
Лейла не очень церковная. Она просто любит владыку, Георгия (тогда послушника, потом – монаха), других священников, а они любят ее.
В том же году владыка их, после почти 40 лет совместной жизни, привел к венчанию. Есть у него очень смешные и уникальные кадры церковной свадьбы, в лучших традициях грузинских короткометражек, но только документальные.
Венчали их вечером. Пока священник проговаривал необходимые слова, свидетели, парень из Квемо Никози и подруга, соседка Замира, держали над «молодоженами» венцы, выглядящие как царские короны, так полагается при совершении таинства брака в православии. Когда речь дошла до слов молитвы «дабы возвеличился, благословился и умножился жених, якоже Авраам, Исаак и Иаков, и невеста, якоже Сарра, Ревекка и Рахиль», корона над Лейлой затряслась. Это хохотала Замира. Вслед за ней всхлипывали от смеха все присутствующие в храме. Невозмутимые Лейла и Коля, уже умноженные на детей и внуков, уже возвеличенные и благословленные, стояли под венцом. Когда дело дошло до пригубления вина, Коля с удовольствием выпил целый бокал под негромкое ворчание Лейлы. Тут уже вся церковь рыдала.
Затем, ночью, под звуки дальних обстрелов, в доме состоялся свадебный пир. Все, кто остался в селе, были приглашены, пили тосты, смеялись. Через какое-то время «молодых» проводили на брачное ложе, а сами гости остались и разговаривали о всяком разном до самого утра.
Лейла стала самой желанной гостей на каждом празднике. Приедут гости на службу, после нее во дворе собираются: дети танцуют, поют, говорят стихи, потом танцуют молодые, пожилые, сельчане, приезжие, и коронный номер: выходит танцевать Лейла, обязательно вначале приговаривая, что она уже не та, а ее уговаривают, а она приговаривает…
– А ты видела, как я танцую там? – спрашивает Лейла. Ей нравится быть киногероиней, хоть и смущается.
Она с успехом танцевала весной на первую после войны Пасху. После праздничной литургии, когда собрались в Никози многочисленные гости, беженцы съехались, кто мог, со всей Грузии, был во дворе у церкви накрыт стол, и, как обычно происходит в Воскресение Христово, молодые парни и девушки, дети и старики танцевали грузинские танцы, пели народные песни, весело и светло, в 1 км от Цхинвали, до чьих корпусов рукой подать.
Снимаю как-то Лейлу на камеру…
– Вот в таком плохом платье не снимай меня. А хорошего платья нету, ничего нету. Трудно нам. Не так, как во время войны, конечно… Когда война была, такой день и такой час вспомнить не могу – ужас был. Дай Бог, чтобы не повторилось. Сейчас ходим туда-сюда, делаем, что надо – в огород пойдем, там соберем что-то: яблоки, груши… Живем только на пенсию, наш дом, который был поврежден во время войны, еще не отремонтирован, нет никакого дохода. Фрукты стало трудно продавать. Так и живем. А что делать, если нет другого выхода? Столько людей, молодежи погибло, люди не могут на могилы близких своих пойти… Сколько беженцев. Мой брат с семьей, другие родственники – все в коттеджах живут. Очень скучают по своим домам…
Эх, хорошо, что все мои близкие дома, живы-здоровы. После стольких бед люди вернулись в деревню, но все равно живем в страхе. Боимся очень повторения войны, она только горе и нищету людям приносит. Сейчас больше нищеты, чем раньше. Нет воды, поэтому не можем выйти на поля и обработать их. Хотелось бы жить в нормальных условиях. Отсюда никуда не хочу уезжать. Как я могу уехать сейчас? Во время войны не уехала. Когда-то ведь должно закончиться это. 10 лет уже мы в таком состоянии, никак не настает мирное время. Не хочу думать о войне и несчастьях, о мире хочу… Нельзя оставаться без надежды. Он же как мертвец, человек без надежды. У меня впервые появилась надежда, когда Патриарх тогда в августе к нам в деревню приехал. Показалось, будто все закончилось. Верю, что Господь защитит нас и не бросит на произвол судьбы.
Дальше Лейла строго-настрого мне приказывает:
– Без меня не уезжай. Предупреди. Ты, когда отсюда домой поедешь, яблоки бери. Бабушке передашь. Да-да, правда говорю, обязательно приду, дам.
Иной раз приедем ненадолго в гости туда, уже собираемся уезжать, а у дверей нашей комнаты лежат кульки с гостинцами от Лейлы.
Звонили, поздравляли с праздниками…
***
Коля умер в 2012. Лейла – в июне 2015. Внуки Лейлы женились, вышли замуж, у них свои дети. Теперь в том доме никто не живет. Сейчас там церковная мастерская. А Лейла и Коля действительно стали куклами, как и некоторые другие жители деревень, владыка придумал им такое продолжение, и живут в спектаклях, про них рассказывают всем, кто туда приезжает.
Муриам
– Настоящий боевой отряд, а вы – глава отряда, – мама шутит с Замирой, они смеются. Мы стоим на дороге, по которой два месяца назад шли БТРы, недалеко от дома Замиры, я снимаю на камеру. На самом деле глава отряда – Муриам. Это он собрал несчастных, голодных, обездоленных. Мы только-только с ним познакомились. Нам еще предстоит общение. Умница, смелый, понимающий, великодушный, невероятно общительный пес. Муриам еще вертится вокруг Замиры, потом убегает по делам. Впоследствии будет класть морду на колени то маме, то мне, норовя залезть под юбку, кувыркаться и просить ласки. – Потом уже, когда владыка и отец Антоний были здесь, Мура привел всех собак Никози к нам. Он чувствовал себя хозяином. И даже не прикасался к еде, пока не придут другие выжившие собаки. Отец Антоний ел орехи, Мура приходил и садился рядом. Один орех отец Антоний ел сам, другой – Мура. С полуслова эта собака все понимает!
«Эта собака» смотрит мне в глаза, словно хочет дополнить рассказ, передать все, что он испытал сам. Как помогал другим.
После августа 2008 года почти все собаки села – беженцы. Они пришли из других мест, откуда их выгнали, где сгорели дома и дворы, исчезли хозяева, если они у них были. Они пришли в поисках еды, питья и любви, потому что там ничего не осталось. Ничего знакомого – и поговорить не с кем. Не только собаки – по селу блуждали обезумевшие коровы, которых некому было подоить, лишенные еды-питья-ласки-детенышей, их иногда угоняли в плен вместе с людьми, но участь была незавидной. Коровы искали своих хозяев, куры искали, собаки искали, но молодые – в эвакуации, старики прятались по домам. Все искали, все потерялись. Коров, других зверей, людей спасал или хоронил, собирал и вызволял митрополит, старики, не покинувшие села, отважившиеся выйти на свои поиски, тоже потерянные. Многих местных собак расстреляли мародеры – чтобы не мешали грабить. («Тогда и меня убей, чего уж там», – иногда говорили наставленному оружию оставшиеся хозяева.) Они пришли сюда, в Никози. И их принял черный пес по имени Муриам. Замира приютила его, он приютил всех пришедших собак. Во дворе у Замиры собрались собак десять, если не больше. Пес не ел и не пил, пока не поедят и не попьют они. Только после них он подходил к еде и воде. Только после. Несмотря на голод и жажду. Он их опекал как отец родной и как мать родная. Он ходил с ними, показывал места, знакомил со своим домом, и снова ждал, пока они наедятся и напьются, прежде чем самому приступить к еде. Черный со светлой грудкой и лапами пес Муриам. Мы сидим в гостях у Замиры, – мы пришли навестить его, – и он словно понимает, что речь о нем. Ластится, подставляет морду, ложится рядом, снова ластится.
… Как-то мы приехали туда в гости, а Замира говорит, что он исчез. Исчез пес. Пропал. Нет больше Муриама. – Может, в аварию попал, – пожимает плечами Замира. – В один день не вернулся, и все. – Искали? – Нет его. Нигде нет. «Нигде» переселилось во двор, улеглось у ног и равнодушно окутало воздух вокруг. Нигде нет. Как же так, Муриам? Как же так, мальчик? Люди воюют, а эти… Да, я уже писала, что война – продолжение древних инстинктов иными способами. На кой тогда сознание? А эти? Как не вспомнить раненую белугу на Ладоге, сумасшедшую лису, жавшуюся к курице в Чернобыле, из романов Алексиевич? Да не в литературе дело! И вообще – кого что спасет? Что значит спасение? Ничего не знаю. Да и знать особо не хочется. Им за что?! Сгоревшие деревья, леса в Боржомском ущелье? Деревья! Деревья, трава, зверье – они красивее человека. Большее таинство, нежели человек. Муриам исчез. Еще пару лет потом одиноко бродили себе несколько собак, потом только Хурша (лопоухий пес-беженец), постоянно попадавший на все фотографии, где много людей, все время тосковавший по хозяевам, жавшийся к выбранному им самим хозяину и не находивший места, когда тот уезжал. Потом и его не стало. Село опустело, возвращаясь к жизни, словно из него исчезло зерно. Для меня. Самая суть. А так – кто мог, восстановил и восстановился, кто нет – нет. Все будет по-прежнему. С другими героями, возможно.
Часть II 2014 – 2022 Украина
Концентрические круги. Осколки зеркала, каждый следующий – больше предыдущего. Спираль, похожая на цунами. Слова разъяряются и разоряются. Вплоть до взрыва их обессмысливания. Слова те же самые. Почти. История та же самая. Почти. Масштабы разрастаются с каждым следующим шагом.
Глава 1. От 2014 до 2022
2014 год. Моя еврейская бабушка, родом из Украины – вся еврейская любимая родня оттуда, и не только еврейская, – сетует в разговоре по телефону с подругой, что «Крым от нас уходит». А до того в первые годы после войны в Грузии очень переживала, что «у нас» (это там, в Никози, на границе) ничего не отстраивают, «надо кому-то написать, чтоб помогли». И за новостями в Украине следим постоянно («Что нового?» – по пробуждении часто спрашивает она.)
В 2014 году мне кажется, что Украина переживает различные этапы, через которые проходила Грузия, но в другом порядке и других масштабах. Мне кажется, эта война будет долгой, с мучительными вспышками и затишьями. Все пойдет по грузинскому сценарию, но жертв будет больше.
2016 год. На похороны бабушки придут и те, кто был под российско-грузинской войной… В последний путь на еврейское кладбище ее проводят некоторые жители пострадавших сел, митрополит со священниками-беженцами, его и наши общие друзья.
2022 год.
Жаль, что Грузия со всей подобной внешней реакцией на войну прошла мимо большинства в мире, не учтена, никакого red alert в сознании не произошло. Только сейчас в мире заговорили о прошлом чуть больше. Хотя война в Украине для Грузии – то прошлое, которое настоящее. Но для многих – не всех – россиян, кто против войны в Украине, пишет стихи и охает от ужасов, 2008 год – давние и ни к чему не ведущее (не)событие. Тогда как для Грузии это – настоящее, травма, продолжающаяся, как ползучая оккупация, когда метр за метром все ближе к трассе передвигается колючая проволока, сельских жителей берут в плен: утром проснулся: а его туалет в его же дворе, или его огород уже «за границей», за колючей проволокой – и все, не пройти. Перейдешь – окажешься в плену. Это не прошлое, а настоящее. И Украина – закономерное продолжение войны с Грузией. И потому сейчас тысячи грузинских добровольцев воюют вместе с великой ЗСУ.
Глава 2. Из личных дневников и постов в фейсбуке
(Без комментариев)
18 февраля 2022
Итак, сценарий проторенной дорожки начался. Показательная эвакуация, намеренные триггерные действия, чтобы другая сторона ответила. В Грузии 2 августа из Цхинвали начали вывозить женщин и детей (показательно), частили в Тбилиси иностранные гости, уговаривая не поддаваться, потом начался обстрел, им ответили, и началась росссийско-грузинская война 2008 г. С Украиной будет другой масштаб. Хочется, чтобы его не было. Посмотрим, какой будет игра разведок и последствия действий. Ничего не надо бояться. Мои друзья, знакомые очно, заочно, незнакомые – ми з вами всім серцем! Хай живе вільна Україна!
24 февраля 2022
Дорогие, любимые Ая, Роза, прадедушка Гриша*, как вы там? Знаете ли, как мы здесь? Мы вас любим так, что нет ни секунды дня без памяти. И Мишу, и всех наших. А вот ваш подъезд в Киеве, где вы жили в коммуналке, но зато дома был рояль, и кажется, кошка. Ты бегала по соседям пенки с молока собирала и ела. Гадость, но ты их очень любила. Мы шутили над тобой. Помнишь, Роза, мы фотографировались с мамой в начале века этого в твоем подъезде, который мне постоянно снился с этими лестницами, ведущими в разные стороны, снился еще до того, как я побывала внутри. А потом мы вошли, и я так вспомнила свои сны. Лестницы, зеркала, скульптуры. Вы там до ссылки жили, на ул. Горького. Уже позже, когда я сама снова приезжала в Киев, в дом не пускали – слишком элитный. А тогда мы тебе ряженку привезли. И киевский торт, конечно. Все то, что нам присылали наши родственники. Вот зовсім трішки их письма из Киева, Львова… Вы ж столько переписывались… Приезжали друг к другу… Праздники, бог мой, какие праздники справляли. Нет, с Песахом и Пасхой тогда не поздравляли. Но писали, писали про все и просто по датам. Письма из Украины. Вот они, от наших родственников, от твоих одноклассников.
Ты в последний раз писала здесь нам, что Украина – твоя первая родина, а Грузия – вторая. Ну какая разница, что у нас просто местами поменялось, да и вообще я ничего не знаю про родину. Я знаю про добро и зло. Вы там тоже знаете? Их там нет?
Я попыталась написать тебе письмо, Аинька, и тебе, и тебе, Гриша, прадедушка, которого я не застала. Что бы вы сказали сейчас?
Рано или поздно все будет хорошо.
Даже зло против зла во время Второй мировой закончилось. Это тоже когда-нибудь закончится. Сколько будет жертв? А среди зверей? Господи, сколько уличных и не уличных зверей погибнут! Кто следующий? Снова Грузия? Помнишь, да, что было во время российско-грузинской войны в 2008, и чем это закончилось? И продолжилось? Прабабушка Аинька, прадедушка Гриша, вы уже не застали.
Я не очень хочу знать ответы на эти вопросы. Нам больно, мы плачем, потому что одно слово «Киев» (простите, родные, в других городах) всегда сжимал сердце – какой-то мягкой нежной, ласковой рукою, с любовью, печалью, щемящей и светлой. Львов… Одесса… Харьков… Я ж сейчас не смогу все перечислить. Город Счастье… Надо же, Счастье обстреляли… Счастье подверглось нападению.
Ничего, ничего, все города родные.
Все справятся, рано или поздно. Не знаю, какой ценой. Я разучилась писать письма.
Зло в этом мире побеждает, и даже для многих как бы прозорливых людей в каких-то местах оно неразличимо. Нельзя доверять никаким организациям, которых спонсирует зло, иначе говоря нынешняя Россия (как гос-во) и сочувствующие. Нельзя ими восторгаться и их читать. Нельзя с ними сотрудничать, даже если они мимикрируют под добро. Зло так обычно и делает. Но и это пройдет. Каждый ведь делает свой выбор?
Пусть побудут фото, словно все светло и празднично. Как эти разные значащие и не значащие письма из Украины.
…..
Мне нечего сказать. Не хочется.
Главное, самое главное ошибочное у неплохих людей – иметь надежду. Вот ее как раз нам и не надо. Она не сбывается. Азохен вей надежда. Но будем верить. И обживаться.
Пусть наше счастье будет необстрелянным.
Мы вас любим. Вы должны это знать, должны. И вы нас тоже.
Из Тбилиси, сердцем с вами.
Простите.
Спасибо.
_________________
*Бабушка, прабабушка, прадедушка
25 февраля 2022
По Киеву шастают российские диверсионные группы. Где-то жители порасхватали к себе,
спасая, уличных кошек и собак, а остальным оставили еды у подъездов. В метро – люди со
зверями, тюки, одеяла. Чернобыль взят. Движется тяжелая техника. Танки идут на Киев.
…..
Скопления беженцев у границ. Огромное количество украинских добровольцев (родные). Уже
очень много героев. Погибших. На Змеином острове, от к-го ничего не осталось, погибли все.
фашистским захватчиком, европейские дипломаты ой-ой-ой как растеряны. Импотенты. Словно не
было никаких войн. Только испытавшие все прелести соцреализма страны обеспокоены всерьез.
Ну не здесь и не в других постсовках.
Нельзя пользоваться VTB банком, Яндекс-такси и пр. большими серьезными структурами, прочно
сидящими здесь. Правительство Грузии, отказавшись от санкций, думает, что избегут вторжения?
Ха!
#СлаваУкраине
25 февраля 2022
Правительство Грузии отказалось от санкций. Сам факт… Всем нормальным гражданам Грузии стыдно. Вас это не спасет!
Одни граждане Грузии протестуют, другие не отказываются от услуг ВТБ, Яндекс-такси и
пр. развлечений, не чурающихся нынешних РФ и Белоруссии (не Беларуси)?
Скоро они будут у нас.
Росармия обстреляла дом малютки. Внутри были дети.
В метро Киева люди берут зверей. Где-то воют оставленные собаки. Горят жилые дома.
Ожидается скорое наступление на Киев.
Европа и США боятся ядерной кнопки?
Скоро они будут у вас.
#EuropeanUnion #UnitedStates #EuropeanParliament
Are you afraid of the nuclear button? So they will come to you. Coming soon…
#СлаваУкраїні #GloryToUkraine
(Из дневника)
25-26.02.22
В шоковом состоянии смотрим, слушаем про войну в Украине. Они на Киев идут. Мама думает о хорошей сумке, шлейке с именем для Сольки (наша кошка) и отремонтировать подвал. – Сначала дожить нужно, – буркаю. В России ограничивают фейсбук. Все меняются адресами, советуют vpn, tog. Мама читает мне про это. – Это для россиян. – Я для тебя читаю. – Мы рядом: я на диване, ты в кресле, и мы в разных странах? … – Не сиди, опустив голову. – Подожди, я в Киеве. – Так. В какой мы стране?
26.02.22, фейсбук
Везде бои. Киев, Одесса, Харьков… Пока стоят города-герои. Польские волонтеры едут к украинской границе – спасать животных (dziękuję bardzo). Украинцы им передают зверей.
Грузинские аптеки украинским гражданам дают бесплатный 100-ларовый ваучер (не знаю, что на него купить при наших ценах) и пр. бонусы на лекарства. Гостиницы бесплатно принимают украинских граждан.
…
Смотрим митинг в Израиле и плачем. Это ж вот он, такой народ мой. Там украинские и грузинские флаги.
В Грузии тоже митинг. Тысячи везде. Смотрим, как плачут прощающиеся в Украине. Семьи разделяются. Кто может уехать… В машинах – притихшие животные. Их берут с собой. Кстати, в метро тоже. Чувствуют. Люди целуют своих питомцев. Три ребенка родились в метро.
Они бомбят больницы и жилые дома. Исполнители равны заказчику. Армия… Солдатам из России лучше бросать оружие. Многие так и делают. Сливают дизель.
А где-то в селах воют оставленные на цепи собаки. Харьков. Жестокие бои идут, очень.
27.02.22
Киев обстреливают. Пишут, уже идут уличные бои. Элитный спецназ РФ с чеченскими
подразделениями. На защиту Киева выходят от стара до мала. Пенсионеры, молодежь… Так
пишут. Официально просят в укрытие. Украинское ТВ — объединенные каналы – вещает из укрытия.
Мне кажется, что я бы тоже вышла. Или только кажется? Кто знает. Но очень хочется бороться со злом.
Киев – любимейший город.
1.03.22
Массированные атаки на города Украины! Они не щадят никого.
Київ, Біла Церква, Харків, Львів, Одеса, Запоріжжя, Миколаїв, Кривий Ріг, Рівне, Полтава, Херсон, Дніпро, Маріуполь, Бердянськ, міста та села, громадяни України, тримайтеся! Ви усі герої. Цивільна оборона беспрецедента. Бажаємо перемоги. Разом з вами.
(Из дневников)
1-2.03.22 Полпятого утра. Война в Украине. Не спим. – Сегодня первое? – Уже второе? – Но… (тут обе забыли, что сказала)… Но было же первое… Это сейчас второе…
2-3.03.22
Четыре часа утра. Война. Собирали вещи для Украины. Заказала немного корма для зверей.
– Сегодня второе число? – Уже третье. – А было второе?
3.03.22, фейсбук
Самолеты РФ нарушили воздушное пространство Швеции. Это проба пера. Швеция пока не в НАТО. Нарывается на Третью мировую. Запад если и ответит, то будет поздно. Лучше точно знать про бункер. Или Второй фронт? Заказала еще чуток корма для зверья, собрали сумку, что дома есть, в Грузии собирают помощь. Крышу сносит. Погибли много детей, зверей, взрослых. Я вижу фото, видео. Невозможно видеть. Катастрофа с приютами, с разбомбленным Харьковым.
Если остаются маленькие дети-сироты, пишите мне, хорошо? Много желающих из разных стран брать детей. Мы тоже.
Вой не вой – война. Именно этот пост показал фб в memory. Сам, только его открыла. Бабушка родом из Киева, родня – из Белой Церкви.
(Из дневников)
3.03.22
8 лет назад
3.03.2014 На днях утром просыпаемся. Ничего еще не включали, ничего еще не знаем.
Бабушка спрашивает у мамы (речь о Украине)
– Ну что нового?
Через три часа снова запись от 3.03
Центр Киева атакуют.
4.03.22, фейсбук
Today we are all Ukrainians. Ukraine will survive. The West, open your eyes and open the
Second Front. Citizens of your countries go as volunteers to Ukraine, and the governments think he just
scares them. They will come to you! Ukraine does not give up. Glory to the hero people of Ukraine.
Zelensky speaks to the peoples of Europe. Thousands rally for Ukraine in Tbilisi.
5.03.22
Самый главный день жизни – мамин день рождения. Девушка Светлана его сегодня празднует. Могла быть кинозвездой. Работала переводчицей с немецкого. Родив меня, свихнулась и стала сумасшедшей мамой, из-за чего грызусь до сих пор. Пошла в школу – из-за меня, ну и все прочее. Тыщи ошибок и тыщи такого, на что далеко не каждая мама способна. Забудет все ради меня. Гав! Мяу! Мы кошатницы. Это особый народ.
Сегодня тяжелые времена, мама плачет почти каждый день, мы, если и спим, то к самому утру, не отводим сердца от неньки Украины. Потому в фоты включаю и одно из наших давнишних пребываний в самом любимом городе Киеве.
В день прощеного воскресенья у православных помещаю эти фото. Убита под Киевом девушка-волонтер, несущая корм для собак в приют. Приют расстреляли тоже. Украинские солдаты и мирные жители с детьми и животными.
Если Бог есть, то пусть, прежде чем Он простит (какой лицемерный ответ в ответ: «Бог простит».
Прощать надо очень конкретно. И просить прощения за очень конкретное), проведет всех промолчавших, всех причастных к русскому миру; в разных странах, всех, открестившихся от войны у себя шоколадных таких, всех убийц и лжецов, чекистов и коллаборационистов через адское горнило процесса прощения. И изменит их души до неузнаваемости.
Россияне, покидающие страну, не оставляйте своих зверей. Или, как пишет зоозащитница, покровительница зверей, мой дорогой френд из России, сразу усыпляйте их, чтобы они заснули у вас на руках и не узнали, что их предали. Никого не сужу. Боль сильнее суда. Простите.
«Всякий раз, когда Герман видел, как убивают животных, у него появлялась одна и та же мысль: в своем поведении относительно тварей Божьих все люди – нацисты». Исаак Башевис-Зингер – устами героя, выжившего в Катастрофе, но не пережившего ее.
8.03.22
Представьте, снова фейбук мне выдает именно это воспоминание за все годы. Вчера мама вспомнила, как однажды Розе завуч школы (да, они учителя) советского происхождения пренебрежительно сказал: разве существует вообще украинская музыка, что ли. Роза ничего не ответила, села в учительской за пианино и заиграла украинские народные песни. Моя бабушка, абсолютно еврейского происхождения, родом из Украины. Завуч развел руками и поразился их мелодичности. И потом они подружились.
Я специально полезла в мемори, там масса постов за разные годы. Но именно этот выдал.
Восьмилетнее воспоминание. Тогда многие еще были живы.
Как бы наши любимые сейчас…
#СлаваУкраїні
(Из дневников)
8.03.2014 Звонит знакомаяпоздравить с 8 марта. Говорит с бабушкой. Слышу ее ответы:
– Спасибо… И тебя… Как дела… Крым уходит…
10.03.22
В селе Мархаловка мужчина потерял жену, дочь, зятя. В разрушенном доме выжил кот. Я не знаю, как попробовать оставаться в уме после тех зверств, которые я вижу две недели. Это человек не должен не только испытывать, но даже видеть.
Вижу фото беженцев со зверьми.
Не оставившие. После этого совершенно не могу читать, когда оставляют зверей своих. Что касается Украины, в Харькове и Киеве действуют волонтеры, спасающие оставленных зверей.
12-летнюю собаку 17 км украинская семья из Киева несла на руках до границы с Польшей (овчарка не может ходить). Из всей семьи остался только кот. Солдаты спасают или прощаются. И звери понимают. Пожилые супруги из Донецка во Львове отправляют в Латвию кота на передержку, чтобы он спасся, они остаются и плачут. Девушка спасает собак-инвалидов из Ирпеня. Ну и птичка… Села на плечо и целует украинского солдата.
Словно катишься по прямому горящему шоссе в апокалипсисе, который хуже предсказанного: он убивает каждого конкретно, и это становится известно. И от этого нельзя жить. Но приходится. Как выживает камень или растение, по словам Шаламова о лагерях. Никаких сверхзадач, никакого франкловского «да» жизни. Спать хочется. Впору и здесь поставить кавычки.
Тысячи погибших мирных жителей. Около сотни детей. «А нас, муравьев, кто посчитал?» («Сталинградская битва», Р.Габриадзе)
11.03.22
Идут на Киев? Мариуполь – Хатынь. Одессу собираются атаковать.
У нас включили еще украинские каналы. В Тбилиси эти дни паника, раскуплены сахар, йод, гречка (фу!), макароны («а в тюрьме сейчас ужин»). Сахара почти нигде нет. Причем сахар из Бразилии сюда завозится. Кто что знает?
Цены на аренду квартир астрономически взлетели.
…Читаю, что ставят черные фашистские метки на дверях, где живут инакомыслящие.
Очень беспокойно за всех друзей.
В Тбилиси повсюду украинские флаги.
Встречаем украинцев случайно на улицах – слезы.
12.03.22
Сделала себе небольшой подарок и купила на скорый мой день рождения билет в Миколаївський зоопарк, цена идет на корм зверям. Зоопарки не люблю, но покормить – очень. До того все квитки уже проданы, как оказалось, пока оформляла процесс.
13.03.22
Когда моя старшеклассница бабушка уезжала с родителями в ссылку из Киева в 1937 году, отказавшись отказаться от отца (ей предлагали отказаться от родителей и остаться в Киеве, на что она ответила: мой отец – честный человек, и я свих родителей не оставлю), в их коммунальной квартире остался подаренный кем-то белый рояль. Больше в ту квартиру они не возвратились.
А сейчас смотрю видео, как в последний раз в разбомбленной квартире на белом рояле играет девушка. Перед тем, как навсегда покинуть ее.
16.03.22
Мариуполь. Роддом. Она не выжила. И ребенок тоже. Был раздроблен таз, оторвано правое бедро. Сделали кесарево. Достали мертвого ребенка. Видео, облетевшее мир.
Невозможно изыскать пока любовь к врагам своим.
Город Девы Марии.
А Марианна родила Веронику, о чем уже все знают. Дай бог им выжить. Мариуполь.ъ
…
Киев. Оболонь. Помогите найти кота! @Київські історії
…
Животные чувствуют войну, как люди. Собака так боялась взрывающихся бомб, что буквально не смогла ходить.
Будь проклят ты, русский мир!
Шел пожилой человек. Поднял руки в знак – не стреляй. Танк его уничтожил.
Два автобуса со спасенными в Украине собаками и кошками прибывают в Испанию.
Тем временем правительство, правящая партия в парламентской Грузии подает иск на президента
Грузии Саломе Зурабишвили. В последнее время она высказала полную поддержку украинскому
народу и поддержала территориальную целостность Украины, а также ездила в Европу и
встречалась с дипломатами и т.д. Ее обвиняют в превышении полномочий.
На резиденции президента вывешен и украинский флаг.
…….
Драматический театр Мариуполя. Внутри прятались огромное количество женщин, детей,
стариков, зверей. Несколько часов назад разбомблен. Все под завалами. Примерно 1500, пишут. И
второе фото – большими буквами по обе стороны театра написано — ДЕТИ.
О прощении думать невозможно.
Взгляд выживших – людей и зверей, детей и взрослых одинаков. Заглянешь всерьез – больше не выберешься.
Теперь это уже внутренний Мариуполь. Он поселился на долгое время, и из него не выйти, не вывести из себя. Любить Мариуполь в себе или себя в Мариуполе? Несколько цинично, правда? Подмена обычно цинична. Вот так же и с другими словами и названиями.
21.03.22
Ну вот я дожила до другой половины жизни, откуда мне написал письмо Иосиф Бродский. Что сказать мне о жизни? Что оказалась…
P. S. Буду благодарна, если в день моего рождения 21 марта мои френды, не френды, друзья, знакомые и незнакомые сделают небольшой подарок – пошлют деньги в помощь Украине. Животным Украины особенно. Грузии, конечно, тоже нужно (склоняю голову, но не складываю руки). Но вот Украине – очень.
Дорогие, любимые, огромное всем спасибо. Дякую, დიდი მადლობა. Thanks! Обязательно отвечу каждому. А пока тут мы немного позоримся без репетиции, гитары и др. сопровождений. С каким-то хрипом и фальшииивим [В фейсбуке поем с мамой украинские песни. – ИК]. Ну и ладно. Співаємо улюблені пісні, які завжди співалися в нашій сім’ї на свята. Песни, которые пелись в нашей семье во время любого праздника.
26.03.22
Думаю обо всем этом, читая драки меж русскими, российскими интеллектуалами и пр. Возможно, зависит от степени ранености человека, живущего вдалеке от событий? Ну не у нас же. Ну не мы же. Степень боли не превышает степени силы собственных желаний. Я бы целиком и полностью поддерживала любые просветительские лекции, будь они, не дай бог, в лагерях, когда заключенные читали заключенным, что бывали в нацистких, и в гулагах. Дальше – тоже. Можно говорить и писать про эту войну. Как способ выделиться. Или некая контора прикажет. Можно делать проекты, литературные и любые, сбор от которых идет в помощь Украине. Можно писать и говорить или молчать с реальной болью. Опять. Все индивидуально. Если писатель хочет платно и ни единого цента себе не возьмет, но немедленно перечислит Украине — есть конкретные адреса, и найдутся желающие слушать, то ок. Я б не смогла. Как не могла в 2008. После чего вся как минимум советская кинокультура, эти сюси-пуси про Грузию, отвалились, как не буду говорить что. Пошли по курсу корабля. Так и осталось. А реальное просветителькое читать интересно. Но не сейчас.
28.03.22
*** (можете считать, ко дню театра)
Московский кремлевский театр русской драмы ссукоставит иммерсивный спектакль в театре русской драмы Мариуполя. Главные действующие, а потом не действующие лица - женщины, дети, старики, возможно, звери, иначе говоря – кровавая биомасса. Главные действующие нелица – летчики и прочие нажавшие. Спектакль сыгран с успехом. Количество выживших и погибших свидетельствует о глубоком уровне иммерсивности. Любите ли вы театр так, как не люблю его я? Как не верю смеху, слезам, передвижениям, приобретающим неестественную интонацию нарочито выжившего. Бог выскакивает из древнегреческой машины и хохочет чертиком: вот вам драма, превращающаяся в трагедию. Перемещайтесь местами, перемещайте места. В перемещенных местах перемещенные лица не отличают Мариуполь от Сахалина, куда их сгоняют, как некогда гордых кавказцев в какие-то степи. Слишком долго пробыли в подвале, слишком много тьмы, в которой виден только красный умирающий цвет. Кто прижимает к себе одеревеневшего кота, кто еще тянет скелет собаки, на свету все одно: Мариуполь, Сахалин, и какой там Чехов с его мелкотравчатой чайкой в саду на берегу Охотского моря, не случайно охотники тут бытовали. Как не назвать в честь стрелявших море, возле которого веками живут те, в кого стреляли. Неотъемлемая часть драматургии иммерсивных спектаклей. Переплыв Татарский пролив поближе к Японскому морю, бывшие выжившие мариупольцы надевают на себя белые маски Кабуки и плюют на сей гребаный театр, как бы в нем хорошо ни пели, ни танцевали, ни шептали, ни плакали... Не пели, но пели. Не танцевали, но танцевали. Шептали и плакали. Без потолка и четвертых стен, в подвалах, где пили топленый снег.
30.03.22
Ну кто, кто глупо успокаивается, веря в отвод войск и пр.? Киев всю ночь бомбили. Это тактический прием. Кто верит российской стороне? Что за идиотское прекраснодушие?! Как им вообще можно верить? Всем – подчеркиваю, всем! – представителям российских и русских организаций, будь то кагбе культура, кагбе благотворительность и «правозащита» (я не о настоящих политзаключенных сейчас) и пр. Филиалы Кремля…
Тем временем в Израиле теракты все чаще, и когда я позволила себе в нескольких местах предположить прямую связь частоты с главным террористом-чекистом, израильская вата с матом набросилась. А между тем тактика отвлечения и переключения внимания, привлечения на свою сторону известных и неизвестных «детей разных народов» никуда не делась.
…..
Война не окончена. Не окончена. Они меняют тактику. А стратегии там и нет никакой. Не верьте чекистам. Ни-ко-гда. Среди них могут быть умные люди, но у всех поголовно, как точно выразился покойный Миша Хейфец (кстати, его дело 1974 г. было первым, на чем учился нынешний главный чекист своему чекистскому делу. Миша его помнил и рассказывал, как тот приходил), так вот, у всех ампутирована совесть. Других туда и не берут.
……..
Собака собака на задних лапах не смотри в окно
пока друг твой снайпер смотрит туда же
защищая тебя разрушенный дом город огромно
горе собака собака вернись на свои четыре избавь от пропажи
друга любимого твоего пожалей
дабы оба выжили пока враг насилует женщин детей
пока им разрывает промежности перепонци связки
собака собака стань на четыре лапки избегай огласки
своего присутствия и присутствия друга любимого он ружье
где убит хозяин хозяйка лежит в крови у ребенка нет
больше глаз
оно и лучше собака стань рядом с другом пока есть этот свет
друг еще живой
он за нас
с тобой
даже если еще минута и никто не спас
оставайся рядом и не смотри в окно
нас спасать приходят уходят а мы червонно
позолоченные покалеченные закатом лежим не спим
вам бы с другом выжить собака хотя бы двоим
31.03.22
Звери на войне. Не простить. Не простить. Собака-поводырь, коты – защитники Одессы, кролик с мертвым зверем, собака чует тревогу до сирены, спасение и эвакуация части зверей из Мариуполя. Брошенных животных сколько… Ким Бэсингер помогает животным Украины.
Качество перерастает в количество. Антикачество в антиколичество. Антирай, переполненный убитыми и несчастными зверьми. После создания человека.
1.04.22
Во Львове нашлась кошка-беженка из Харькова. Потерянная во время эвакуации. Хозяйка уже уехала на Житомирщину. 350 км обратно примчалась за кошкой. Она ее два года назад из приюта взяла. Львовянка кошку увидела, когда та выползла из-под машины и бросилась есть. Поняла, что домашняя. Дала объявления по всем соцсетям.
А то я вижу фото стольких мертвых зверей после посещения российских «миротворцев»…
Насилу живешь.
Как не вспомнить реальные истории из книг Алексиевич про раненую белугу на Ладоге во время Второй мировой или сумасшедшую лису, жмущуюся к курице, вдвоем брели после Чернобыля по безлюдной улице. Как помочь?
Посчитайте, пожалуйста, каждого зверя. Звери несомненно имеют личностное начало. Звери живые, звери тоже боятся, грустят, они любят! Звери – наивеличайшее таинство Вселенной.
…………………………………………………………….
Они съели алабая. Мало изнасилований украинок на глазах седеющих малолетних детей. Мародерства (помним, помним унитазы и вилочки еще с Грузии). И их жалеть, ой, какие бедные, посланные, ничего не знали, что делают «противовоенные» ведь вроде как россияне? Недавно прочла рассказ священника, сына Борманна. Если это правда. Очень важно. К нему бывший солдат вермахта пришел. Про убийство пятилетней еврейки, которую по приказу начальника пронзил и добил штыком. А потом бросился бежать и пронзил штыком приказавшего ее убить обер-лейтенанта. Стал почтовым служащим, не имел семьи и детей – не мог смотреть детям в глаза. Через неделю после исповеди повесился. Герои Исаака Башевиса-Зингера тоже не хотят иметь детей, евреи. После Катастрофы. Зачем иметь детей, если придет новый Гитлер?
Обе стороны, испытавшие зло с обоих сторон, пронзившее их насквозь, палачи и жертвы, не могут хотеть детей. Это очень понятно.
3.04.22
Не будет у народа покаяния. Будет отрицание. Происходившего. Каяться будут невиновные — горстка. Это не Германия. Она и меньше в размерах. И более структурирована — покаяние на уровне преподавания в школах и обязательных поездок в концлагеря. Простите, но в этом смысле в Россию не верю. В ближайшее долгое будущее. Не знаю степень возможности Нюрнберга. Разве что если Россия распадется… И это будет к лучшему, если бескровно – особенно. Кто покаялся после Сталина, Ленина? Или чекистские и большевистские преступления были меньше? Тяжко.
А читать то, что пишут украинцы, читать то, что пишут украинцы, читать то, что пишут украинцы… Словно рядом два мира – людей и нелюдей, ударение произвольное.
4.04.22
Пытаюсь очень сдержанно. Прежде чем про человечество, Бучу, Акунина. И хорошую и плохую Россию. Маленький, на сегодняшний день вегетарианский, пример.
XIX век. Время царя Александра III. До того уже с 1801 г. преступным приказом Павла I Грузия (Сакартвело – самоназвание) насильственно присоединена к России (Картли – независимое государство с IV в. до н.э.). В 1811 г. Грузинская церковь лишена автокефалии (с V в. независима от Антиохийской церкви), запрещено богослужение на грузинском языке в крупных городах, проводимое с того же пятого века. При Ал.Третьем вообще запрещается слово «Грузия» и грузинский язык, что повлекло немалые трагедии.
Империя кончается, но на смену приходит ОПГ, впоследствии ставшая чекистами, и поднимается новая – новым монстром.
В 1921 г. Грузия снова насильственно присоединена к СССР.
А теперь – сегодня.
«Человечество в Буче кончилось» и пр. А когда большевики? А когда инквизиции и погромы?
Вспоротые животы беременных евреек? А когда чекисты, фашисты делали то же самое с миллионами?
Что за вопли? Кто ожидал иного?! Да, адски видеть это в одновременном проживании. Но неужели нужно постоянное напоминание в виде очередного пробудившегося зла, чтобы очередной раз вопили, и никакого результата в итоге.
Завязанные руки, кровавые трупы, убитые собаки. Домашние любимые собаки. Щенята. Что выворачивает напрочь. Коровы, козы, коты, лошади. Все мы немного лошади… Надо снова попробовать пережить, хотя лично я не очень пережила ни Шоа (Катастрофа европейского еврейства на иврите), ни всеобщий Гулаг.
Закончилось человечество, бл? А какого хрена многие мило общаются с чекистами, зная, что – чекисты? Или восторженно охают и лайкают культур-мультур, пардон, в штатском журналы, дома, клубы… Мирно и спокойно существующие в разных странах мира (которые, естессно, думаю, не забыли выставить жовто-блакитное что-нить, выразить поддержку – мягкая сила Кремля, да и деньги надо зарабатывать, не следила, но почти уверена, так надо – а другим и вот, они ж типа наши. Ваши???!!!) Спонсируемые русским миром в широком и узком смысле. Или товарищ-внук, глава РМ, к-й надо приравнять к свастике, подписавшего пакт в 1939 изменился? «Мызамир», они говорят? – Так вы тоже говорите, как в анекдоте. Главное – остаться на плаву. И будут встречи, песни и пляски… Промолчать, где нужно, подлайкать, подплакать… Поставить лайк. Организовать встречу. Это ничего, что они родом и нутром из гб, это ж незаметно культурным дамам и господам, им найдут оправдание или не заметят. Особенно если они в др. стране, будь то Грузия, Израиль, Англия, Бельгия и пр. или НЙ, самый ни на что есть Манхэттен. Это ж театр-барды-писульки… Ниче, оправдаете. Тоже как в анекдоте: ты ж такая умница, сама придумай что-нибудь. Дети и внуки палачей, что важно – процветающие, а не самоубитые, – все, кто ахает и помогает всем организованным мероприятиям.
Какие, нах, культурные связи?! Какие 200 лет вместе? Или малороссы, бл? И стишки про них?
Культура?! Плач по дружбе народов. Или письмена про нее, неродимую. Оно – культура? Это личина абсолютная. Прикрытие. Штирлица узнали по волочащемуся за ним парашюту.
Коллаборационизм, конформизм ведет к исчезновению личности. Когда компромисс перерастает в конфоризм, до такой степени, что личность становится не видно. У зверя есть личностное начало, а у сапиенса нет. До того поизгибался и попрогибался. Но мне плевать. Я и не вижу личностей во многих давно. Мне только жаль, что иногда это делают люди умные и очень мне симпатичные. Очень.
Объяснять ничего никому не собираюсь.
Но уж пусть это зло выступает в открытую.
Гораздо хитрее и опаснее лицемерно плачущие рядом с вами. Они не потонут ни при какой власти.
Ну и немного в сторону. Акунин совершил большую ошибку в письме, разделив пу и русский мир. Ни у одного народа нет понятия «такой-то мир». Помогать «настоящим» «всем русским миром» = помогать всей свастикой. Люстрация устойчивому словосочетанию. Писатель должен чувствовать слова.
Хотя и в Нюрнберг особо и не верю. Распад рфии – очень неплохой вариант. Но если смотреть на историю… И не только XX века… Локальные войны неизбежны.
А Буча, Ирпень, Гостомель… Да все… Каждое убитое существо горит во мне. Но это уже мое. Или справлюсь, или…
4.04.22
О Зеленском в Буче
Буча. И да. Мне очень нравится, как он говорит. Лексика (подробнее как-нибудь в др. раз). У #русскиймирпошелнахуй — полностью другая, мертворожденная, ржавая. Такой же не язык, как они – не люди. А постить, что видела… Убитых собак и щенят, убитых взрослых и детей, замученных пытками или пристреленных по дороге… В затылок… Разорванные влагалища мертвых девочек. Любое движущееся — мишень. Любая вещь – унитаз. Вздохнуть бы, да пока…Президент. Сейчас он – президент.
7.04.22
Что ж вы суки сделали Открой открой его дай посмотреть мы же с детства не разлей вода Даже женились в один год Дети Мой друг моооой Все все успокойся Накинь ковер Пошли надо еще вырыть яму Пошли говорю Вставай Как как же так мы же еще ты же что они сделали что они сделали ты друг друуууг Зачееем?
Так я ее прикрыла только двумя досками ноги правда видны стою вот Выхожу каждый день и стою во дворе возле нее Ей 54 она всего лишь вышла посмотреть А они А мне 76 Зачем? Вот поправляю доски Некому хоронить Я ж что кряхчу с утра Куда мне копать Руки не работают Ноги не сгибаются Вот выхожу с утра и стою каждый день возле ног ее А лицо уже не то Но доча же доча моя Вот стою
Я сынки после операции Лежачая Меня носили куда-то в подвалы я и не помню как дайте хоть сменное что кричала Племянница давно уехала бросила а своих Бог не дал Соседи дай Бог им здоровья несли Нет? Убили? Живы? Не знаете Мои родители пережили немцев немцев понимаете родненькие немцев а нас Боже за шо русские русские как немцы не делали Русские Шо мы им сделали? В подвалах было темно Дети плакали Ой падаю я куда-то падаю-у-у Мне ничего не надо сынки идите спасайте других вон сколько вон сколько а мне уже ничего не надо Мне-то зачем жить Зачем?
Я это когда собиралась кошка моя сбежала Мне говорили скорее скорее но куда же без кошки я Это семья А семью разделить лучше смерть Так и осталась А потом ко мне стали приходить коты собаки даже курицы и коровы все кого бросили Ну что в погребе было Открывала Вместе ели Синицы прилетали Раненые Я что для мужа готовила сало вешала им когда его убили Ну вот как-то так и выжили Что? Нет кошку ищу до сих пор Хожу зову Здесь колонна русских прошла стреляли по всему подряд Мне все равно уже без моей кошки уже ничего не нужно Подожду еще немного а там Вот только если б вы могли зверей взять в приюты Куда ж они без меня сегодня Хлопчики мою кошку Дуся звали Дуся пожалуйста покликайте когда будете идти дальше
Я не хотел быть на стороне добра понимашь я наотмашь бил однокашников всех кто грыз карандаш и решал уравненье кто залезал в портфель ел свой бутерброд как домашний ублюдок вытирал салфеточкой рот Я их всех бил вишь шо добился каждый зуб золотой а теперь из-за этих сук стою за тех кого бил и ботан любой мой братан и та сучка что не дала и сосед говнюк вот за них это я сейчас приехал сюда из-за сук што осталось купить штоб пожрать для стариков и скота Ты что хошь пиши я возвращаюсь туда сам не иди там взорвали мост лишь доска и река русские бляди стоят и стреляют наверняка
Дядя вы можете… нет… не знаю… мне шесть лет… я маме принес консервы… ее уже закопали… я в подвале думал что спит она… а теперь консервы принес… она голодала… а теперь нам дали… пусть поест… вы поможете раскопать? Мне четыре года я очень любил своего кота Мы были похожи а потом меня унесла река несла несла я плыл и плыл звал кыс-кыс маму папу бабушку а потом не звал Меня звали Саша много дней звали Саша я бы ответил если бы был если б знал
Они попросили поесть ну я им дала Жрали как будто впервые А потом повернулись до мужа вышел сдуру к ним ну убили сразу Сына связали и увезли куда-то вчора ввечері повели меня ну узнала у него был шрам сзади на шее в детстве кусал собаку она его так смешно играли еще на руке но руки не было а голова между колен и спина черная А они так жрали там среди них были какие-то русские и нет даже не помню А что сейчас с Украиной жива?
Ты записал это все? Отдадим в журнал тем, кто занимается искусством, литературой. На какой стороне? Как назовем? Или ты назвал? Может быть, Саша. Дуся. Имена и только. Что-то мне не… не… Что там освободили? Бились жестоким боем? А детей расстреляли? Дуся нашлась? Прости, слава героям! В круг стал, детей вызволял в Мариуполе батальон Азов. Кровь идет из каждой буквы, не различить нам слов.
Но ты ответь ей, ответь.
Добрянка, Нововознесенское, Трудолюбивка освобождены. За Александровку борятся. Буча, Бородянка, Чернигов… А Щастье занято.
А знаете, я столько рассказывала про ул. Вознесенскую в Тбилиси, где в подвале после войны жила моя семья, и пра, пра с Розой, эвакуированные из Киева, пришедшие с фронта, как Роза, бабушка, тушила зажигалки на крыше по ул. Горького 9 там, рыла окопы в 1941, жили родичи, собранные со всего Союза, спасенные от голода, не все, столько любимых в подвале жили… Мы же… Мы же… Мы тоже, но мы же… Впрочем, о чем я…
А это — населенные… Бывшие или еще населенные пункты. Не шлите детское питание и памперсы в Бучу. Здесь больше нет детей.
Мене звали чи Дуся чи Туся чи Муся я бігла бігла бігла кудись навіть не думала що спасуся речка узкая перепрыгкскснула и бежала бежала опять а потом стало раптом темно і душно я впала мені здавалося що мене хтось окликнув по імені хлопці чи мимо а потім жінка і чоловік Брось брось сюда погляд я здесь мяяяяууууу ну куда он втік я лежала лежала казалось орала хотіла ответить но они ушли а голос пропал у менi заметить трудно среди осколков разззксксззвалин навколо трава та чорно-сіре щось незрозуміле багато шуму и как-то тяжко я не знаю в каком я мире на каком свете Дуся мене звали Дуся здається запам’ятайте якщо не важко.
Извините. Я и сама тут наскоро все записывала, снимала, да увлеклась и рассказывала вам что-то вкривь и вкось. Слава Богу, что удалось выжить. Это ведь… ну наверно… не знаю… Немало. Вам не кажется, где-то рядом вроде кошка кричала… Ладно, дякуем. Вы простите. Sorry. Дела. Надо идти. Идти надо. Ты можешь? А я? Дыра.
Я как бы слушала вас, говорила, завтра, сегодня, вчера, понимаете, еще с 2008-го что бы ни было, не могу говорить «ура» и прочие русские метки войны, рассеченные в слово. Мне что ни родина, то не страна, а что-то такое, куда залезаешь с любого рожна, и кричишь о чем-то, хотя кому ты нужна, кто шепчет Отче наш, кто Шма, мне все одно — я там, где мы вместе и слово без языка. Кто здесь? Где здесь? Далека-близка. —
Что за страна с такими ласковыми названиями? Что за страна?
Плачут ангелы, плачут, сидя на облаке крайними, крайними, бывшие дети, звери Бучи, Ирпеня, Мариуполя, Бородянки… И т.д. И т.д. Все еще принимающие тучи за танки. Это она, отвечают, это она.
(комментарий от 2.05.23 и 10.11.23: стихотворение забанил фейсбук как несоответствующее стандартам – донос или бот, неизвестно, но с тех пор ограничивает количество просмотров, посты почти не видны)
8.04.22
А что, кто сейчас вспомнит «миротворческие» российские операции. Чечня.1999 г. Видео. Сначала на глазах дочери и жены убивают отца. Потом мать. Потом… Южная Осетия. Кадры избиений и пыток. Да что там перечислять. Никто не наказан.
И можно верить в наказание сейчас? Остается только преступление.
9.04.22
9 აპრილი, 1989. 9 апреля.
Я тогда возилась в саду (соседи еще были старые и воду не отобрали). И слышала перманентное
гудение машин. Накануне мне позвонил папа и сказал не выходить в город – зашли русские …..
солдаты. А это уже значило повышенную опасность. Я всей душой сочувствовала народу.
Впоследствии, помню, как после этого дня срывала лекции, так как на филфаке училось много
кгбшников. И они с криком защищали советских солдат, а я – грузин (десятилетиями позже декан
со смехом вспоминал, как его вызывали к нам на лекции разбираться).
Машины гудели. Я поняла, что этой ночью что-то произошло.
Грузия продолжает бороться за свою независимость. Многотысячные мирные митинги. В Тбилиси вводятся российские, пардон, советские войска. Позади Сумгаит, впереди – Вильнюс и много чего еще. Империя зла распадается.
Вечер. Митинг. Отец с родственником подъехали посмотреть. К счастью, ночью уехали. К 4 утра (да-да) войска под командованием генерала Родионова разгоняют митинг, в том числе газом, предположительно «черемухой», погибли 21 человек, преимущественно женщины и девочки, забитые саперными (малыми пехотными) лопатками. Множество людей получили ранения.
Люди бежали по проспектам Руставели, Чавчавадзе. Мераб Мамардашвили, после первого инфаркта, вышел и начал запускать людей в свою квартиру. Так поступали многие, жившие по дороге. Советские солдаты гнались и гнались.
Я помню этот день. Помню его в 1989 году. Помню, как днями позже срывались лекции, когда русские гебистские студенточки орали, защищая русских солдат в крикливом споре со мной, я была за грузин. Вызывали замдекана и пр. Это много лет спустя мы с ним вспоминали это с улыбкой. А тогда… Потом ездила на конференцию в Латвию, куда повезла газеты, вкл. «Молодежь Грузии»; с фотографиями Юрия Роста. «Тбилиси» было пропускным словом повсюду. И случайно, увидя читающую толпу у витрины с приклеенными газетами, я поняла – про Грузию, мы с мамой подошли и тоже стали читать газету «Молодежь Эстонии»; на витрине публичной библиотеки Латвии в Риге про события в Тбилиси, мы с мамой прослезились. Когда народ узнал, откуда мы, нас сразу куда-то повели, пропускали, даже в гардеробе строгой Европы махнули рукой – мол, оставайтесь в пальто (апрель, Рига) и познакомили с зам. главой Народного фронта Латвии.
Долго о чем-то говорили. Не помню ни имени, ни темы.
…В конце мы обменялись газетами. Узкая улица, ведущая куда-то из публички, была переполнена людьми, читающими выставленные на витрине газеты. А ту газету мы отдали отцу погибшей девочки. Мать ее умерла. Девочка похоронена в церкви. Народы стремились прочь, прочь из навязанной им жизни, из гулагов и несвободы.
…До сих пор в Грузии живут пророссийские товарищи, считающие, что ничего не было, нечего было выступать, и женщины погибли под давкой. И многие их знают.
И дальнейшие войны в Грузии – не память, как кажется издалека, а горькое настоящее, т.к. в Грузии продолжается ползучая оккупация. И войны не забыты. И угрозы поступают. Никакая война в Грузии не закончилась, и потому к рфии отношение только как к стране-оккупанту. И что в России есть хорошие и нормальные люди, здесь тоже понимают.
И сегодня Тбилиси и весь мир протестует против адского русского мира, синонима войны и чекистской лживой империи.
Сегодня и каждый год везде висит по-грузински надпись: «Спасибо за свободу»
#მადლობათავისუფლებისთვის
10.04.22
Кот Мурчик. Был найден на развалинах в Бородянке. Его взяли добрые люди из МВД Украины. Оказали необходимую медицинскую помощь. Сейчас он у них.
14.04.22
Кот умер.
15.04.22
Тело Музыки [Дмитро Музыка, первый из погибших людей, найденных в подвале]… Тело Мурчика… Котик. Музыка и Мурчик. Музыка и Мурчик. …Их имена светятся вечной памятью.
……………..
Частичка дня дня моего, частью чего есть жизнь моя. Украина. Родной каждый котобак. Мурчик, родненький… Тбилиси. Дворовая любимая собака то ли болеет, то ли умирает. Дворовый кот снова заболел, скоро все тело в крови будет. Не могу повести к врачу.
Котята-куклы появились у двух кошек любимых. Кто еще жив, а кто… Еще одна любимая то ли умерла, то ли жители двора вызвали службу и убрали ее. Никто не знает. Соседка водила собаку к врачу. Машина или мотоцикл сбил вроде пару дней назад. А я больше месяца вижу, что больна.
Бл, синдром Кассандры снова? Знакомый (собакин) парень приходил к ней посмотреть.
Хожу, кормлю… Кругами и годами. Воду, как они пьют воду. Надо оставлять воды зверям. Котокошек больше людей понимаю. Корм их стоит все дороже, а у меня еще и птицы. Голуби и воробьи, которым голуби есть не дают. Не знаю, как организовать кормежку и кормушку (крышки от коробки из-под яиц). И ни хера не хватает ни на что.
Я лечила раньше котят. Делала уколы, все… А потом многие пропадали. Здесь мало берут с улицы. Родившую сейчас кошку когда-то спасла – ей собака гортань прогрызла, только кость оставалась. Вон она… Котята бегают. А вон бабушка-мама-дочка=внучка. Выброшенный домашний кот. Просто уличная собака.
Когда постоянно имеешь дело со страданием, с тем, как живут, как всерьез и совсем параллельно никчемному шуму города живут эти звери, то мир начинает распадаться, обваливаться большими кусками, словно рушится кем-то сложенная мозаика, и внутри происходит апокалипсис. Когда страдания рядом нон-стоп, никакой войне не удивляешься, никакой жестокости. Это всего лишь часть распадающегося мира.
А еще теперь внутри поселились взгляды зверей Украины. Это же внутренний ад, перешедший во внешний. Или наоборот? Плохо понимаю. Просто ум во аде, психика во аде, и нах изречения святых. Если они зверей не любили. И пох и дох любая культура и искусство, когда зверям плохо или в опасности. И война – часть этого мира, или наоборот. Вне мерзопакостных заипротив всяких искусств. Кто имеет дело с близостью смерти любимых и несчастных рядом из года в год, без устойчивой брони и психолога под боком, или с ним, войне ужаснется как продолжению той жизни и не товарищ «сытым», засушенным и проч(ь).
Как непонятно пребывание в подвалах, товарняках, беженстве живущим спокойно, без страстей и (со)страданий, с развитыми или недоразвитыми ментальными данными, без самошельмования, но с «селфиванием».
…
Апокалипсис как состояние. Мир давно распадается, обваливается кусками. Когда от пенья птички в четыре утра сердце кровит. Потому все ужасы, что читаю, живут внутри меня, часть этого апокалипсиса. Никакой человеческой жестокости и равнодушию не удивляюсь. Но немотивированному добру (т.е. не обусловленному религиозной и похожей мотивацией) – да. После каждого дня рушащийся мир опять меняется, не меняясь. Другого уже и не признаешь. Все слова не те. И читать не надо. Я не знаю, кончится ли для меня эта война. Только ли для меня. Только ли эта. Моя война за уличных… Но война ли это? Жить, понимая, что не победишь. Но и не сдашься. Пока не сдохнешь.
Невозможно кивать реальности, как Пастернак. Нет. Потому мне метафизически он чужд. Хотя люблю живаговские стихи. Нет, только – отказ. Только – отказ миру, отказ от реальности, хотя в конце все равно проигрыш.
Хочу уехать от себя, от всего, в страну, где место злачне, прохладне, и взять с собой любимых и людей, и зверей всех моих, и украинских тоже. Живых и мертвых. Едино. Родные.
Когда-то я написала: «Хочется уехать из всех стран одновременно».
15.04.22
Chag Pesaсh Sameaсh! Счастливого Песаха! !חג פסח כשר ושמח
В Пасхальной Агаде – устном чтении об исходе евреев из Египта есть одна замечательная молитва, ставшая, как часто бывает у евреев и с псалмами, и с молитвами, песней. Эта – еще и детской. Там тыщу толкований про дары Бога и т.д. А по мне – это про милость человека, желающего малого. Дай дайену! Нам достаточно.
Если бы Ты сделал только то и не дал это, нам и этого было бы достаточно.
Нам ведь достаточно малого, да? Чтобы были живы, чтобы они были живы: люди, дети, звери. И могли петь радостные песни. Или это так много?
Я не хочу, чтобы праздники были основаны на крови. Казни, первенцы, агнцы, распятья, войны, ложь… Все рождены быть. А быть свободными – привилегия или исконное свойство – думайте сами. Я не хочу быть рабом. Условный «египет»; не вовне, а внутри.
Жить свободно и просто жить… Нам и этого было бы достаточно.
21.04.22
Марш Четверга Вечери
#полкАзов
Господи что мне хлеб и вино
Каждое тело Твое и собак и котов
Пью их горе одно
Град в блокаде є хлев
Полк окружен – жнивье
Не причащусь Не прищучусь Не проявлюсь
Мне оно не оно
Во оставлене грехов
крематорий иль град
Выбираешь подряд
не разбираешь в дне
хлев Твой є нынче ад
град НерыдайМене
Тих Твой святой зов
Жесть Твой могуч зов
Только спаси «Азов»
Я не спасшийся гусь
город не спасший гусь
кошка в подвале пусть
там за Тебя держусь
Все реальное тля
Вечери Твоея
не бо врагом Твоим
тайну повем Но им
жесть и железо зов
Только спаси «Азов»
Пусть они выйдут пусть
Дай им бессмертье но
прежде хлеб и вино
прежде еще любви
жизни и не зови
Строю душу горой
Сам мне ее не строй
Полк этот Твой є Твой
Здесь сам воздух герой
Сплав бесполезных слов
Только спаси «Азов»
Горек хлеб и вино
терпкое и окно
выбито в Царство Не
Полк наш Господь в огне
Наш ли не наш но Бог
Вымой но не обмой
Крепко держи и стой
кость четверговая соль
є Земли Твоей бой
бой всем кто не с Тобой
Наш ли не наш но Бог
Тело и Кровь Твой полк.
(Знаю, стишки не очень… Наскоро… Пусть будет, не спать очами напролет и сквозь сон жить… хня выходит. Не могу писать «Спаси «Азов»»… не в фб же.)
26.04.22
Азовсталь
24.04.22
«Вы — соль земли. Если же соль потеряет силу, то чем сделаешь ее соленою? Она уже ни к чему негодна, как разве выбросить ее вон на попрание людям». Только сейчас обратила внимание на слова – на попрание людям.
28.04.22
Ваня спас своего кота. Прикрыл его. Забрал, когда пришли в их дом и начали стрелять. Мариуполь.
.
Наверное, есть некая проблема (преодолевая рвотный рефлекс) кэнселлинга русской культуры, бл, или чего там. Тошнота, та же, мешает мне изучить, обсуждали ли свою великую культуру в нацистской Германии культурные немцы (помимо изречений Манна и пр.), или молчали в эмиграции, строча строчки про цветочки и считая все то ли постановкой, то ли неоднозначностью. Но какая адская эгоцентричность во всем этом проступает, как осколки снарядов из украинской земли. Стыдно признаваться, но я любила немецкий только в одном случае: если пела Марлен Дитрих. Но по-русски все говорят же спокойно. А сколько убийц на нем говорили и говорят? Едва ли не больше, чем на немецком. А кто издалека и в чьих устах заново сможет его любить?
Ничто никуда не денется, если мир не превратится в огромную горящую Александрийскую библиотеку. Сегодня в Израиле Йом а-Шоа, в память Катастрофы европейского еврейства. 6 млн убитых, 1.5 млн детей. И в том же Израиле есть деятели, набитые ватой. Немного, но есть. Хотя чуткость к фашизму, чекизму, казалось, должна быть на генетическом уровне. Но… Живут своей жизнью, сбирая лайки. Бог им судья. И в Грузии их полно. В Украине тоже будет выбран такой день, увы.
Однако вернемся к великой и невеликой рус. культуре. Возможно, на какой-то дальней периферии кому-то надо это изучать, но собираться за круглыми, квадратными столами и с серьезными лицами обсуждать это сейчас… (Нынче актуален только один стол: возле к-го побывала Масяня.) Кто всерьез полагает, что украинцы любой национальности способны сесть и говорить про культуру и язык сейчас? После и во время?! Любое сборище – не будучи советом нечестивых – имеет смысл только в том случае, если в процессе будут собираться деньги, средства в помощь Украине. Людям, животным. И не иначе. Писать можно. Читать нужно. Но презентации, фуршеты, всяко разно во всех странах… Лютики, ромашки… Наверное, диким, равнодушным, высокомерным, эгоистичным и циничным это кажется только мне и какой-то горстке людей?
Сейчас ведь четко обозначен смысл. Заострено. Писать, работать… Да. Но любые деньги с продажи книг сейчас (насколько возможно), любые тематические скопления на русском языке, любые культур-мультур-мероприятия должны быть только благотворительными, если вообще должны быть. Этим соусом, конечно, прикроются и фесты, и пр. русского мраземира, желая вовремя отмыться, да и контора так приказывает, видимо. Для меня совсем, кажется, неприемлемы фестивали и прочая. А если уж так невмочь и они проводятся, вино пьется, смех хохочется, то деньги непременно собираются и отсылаются в Украину.
Я просто не могу сидеть ни на каких творческих вечерах, слушая, словно утренники в школе, как читают русские поэты и писатели. Ничего личного, но дышать не смогу. Захочется выбежать и бежать, бежать, чтобы язык до Киева довел.
Ну и еще, только собственное тощущение. Как мне странно видеть произношение «ура» у многих, чему-то радующихся, особенно собственным успехам. Никому не в оскорбление. Я, как и написала в стишке, действительно не могу произносить это воинственное слово с 2008 года. В русском «ура» так много оружия и смерти… Как можно одновременно верно считать войну преступной и ставить лайки лживым виршам волгинской ученицы, прилепинской и бояковской сотрудницы, считающей Бучу постановкой, войну – блицкригом, призывающей переплавлять западные танки, совершающей чес в этом zero-фашистском фестивале zeroа rossiu. Фу!
Все же сытый голодному не товарищ.
………………………………………………………………………
Повторю (и самой бы учиться). Благословенны не оставившие ни одного зверя своего.
Благословенны помогающие. Благословенны неравнодушные. Благословенны чуткие умом и
сердцем, а не только словом. Благословенны не думающие о себе. Благословенны творящие добро тихо.
29.04.22
Так и знала. Нельзя успокаиваться. (Я – нет). Киев бомбили. Жертвы есть.
Шевченковский район. Центр Киева.
Понятно, они не остановятся, если их не остановить. Запад должен уже наконец-то вступить
всерьез.
В идеале Россия должна распасться. Но идеала не будет.
Киев. Снова. Азов. Полк. Не могу дышать буквально.
30.04.22
Тбилиси цветет, а смотришь на землю и небо – и видишь черно-белое. Больно, что цветет. Что птица песней сердце вдребезги крушит. Черно-белое честнее. Почему война, все происходящее кажется именно черно-белым? Черно-серые подвалы, бомбоубежища, сажа, копоть на лицах и мордах. Даже кровь кажется черной. По-грузински нет красного и белого вина. Есть черное и белое. Черная кровь и белое тело. Белое – обманчивое небо. Черное – все, что под ним. И – цветное. Смотрящее, говорящее, ждущее, дышащее. Оно столь коротко и столь хрупко. Не отдышишься, как кончится.
Белый одуванчик и превращенный в солнечный желтый. Рядом.
Созревающее и созревшее. Живущее. Подрагивающее, тянущееся к солнцу и воде. Их уничтожат дворники. Собственно, вчера уже скосили. Больно до крови. До невздоха. Под этими деревьями у меня тут много зверей. Они разноцветные. Они – каждые. Они – моя плоть и кровь. Украина… Ты разноцветная…
Хотя поражаюсь цветным фотографиям. Война ж черно-белая, какой может быть цвет. Дерево? Цветок? Дом?
2.05.22
Фб мне напомнил фото 2009 г. Приграничное с Цхинвали село. Там была война. Плюс-минус год после нее. Еще не все отстроено. Еще осталась воронка от снаряда, в которую ветер занес семена, и выросла кукуруза. Без плодов. Но выросла. Земля – существо благодарное, она дает и берет, чтобы снова дать.
Тогда я вела блог на радио «Свобода» (сайт с блогом полетели каких-то перемен там, а восстановить уже не получилось). И я рассказала про эту кукурузу. Немедленно комменты из рфии обвинили меня в саакашвилевской пропаганде (о, сколько во время войны 2008 мне писали – мне, не грузинке: чтоб вы все, грузины, подохли, вас, грузин, надо в газовые камеры, Грузия – историческая аномалия. Представьте, нечто подобное говорили и русскоязычные граждане Грузии, независимо от нац. принадлежности иной раз, которым наконец-то за Россию не было стыдно, и, разумеется, по их словам, не было никакого мародерства – у меня есть на видео следы мародерской деятельности в деревнях, да и тв-кадры вилочек с унитазами все помнят здесь. И такие, карикатурные репрессии втихаря… Но это про себя, о чем сейчас просто неприлично. Короче, с русскоязычным населением Грузии и сотрудничающими с ними отношений не поддерживаю, по мере всех возможностей. Знаю их…) И конечно, другие невиновные россияне просили прощения. Черно-белые тона войны.
Если б мир не проср@л Грузию, на которую и сейчас начихать, она не фигурирует и в антивоенных речах многих россиян, может, кто знает, эти кремлевские подвиды не устраивали бы сейчас такой ад в Украине.
Нельзя иметь дело с русским миром ни в каком виде. Прежде чем ставить лайки, приезжать на фесты или конференции, слать стихи и песни, стоит взглянуть, нет ли их в новостной ленте русского мира – как организации.
Блажен муж, иже не иде на совет нечестивых.
5.05.22
Пока мы едим-не едим, спим-не спим, плачем-не плачем, они защищают оставшихся там мирных жителей, стариков, женщин, детей, зверей. Да, полк Азов помогает и животным. Ночь в Азовстали. Сегодня день рождения «Азов» (5 травня 2014).
5.05.22
Много лет назад в этот день умер мой прадедушка Григорий Черняховский. Когда меня совсем и долго еще не было. Почему в свое время они ушли из еврейских местечек и свято верили в равенство народов и прав, тем самым сойдясь с коммунистами? Правительство Украины, большая известность в Киеве, дружба с Михоэлсом и другими актерами и режиссерами, писал пьесы, какую-то ставили во Львове, ссылка в 1937 году, вместе с женой и дочерью (Розе, бабушке, предложили остаться в Киеве, отказавшись от родителей. Она, конечно, поехала в ссылку), уже немолодым пошел на фронт, пешком через Украину, кровавые ноги, контузия, возвратился в Тбилиси, с трудом нашел семью. Потом по всей стране собирал родственников, откармливал выживших и болевших в тбилисском подвале, где жила вся моя семья. Сегодня этот дом – архитектурный памятник Тбилиси в районе XIX века, требует реставрации, и с ним связано много потрясающих совпадений, с домом и подвалом, где жила моя семья: маленькая мама, бабукша, дедушка, прабабушка, прадедушка и родственники. Мне один мой замечательный родственник-хасид из Израиля прислал раскрашенную фото. С надписью на обороте. А как он любил прабабушку, которую и я помню. Гриша и Ая (Александра, Ая – я маленькая ее так навала). Каждую весну покупал фиалки, и прабабушка светящимся взглядом смотрела на него, что помнит моя мама, которой тогда было 6-8 лет. Мне ближе они, все они, кровные, любимые и любящие. Ближе. Нет, не понимаю это: «Пока живы мы — живы и они». Метафорически да, биологически нет. Нет, не для меня немножко инфантильное «наши мертвые нас не оставят в беде, наши павшие…» и т. д. Не знаю и не узнаю, есть ли ТАМ. Люблю. Помню. Не знаю.
Что было бы сегодня?
8.05.22
«Вторая мировая война — последний великий миф. Как Гильгамеш или Илиада. Но миф уже
модернистский. Содержание предыдущих мифов — борьба Добра со Злом. Зло априорно. Тот, кто
борется с носителем Зла, автоматически становится носителем Добра. But Second World War was a
fight of two Demons», J.Brodsky.
Для меня десятилетия не существует никакой ВОВ. Есть только Вторая мировая. Зло против зла. Так или иначе победило добро. В том смысле, что не все евреи были уничтожены. Не все цыгане. Не все представители национальных, сексуальных и пр. меньшинств. Это день скорби по миллионам погибших. Рабство осталось только в отдельных странах. А не во всем мире.
Великая Отечественная сегодня идет в Украине. Не знаю про миф, но сегодня расстановка сил очевидна. Есть добро. Есть герои. Как были во Второй мировой. Отдельные люди или полки. В моей жизни десоветизация произошла еще в прошлом веке. Потому словосочетание «Великая Отечественная» по отношению к фальсифицированным «фарсифицированным» историческим данным со стороны рфии меня коробит. В моем лексиконе его нет. И это – некий семиотический лакмус в речи другого. Разница в нескольких часах по европейскому и советскому времени, 8 и 9 мая, превратилась в цивилизационную, сущностную разницу. Выбор свободы и выбор рабства.
История ничему не учит. Человек не меняется. Работать над собой – дар, данный не каждому.
Перемоги!
10.05.22
Save heroes-defendes of Mariupol! Azovstal. Азосталь. Кошка с воином полка, Алексей ее спас. Они внутри. 1000 героев. Сотни раненых. И еще остались мирные. Пташка окончила музыкальный колледж, прошла медподготовку и пошла на передовую, у нее чистый голос, Николай был фотографом, Илья хочет закончить учебу и стать историком, Сергей, «очi Марiуполя», пишет, что весь мир наблюдает за нами, как за героями фильма, но это не кино. 20-30-летние, большей частью, приобрели другую внешность, другой взгляд. Там раненым еще сами хирургические операции проводят. Сами! Они не сдаются. Они не сдадутся. Неужели сдастся мир?
Абсолютно чистый героизм. Абсолютно чистое преступление. История творится на наших глазах, любят говорить стереотипы. Она творится конкретно, гибелью, мучениями, ранениями. История не творится, а вытворяется.
16.04.22
Неспасенные дороже спасенных
им же честь и хвала
имена вместо одноименных
жизней Лучше дотла
чтобы в крыльях нимбах коронах
а не выведенных
словно Кранахом в Кронах
в мир живущий без них
17.05.22
Моя прабабушка, ее родственники (сестры, племянницы, племянники), мы… Белая Церковь, Киев, Тбилиси… Сегодня – очередная годовщина ее ухода. 45 лет.
Украина – наша плоть и кровь. Да, все эти еврейские местечки, выходцы из них – в разные стороны. Да, все эти отношения родни, большинство потомков которой сейчас затеряно и, может, обитает по миру.
Болит еще сильнее.
А год назад я писала так.
44 года со дня ухода моей прабабушки. Ая, Аинька, Александра, Розина мама, – и по паспорту Александра, при рождении – Шейна. Мне было 8 лет. С 5 лет она меня учила стихам Пушкина, Надсона, кого-то еще. Я-то уже давно и сама читала тогда. Но вместе… Буря мглою небо кроет (с тех пор и люблю такой напев)… А еще. Откуда, чье, пела с ней песенку «В теплую могилку зернышко зарою». Кто это? Что это? Помню только эту строку и ее мотив. Тогда я знала наизусть гораздо больше стишков, чем сейчас. Даже свои не узнаю. Из памяти, как из помойного ведра, выпадают отрывочные секундные картинки. Как всегда, не самые главные. Для мамы Ая была самым близким человеком. Буря мглою… Нет времени… Нет времени для боли. Нет времени для заживления. Нет времени, просто дни летят, как пейзажи из окна скоростного поезда. А тик-так колес остается, превращаясь в ба-бах по чему-то там внутри. Стираются черты, а боль остается…
Да, и хочется заплакать, как дитя. Потому что – дитя. У меня есть ее коротенькие записочки ко мне, мои к ней — из другой квартиры. Скучали. Мы скучаем. Скучаем. Все они были рядом. И кажется, это было детство. Так называется время, если вокруг тебя есть взрослые, которые тебя любят, а ты маленькая, маленькая, и не собираешься взрослеть. И если встречаются нелюбящие, или что-то страшное, опасное, – тебя они сразу окружают, и рядом, и тогда, как бы ни было, тогда – снова…
Буря мглою небо кроет, а тут — твои, твои рядом…
…..
Твой голос сохранился на пленке. Он поразительно похож потом на голос Розы [бабушки]. И все наши голоса сливаются.
18.08.22
18 мая-травня, 1944 – крымские татары (еще были чеченцы, ингуши, т.н. турки-месхетинцы и т.д., немцы, многие потомки к-х нынче в Германии зигуют раше, евреи готовились…)
В этом году – украинцы (среди которых и русские, и евреи, и татары и т.д. тоже), миллионы депортированы в эрефию.
После этого стоит ли обсуждать на пирушках-тусовках обсуждаемого сейчас феста, стоит ли бояться русского мира и всякие кэнселлинги «несчастной» (мой эпитет) русской культуры?
Говорить и всерьез обсуждать это в перерывах между застольями, часть – часть! – из к-х пойдет куда-то в Украину. А часть – в направлении русвоенкорабля? Как просто не умствовать и не притворяться, если можно спокойно заменить «русский мир» на «свастику», «чекистский террор», «геноцид», «война России против Украины».
Итак, стоит ли бояться свастики? Стоит ли бояться чекистского террора? Стоит ли бояться геноцида? и т.д.
Или что за наивность, похожая на слабоумие, у т.н. интеллигентов внутри или вовне раши в желании договориться? Ну попробуйте договориться, когда стоите у стенки под дулами автомата, когда вас пытают или вашу жену/дочь/сына/отца/мать/сестру/брата, когда прямо в вашу квартиру летит снаряд.
Карфаген должен быть разрушен. (Все наоборот: не колония со столицей в Карфагене, а – империя)
Не «нет войне», а нет – чекистско-фашистской империи.
Никого из друзей и знакомых не хочу обидеть. Но благими намерениями… Но дорога вымощена. Да и это совсем, совсем вне повестки дня.
26.05.22
Happy Independence Day, Georgia!
გილოცავთ დამოუკიდებლობის დღეს, ჩემო საქართველო!
Во время ада в любимой Украине и проходящих в разных местах горячих обсуждений прогрессивных представителей России о месте хороших или каких русских, русской культуры или русского мира, будь он проклят, забывающих между делом о войне в Грузии (среагируй на которую мир, предотвратилась бы война против Украины), за редчайшим исключением, хочу снова дать немного исторической инфы про страну, на которую нападали все, кто только мог, и только Росимперия лишила ее государственности.
Акт о независимости Грузинской республики был зачитан в символическом месте, Дворце наместника российского императора, после более чем векового правления Российской империи в Грузии.
…Картли, центральная, нижняя и частично восточная часть Грузии, ставшая в свое время основой для картвельского (Грузия – Сакартвело) государства, Земля Иберийская, как вначале называли иностранцы, стала государством примерно в IV в. до н.э. Первый известный царь – некий полумифический Азо(н), которого как своего сородича, согласно древней летописи «Картлис цховреба» («Житие Картли»), привел Александр Македонский дошедший на самом деле до этой местности или нет, точно неизвестно, и велел « блюсти почитание Солнца и Луны и пяти звезд». Однако Азо отступил от веры, был кровожаден, его сверг Парнаваз, первый царь Картли, человек предприимчивый, умный и искусный охотник. Он основал династию парнавазидов, был из племени Картлоса, этнарха картвелов. И, следуя летописи, основал грузинскую письменность. Ариан-Картли – Картли – Иберия (Восточная Сакартвело), Колхида (Западная Сакартвело) – долгий сказ.
На протяжении веков, если не тысячелетий, история этой страны (включая доколхскую Диаохи) – борьба с завоевателями. Персы, скифы, киммерийцы, римляне, византийцы, хазары, арабы, турки-сельджуки, турки-османы, туркмены, хорезмийцы, монголы, тамерлан, снова персы и турки, леки (горцы с Северного Кавказа) и т. д. Междоусобицы, друг с другом тоже дрались – «время было такое». Обезлюдевшая страна, угнанные в плен, замученные… Не было веселых и пышных застолий. Застолья возникли потом как сопротивление русификации страны.
Страна была, жизни нормальной не было. Золотой век начался с св. Давида Строителя-Возобновителя, включая Лаша- Георгия, сына его правнучки св. Тамар-мепе – царя Тамар, конец 11 – начало 13 вв.
При всех нашествиях, сатрапиях, вассальном положении и пр. Грузия сумела сохранять свою государственность. В силу тыщи и одной причины к XIX веку существовали Картли-Кахетинское и Имеретинское царства, княжества Самегрело, Гурийское, Абхазское, Сванети, но все это были «грузии» (сакартвелоеби).
Предпоследний царь Грузии, Картли-Кахетинского царства (Имеретинское возглавлял его внук Соломон) Ираклий II метался. О Георгиевском трактате с Россией 1783 г. – тоже разговор долгий и отдельный. Тяжелый для Грузии документ, очень тяжелый. Персы, османы и горцы терзали страну, делили влияние, но царства сохранялись. Ираклий был уверен, что Россия все равно завоюет Кавказ, и договор с ней даже на таких условиях лучше, чем полное поглощение (если б он знал!) Его третья жена царица Дареджан была сторонницей протурецкой партии. В трактате впервые за всю историю Россия брала под контроль внешнюю политику Грузии (угу, через сколько месяцев доскачет посол, пока тут рядом все произойдет?) и еще много других пунктов. В 1787 г. Ираклий жаловался послу Гарсевану Чавчавадзе (одному из подписантов трактата, отцу поэта-романтика, генерала Ал.Чавчавадзе, деду Нины Чавчавадзе-Грибоедовой): «Кому обращусь и повем мою печаль? Пойду к оттоманам, помогут ли мне? Пойду к кызылбашам, пожалеют ли? Пойду к дагестанцам, примут ли меня?» Георгиевский трактат – политический договор, в котором было два важных пункта. Россия охраняет целостность границ Грузии, враг Грузии объявляется врагом России и Россия сохраняет царскую династию Багратионов, правившую страной около 1000 лет и ведущую свой род от библейского царя Давида. Надо ли говорить, что Россия не выполнила ни одного из пунктов, Грузия была страшно разорена, а Тбилиси практически стерт с лица земли Ага-Мохамед-ханом в 1795 г, пока в Георгиевске сидел генерал Гудович и принимал от этого шаха подарки и не очень-то спешил на помощь. Екатерина не спешила. Ираклий II не смог пережить поражение. Его внуки насильно увели с поля боя – оно сейчас на территории Тбилиси, не так далеко от Старого города. Говорят, и поныне во время сильных дождей обнажаются кости.
В 1798 г. Ираклий умирает. На престол восходит его старший сын Георгий XII, озабоченный жратвой, питьем и престолонаследием (престол должен был перейти к брату, не сыну) больше, чем судьбой страны.
Павел I подписывает документ, который, после некоторых сомнений, реализует уже Александр I. И с 1801 г. впервые за всю историю упраздняются все грузинские царства и княжества (Картли-Кахетинское первое, затем в течение лет остальные) и объявляются губерниями Российской империи, в 1811 г. уничтожается автокефалия церкви (повторю, с V в. получившая независимость от Антиохии) и запрещается богослужение на грузинском языке в крупных городах. Царские чиновники не знали и не хотели знать историю и культуру этого народа, обвиняя его в бескультурье, ради «благолепия» забеливая фрески, уничтожая нартексы в древнейших храмах и пр. (Светицховели, Алаверди, Гергети, Ананури и т. д.), считая, что они впервые внесли «луч просвещения в Грузию». Национальные учебные заведения упразднены, открыты русские. Знания оказались практически недоступны. О сложностях, плюсах-минусах этого периода – тоже разговор на пару часов и несколько страниц минимум, если кратко. (Скажем, в архитектуре Тбилиси второй половины XIX – начале XX века это была вспышка модерна, особого тбилисского толка.) Много усилий было приложено для создания «Общества по распространению грамотности среди грузин», национальных школ, журналов, газет. Национально-освободительное движение возрождалось постепенно, его основатели и участники, многие из которых поплатились жизнью, чтимы народом, пока жива Грузия.
После победы Февральской революции в России в 1917 г. народы, покоренные империей, начали пытаться освобождаться от нее. Особенно после большевистского революционного переворота и остальных советских дел. В Грузии верили, что это ненадолго. Был созван Первый Национальный съезд Грузии. По поручению Интерпартийного совета с докладом «Сегодняшний момент и политическое положение грузинского народа» выступил Ноэ Жордания. Делегаты съезда выдвинули идею вхождения Грузии в состав демократической России на правах отдельной автономной единицы. С Советской Россией Грузия не хотела и не могла иметь каких-либо связей.
За это время на Грузию успела двинуться войной Турция, получившая от России на правах союзницы Германии после Брест-Литовского договора 1918 года Батумскую, Карсскую и Ардаганскую области. В 1919 – конфликт с Деникиным, пытавшимся восстановить империю. Все было тяжело, бедно (нищета), шатко.
…Заседание Национального совета Грузии открылось 26 мая 1918 года в 16 часов 50 минут в бывшей резиденции Кавказского наместника императора на Головинском проспекте (ныне пр.Руставели). Председатель и будущий глава республики – Ноэ Жордания. Он же зачитал «Акт о независимости Грузии». Первая статья акта гласила: «Отныне грузинский народ – носитель суверенных прав, а Грузия – полноправное, независимое государство».
Независимая Грузия объявляет постоянный нейтралитет в международных войнах, стремится к добрососедским отношениям со всеми государствами, в особенности с граничащими с ней странами и народностями. Грузинская Демократическая Республика обеспечивает своих граждан всеми гражданскими и политическими правами, независимо от национальности, вероисповедания, социального положения и пола. Грузинская Демократическая Республика предоставляет неограниченную возможность свободного развития всем национальностям, проживающим на ее территории. До созыва Учредительного собрания Грузии государственную власть осуществляет Национальный Совет. Правительство Грузии несет ответственность перед Национальным Советом.
Национальный Совет Грузии единогласно утвердил «Акт о независимости Грузии» и первое коалиционное правительство Грузинской Демократической Республики. В течение трех лет независимости, когда в Грузии побывали и Германская миссия, и Британская, независимость Грузии признают многие страны (в т.ч. Советская Россия с роковым условием легализации деятельности большевиков) и открыты посольства большинства стран, в том числе Украины. За это время культура просто вспыхивает. Тбилиси, этот «фантастический город», цитата, становится одним из серьезных постимперских культурных центров, оазисов. Поэзия, живопись, университет… Нет, даже тремя страницами здесь не обойдешься.
Все закончилось в 1921 году, когда Красная армия вошла в город.
В 1991 году на основе всенародного референдума и «Акта о независимости» Грузия снова становится самостоятельным государством.
После распада Союза Грузия испытала несколько войн, Россия отняла Абхазию и Цхинвальский регион, или Самачабло, или т.н. Южную Осетию.
Последняя война была в 2008, это не память в Грузии, как думают многие прогрессивно мыслящие общ. деятели России, а ее настоящее, кровящая травма и без того мультитравмированного общества.
За эту землю умирали в разное время сотни тысяч. За каждое из мест, куда сегодня с радостью или из-за вынужденного бегства приезжают гости этой страны. И радость оправдывается, так как здесь нет некрасивых мест, есть горестные годы. Вся штука в том, что каждый век оставлял за собой незабываемые памятники истории, вписанные в Природу.
И очень важно относится к каждому месту в этой стране с подобащим уважением. В этот день солдаты дают присягу, проходящую в исторических местах Грузии-Джорджии-Сакартвело.
(Из дневников)
29.05.22
День Киева. Наревелись под песни як тебе не любити Києве мiй И Роза, Ая, прадедушка… И вся война. По тв украинском всемирный марафон в пидтримку Украины. – Что такое марафон. Это со всей страны? – Это со всего мира. – Какая роскошь. – Роскошь? – Какое горе.
1.06.22, фейсбук
День защиты детей, бл… Экскурсия во Львове, к-й никогда не будет. От младенцев 23 дней от роду, полутора месяцев до подростков. Вместо каждого погибшего ребенка – игрушка. Остальные – выжившие без рук, без ног, без родителей, без детства. Хотела сделать фото погибших украинских и немногих из 1.5 млн в Шоа, да не могу.
12.06.22
В этот день желаю России как государству сокрушительного поражения и распада, дабы сохранить хотя бы человеческие жизни как на их территории, так и на всех других, куда они входят. Всем поддерживающим войну, иначе говоря — соучастникам катастрофического преступления, – сокрушительного покаяния как минимум. Всем, кто все понимает, страдает (не по русской культуре) — сил и возможностей.
15.06.22
Огромное спасибо тем, кто помог нам. Иногда нужна физическая помощь. С этим проблемы. Спасибо за добрые слова. Они нужны.
У нас началось все, когда мама собирала вещи для очередной посылки в Украину, старые, новые. Потом – больница. Стресс все обострил, мы не спали с зимы до утра каждую ночь. Потом снова проблемы. Потому что надо было дособирать. И это – нервы.
Теперь новости ей не показываю. Не говорю.
Но все равно смотрим…
26.06.22
Всю Украину бомбят. В Киеве по жилым кварталам, есть погибшие. 7-летнюю девочку спасли, мать, бывшая россиянка, в критическом состоянии, отец погиб, прикрыв дочку телом. Женщина со зверьми эвакуировалась из Северодонецка. Сегодня в ее дом в Киеве попала ракета. Даже кошка не сбегает из открытой переноски. Харьков, Черниговщина и т.д. Со стороны Беларуси, пуск ракет – над Каспийским морем и пр. В Мариуполе сожгли книги из библиотеки храма Петра Могилы. Вошедшего в Гиннес. Такой страны, как нынешняя рфия, не должно быть.
27.06.22
Кременчук. Тысячи жертв в тц. Будь проклята чк-страна уродов и солидаризирующихся с ними во всех областях земного шара. И вся русская культура, от имени которой и с именем которой сливаются в едином порыве директора и пр., открыто и скрыто поддерживая войну. Все промолчавшие во всем мире – соучастники.
Сочувствие всем понимающим. Вiчна пам’ять погибшим. Спасения раненым.
Эта война скоро не кончится. А для многих выживших потребуется немало труда остаться человеком. Человеком понимающим и помогающим.
30.07.22
Розе, моей любимой аидише бабушке, 101 год. День рождения без нее. Родилась в Белой Церкви, в два года с родителями переехали в Киев. «Вот, Черняховский идет», – шептали в Киеве, когда Роза ходила с отцом вместе. Известный человек. Он писал пьесы, заведовал детдомами, нацменьшинствами и т.д. Михоэлс и др. знакомые и друзья. Ссылка. 16-летней Розе предложили отказаться от родителей и остаться в Киеве. (Сколько ж раз об этом рассказывала?) «Мои родители – честные люди», – ответила Роза, и они уехали в Казахстан. Где чуть не погибли. Накануне войны вернулись без реабилитации. До войны они жили в очень престижном киевском доме в коммуналке (в который в мой последний приезд в Киев вообще не пустили, хотя раньше там бывали). Так получилось, что все соседи были тоже евреи. После ссылки жили во дворе родственника в гараже. Розу навещал ее одноклассник Семен Гудзенко и немногие еще. В 1941 они эвакуировались. Прадедушка ушел на фронт. Через два месяца бывшая соседка по коммуналке поверила нацистам, взяла драгоценности и ушла в Бабий Яр. Во время эвакуации Роза с моей любимой прабабушкой несколько раз чуть не погибли. Тбилиси. Бедность. Подвал. Мы.
Обо всем я сняла 10-минутный фильм для фестиваля – и очень благодарна за специальный диплом победителя.
В 2008 Роза возмущалась войной («паразиты», «осел» – самые ругательные слова, на которые она была способна), была за Грузию. И очень переживала, что «у нас»; (это в разрушенных селах) никак не могут отстроить, кому бы написать, чтоб помогли? В 2014 сокрушалась, что «Крым от нас уходит».
Роза знала украинский, немного помнила идиш.
Я не думаю, мол, как хорошо, что сейчас не видят и не слышат они, или как-то иначе. В своем завещании, написанном на листочках и оставленном под клеенкой, одними из ее первых слов были: «Украина — моя первая родина, Грузия – вторая». Да, Розочка, так.
Мы тебя любим.
31.07.22
Масове вбивство полонених в Оленівці. Не оставляет. Известное фото Алексея, бойца Азова, всю жизнь спасавшего уличных зверей – кошек, собак. Он погиб там. Их согнали в барак. Сначала взрыв с оторванными конечностями, потом российского производства термобар… Раненые сгорели заживо. Вiчна пам’ять.
Очень трудно.
6.08.22
Смотришь, что происходит, и еще ярче высвечивается будущее – стволовые клетки. Мясо без убийства. Я в этом почти уверена (безусловно, где-то останутся и питающиеся убийством, и их будут считать дикарями). Возникнет этическая проблема каннибализма. Который запретят государства (ну тогда ведь из человеческих клеток тоже можно будет). Только к этому времени на земле останется мало видов зверей… Только будет все нескоро. Сначала – доступно только очень богатым. Потом только в развитых странах. Век? Больше? Сколько уйдет времени, пока вымрут целые виды и будут выжжены массивы лесов?
В человечество верить не приходится. Скорее всего они никуда не денутся и будут. Что с ними будет – не знаю. Верить в человека? Разве что в тот остаток, о котором пророк Исайя говорил. Не только нас, но и потомков в седьмом колене не будет к тому времени. И зверей многих. И деревьев, и растений. Ну наука идет вперед, что-то придумают. В Израиле вон целые леса искусственно посажены и выращены на песке. Зверей жалко. И флору. Тащусь со своим мыслями, как с булыжниками. Трудно. Выносить истину невозможно.
Неохота жить ни в прошлом, ни в настоящем, ни в будущем.
7.08.22
В Грузии сегодня отмечают 14 годовщину российско-грузинской войны. Мир промолчал в 90-х, и во время чеченских войн. Мир промолчал в 2008. Наступил 2014. Мир промолчал.
Наступил 2022. Мир слабо зашевелился… Но слишком слабо.
От сгоревшего грузинского винограда — сгоревшей украинской пшенице. «Попьем вина, закусим хлебом»…
Хочется верить в победу над злом. Сокрушительную и тотальную победу. Хотя бы в нынешней войне.
8.08.22
On August 7, ground bombardment began. One shell hit the wall of the Bishop’s Palace of the 9th-11th centuries. Later they hit the monastery aimingly (32 bombs), almost nothing remained of the monastery and the Bishop’s Palace after the air bombardment.
I written a lot about war in 2008.
Remember Georgia. Remember Ukraine.
24.08.22
З днем незалежності, люба Україно! Все буде добре. Війна колись закінчиться, а незалежність
залишиться.
Весь Тбілісі в українських прапорах. Зi Святом!
30.08.22
не надо мне нервничать вредно
не поминай песней идиш
сказала я перед смертью
лучше спой на украинском
что-то ласковое
только не идиш
лучше на украинском
я очень сладко поплачу
перед смертью
а нервничать вредно
так говорили врачи
упаковывая материю в материю
цвета облупленного забора
где я умирала
распадаясь на тонкие стебли
из которых кому-то может посчастливится
сложить новые шрифты новых
шифров новых цивилизаций
не огражденных забором подле которого
растворяются анонимные источники
непереданных знаний непознанного познания
Кто бы знал что за сор
в лопухах ле-беде
если они красивее слов
на любом
лю бом яз…ы…ке
никто не узнает
и никто не придет
А асфальт покроет
кладбища именные безымянные
братские вражеские лю бые
как небо покрывает
лю бую кровь независимо по какой
лю бой причине она пролилась
6.09.22
За день кормлю нынче 25-30 кошек, котят, котов, нескольких собак. Их, собак, в отличие от кошачьих, кормят, но не откажешь ведь. Оставляю воду и еду. И встречаю ор и ругань, чтобы не кормила — они воняют, и вообще вон отсюда.
И потом читаю споры о русской культуре, закрытии музея в Киеве (мне б их проблемы).
Кому плохо от этого – так с написанным ничего не случится. Кто в чем был, с тем и останется. А вот жизнь и смерть… Это внекультурные вещи. И из них не выберешься. Ловушка. Или одно, или другое. Их не поменяешь, как страну, имя, внешность, пол, взгляды. А не культура или что там еще.
….
В продолжение темы. Поняла, кого мне напоминают страдальцы по сссру, великой (ключевое слово) русской культуре и жажде ок(к)ультуривать другие народы и пр. Когда деточке конфеточку предлагает дядечка. Деточка идет, деточку насилуют и убивают. Но конфетка же хорошо. Насилие, конечно, издержки, но зато все сладко будет.
То же самое относится к ярым ненавистникам уличных животных, кстати. Тут вонь, там вон – великая идея отсутствия запахов и псевдочистоты [нации зчкрнт]. Ради нее и прибить можно. «Парфюмеры» – нацисты.
10.09.22
Поняла, что совершенно не могу слушать вживую украинский язык и в какой-то момент не заплакать. Ну это всего лишь дело психики. Андрий Любка, поэт и писатель, собирает деньги и покупает машины для украинской армии. Везет туда. А там еще просят сладостей для детей.
А потом в зоомагазине встретила двух украинок, то ли сестры, то ли очень молодая мама и подросток девочка. Я услышала украинский акцент на русском и не выдержала, подошла к ним. Из Киева. Девочка сторонилась. Взрослые глаза, настороженный взгляд, отошла от нас. Я в слезы, она утешает, как и все мои украинцы, как когда-то, в 2008, грузинские крестьяне около Цхинвали, когда я видела их сгоревшие дома, следы от снарядов, еще не убраны были последствия действий мародеров. Они меня утешали. Ну конечно. Слезы – признак сантимента и далекости. Я сама во время войны 2008 не плакала. Это потом, когда поехала к т.н. границе, к близким.
Украинки живут в Батуми, приехали в Тбилиси, покупала корм. Привезли с собой собаку и кота. «А как же иначе?» Не оставили. Помогла им с продавщицей, они не знали, что и в Батуми есть сеть этих зоомагазинов с нужным кормом.
Ласковый голос. Тон. Вот, говорю, хочу нормальнее знать украинский. «А вы читайте Лину Костенко, она так пишет, что по ней легко учить».
Думали возвращаться, но тогда как раз снова Киев стали бомбить, орстаются здесь пока. С собакой и котом. С собакой и котом. Блаженны не оставившие.
12.09.22
Вiчна пам’ять Олексiю, зоозахисинку, азовцю, який захищав Азовсталь и загинув в Оленiвцi. Грант на його пам’ять для допомоги тваринам.
14.09.22
Все зарождающиеся, продолжающиеся нынче войны-спутники Большой Войны как минимум на постсоветском пространстве, но также не исключаю активизацию террористических организаций по миру, преимущественно исламистских, все многотысячные митинги в европейских странах типа за рфию, за газ, инспирированы десятилетиями работы гебни по миру. Она поселилась в мозгах. Кропотливая работа гопников и сочувствующих тупых разъехавшихся совков. И кто взывает к помощи россии в этих войнах, проиграют. Что не отменяет вину любого нажавшего на курок. Думаю, исполнитель равен заказчику. На этом держится полиция и армия. Но есть армия-защитница, а есть — преступников разного сорта.
Общие истины, да меня никто и не спрашивает. Слезаю с шеста, смотрю BBC и люблю ЗСУ.
22.09.22
Пташка дома. Катруся. Катерина Полищук. 200 пленных, обмен. Напишите, так? И он дома,
Михайло Дiанов!!! Михаил Вершинин, глава мариупольской полиции… Кто, кто еще??? Марьяна…
положи не рассказывай что случится простится пройдет
Тень стоит у дверей и смотрит кто тут живет
Жизнь живет или жила или не жизнь
Сыты все в предпоследний день Мир погружается в аутизм
Больше не встретить отдельных лиц пробитых насквозь
Кто тут не спросит тень Те кому не жилось
29.09.22
Насколько ж надо наср@ть по просвещенному (и даже не очень) миру, что массового въезда россиян массово боятся все. При всем том, что и украинцам стали помогать меньше, и все это начинает надоедать развитым (и не очень) странам. Что печально.
На границе с Грузией – почти гуманитарная катастрофа. Развернут чк-военкомат. В грузинском сегменте фейсбука публикуют отрывок из дневника 19-летней Маки (Маро) Макашвили, студентки университета, медсестрой отправившейся на борьбу и погибшей в борьбе с большевиками в 1921.
«Тбилиси заполнен русскими беженцами с Кавказа, Ростова, Екатеринодара и других. Они повсюду. Если человек ходит по улице, на каждом шагу чужие племена, богатые, хорошо одетые. Они убежали от большевиков. Они все бегут к нам. Тут хороший приют. Всех встречаем, лечим», 1920 г., 16 апреля. Мои грузинские френды пишут, что вслед за 1920 годом наступил 1921: Грузия была аннексирована.
Начинаются перманентные акции протеста против присутствия россиян в стране и их въезда. Требуют закрыть Дарьял, Верхний Ларс. (Завтра, кстати, Финляндия закрывает границу.) Не знаю, сколь массовые. Уже известно, что в числе пытающихся въехать – проплаченные провластные рф-блогеры-миллионники.
Но по мне – это еще хорошо, что известно. Опаснее другое. Не все, вывешивающие украинские флаги русскоязычные активисты, культурные деятели, особенно объединяющиеся в культ. общины, – местные и приезжие, не все, «интеллигентно» поддерживающие Украину на Местах, – рус.яз.аборигены, куда приезжают российские вроде как диссиденты, адекватны самим себе. Так приказывает контора оттуда. Так надо для сохранения денег и дальнейшей их деятельности. Тяжела и неказиста…
Но ситуацию надо решать. Надо бы сделать визу, обеспечивающую полную невозможность оказаться в рядах армии убийц и возвращения былого «величия». Включая не только письменное и заверенное подтверждение, что рф — гос-во-террорист и пр. (такое запросто любой гебист подпишет: контора своих знает). А что при необходимости они пройдут подготовку и встанут в ряды защитников той страны, в которой будут проживать. Против России. Наивно, знаю. Но что-то отрезвляющее хорошо бы сделать. Местные власти на это не пойдут.
А прочесть лекции, что они попадают в страну, 20% к-й оккупировано их страной, можно все же после того, как они поспят в палатках, или где там, напоить, накормить. Около границы на территории Грузии. Или же сопроводить транзитом в другую страну. Провластных известных с*к разворачивать обратно.
Вообще пройти просветительские курсы во всех странах, обучающие уважению к месту, где находятся, неплохо. А то столько читаю… Есть, конечно, понимающие и хорошие люди. Бузусловно, есть, без претензий, без выпячивания своего эго, без наглости, но просто пытающиеся выжить. Вот тут уже собак и котокошек пристраивать пытаются, за что большое спасибо им. Я-то ж знаю, в каком положении уличные звери здесь. Хоть так… И приветствую действительно нормальных думающих в направлении, обратно пропорциональном курсу рус. воен. корабля.
Чем меньше россиян на фронте, тем потенциально меньше жертв в Украине.
30.09.22
Не могу успокоиться. Не могу. И так многие перепостили. Но не оторвусь. Пес. В Днепре. Замер и воет. У него убили всю семью. Мама, бабушка, двое детей. Их останки разлетелись по кускам буквально повсюду. Пес от горя замер и воет. Его вроде как-то сумели сдвинуть и взять. Но с сердцем беда. Ослеп и оглох. Вряд ли свое горе он переживет. И не понимает, зачем. За что его лишили любимых людей и дома. Дети. Представляете, как они друг с другом играли? Радовались как могли. После этого совсем невозможно о проблемах и страданиях другой стороны. Они есть, есть. А вот детей по кусочкам. С крыш соседних домов. Среди развалин. А вот пес… Крым — его имя. Девочка, мальчик, мама, бабушка, собачка. И старый большой пес Крым. Единственный выживший.
………
Нобелевская премия. «Мемориал» заслужил! Но… В 99% постах россиян сейчас читаю поздравления только своим. И ноль – украинцам и беларусам. [Понятия не имела про украинскую организацию, кстати. Верю, достойная. Может, лучше волонтерам бы. Кто рискует жизнью. Это на полях мысли…] 1% помнит. Или — к примеру! – кто из россиян так публично радовался вызволению из плена героев «Азова»? Когда у тебя убили все, довольно трудно оставаться мирумирским.
Так думает Украина, а я смотрю на войну с ее точки зрения. Очень сочувствую понимающим россиянам, кто нашел в себе силы бороться против режима. Не знаю, как еще сказать.
Поздравляю всех, что бы ни было. Каждое имя должно быть возвращено и оглашено.
И поименно вспомним тех…
Я рада за Мемориал, Алеся Беляцкого и украинцев.
8.10.22
А Бог с вами!
Будьте овцами!
Ходите стадами, стаями
Без меры, без мысли собственной
Вслед Гитлеру или Сталину.
Являйте из тел распластанных
Звезду или свасты крюки.
23 июня 1934.
День был субботний. Марина Цветаева настолько мой поэт, что не могу читать. И узнаЮ, а не читаю. И главное, да, как сказал ИБ о ней, ее «интонация отказа». Она моя.
(Сжигать мосты тоже умею, подумалось.)
10.10.22
Киев. Киев. Киев.
10.10.22
У київському метро. Київ, Дніпро, Одеса, Кривий Ріг, Тернопіль, Житомир, Львiв, Рiвне, Миколаїв, Харків, Івано-Франківськ, Вінниця та ін. По всій Україні. Багато жертв. У Києві по дитячому майданчику вдарили також. Сьогоднішньої рфії не повинно більше існувати. Україна переможе. Я люблю тебе, моя люба рідна країна.
Сейчас войной руководит тот, кто давил людей во время путча в 1991. Друзья, живущие в россии, знакомые, очные, заочные, френды, кто все понимает. Вам желаю спастись и мирного выживания. А чекистской стране — распада. Мирного для вас и соседних стран. Жестокого раскаяния – части народа, не понимающей и сочувствующей убийцам. И жесточайшего наказания остальным. Заказчик и исполнитель равны.
………………………………………….
Animals at the Kiev wildlife rescue center experienced severe stress during the explosions. The lion
Bretsel tried to escape from the cell and was seriously injured. He was injured from hitting the aviary.
11.10.22
КИЇВСЬКИЙ ОАЗИС
Я тут заколку потеряла. Резинку для волос.
Аж покоя нет, все ищу и ищу, заноза заноз.
Даже выплакаться – нет слез.
Посреди дороги стоит и смотрит всерьез
на меня собака с бессмертной грустью – нос
сухой, а кот
у дверей с бесконечностью ждет, ждет, ждет
снаружи, булыжники на душе – не дают прохода для слез.
Мы немножечко умираем, идем на снос,
у врачей гостить неохота, и так унес
непопутный ветер надежды, деньги – засуха вместо слез.
Мне Господь для падения кучу всякого понавез
доверху, донизу, не отмахнуться, как от назойливых ос,
но барахтаться по барханам из песка –
то ли руины, то ли почти мезга, –
не цепляясь за петельки слез.
Враг помельче блохи, покрупней динозавра кос-
ти точит, косит под своего или не косит, и без того кос
костлявой хватает: срезают еще на подлете вырастание слез.
Где мне выпить неровной воды из лоз?
Где озера скрывают свой вид колес?
Где у устья исток и русло – космос?
Пробач мені, Києве мій, що дозволяю
таку
розкіш, як плач.
Це тільки тому, що я далеко.
Гуляю
вулицями півдня, пробач,
що око
затуманене сльозою,
як непромитий вітер півночі війною.
Війна сльозлива лише здалеку.
Чи цей вітер приніс та
вштовхнув у мене погляд кожної людини,
звіра, пташки, квітки, дерева, травинки, каменю.
Київ, що тримає сполохи кожного міста,
Київ, кожен крок – у тобі, навіть якщо в іншій країні.
Не залишай мене,
прошу ніби,
вожу долонями по щоках, тру кулаками, наче
можна плакати, як дитина.
І гаряче
в піднебінні. І палко в небі.
Легко
сказати тобі, що я з тобою,
будучи не в метро,
не в тобі, не чужою
тому, що мене в це життя привело.
Лев кричить, о вольєр розбившись, а я вою, що я з тобою.
Завмерло дитя сиротою, а я вою, що я з тобою.
Лев Брецель у клітці збожеволів,
де закута, де закована Божа воля
(нехай буде воля
Твоя), а я вою, що я з Тобою.
Дніпро тече,
наче небо падає нам на плечі
i морщиться, і зморшки чіпають обличчя,
у яких життя менше, ніж величі.
Нікуди сльоза не втече,
тільки згладить горе, відстань, незустріч,
і не збереже нічого. Вузька річенька, прозора річ.
Киев, прости, что могу позволить себе
плакать, а не стоять в нутре твоем или теробороне
всією, твоей, моей.
Я в стороне, но моя сторона не стороння.
У меня
родня
родная оттуда
Теперь – Оттуда.
А как станешь утешать,
а как стану умирать,
так сбе-
гу из мира сего-того, из слез тяжелеющих, из камней-
булыжников воссозданная, твоим войском буду.
14.10.22
Редкий россиянин поймет украинца, грузина и т.д. По-настоящему.
Людям там плохо, в России. Понимающие люди – живые трупы. У меня там друзья. Но в Украине гораздо страшнее, и боюсь, далеко не всем, кому плохо, есть большое дело до Украины, где история каждой беженской семьи, каждой семьи под обстрелами, человека, зверя несравнима с душевными муками элитарной части россиян. Не всех. Я больше о том, сколько из них поднимают это на флаг, как там у Фрейда… сублимируют… как жалеют себя (стоооолько читала) и рассею – и ноль реального сочувствия украинцам.
Я исключительно о тех, кто пишет о рфии и о себе сиречь. Почему все разговоры кончаются судьбами рфии? Не Украины? Есть меньшинство, которое активно помогает. Вот они как раз и не орут вовсю в сетях. А теперь пример. Скажем, я сочувствую зверям. Но не пишу каждый раз, как мне жалко людей, которые смотрят на зверей (о нет, никаких ни с кем сравнений. Кто знает мое отношение к зверям — оно лучше, чем к людям). А потом гордо пою или громко слушаю песню «висит на заборе, колышется ветром»; это детская песенка про пропавшую собаку, если что. И вот я объявляю это своим гимном и пишу, какая я несчастная и какие несчастные мы, жрущие, пьющие, с моральными страданиями. Это так. Но по городам скитаются одинокие брошенные звери. Которым нужно есть, пить, ласка и тепло. А я ни фига не делаю, но любуюсь своей эгоцентричностью, да еще напоказ. Причем правда плохо. Но и это неверный пример.
Застаревшие эмоции, застаревшие песни, застаревшие стереотипы. Что хорошо было в 70-80-х, сейчас слегка неловко. Умирает кто-то на улице. Можно спеть. Можно пройти мимо. Можно помочь.
А в рфии объявляют своим гимном «Мы не нули». Я понимаю, что сие есть отдушина в такой жуткой спертой адской атмосфере. Отдушина, но не гимн. Как минимум вкус подкачивает, как максимум, одомашнивание зла. Это понятно для меня только как невротическая реакция. Без интеллектуализации и пафоса.
В Украине поют другие песни, конечно. Но многие из тех «новопреставленных», кто сегодня за Украину, в 2008 про Грузию и не вспоминал, когда танки стояли в 40 км от Тбилиси. Одна известная бардесса написала мне, что Москва не Третий Рейх и не надо вспоминать времена Орды, то есть 2008 год. Иначе говоря, для либеральных россиян, это уже времена Орды, а для Грузии кровоточащая рана, при продолжающейся ползучей оккупации, когда они все время передвигают колючую проволоку к центру страны метр за метром, когда людей берут в плен?
Как же после этого относиться к относящимся так?
Потому – Чечня. Потому – Грузия. Потому – Украина. Что еще?
Неужели они не понимают, что их положение – это немцы в фашисткой Германии?
Единицы это понимают.
Многие – уехавшие и оставшиеся – из них помогают украинцам. А вот жалуются другие. Жалеют несчастную рфию (при нуле жалости к Украине. Не жалости – сострадания реального, что ли… необязательно напоказ. Но всегда чувствуется. Ну вот они не нули…) Тоже не обобщаю. Везде есть или исключения, или какое-то разнообразие. Конечно, тогда более явно слушание этой песенки и общий пафос эгоцентризма… впрочем, я не верю. Я б не смогла это слушать. При всем неврозе и психозе. Костерок, грушинские песни… и отсутствие эмпатии, интеллигентно сокрушаясь о своей судьбе.
Из дневников
28.10.22
Попробовала собрать мысли воедино…
Желание жаления
Нас не нужно жалеть, ведь и мы б никого не жалели.
Семен Гудзенко
Когда-то – а многие евреи и сейчас – я не смогла пересилить себя и уехать жить в Германию. 75% моей еврейской крови начинали сопротивляться (весьма напрасно). При всем том, что никакой личной неприязни не было. Просто факт окружения немецкого языка и необходимость в него окунаться, учить с нуля, причем при полной приемлемости пейзажа и климата, и факт присутствия в стране концлагерей (а эти мемориалы, конечно, должны сохраниться). Тогда я говорила, что люблю слушать немецкий только, когда на нем поет или говорит Марлен Дитрих. До сих пор ее люблю. Инфантильный взгляд, особенно если учесть, что это не мешало говорить на родном русском, говорящие на котором убивали до сих пор не подсчитанное количество миллионов человек гораздо раньше и больше. И еще – взращиваемое усилие прощения. Но никак не жалости.
Как и стоит ли научиться жалеть врага? А тех россиян, независимо от нацпринадлежности, призванных служить в армию, поддерживающих войну и идущих в Украину с агрессией – что реально, что мысленно, я безоговорочно считаю врагами. Наверное… Не тех, кто понимает, не тех, кто борется как может. В гитлеровской Германии тоже были святые или просто смелые люди, в сталинском СССР не меньше. И да, я понимаю тоску по дому отдельных людей, вынужденных быстро уехать из России. Я бесконечно уважаю и сочувствую отдельным людям, моим друзьям в том числе, которым пришлось остаться в силу разных обстоятельств, в том числе не бросившим своих пожилых родителей или своих зверей – отдельная тема боли.
Больше занимает некая теплохладность, или сочувственность обеим сторонам чуть ли не на равных определенной «прослойки» россиян.
Жаление россиян (среди них много поэтов, поэтесс, писателей) «наших мальчиков», мобилизованных иначе говоря, для меня совершенно неприемлемо. Мне, стоящей полностью за Украину, но в буквальном и переносном смысле на земле грузинской, – где тоже была своя война, и Россия бомбила Грузию, просто на тот раз нас пронесло от тотальных зверств, – в них видятся только убийцы, идущие убивать.
*** В одной народной грузинской балладе примерно IX—X вв. про юношу и барса рассказывается, как юный храбрый рыцарь пошел на борьбу с барсом, они сражались долго и болезненно, в итоге юноша одолел барса, но сам скончался от полученных ран. И после этого мать юноши уходит в горы в поисках матери барса, так как их объединяет общее горе. О жалости ли это стихотворение? Или о достоинстве (матери)? Здесь точно нет явной дихотомии добра/зла, потому что проговорены гораздо более глубокие истины. И уж явно зло не на стороне барса. Мо́лодец напал первым. Нет здесь жалости.
Блаженны милостивые, ибо помилованы будут. Но кто с мечом пришел…
Что происходит, почему невозможно принять (не понять, а принять) жалость к убийцам и их матерям, или кого там. Ведь интеллигентнее, милосерднее, красивее было б «милость к падшим» призывать. Но не сейчас. Не пока война…
Сожалеть об их жизни разве что. Но сожаление и жалость – две разные вещи, кажется. Как минимум два разных слова на русском языке, и значат разное. Сожаление связано с разумом, а жалость – зла, как и любовь (не очень принимаю сию народную немудрость).
Известное русское «жалеть значит любить» – одна из массы глупостей. И не случайно не кто-либо другой, как именно сдавшийся реальности Пастернак написал: «Мирами правит жалость, Любовью внушена».
Вот это вместе: «жалеть» и «любить» – как раз говорит о незнании природы любви. Любовь зряча. Любовь, как известно, благотворит и не бесчинствует, «сорадуется истине», то бишь активна и действенна. Любовь равна любви, а жалость предполагает неравность. Неравность жалеющего и жалеемого. Это точно.
В жалости нет истины. Ни в одной религии, кстати, нет темы жалости. Прощение – да, жалость – нет. Есть еще эволюционное решение: цивилизационный шаг в известном кейсе бедренной кости – когда впервые кто-то кому-то помог, хотя на это способны и многие звери.
Что еще? Согласна с Бродским. Он не любил жалость. Из книги «Бродский: поэт в аудитории» Розетт Ламонт: «Бродский говорит: «Стихи — это акт самоуничижения, а не самовлюбленности. И нельзя забывать о том, что обязательно найдется тот, кто поднимет горе поэта на смех. А значит, ему надо выйти за пределы собственного горя. Никто не хочет, чтобы его жалели». «Но почему? — удивляется студент. — Разве жалость — это плохо? Разве это не благородное чувство?» «Вовсе нет, — резко отвечает Бродский. — Это форма презрения. Она идет от чувства превосходства над человеком, которого якобы жалеют. И если поэт не хочет жалости язвительного читателя, не хочет, чтобы десятилетия спустя, когда грядущие поколения будут читать его стихи, его боль было легко понять, не хочет, чтобы читатель мог, самодовольно улыбнувшись, сказать: „Ах, бедняжка, как же ты страдал!“, — то у него есть два пути. Можно писать в сатирической манере… Трудность с этим видом творчества в том, что оно держит тебя в порочном кругу обстоятельств, которые ты высмеиваешь. И вырваться ты не можешь. Я, со своей стороны, считаю это посредственным вариантом».
Матери убийц и сами убийцы лишены, возможно, уразуметь столь узкие и глубокие истины, потому жалость к ним воспринимается мной как форма утонченного (неосознанного, может? Потому что я попыталась поставить себя на место жалеющих и поняла их, но вышла в свое «тело», так как не могу) презрения к ним.
***
Жалость, не знающая разума, конкретна, согласна с поэтом Ириной Евсой. Примериваю ко зверью, которое люблю бесконечно и без разбору, к флоре, тягучая острая боль… Боль. Итак, жалость конкретна. Как любовь. Как прощение. Как наказание. Как и вина. Из совокупности отдельностей может что-то сложиться. Хотя вряд ли. Отдельности не суммируются. Исполнитель равен заказчику. Что стоили бы приказы, если б их не выполняли. На безынициативности и подчинении строятся армии. Исключая праведную защиту, оборону, самоорганизующиеся отряды, стоящие за жизнь своих близких, отстаивающие право жить, а не убивать другие жизни. «Я понял, в чем ваша беда…» Россияне, дружественные и недружественные росполитике… Неразличение духов, общения с рускультурными организациями, русскими домами – как бы и что они ни вывешивали (сейчас – жовто-блакитное, к примеру) и ни говорили, любые русские общины в любой стране мира сегодня, по определению питаются из/от России, пророссийских функционеров, бизнесменов, имперцев с ее «мягкими» и прочими силами: устроение вечеров, концертов, мероприятия, обеспечивающие им приток денег и поднятие на хоругви имен российских оппозиционных и культурных деятелей, приезжающих на гастроли, то есть с ними сотрудничающих, обеспечивает им в неопределенном будущем легитимизацию и успешное существование. Когда/если в России наступит демократия: мол, а вот, мы с ними друзья, мы были за/против… Что значил бы – отвлечемся от «русского мира» – неприезд ни одной футбольной команды в диктаторскую страну на чемпионат мира. Миллиарды денег, но… (знаю, знаю, болельщики, это просто сравнение! Но – масштабы!) Это так же фантастично и нереалистично, как если полагать, что люди способны обо всем договориться. Прекраснодушие росинтеллигенции, позволяющей себе компромиссы… Не различающей духов (из лично знакомых мне людей старшего поколения довольно четко разделяла и различала Наталья Горбаневская. Возможно, кого-то еще забыла сейчас. Из незнакомых большей частью – Новодворская. Про свое и чуть старше/младше говорить некорректно)
Уступка злу превращается в его продление и продолжение его реальности. Простить не значит забыть, но надо именно простить, а не уступить и не понять. Человек порочен. Из этого исходят конституции, восходящие в римскому праву, или, отчасти, к заповедям.
Отсюда идет не только виктимизация убийц – все же виктимизация (Татьяна с этим не согласится, думаю), а снижение влияния зла, приписываемого только одному человеку, когда там далеко не маленькая группа, остальным видна только вершина айсберга. Зло нуждается в обесценивании, точнее не нуждается, а опасается.
Способность не иметь с ним дела может зло убить. Обесценивание происходит, когда нет ни общения, ни слова, ни лайка, ни какого-либо упоминания, тем более какого-либо чувства. Это подпитывает зло. Не интеллигентно и не по-христиански? Любить врагов не значит потакать им. Или жалеть. Я это понимаю несколько иначе (невольно ж примеряешь на себя, пытаясь постигнуть). Любить – в метафизическом смысле преимущественно, т.к. в каждой живой душе есть искра Божья. Как лично я люблю всех зверей абсолютно и безоговорочно. И горько сожалею, если один зверь бьет другого. О проклятой пищевой цепочке. Но зло существует, чтоб с ним бороться… А для этого жалость – плохой спутник. Любить грешника и ненавидеть грех? Ок. Но те, кто смог (бы) прожить нормальную жизнь – прожил бы, однако зло и в ней его бы настигло, как настигло сейчас. Трудно сочувствовать сочувствующим злу. Тем более творящим его. Они, мол, все равно люди… Хорошо сказал как-то Вячеслав (Кома) Иванов, что самая большая ошибка – приписывать главе нынешней рф-ии человеческие качества. Именно это не даст злу проиграть. «Теплохладность», пребывание и балансирование на границах добра и зла добру мало помогает… Беда интеллектуалов, или многих из интеллигенции, – отсутствие чутья… Есть вещи по определению, которые надо чуять.
***
Фрост говорил, жить в обществе – значит прощать. Я б сказала, идти на компромисс. Но где кончается компромисс и начинается конформизм? Эта граница почти не видна, прикрытая луковыми тряпками зла. А конформизм уже ни во что не переходит, но приводит человека к полному личностному исчезновению. Постепенно. Независимо от того, кто и что он (поэт, писатель может быть – личность исчезнет). Остается одна видимость. Видимости между собой могут общаться, куда ж денутся. Но метафизически они не видны. Так что стоит посмотреть на себя в зеркало, оглянуться вокруг: возможно, вскоре останется только мираж…
Преодолеть это можно только прощением. Только доверием. Только умением отделять зерна от плевел, умением «различать духов». Хотя бы потому, чтобы не исчезнуть.
***
Я знаю, какие случаи были на российско-грузинской войне. Как грузинская бабушка Агнесса спасла раненого русского солдата и выходила его и отдала вражеской армии. Говорят, он обещал больше в армии не служить. Среди надписей на грузинской, ныне т.н. южноосетинской, территории «На Тбилиси!» была и такая: «Мне стыдно, что я здесь был». Крестьяне – грузинские, осетинские, – не отягощенные «культурными связями», практически не испытывали агрессии. И мне почему-то кажется, что именно они, те крестьяне, как сегодня любые украинцы имеют большее право на жалость, чем россияне. Простите за этот выпад. Право имеют все, но интенсивность разная. То есть они могут жалеть или не жалеть своих убийц. Это что-то другое, чем интеллектуализация жалости. Не оправдание, благо сердцу-не-прикажешь и любовь-зла, а именно интеллектуализация, и именно у интеллектуалов, а не «простых людей» это выглядит как прекраснодушие, sancta simplicitas. Униженные и оскорбленные, достоевщина, как брезгливо выразился писавший о жалости Пастернак про Марину – «тарелку не вымоет без достоевщины»… Вот этого не надо. Бедная страна, жалеют росссрию [не опечатка] понимающие про войну. И мне понятно их жаление. Но неприемлемо. В общем, большинству даже мыслящих россиян довольно трудно поставить себя на место украинцев. И уж тем более наоборот. Сочувствуешь тому, что ближе. Уровень эмпатии не дальше собственных границ. А они могут быть разными.
*** Скорее всего я ни разу не отождествляла себя с россиянами. На русском языке говорили у меня дома. Изредка я слышала идиш, украинский и грузинский. Культура со страной по имени РФ меня не связывает. Наверное, и потому я настолько бесспорно на стороне родной Украины, что оттуда мои еврейские предки, любимые бабушка, прабабушка, прадедушка, прапрапра… Меня в свое время слегка упрекнули, что, мол, такое восприятие у тех, для кого это личная трагедия, кто отождествляет себя с жертвами в Украине, а никто не знает, к примеру, какая резня была в Руанде, Эритрее и т.д. Увы, не знала и я. Но наверное, тогда упрекающим и живущим географически ближе к тем странам, стоило бы помогать беженцам оттуда, или еще что делать. Иначе получается размывание фокуса. Был – до того – и противоположный случай, во время российско-грузинской войны 2008 года, когда РФ бомбила города Грузии, монастыри, окраины Тбилиси, разоряла села, мародерствовала, брала в плен, убивала, в ответ на мое недоумение, почему не помогают грузинским беженцам в одной рускультурной организации, смежной с «Русским миром», проводящей поэтические фестивали, ответили, что да, жалко и голодающих в Сомали, и много всего, но стараемся об этом не думать. Однако вот же оно, несчастное, рядом чуть ли не с каждым домом. Люди последнее несли тогда, в 2008… Здесь весь фокус – в отсутствии фокуса. Какой-то полный размыв смысла, лицемерие или желание… Ну даже не хочется думать над этим.
Любое сочувствие, сострадание векторно. Да, я не могу одинаково всем помочь и одинаково сочувствовать, хотя единый ужас сковывает, что сделал человек. Создавшая его Природа сотворила свое разрушение. Ну при таких адских пищевых цепочках и жестокости – неудивительно. Раненая и совершенно красивая и не сознающая своей красоты, сугубо функциональная, она создала своего губителя.
***
Жалость может быть разной. Так ли? Вот при виде бездомных уличных зверей пронзает острая боль. Именно боль вплоть до физической. Жалость? Да. К ним нет претензий, о них надо заботиться. При виде нищих жалости меньше. Стыдно, но признаюсь. Потому что не всегда различаю профессиональных нищих и реальных. Жалко стариков. Не высокомерие ли? Сканирую чувства постоянно. Есть жалость к убогому духовно или физически человеку. Она граничит с брезгливостью (про духовную убогость, но не нищих духом). Так противно, что аж жалко. Не то что-то.
То или иное чувство по идее должно порождать действие. Какое действие порождает жалость и что она такое?
Боль вынуждает меня хватать сумки и нести воду и еду зверям, буквально вынуждает. Когда охватывает бессилие… Но стоп. Это ж про другие чувства. Где тут жалость, не знаю. Жалеть людей за убогое мировоззрение, порождающее катастрофические преступления? Бороться с ветряными мельницами убежденных в правоте войны жен-матерей-сестер мобилизованных? Высокомерие. Молиться за тех и других (чтобы одни убивали других? Святая простота!)? Зверей я кормлю по мере сил и меры. Нищим подаю не всякий раз. Жалость действительно очень конкретна. Ничего абстрактного любить не получится. Из каких глубин возникает жалость, неизвестно точно. Да, снова согласна с Ириной Евсой, все же из желания оправдать тоже (как бы разум ни пытался отречься от этого понимания и отнекиваться). Как в анекдоте: «Ну ты же умница, придумай что-нибудь» (Вкратце и, значит, не смешнее: муж приходит домой то со следом помады, то еще с чем, наконец с любовницей, а жена постоянно придумывает совсем другие причины, и на ее вопрос «Кто это?» отвечает той фразой.)
Так кого жалеют? Своих. Ну… мне рассказывали о совершенно милом племени людоедов в Африке (или как в одной из антивоенных антологий, в стихотворении Коломенского: «Это Вера Петровна, она – людоед»). Так же жалко? Возможно. Лучше б не проявилось, повторю, и жили б как нормальные люди? Но именно благодаря таким «нормальным» людям и приходили диктаторы. Убивая свой народ, заодно и чужие. И как тут не вспомнить Ницше: «Я ненавижу обывательщину гораздо больше, чем грех».
***
Вторая мировая – выборы у немцев и народное безмолвие у советских: обе стороны зла. Нацизм – большевизм, фашизм – коммунизм. Войны конца XX – начала XXI веков? Чечня, Грузия, Украина? Те не наши – не братья-славяне? Но если тогда тоже было жаль убивающих солдат и их матерей, то почему жалость оказалась такой бесплодной? Почему все шло по нарастающей? Жестокость нарастала, а жалость еле поспевала? Впрочем, для многих т.н. либералов из «артистической» и писательской среды (либералы – слово не из моего лексикона, и разумеется, не обо всех говорю, как минимум, не о тех, кого смею называть своими друзьями) события в Грузии 2008 оказались временами орды.
Когда я в очередной полемике говорила об эмпатии, которой не было тотально и в 2008, мне сказали не предъявлять обвинения тысячам времен орды. Иначе говоря, незаживающая травма Грузии, отнятые территории, ползучая оккупация Грузии, когда граница постоянно продвигается в глубь территории все ближе к трассе, а людей до сих пор хватают в плен (сегодня проснулся, встал в туалет во дворе – глядь, он уже «за границей», или в свой огород хотел пойти – а он за колючей проволокой) – для них никчемная информация, зато можно поохать о ситуации нынешней, а Москва не третий рейх. Возможно, не третий ни Рим, ни рейх, но стремительно туда идет. И, повторю, везде жили люди и нелюди.
Все, что могу сказать: россияне оказались полностью в ситуации жителей времен третьего рейха и большого террора одновременно. То есть хочешь не хочешь, как бы ни думал/а, а внутри – если уехал, но все равно в России – или физически… принадлежность территориальная и психологическая. И с этим надо считаться. Не знаю, как справляются. Каждый как (не) может.
***
Я их – интуитивно, без выводов, не называла рашистами, орками (орки бы обиделись, да?) и прочими этнофолизмами, т.к. это всего лишь эпитет к сущему… Они – россияне. Есть другие, есть масса разных, есть единицы избранных. Только потом прочла интервью Томаса Венцловы, где он говорит, что не хочет «погибающих в Украине и не совершивших преступлений русских солдат называть “фашистами”, “рашистами” или “орками”… Это называется дегуманизация. Вина всегда индивидуальна, я настаиваю, она индивидуальна. Надо доказать, что вот именно этот убил безоружного человека, что именно этот изнасиловал малолетнюю девочку или взрослую женщину, и надо его наказывать. Но наказывать индивидуально, а не всех оптом».
Жалость (а может, сожаление все же?) – бо не ведают, что творят? Посылая на войну, приветствуя убийства и мародерство? Ставить себя в позицию Христа, не «повисев на кресте»? Да, крест у каждого есть свой, но с крестом украинским нынче русский не сравнить.
Все мы люди, и неизвестно, какие обстоятельства что в нас раскроют. После Аушвица писалось всем. Бродский в нобелевской лекции ответил. Но либо Аушвиц, либо поэзия – не катит. Поэзия и Освенцим друг другу не мешают, в том-то и дело. Потому язык, в силу своей нейтральности и стереоскопичности, терпит любые объяснения.
Да и что Аушвиц? Были влюбленные в Гитлера женщины. Стали старушками. Повезли их в лагерь показать. Поохали, поужасались и в конце поинтересовались, как такую картину придумали, как?
Нельзя жалеть только потому, что они – одногруппники, соотечественники, соседи, коллеги, собутыльники и пр. Это – уловка.
На фоне сочувствия к себе… В этой жалости, кажется, много сочувствия к себе… Корпоративная верность.
***
Я пишу, что не нужно жалеть? Нет. Я могу жалеть? Нет. Не знаю. Скорее всего, как обычно, при близком общении станет физически плохо и захочется подальше от этого морока. В ситуации стресса инфантильные реакции вполне возможны, в том числе когда самые кспшные песни становятся отдушиной (оставим в покое вопрос вкуса, при всей человеческой симпатии или других чувствах к их авторам, ничего личного) странно отзываются эмоционально как гимны свободы, возникают рефлексии исключительно о своем. Все верно, горе, страдания война вызвала и у думающих россиян, но повестка дня… Украина там стоит не всегда.
Пафос собственной боли, или боль без пафоса… Травмы и сострадание чередуются, и постепенно травмы часто начинают преобладать.
Сдержанный или, наоборот, восклицательный, тон стенаний, где умеренное и неумеренное упоминание о себе, о России, ударившейся об Украину, в разных или равных пропорциях… Уровень достоинства в реакциях большинства украинцев, мне кажется, несравнимо выше. То же встречала и в Грузии. Те, кто был под войной, кого постигли беды и лишения, сам в большинстве случаев был лишен и пафоса, и жалости к себе, и агрессии, чего нельзя было сказать о тех, кто пороху не нюхал.
Так что все эти битвы за и против «русской культуры», про жаление убийц и рассудочные обоснования – игры то ли в реконструкции, то ли просто в чистом поле, безопасном, но не безобидном. Никакого отношения к реальной битве добра и зла они не имеют, пустышки в нейтральных водах. Кстати, те, кто пережить не мог опрокидывание бюстов Пушкина/у, оставаались равнодушными к расхищению реальных памятников культуры, краже тысяч артефактов из музеев Украины, разрушению многих музеев, в том числе древнейших памятников – каменных половецких баб.
Вся тоска по собственной стране или культуре зависит от того, с кем и чем себя ассоциируешь. (Не лучше ль сразу с мировой?) Я писала, что право на жалость (особого рода и через годы) и не жалость к россиянам больше имеют граждане Украины. Потому что россияне теперь на долгие годы – не «свои». Как евреи простили немцев. Придумал митрополит Антоний Сурожский или нет одну молитву еврея-узника концлагеря за своих палачей (ее, наверное, можно найти в интернете), но впечатление производит, и это уже уровень святости. Кстати, по еврейской традиции, прощение обретают только те, кого простила жертва. А не «Бог простит». Не все или все – но немцы смогли и раскаяться. Чему способствовало сокрушительное поражение и 30 лет последующего экономического развития. Однако стенания о жалости и судьбе русской культуры, чуждые немцам, с которой ничего не случится, о некоем кэнселлинге раздаются то и дело в русском сегменте соцсетей, независимо от гражданской принадлежности, только у ассоциирующих так или иначе себя с Россией, т.к. рускультурой. И здесь снова подчеркну: речь не о всех поголовно россиянах.
***
А вот такие вопросы. Что больше желаешь: победы Украины или поражения гебни? Жалко «наших» пацанов или украинских? Одинаково с двух сторон? И тех, кто, переступив границу, становятся преступниками? Страшно умирать или страшно убивать? (Везде пропорции вариантов разные и неравные). Так умирать или убивать? Жалость или борьба со злом?
***
Абсолютно иначе и из Украины, и из Грузии звучат все сказанные фразы, видится поведение россиян. Поверьте на слово, я родилась и живу в стране, которая была под оккупацией России больше 200 лет со всеми возможными взаимодействиями, и могу смотреть на ситуацию объемно. Все, кто там сегодня идет на войну, только убийцы. Грузия потеряла на украинской войне уже много человек – для такой маленькой страны много. Не говоря о своих войнах с Россией, по сути. Среди иностранцев, воюющих за Украину, потерь у грузин больше всех. Очень трудно жалеть убийц, особенно когда убийство продолжается, и проговариваться про их оснащенность, и включать Крым в состав рф-ии, что говорит не столько о невнимательности одного телеканала, сколько о не такой большой значимости и не заостренности вопроса. Страны, которых раньше или сейчас оккупировала Россия, видят в этом только умысел.
***
Народная грузинская баллада и про достоинство. Вот! В жалости нет достоинства. В этом любить = жалеть… Думаю, набросься сейчас с оружием на семью жалеющего (мать, сына, дочь, саму/самого) яростный чел – независимо от причин агрессии, уровня (не)вменяемости, на жалость времени просто не останется. Вот у украинцев времени нет. У мира скоро тоже может не быть. А у россиян пока хватает.
Если б только россияне знали, как это видят другие народы. Нет, не осиливая рассудком, полагая, что его достаточно для понимания, а всем существом, когда и разум не всегда первая скрипка, как и в жалости, если б знали, как их поиски своих, их упоение собой, их междусобойчики и жаления, их стенания, оговорки и проговорки – если б знали, как оглушительно неприемлемы, физиологически отвратительны в осознанном гражданском обществе Грузии, Украины, Балтии…
Как напряженно вскидываются местные, понимая, как «наши» ищут «наших». Иное отношение к украинцам (тут исключены исключения, когда делают деньги на беженцах и предпочитают денежных и пр.). Они – братья и сестры по несчастью. Украинцы – наши. А россияне больше не будут «нашими» еще долгое время для многих постсоветских стран (оговорюсь, речь не идет о пересчете на отдельные человеческие единицы). Признаться, и меня это отталкивает немного. «Наши» ходят и ищут «наших», ведут себя довольно уверенно и иной раз пренебрежительно к стране, где оказались. И эта неразборчивость в знакомствах с местными, встречах (тут же знают, кто есть кто, страна маленькая, круг узок). И акцентировать внимание на жалости кажется просто неприличным с точки зрения и украинца, и грузина – потому что если они, жалеемые, возьмут в руки оружие, то будут убивать украинца и грузина. Очень сложно воспринимается коренным населением стран, где успела «похозяйствовать» или до сих пор хозяйствует Ро-ссср-ия, эта тоска по России, это жаление своих. Казус «Дождя» с неосознанной/осознанной/непонятой/декларируемой проговоркой только доказал это. В Грузии, Украине, странах Балтии, возможно, и Польше и т.д. считают вполне определенно – что даже самый либеральный либерал будет проявлять имперскость к другим народам. Даже самые толерантные грузины, к примеру, не могли воспринять фразу: «Я люблю Грузию, ее народ, культуру, вино» – через запятую, это было воспринято как оскорбление. Или исполнение песен ДДТ приезжими русскими уличными музыкантами, которые, совершенно не понимая, куда приехали и что никакие опусы не прокатят, собирали деньги, исполняя песни в самом центре города. Сейчас все слишком остро, и не понимать этого – проявлять чудовищную черствость к другому народу. Им высказала все, что думала, одна моя близко знакомая девушка (видео стало вирусным, его увидели сотни тысяч, о ней потом вышла на грузинской службе радио «Свобода» отдельная передача), и в ее толерантности, как и в других, лично моих хороших знакомых, ни на йоту не сомневаюсь. Девушка – беженка из Абхазии, ее родители – научные работники там были, и сама она занимается наукой и искусством. Равно как и несколько других моих подруг и знакомых. Но мне бы тоже показалось исполнение песен на русском языке, «внаглую» в Грузии, 20% которой оккупировано… Как среагировала та сторона? Ответный ролик: мол, если ты такая смелая, иди протестуй на границу. Тогда уж я спрошу: почему не протестуете вы? На тех же границах, откуда берут в плен, уже меньше 40 км от Тбилиси?
Народы Казахстана (в тик-токе появлялись на эту тему ролики «казахских русских»), Грузии и пр. часто обижает нежелание всерьез знакомиться со страной, в которую они невольно попали. Конечно, стрессовая ситуация. Для всех – разная. Это предмет изучения для социологии. Не сейчас. Да и не про людей пишу, а про свойства в них.
Любое вынужденное путешествие обостряет некоторые взаимоотношения с чужой и покинутой страной как минимум. В грузинском языке нет слова «беженцы», если переводить дословно; скорее это – «изгнанные».
Кто сегодня изгнан, это понятно. Но у кого больше стенаний по поводу и без?
***
Сегодня, когда мир расшатан, и не измены, а подмены, как мелкие бесы, занимаются профанацией и колоссальным упрощением до отвращения, грех замазан психологизмом вплоть до его отмены… Это та простота, которая хуже воровства, ибо сильно смахивает на ложь. Ложь экзистенциальную, метафизическую, эстетическую и, следовательно, при всей нелюбви к этому слову как маркеру низшего уровня корректирования человеческого существования, нравственную, иначе говоря ложь – главная и неотъемлемая черта дьявола. Бог хранит простодушных, как сказано в псалме, но не лживых, их дороги кривые. Лишь обладание абсолютным слухом, различающим ноты и звуки, точность, особенно если пишет поэт. Ложь никогда не бывает точной, а, вспоминая уже замыленнуюфразу Мераб Мамардашвили, «дьявол играет нами, когда мы не мыслим точно. Точность мышления есть нравственная обязанность того, кто к этому мышлению приобщен».
Сейчас любой умеренный тон, любое покачивание в стороны, включающие имперскость (там, где либеральные либералы не в состоянии увидеть, поскольку затрудняются полностью встать на место другого человека из другого народа), любая проговорка (не оговорка!) очень похожа на нейтральность во время войны, равную злу, и высокомерие. На положение над схваткой. Мне трудно это понять. Я тоже вижу имперскость, невольное похлопывание по плечу, как бы тактичное прислушивание к чужой стране со склоненной головой, но прижимание к своим, даже если это едва заметные, но пятнышки русского мира… Оно понятно. Но оно не принято в смысле неприемлемо. Да, я вижу и другое. И умных людей, отчасти испуганных и недоверчивых, отчасти просто делающих свое дело – и это понятнее интеллектуализации. Но каждый выживает как (не) может. Для меня неприятна жалость к убийцам. Нет, я не призываю по-эренбургски «убить немца». Но не могу ни единым разом ассоциироваться с россиянином, кто за или умеренно против, или кто жалеет.
***
Жаление – это желание быть несколько над схваткой, переживание за каждого из ее участников. Желание жаления – олитературивает, интеллектуализирует и нейтрализует попытку добра победить. Наверное, сказано резко. Над этим я должна еще думать, чтобы понять, что отталкивает в такой позиции.
Для меня рідна Україна не только вторая родина, но это сторона добра и света, а зло придется уничтожать. Единственное, что могу пожелать живым врагам – жесточайшего раскаяния, наказания. А милость – это не их прерогатива. Попробуем приобретать ее, когда придет тому время. Я внутри схватки, с Украиной, в этой сумме жизней отдельных людей и зверей не могу отделаться от неприятия сдержанности, хотя ее обратная сторона – крикливость! И лично передо мной – как в частной жизни, так и в общей более важнее вопрос наказания, раскаяния, прощения, а не жалости (потом, разумеется, потом).
Я не случайно поставила в эпиграф известную строчку из стихотворения одноклассника моей бабушки, и кстати, он сам не побоялся их навещать в Киеве, вернувшихся накануне войны из сталинской ссылки.
Не знаю, какое действие за собой несет жалость, в отличие от прощения, бесплодная человеческая эмоция, не благотворящая, как любовь. И не потому, что прощение, в отличие от жалости, христианское чувство. Но после прощения изменяется все, в отличие от контрпродуктивной жалости. Прощение – тяжкая, иногда длительная, работа. Как и раскаяние. Действенная реальная жалость, возможно, отчасти подразумевает определенную, целенаправленную жертвенность. Чем пожертвуешь, ради чего и кого? Жертвовать, безусловно, можно только собой – временем, трудом, вещами, деньгами, жизнью (самопожертвование, а не жертвоприношение).
Это не указ, боже упаси. Не морализаторство. Я про него не знаю. Но странным образом мысли и здесь выводят меня к пресловутому «выбору Софи» (Кратко, по книге и фильму: выбирай – сына или дочь, кричит нацист польке на вокзале, кого убить, кого оставить в живых. Она плачет, в итоге выбирает, но другой ребенок впоследствии тоже погибает, а в самом конце, уже в Америке, Софи кончает самоубийством).
Как рассказано было в недавно прошедшем на телеканале «Настоящее время» документальном фильме «Голод», если бы не американская помощь в 20-х годах, режим бы не продержался. В 1921-22 годах была первая волна голода, погибали миллионы людей. Америка выбрала помочь миллионам. И режим продлился. Если б никто им не помог тогда, возможно, не было бы большого и малого террора, Второй мировой… Не родилась бы я (невелика потеря), мама, моя бабушка не протянула бы и дня…
Но с другой стороны, чувствую что-то не то, неверное, далекое от истины как в этой прекраснодушной жалости, так в тотальной ненависти – возможно, что-то сходное стоит у истоков, неразборчивое, не различающие ни духов, ни душ, и догадываться не хочется.
Впрочем, безотносительно к отдельным единицам, людей действительно жалко – только при мысли, что все мы смертны. А зверей и уничтожаемую природу жалко ежесекундно. Это она и они должны нас, людей, простить, если б могли, а не жалеть.
3.11.22, фейсбук
Кормление уличных зверей – дело мучительное. Вот готовы у меня уже восемь бутылок с водой, надо взять контейнеры, влажный и сухой корм. Пару кило и еще пакетики. А сижу, руки дрожат. Вчера в очередной раз рубили деревья, тяжелые ветки падали там, где часть зверей обитает, снова приедут. Отдельный невроз – пила. Потом жалобно кричали котята. Дрова сложили аккурат там, где оставляю еду. Я кормлю в разных местах, надо ж еще собраться и посмотреть, как дела.
Вот сижу, собираюсь. Успокоительные взяла. Как быть со страной, где такое отношение к животным и деревьям?
И – Украина неизменно рядом. Хочу невозможного – спасти всех.
Спасти зверей – вот где спасение, от которого не ждешь ни благодарности спасенных, ни награды на небесах, ничего – лишь бы им было хорошо. Также надо и с людьми, но тут, к сожалению, я избирательна. Никак не могу относиться к людям так, как к зверям. Для христиан, по идее, должно быть именно такое отношение и к людям, и к зверям. Для буддистов. Но где там!
Война ж тоже не делает людей лучше. И в Украине живут разные люди, и в Шоа (Холокосте) погибли разные люди. Дело же в данный момент не в нравственных качествах погибших. А вот поди ж ты, думаю… И иное отношение к зверям. Если дерутся два кота, у меня нет выбора, на чьей стороне быть – только спасти обоих.
На войне – совсем, совсем иначе. Пусть молятся о душах убийц истинно простодушные и верующие люди. А я, совсем как Кьеркегор – сравнила – то верую, то не верую, то опять верую, но знаю, что Там точно иное – Иное.
10.11.22
Вчора був День української писемності. Від душі бажаю процвітання цій гарній лагідній мові. Выдержки всем дорогим гражданам Украины. Помню, как мы возвращались из яркого светлого Киева в еще темный и слабо освещенный Тбилиси.
Помню наши 90-е с отсутствием света, газа, воды – на пару часов давали, с трассирующими пулями, с суточными очередями за хлебом, хлебными котлетами, длившимися не один год. Мы жили без света, газа. Роза ночами стояла в очереди за хлебом, падала в обморок, ее сменяла мама. Меня еще спрашивали, почему на фото – выкладывала на фейсбуке, как я защищала диссертацию в конце 90-х – все в аудитории сидят в пальто. Как объяснить, что центральное отопление распалось вместе с Сов. Союзом. Что порубили деревья в городе на дрова. Что у нас была керосинка, и потолок до сих пор черный, закопченный.
Вышли оттуда, выдержали.
Кто бы где бы ни выиграл или проиграл выборы (где те республиканцы в США времен Маккейна?), рано или поздно – Україна переможе.
12.11.22
Сьогодні пес Крим возз’єднався зі своєю загиблою у Дніпрі родиною. Він прожив більше місяця. Його хотіли взяти до себе у Європі. Але він пішов до своїх.
22.11.22
Более 6 миллионов домашних животных погибли из-за российского вторжения в Украину… По оценкам украинских экологов, могут быть убиты сотни тысяч или даже миллионы диких животных.
И Природа загрязнена.
Второй Чернобыль.
3.12.22
Вылезая из своих тараканов иногда в фб, снова понимаю то, что поняла давно: считать, что люди могут договориться и понять – фатальная ошибка. Это действительно фантастическая ситуация.
Ну и к слову… Одно и то же слово в разных странах, сказанное разными гражданами, — это разные слова. Для Украины, Грузии в одном и рфии в другом, к примеру.
Непонимание – основа (не)существования.
p.s. Если что, глаголю о людях, а не о подвидах, о которых не глаголю совсем.
Думаю о Бахмуте и всей Украине.
3.12.22
Кровавым подшерстком закат на виду
у мира честного. От мира иду.
Где звери, деревья, трава и родня
за псевдостолом ожидают меня.
А я спотыкаюсь и падаю в темь.
Где звери, деревья и горестно тем,
кто больше не ждет, и оттуда глядят
глаза пустоты, развернувшись назад.
В них нет алфавита, ни звука, ни сна.
Молчанье кривое, как бог, допоздна
сидящий на псевдостоле, а за ним
смывают следы, кто телами храним.
И я поднимаюсь и глажу закат,
и руки в крови, протекающей в сад,
где звери, деревья, трава и родня
за псевдостолом ожидают меня.
26.12.22
6 лет без Розы. Время не лечит. Время так летит, что аж тошнит, как на спуске американских (там – русских) горок. Не привыкли. Не лечит. К этому дню идешь каждый год, словно по каменистой местности. Тяжелее дышать, и наваливается не только день ухода, но и предшествующее ему. Каждый год снова и снова несешь ношу. Это жизнь другого качества, более низкого. Низкопробного. Как сама смерть. Это очевидное зло, я точно чувствую. Смерть – зло. Молоть всякую чушь про первородные, второродные и прочие грехи… Нет. Это необъяснимо. Разве что эволюция отсеивает. Аидише бабушка, не буду же повторять из года в год, какая ты была. Учиться у тебя («вы у меня должны учиться», говорила примерно так ты, когда мы ругались, а мы ругались по всяким пустякам) – веселости, что бы ни было. Присылала из казахстанской ссылки свои фото с немного смешными надписями про себя подруге в Киев… Рыла окопы, когда немцы были в Голосеевском (киевляне знают). В эвакуацию взяла туфли на каблуках, блузки (многие фото и документы так и остались в Киеве), потом по дороге вы с Аей встретили родственников, ты красную отдала им, а голубую, под цвет твоих глаз, оставила себе, пережила бомбежку, тиф… Здесь тоже несладко было… И ты всегда могла устроить праздник. У нас нет дорогих сервизов (ах, сервизное время), а в остальных нет полного набора – везде по разбитой чашке, тарелке. Гостям – самое лучшее. Давать, дарить. И пусть бьется, на счастье, да? Петь на пианино, танцевать, шутить… Ты умела устроить праздник и быть праздничной при любой ситуации. Ты любила подружек. Как же тебе было скучно, когда все стали уходить… Ты звонила их детям… Или просила звонить нас, когда сама стала плохо слышать. Ты ничего не откладывала на черный день, какие бы дни ни были. Никаких заначек. Никаких депрессий, хотя хотелось жить лучше. Ты грустила, но тебе так нужны были гости, друзья, родственники. Но все по-разному получалось. Никакого злопамятства и долгих обид. Просто не умела. Под конец… Спутанное сознание, ты спрашивала: «Где маленькая Инночка?» В глубокой старости при начинающейся деменции очевидно запоминается самое счастливое время… Хлеб, ты очень любила хлеб. Хлеб и чай. Я здесь, Роза, Твое бобеле и хайселе. Мы с мамой здесь и помним ежесекундно, мы молчим каждую секунду. С годами каменеют слова. И воспоминания. И что-то внутри тоже. Камень, готовый плавиться.
1.01.23
А вот расщедрился бы Венский концерт на «Щедрик»… Ладно, пусть Штраус. Встретили по грузинскому и украинскому времени. По оппозиционным грузинским каналам немного грузины пели украинские песни и все говорили об Украине. З Новим Роком, друзі! Тільки перемоги!
4.01.23
Харьков. Елка. Зимней спальней теплится метро. Дети, звери, ветки, чайник, термос, как светло. Поезда из подземелья выстроились в ряд. Вот и выход из тоннеля — тихий свет гирлянд. Ничего, что нету больше дома, улиц, птах. Это ж так бывает, боль же спрячется в ветвях. Харкiв. Ніч. Ялинка. Тайный свет, поет народ. На площадке привокзальной 23-й год. Ничего, что ничего не оставляет от града град ракет убойный, здесь поет народ. Ничего, что там вздыхают по другой стране. 23-й, и летают дети здесь во сне. Київ. Львів. Одеса. Бахмут. Среди них поет Он. Слова пшеницей пахнут.
23-й год.
7.03.23
#СлаваУкраїнi! Героям слава! Александр Мациевский, 42 года. Родом из Нежина. Рфия оставляет после себя выжженную пустыню. В прямом и переносном смысле. Кто жалеет «наших мальчиков», «несчастных мобилизованных» из рфии, является невольным соучастником. Да, согласна, абсолютно эгоистичным. И нет, это показное или прекраснодушное псевдоинтеллигентское отношение ничего общего с человечностью и христианством не имеет. Любить врагов? ок. Но тогда спасение их душ — только и только суд. Суд над ними.
В чем сомневаюсь, конечно.
В грузинском парламенте идут драки. Готовится принятие рос. закона об иноагентах.
8.03.23
Происходящее сейчас на проспекте Руставели у здания парламента напоминает 9 апреля 1989
года, когда советские солдаты разгоняли митинг, убили саперными лопатками женщин, девочек,
пустили газ.
Много раненых сейчас. Пострадали журналисты. Все кашляют от перцового газа. Слышны
выстрелы. Резиновые пули. Водометы.
Слышны крики протестующих: «Рабы», «Русские».
ТВ берет интервью у совсем молодых.19 лет, или подростки. Они возвращаются на площадь, на
проспект Руставели. Молодежь. Перекрыта правая набережная, площадь Свободы, площадь
Героев. Робокопы стоят. Мечта задерживает людей. Сюр названий.
Молодежь протестует, и не расходятся окончательно.
От газа забегали в церковь, в Нац.художественную галерею, в метро, куда он тоже проник.
Молодежь. Сейчас на улице молодежь. Кажется, музыку включают.
Снимок, облетевший инетрнет: обернутые в ккраинский и европейский флаги стоят вдвоем, обнявшись, против спецназа юноша и девушка. [Протест против принятия закона об иноагентах, который оппозция называет «русским» законом. – ИК.]
9.01.23
Прямо сейчас поют на митинге в Тбилиси гимн Украины. А потом – Евросоюза. Ох, эта ода к радости.
Студенты 40 университетов собрались, в числе других. С ними их учителя. Снова много людей.
10.03.23
Georgian gen z, да не испугает кириллицу это сочетание – так сейчас здесь пишут, не выставляют своих лиц не потому, что прячутся. Чем-то они неуловимо похожи на анонимных древних грузинских гениев-зодчих, создававших Джвари и другие шедевры (кстати, из-за министерки-геббельсовки от культуры Джвари нынче тоже в плачевном состоянии: протекает крыша и т.д. Никто не занимается реставрацией) во имя Божье и во славу Его. Своей креативностью, творческим и новым подходом к жизни они готовят своей стране лучшее будущее и совсем иное, чем представляется даже либеральным «хорошим русским», видящим Грузию в образе полного усатого добродушного грузина, подливающего вина гостям. «Мы любим грузинский народ, вино, культуру»… У Ряшенцева в стихах – это вообще «заповедник». Ах, эти слезоточивые, как газ, традиции сравнивать и писать о любви и дружбе. Пастернаковские сопли.
Пусть она будет, любовь, но как-то иначе, а? Как изменить оптику пишущих россиян? Ах, соединим наши столицы, наши культуры, ах, то, ах, это. Нет. Это только ваше «ах». Грузии давно оно пох.
Вот она, новая Грузия, Georgia, საქართველო.
Здесь нет места прежним застольям, угодливым и услужливым речам. Только старое поколение. Или для туристов сиречь ради денег. Здесь новое поколение строит новую страну. Дружелюбие на равных. Не возвращайтесь в старое со старым. Пусть прошлое хоронит своих мертвецов. Смотрите в новую Грузию. В новую Украину. Иначе это пахнет имперством, невежеством и недалекостью.
Идиотская риторика у меня. Но поименно не хочется. Да и не со всеми знакома. Но много раз видела, слышала, читала.
18.03.23
Год назад примерно по Грузии рапространилась ложная инфа, что сюда привезли детей-сирот из Украины. Были тысячи желающих. Я знала несколько приличных семей, которые хотели взять. И чего греха таить, мы тоже хотели. Я вслух об этом не говорила, но мы как-то приготовились. Думали, как и что, обсуждали. Я уже примеривалась, что потом, может, и в Украину если не переехать, то точно с ней внутри воспитывать. Про Женевскую конвенцию в шоке и стрессе не думалось, да я и не знала подробности. И никто не знал толком из желающих. Это потом, когда набежали ко мне доброжелатели с обвинениями, прямыми и косвенными, стала читать. Ну не только из-за них, конечно. Говорила с волонтерами и т.д. Все поняла, и все верно.
И сейчас читаю какой-то ад у каких-то россиян либеральных (хомо какой?) Мол, а чтотакова. Ничего с ними не сделают. А при надобности вернут. И пошло-поехало.
Да вообще наблюдаю за постепенной потерей чел. лица – или чего-то подобного – по все стороны белых польт. Рифмуется с кольт.
А за детей Украины. А за зверей Украины. А за солдат Украины. А за стариков Украины.
Ну что писать… Не могу.
12.04.23
Я сегодня пришла с войны, но меня никто не заметил. Наверное, потому что не принесла ни одной фотографии. Я хотела это сказать, но оказалось, не знаю, как. За моей спиной щебетали птицы, пищали щенята, котята, другие звери, и мне приходилось стрелять вперед, чтобы только они не замолчали. Моя спина разрасталась, словно поле встало вертикально, а небо его омывало. И потому теперь я понимаю только птичий и звериный языки, на них рассказываю все, что не успело быть на фотографиях. Я пришла с войны и хотела обнять свою дочь, свою мать и отца, пока муж превратился в большую железную птицу и остался в небе, и теперь я чувствую, как небо ласкает меня по спине и целует губами мужа. Бабушка, птичка поет где-то рядом, и котенок мяукает, давай его возьмем, говорит моя дочка моей маме. Детонька, как же мы возьмем, у нас только три стены и газовая плита, на которой я грею хлеб для нас троих. Дідусь, благаю, давай візьмемо кошеня і дамо пташці притулок. Як же ми візьмемо пташку, онученька, вона відлетить, а навколо жодного дерева. А кошеня впаде, бо ми не маємо четвертої стіни. Я сегодня пришла с войны и не знала, как им об этом сказать.
17.04.23
Вот не люблю, когда гебню сравнивают с драконами и всякими чудовищами – они тоже звери, хоть и выдуманные. Нет, это абсолютное аморфное ползучее зло, посланное адом, или чем еще, — одно из главных видов зла, заразительного и охватывающего своими методами частное и общее, — пожирающее все подряд. И попытки договориться с ним, то бишь говорить на языках человеческих, не более чем заискивание. Да, если удается освободить украинских военнопленных, ок. Эти уловки нужны. Очень желаю Кара-Мурзе выжить и дожить, как и остальным политзаключенным. Не могу смотреть и слушать об этом.
Не могу слушать и смотреть об убиенных в Украине. Но смотрю и слушаю. А рфии — не дожить до скорого будущего в таком виде, в каком она есть.
17.04.23
В Израиле Йом а-Шоа, ום השואהי , День Катастрофы европейского еврейства. Это слово вмещает больше, чем Холокост.
Я снова могу рассказывать про Яд Вашем, про шесть миллионов камней и детский музей. Нет.
Это то, что во мне не умрет или умрет со мной. Оно внутри и не кончается. Но… Но… Мудрецы Торы, дрожащие над каждой ее буквой, с Гематрией и т.д., забывают о живом. О том, что Йешияху, к примеру, писал. Мне казалось, что именно после Шоа нужно было отменить любое жервоприношение, любое пролитие чужой невинной крови, любой крови другого дышащего существа, не возводить в каббалистическую метафизику и понять, что желания плоти равны желанию крови, как примерно говорил Башевис-Зингер.
Сегодня Катастрофа происходит с украинским народом. Причем там разные нации: украинцы, русские, евреи, греки, крымские татары и добровольцы из других стран (больше всего из Грузии) все как один воюют за свою страну. И погибают вместе со зверьми. Пока война. А что потом – десятилетия непрощения.
Памяти.
Когда, как в Израиле, на минуту замирает вся страна, водители выходят из машин, в банках и магазинах люди застывает почти в тех позах, в каких застала их сирена.
Звери в каждом поколении тоже переживают свою катастрофу. Как надо научиться слушать и слышать любое живое дыхание.
3.05.23 Как устаревают с каждым днем прежние слова, интонации, эмоции. Да нет, эмоции трансформируются, а вот словосочетания и тон… Что вчера казалось просто слезами, сегодня – истерика,истерика что казалось актуальными (срачами зчркнт) среди «хороших русских» или как их называют, сегодня – несмотря на их продолжение — кажется паноптикумом, просто смешными, если б было смешно. Сейчас или продолжать делать, что делают – помогать украинцам, любым беззащитным живым существам. Помогать победе Украины, у кого есть такая возможность. Или создавать не инфантильные, а серьезные проекты, вроде того, что делает сейчас Анна Немзер с Американским Пен-центром: архивировать всю независимую российскую прессу, ибо Россия, полностью согласна с Анной, угроза всему миру, и как они уничтожат прежнюю историю и будут создавать фейковое прошлое и будущее, никто не знает.
О стишках особый разговор. Русский язык хочется разломить, даже не преломить, как хлеб, и раздать оставшееся живым остальным, а сначала – разломить, чтобы – оживить. Прежними слогами, рифмами, размерами, стилями писать – можно, да, это сантимент. Но топтание на месте. Новый язык – нет. Зачем. Он сам сбросит кожу. Но таких разломленных по буквам, по точкам и палочкам букв сегодня не прочтут. Вряд ли понравится. Не для большинства. Условного. Но надо писать иначе.
А главное – чтобы не было чистой формой, ибо это – чистая боль.
4.05.23
Киев, ты мне снишься. Вместе с моими близкими. Киев, родной раненый зверь мой, город зеленый. Слезы – от далекости.
Они бомбят без перерыва Киев. Но Киев выстоит. Иначе не может быть.
4-5.05.23
Украинцам и политзаключенным в рфии бы эти белопольтские проблемы. Будущее… В мои 24 в 90-х Бродский мне написал, что это «от пестроты настоящего Вам кажется, будто будущее выкрашено одной краской». При всей прозорливости его письма тут не совсем так. В будущем только уход. Там и красок нет. А до него – Третья мировая, или бесконечные гибридные войны, которые, как воронка, затягивают в себя весь мир. Но абсолютное зло – россия. Боль – Украина, любимые люди, все звери и вся флора. Какой краской выкрашено будущее может быть?
6.05.23
Кто-то не хочет верить не верит в Него и т.д. А чем сегодняшнее отличается от Холокоста, гулагов, погромов со вскрытыми казаками животами беременных женщин, от инквизиции и пр. А звери? Они-то за что? Что меняется в человечестве? Только технологии. Пережить трудно, если возможно вообще.
Чистота боли – в смешении всяческой грязи, крови, смерти, болезни, хамства, наглости, лицемерия, глупости, любого вида зла. Все это создает чистоту боли. Чем больше грязи, чем чище боль.
Жизнь – это тоже чистая боль.
Глава 3. Два кота
В Грузии мало беженцев из Украины. И не все хотят говорить. Кто из Киева, говорит охотнее, и успокаивают, улыбаясь моим слезам, точно как крестьяне в 2008 году. Парень из Мариуполя отказывается говорить, «для меня же лучше», не хочет вспоминать, через что прошел.
В случайном общении, знакомствах, снова доверяюсь судьбе. А она, наверное, знает, что причисляю себя к кошачьему народу, и дает встречу с двумя котами, молчание которых рассказывает больше многих людей.
Осень 2022, Нельсон
Невольно стала свидетелем эфтаназии кота. Немолодые хозяева. Нестарый кот – четыре года. «Мы его из Москвы везли. Бедный мой кот». Он заболел. Умный взгляд. Красавец. Нельсон. За дни, проведенные в клинике, успела полюбить его. Мы долго всматривались друг в друга, я ему говорила ласковые слова, он будто понимал. И реагировал. Протягивал длинную лапу до клетки рядом, где игрались подброшенные клинике котята. А затем взгляд его приобретал какой-то оттенок не от мира сего, который бывает у пожилых людей, приближающихся к концу. Хозяйка плакала в другом конце. А я не могла отойти. И смотрела, не отворачивалась, и ревела. Много уколов в вену. Кот крупный. Его врач завернул, упаковал, вернул. «Можете похоронить где-то в лесу за городом». Хозяева не бросили кота. Привезли из другой страны. Релоканты. Она русская, муж, видимо, местный. Они ехали с котом и собакой из России. Украинцы едут с котами и собаками из Украины.
Обняла хозяйку. Шла и думала, сколько ж неоплаканных зверей по улицам Украины и Грузии, да и не только.
Весна 2023, Котя
Его нашли в Харькове на развалинах дома. Облезшего. Хозяева, видимо, погибли. Облезлый, растерянный, даже цвет в пыли не поймешь. Волонтеры еле спасли его, вытаскивали с того света. Ему вроде бы примерно два года. Сделали необходимые прививки, отправили, в числе других зверей, в Германию. Так он попал к моим друзьям, немолодой паре, она – писательница, дочь писателя, он – музыкант, поэт, детский писатель. Люди редкой порядочности и бескомпромиссности. Когда-то в 90-е они эмигрировали из Москвы. А сегодня потеряли дар речи, и только смотрят новости. Она заболела, но перестать смотреть не может. Слов, какие быстро находятся у многих других пишущих на русском языке, у них не находится – сплошное горе. И в него вошел свет. Главный член семьи.
– Вначале он все время испуганно озирался, смотрел, потом начал немного кусаться, и только недавно начал ласкаться.
Как-то она смотрела очередные новости из Украины, сильно расстроилась, и вдруг кот впервые подходит к ней и начинает тереться об ноги. Так он стал привыкать к мирной жизни.
Поиск по международным чипам обнаружил по чипу, вшитому в кота, некоего мопса, а потому его прошлое так и осталось неизвестным. Она назвала его Великим Мумриком. А он – просто Котей. Слышу, как пушистый зверь мяукает, пока говорим. Изнываю от любви. И вижу фото-видео. Голубоглазая, бежево-палево-кофейношерстная красота глядит на меня из Мюнхена. Я точно знаю, что теперь у него другой взгляд, чем был раньше. Взгляд, к которому возвращается жизнь. Он, разумеется, пуп Земли, и это «аксиомище», – пишет мне человек кота. Люди кота с ума за ним сходят.
– Съем его, – не выдерживаю, глядя на него в попытке поговорить с человеком по видеосвязи.
– Все, что угодно, приготовлю, но съесть его не дам, – кажется, пугается она всерьез.
Как, как он живет, помнит ли, ходит в лоток, что говорит, он же говорящий, все время допытываюсь.
Человек кота отвечает: «У Коти полная нежность сменяется когтением и клыкением. Виртуозно владеет техникой как сложносочиненных, так и сложно(же)подчиненных предложений. Богатство интонаций итальянское. Понимает действительно каждое слово. Прыгает. Еще как. Играет. Еще как. Носится порой самумно и торнадно. Обожает причесываться. Сам идет в отведенное для этого священнодействия место. Помнит ли пережитое? Думаю – да. Надеюсь, что с нами ему хорошо».
Кот завален игрушками, как я – его фотографиями, живет в маленькой квартире с ними и, верится, постепенно забывает, что пришлось ему пережить.
…
А потом наступает Новая Каховка, катастрофа, почти равная Чернобылю, а потом, а потом…
Пост в фейсбуке, 6 октября
Нет, не могу перечислять ежедневные преступления нелюдей. Только узнаю удивительные названия: Гроза… И т.д. Только читаю. Геноцид – планомерное физическое уничтожение одного этноса. А тут же, что мало подчеркнуто, уничтожаются не только этнические украинцы, но и русские, крымские татары, евреи, поляки, смеси – то есть граждане Украины.
Сейчас все подряд сравнивается с Бучей. Понятно, это делается, чтоб доходчивей объяснить. По схожести явлений.
По преступлению рфии, по количеству трупов, умерших от расстрелов и пыток и валяющихся на дорогах повсюду, еще можно сравнить.
Какие же тараканьи бега после этого – срачи, форумы, сборища всяких хоррору. Стенания и красиво-интеллигентная жалость к убийцам. Ну пусть за врагов христиане христианнейшие и молятся. Нигде не сказано ж, соглашайся.
Извините, может, так надо сбросить адреналин кому-то, аналог мacтypбaции? Оно понятно, но неприятно. Не очень эстетично на посторонний взгляд, который уже не обезболить.
Нет, это не значит рвение/рвание волос и пр.
Кстати, на фоне всего этого действительно интересным показалось письмо Шишкина — но надо перечитать, уже лень. Что если б заговор против Гutлepa удался в 1944, то на смену пришел бы новый, и ему бы уже жали руки и т.д. Что не внутри оно должно произойти.
А во внешнюю смену не верю. Это не рейхстаг. Четвертый – Рuм зачеркнуто – Peйx, помноженный на чекистов и сочувствующих, и имя им – легион.
Не знаю, чем, когда и как все закончится. Особенно с патологической медленностью Запада.
Часть без номера и глав. Израиль
Концентрические круги. Осколки зеркала, каждый следующий – больше предыдущего. Спираль, похожая на цунами. Слова разъяряются и разоряются. Вплоть до взрыва их обессмысливания. Слова те же самые. Почти. История та же самая. Почти. Масштабы разрастаются с каждым следующим шагом.
– А что там такого нового? – говорит мне парень из России, пока мы выслеживаем кошку на стерилизацию. Молчаливый, понимающий. Он – волонтер, помогающий спасать животных, их большая группа, приехавших, они стерилизуют уличных кошек. Уличное зверье – народ, который мой до апокалиптического конца, хотя апокалипсис только продолжается. Они уехали из России.
«Для меня, может, и хорошо, а вот для страны», – таким же почти бесстрастным голосом говорит он. И мы сажаем кошку в переноску, и он уезжает ее стерилизовать и лечить. «Я не знаю, люблю я зверей или нет, просто не хочу, чтобы они страдали», – говорит все с той же интонацией. Это не равнодушие, но понимание, у которого темперамент отнят. Слишком много понимания, слишком разные, слишком, все – слишком.
Как я слишком жду помощи от любого человека в этом общении с уличными зверьми. Но чаще всего здесь орут и недовольны. Чаще всего не получается помочь. Их тысячи, мои сумки наполнены кормом, а по дворам недалеко от дома еще и с водой хожу.
У зверей же своя война. Ежедневная. Ежеминутная. У зверей свое Шоа. Своя Катастрофа. Слишком долгая.
Катастрофа… Ни одна катастрофа не отменяет другую. Ни одна. Казалось, уже окаменелаэ. Но нет предела боли и ее окаменелостям. Ее всепожирающему огню, ее кровавому аду, выжигающему изнутри все, способное смотреть на жизнь с толикой радости.
Да, там ничего нового. Все, как и было в веках, бывших прежде нас. Погромы Хмельницкого, когда казаки вспарывали беременным животы, вынимали ребенка и зашивали туда кошку или щенка. А потом годами бродили по местечкам оставшиеся в живых сумасшедшие.
И сейчас – выколотые глаза, отрезанные части тела, изнасилования, сжигание заживо – на глазах родителей, на глазах детей, на глазах… Выжженных глазах. Ну и столь излюбленное исламистами отрезание голов.
И обстрелы, обстрелы, обстрелы. И заложники. И… И… Дай мне слова, Ты, отнявший у них жизнь!
Посты в фейсбуке слишком бессловные – не бессловесные.
October 7 at 4:14 PM
Все мои близкие в Израиле, мы с вами!
Странно, что как-то все тергруппировки одновременно.
Полномасштабная война? Война Симхат-Торы? Много раненых, убитых, в том числе и дети.
118:25
Please, O Lord, save now! Please, O Lord, make prosperous now!
Конечно, эти трепетные напавшие на Израиль товарисчи вдохновлены и поддержаны рфией. И не вспомнила бы, что там сегодня праздник у де… чека, очередной подарочек. То Политковская, то еще что… рф-иран и остальные подчиненные им подвиды.
Израиль из гуманных соображений не публикует адские видео хамаса, когда они издеваются сначала над живыми, потом на мертвыми израильтянами. Более 250 погибших на сегодня. В плену есть и дети.
Скажу по секрету, я и «Дневник Анны Франк» не читала от начала до конца. Не все под силу.
Счас еще хезболла вступит.
Израилю помочь надо. Заодно и Украина позабудется. Согласна с Викторией Ивлевой (см. ее пост), которой не устаю восхищаться, в отличие от большинства танцующих с саблями хору. Она, ее сыновья, Андрей Волна и иже делом занимаются.
Инет по-прежнему плохо работает. Не все вижу. Смотрю и тв. Где по ввс с русским акцентом на инглише говорит палестинец.
У нас тут землетрясения. Тоже не очень приятно. И вот узнаешь о войне.
Новой. Очередной. В очередной любимой стране. Исторические и доисторические родины мои. Грузия, Украина, Израиль.
Бл…
Дай Б-же переможе. !אני מאחלת ניצחון לישראל
…
Говорят, это Tbilisi tonight. [Телебашня окрашена в цвета флага Израиля – И.К.]…
В Грузии – колоссальная поддержка. Все помещают флаги, слова поддержки.
October 10 at 7:47 PM
Все же помещу на память немного. Не смотрите. Не надо показывать кадры Шоа. Не надо убитых в Буче. Был бы тогда Израиль? Или просто Хичкок придумал тогда – хичкок, одним словом и одним кадром.
Была бы помощь Украине без фото-видео? Без очевидцев? На первой фото – скрин видео расстрела собаки в киббуце. Да, тупо случайно увидела. И пленный. Наложила ч/б фильтр. Куда-то он делся.
Дальше – погибшая семья, взятые в плен дети. Немногие из многих.
Не надо знать внешней стороне, что творится, да?
Повторю слова Мамардашвили, которые привела эпиграфом к своим заметкам о войне 2008 года.
– С чего начинается человек?
– С плача по умершему.
… И это может быть и человек, и зверь, и дерево.
p.s. Сейчас читаю, обезглавили 40 детей, включая млаленцев. Официальная информация. Убиты животные. Все. Кфар-Аза = Буча в кубе.
October 13 at 1:05 PM
It’s time to put on the Magen David again. Пришло время снова надеть магендавид. Погромы хмельницкого, Шоа, о чем буквально недавно читала снова, перечитывая Башевиса-Зингера, с точностью повторяются.
Израиль и Украина. Рядом. Пока биожива.
Фото на фоне бывших синагог, одна нынче – музей евреев.
The Khmelnitsky pogroms, the Shoah that I just recently read about again are being repeated with precision.
Israel and Ukraine. I stand with you.
Photo against the backdrop of former synagogues, one is now a Jewish museum.
October 15 at 4:17 PM
Про Израиль, Грузию.
…В 90-е в Грузии гулял анекдот: тeppoрustы захватили дом. Никак не могут вытащить. А давайте, приходит на ум условному брюсу уиллису, мы отключим у них свет-газ-воду. Сдались.
С 90-х у нас не было всех этих прелестей. Воду давали часа на два. Продуктов тоже не было. Суточные очереди за хлебом. Бабушка падала в обморок в очередях, подменяли. Мы делали котлеты из хлеба – какую-то зелень, немного чеснока можно было достать. И клали на хлеб. Бутерброды. Воду грели на керосинке. Потолок в опр. участке квартиры до сих пор черный.
Еще пули и разгул криминала. На Новый год из окон слышалась стрельба далеко не фейерверков. Спали в джемперах.
И так шли годы. Годы!
Свет выключали чаще, чем вставало-садилось солнце. Так что романтика при свечах – не про меня. Аж смешно.
И никаких ооновских воплей не было.
…Помню, рассказывала тут о защите диссертации в 1998 г. С фотами. Зимой дело было. И меня спрашивали, почему люди в аудитории в пальто сидят.
October 20 at 1:22 PM
Рыжий кот, старый и беззубый, остался единственный в живых после рфского обстрела в Украине. Рядом – его погибшие хозяева. Другой рыжий кот потерялся после убийства всей его семьи в киббуце в Израиле. Ищут. Третьего кота спасли.
Не могу больше. Надо идти кормить народ. Надо идти и кормить. В данную секунду в данном месте. Здесь и сейчас. Потому что вчера наступило завтра. Кажется (с).
October 24 at 1:44 PM
ОДНИМ НЕГРОМКИМ ВЕЧЕРОМ
(в прозе)
Пьет чай у нас близкая пожилая православная, очень близкая, очень православная. Полусвет. Что там? Как там? Полутьма. Полумолчанье. Вот они, вот какие лица, словно с конкурса красоты, убиты, убиты, их рисовать – не нарисуешь, но должны быть картины, иначе как сохранить несохранимое, такие лица, а дети, какие дети убиты, какие старики, какие, какие в плену, словно вся израильская красота, цвета всех мест Земли всех тысячелетий собраны в них, сгущены, откуда ж только берутся такие уродливые политики. Плачет грузинка, угол платочка слегка успокаивает угол глаза. Пока ни один из ее духовных наставников не наставил, что и они среди масонов, чей заговор реет над миром, что твой буревестник. Чай остывает. И все они собрались на рейверский электронно-музыкальный фестиваль прямо там, на границе. А здешние рейверы, что в топе… ну те… против Израиля… клуб молодежный… что в топе мировом… и тренде… утопленники… Теперь евреям нигде не безопасно… Теперь мне не сносить магендавида, не снести, но глядя внимательно происходящему в лицо. Как проходящему. Как всякому теперь, быть начеку не быть. Вот они, вот эти лица, кто хотел танцевать, но уже что-то чувствовалось в желтом небе. Чай ловит желтое отражение люстры. Желтом от солнца, песка и черных ударных. Плачет пожилая грузинка. «Зачем, зачем они так придумали?» – говорит на ненужном русском, подбирая слова. А их нет. (Слова тихо падают, незаметно касаясь черт, вдоль плеч, бедер, ног вниз разъятой пылью, покрывая сервант, пианино, тв, шкаф, ложась на паркет строчками, ибо им не сложиться, их не подобрать). А киббуцы? Их основали… ну это коммуны… сельскохозяйства… Да, не верующие иудеи, там даже висел портрет… после создания… А у того были две причины… Но не получилось. И если б не сдох, довершил бы, что не доделал… А где сейчас те коровы с полным выменем, знавшие музыку и цветы киббуцев, орошающие тишину мычаньем, некому им играть моцартов, некому их доить, некому пить молоко. Рдзе, по-грузински рдзе, молоко… Шоа… как перевести Катастрофу, когда и по-грузински – катастрофа. Нет, их основали социалисты. Уезжали. С конца XIX – начала XX-го европейские… Много из Российской империи, тогда же и Польша, и все… Да и всё это она сделала, сбиваюсь. Все она, она. Грузия, наша война (наша? война?), Украина, а не получилось сразу, давай следующую, дальше – Тайвань, наверное. Но такие лица. Откуда такие лица. По тв Израиль сменяется Украиной – они разбомбили почту, много погибших, а вот у нее муж в российском плену, для него поет песню на украинском, перевожу, — и переходит к новостям нью-йоркской биржи. (О, пришла и понюхала? Убедилась – свои, посмотрела внимательно. Как хорошо, что не будет котят у нее. Ни-ко-гда.) Матку вырезали, матку, детей заживо на глазах… Как ей, невинной в незнании о вековых погромах, не тронутой в этот вечер словом своих наставников, рассказать обо… Зачем, зачем они все придумали? «Когда все это закончится?» Не при нас. «Если не при нас, то зачем тогда все?!» Хорошо, что ее духовные наставники еще не рассказали, что близится конец света и так должно быть. Плачет она рядом с нами, окаменевшими. Если б могла пустыня из нас переливаться наружу, но пустыня засыпает. Если б могла она исторгать влагу. Но влага – удел благодарной земли. И старческих глаз. Надо, надо кому-то рассказать, иначе как же… А некому. Вот, говорим. А как работа? А как? Да, устаю… АААААА. Если б можно было гласную вслух, но камнями забиты туннели, выводящие звуки вверх. А пустые столы… сейчас по всем городам… не по всем… Вашингтон, забыла… Потому что шабат. А на пустых стульях не сидят за пустым столом убитые… Пустые коляски в парке… забыла… Лондона… Пустые кресла в аудитории, на каждом — фотография тех, кто сейчас бы учился… Но гораздо больше тех, кто окрашивает в черное, кто… Чай остывает. Платочек в руках – белый как мел – желтеет, корежится, шестиконечнится. Крест нательный липнет к одежде, словно хочет взлететь и податься куда подальше. И стол наш полон пустующих стульев, но мы еще, мы… А вот как раз показывают, что показывают… А ничего такого. Говорят по косой. Молчат напрямую. Алло… Это мой студент… Сейчас запишу, на завтра, потом забуду… А тут… между двумя журналами (смущается немного) положила: ее недавно рисовал церковный иерарх. Сиди, не шевелись, ей говорит, и час сидела! Даже больше! Так жалко его было, он старался. Он любит рисовать. Он тоже ребенок, молчу, и я ребенок, и мама ребенок, и отец, и мои бабушкадедушкапрапра ребенки, и звери — ребенки, и звери. И дети погибшие – мои – ребенки – и эмбрионы. И нас придумали, сами себе ребенки. Мы не сами. Нас стали… Мы не мы… немы… нем.. ає… Я стала засыпать уже. Он так меня нарисовал. Как засыпаю. Зачем? Но вышло красиво, не как на самом деле, я-то уже все, нам говорит на самом деле красивая пожилая грузинка, сохранившая телосложение, словно выпрямленный месяц. Как же так? Вот же ж красота, мягкая, тихая, ведь должны быть картины, иначе как сохранить несохранимое. Покраснела пожилая грузинка, вспоминая, скрывая легкую незаметную радость, и смеялись, смеялись, смеялись, смеялись, сме я лись… только б не закончиться красоте, не закончиться… Но лица… И подобранным словам о них.
А их нет.
23, 24.10.23
30 October 2023
У меня остановились слова. Как сердце этой 9-летней девочки Тамар Хаи, семья родом из Грузии, во время очередной сирены. Кома слов. Шани Лук все-таки погибла. Нашли череп и кости.
Удивляться? Нет, sir. Рф продолжает дело росимперии, ссср. Гляньте на рускультуру в штатском в Израиле. Они рекомендуют Дагестан. Ровно в эти числа. Какие софффпадения!
Потому довольно забавно видеть и хорорру, опппозиционных и мыслящих типа, в обнимку с этой культштатской в любой стране мира, рекламирующей их, подлайкивающих им. Те, кто объединены в рус. центры любого названия, независимо от своих деклараций и флагов, имеют общий источник зла незчркнт финансов и пр.
А те пусть ищут в турбинах, пусть их там засосет.
30 October 2023
Позавчера ракета попала в соседний дом, где живет мой отец. Их многоэтажный дом подпрыгнул и встал на место. Это самый Тель-Авив.
1 November 2023
Самое главное не зарезай зверей которых я лично знаю Накрывай стол на все количество стран Выпени свой востор- г выплесни вызрей в заоблачный стан плода в котором не выживаю ангелы коп/ь/ят там крылья мают крылышки типа бесплотные что твой ствол когда выстрелит ну скорей что там летает железное бездное ней- росетное внесекретное тран- со-странное and did it my way обрезай солнце по каравайкраю подавай сочащееся из щелей дыр на месте голов только моих не зарезай можно и человечину эй срежь последнюю стаю этих ящих вскрывай кувшины открывай кран поперек вино в кровь зол и резв ждет левиафан
8 November 2023
В 1998 году Грузия торжественно праздновала совместное 26-вековое проживание грузин и евреев (не спрашивайте, почему в тот год, не помню), и я переводила тогда для журнала стихи грузинских классиков, посвященные евреям.
Сегодня день рождения Илии Чавчавадзе, выдающегося писателя и общественного деятеля с прижизненным статусом «отца народа», святого (канонизирован как Илия Праведный), так совпавшее с приближением Грузии к Европе. А я запощу его стихотворение в моем переводе, посвященное евреям.
Илья ЧАВЧАВАДЗЕ
ЕВРЕЙСКАЯ МЕЛОДИЯ (ИЗ БАЙРОНА)
Оплачьте тех, кто плачет, плачет безутешно на реках Вавилона. Тех, чье сожаленье — о храме, уничтоженном рукою грешной. Тех, чье отечество — лишь сон или виденье. Оплачьте лиру иудейскую. Разбита она. Где обитал Бог плачущих, отныне живут те, у кого нет Бога. И забыта все в этой выжженной, потресканной пустыне. В каком источнике Израиль утомленный теперь омоет окровавленные ноги? Когда услышим мы великий глас Сиона? И песню сладостную о любви и Боге? И иудейская мелодия когда же вновь оживит сердца, исполненные боли, что бьются лишь во имя гласа, если даже пройдут тысячелетья в горькой доле. О племя в кандалах путей, о ты, чьи ноги изъязвлены от нескончаемых скитаний. Чье сердце прожигают слезы и дороги, уставшее от бесконечных расстояний. Как ты найдешь спокойствие? Гнездо у птицы есть. У лисы — нора. Дает родной дом силы. Лишь у Израиля, что жаждет возвратиться, нет ничего, помимо собственной могилы.
1858
P.S. Перевод слабый, но сейчас не до того. Важно, что борцы за независимость Грузии XIX века не были антисемитами. Это редкость. У Илии есть и эссе, посвященное евреям, где он их называет самым многострадальным народом мира.
***
…Вот это ощущение и остается: все меньше времени, все ближе подбирается к тебе. Сужаются круги почти до точки. И это не к тебе лично (или к тебе?), а какая-то мутная и вполне конкретная хтонь, в которой не устоишь даже на цыпочках. Ни ты, ни все, кто дорог по определению.
И ни твой народ. Ни человечьий, ни звериный.
Осознание своего еврейства (есть еще четверть славянской крови) не было травматическим для меня, рожденной в Грузии. И очень опасаюсь, что вследствие многих больших и малых событий оно придет сейчас, и тогда не знаю, что делать. Даже не знаю, смогу ли простить тем, кому прощала, то, что сегодня остро выплывает наружу. 20 лет по Тбилиси открыто ходила с магендавидом, после 9 апреля 1989 г., и это не было даже каким-то национально-освободительным знаком, немного встретилась тогда с антисемитизмом. Потом сняла, надевала другие символы, а потом надоело носить ошейники. Теперь снова надеваю периодически. И нет той внутренней устойчивости, как раньше, учитывая не-знаю-пока-какое отношение людей, особенно прошедших, с одной стороны, через серьезную клерикализацию, с другой – так называемые приобретенные прогрессивной молодежью ценности защиты угнетенных, когда Хамас не разделяется с Палестиной и т.д. и т.п. Недавно знаменитый молодежный ночной рейверский клуб «Басиани» поддержал Палестину с хамасом. Они входят в топ-16 лучших клубов мира. Ну ок, мировой тренд, они там на связи с мировой общественностью двоечников. Я и сама не против мира в Палестине, совсем не против, но чувствую антисемитскую угрозу. А в Марнеульском районе, где преимущественно мусульманское население, и еще где-то – митинги в поддержку Палестины, то ли Хамаса, об этом стараются не говорить.
Чтобы в Америке еврейских студентов загоняли в библиотеку, угрожали, избивали, когда слышали разговор на иврите или магендавид видели? В лучших вузах? Чтобы в Европе снова рисовали шестиконечные звезды на домах, на дверях? А разве это удивляет? Чувствую антисемитскую угрозу.
Здесь нет-нет, да и кто скажет, не очень образованный: но ведь евреи не любят чужаков (можно подумать, евреев везде любили именно за это), кто и глянет, кто еще как…
Восприятие Израиля для меня было очень сложным с самого начала. Когда я впервые приехала, то очень остро почувствовала, что за тысячи лет ничего не изменилось на Земле Обетованной. Всю эту Библию, это отсутствие именно безопасности и вечное стояние пред адским солнцем обнаженным, когда Земля тебя втягивает в себя чуть ли не физически, эту беспощадность Земли, где войны в обозримом будущем не закончатся, если закончатся вообще.
Возможно, у меня тогда еще, в 90-х, были более сильны библейские аллюзии.
Однако ни разу не воспринимала Израиль как нечто сложившееся, устоявшееся на века, обеспечивающее евреям полную безопасность. Потому, кстати, должны быть верующие (правда, отделенные от государства), много разных верующих (правда, не диктующих свои правила светским и не совсем уж потерявших связь с реальностью). Которым не прощу убиение животных в ритуальных целях – эту верность букве Торы. В которой сплошная беспощадность, своевольность. В доме, который построил Он.
Потому я за то, чтобы евреи жили в разных частях мира. Не только чтобы по кому было прочесть Каддиш. Зачем лично мне это нужно, когда после себя никого не оставлю? Кроме бездомных зверей. Не знаю. Проявления инстинкта, пожалуй. Возможно, Библия, все Священные Писания авраамических, индуистских, буддистских и пр. религий – приспособление к миру. То есть понятно, что человек будет есть мясо, полноценный участник пищевой цепочки, что человек будет то и это. Соответственно, хоть так ограничить его действия. Не делай то и делай это. Ради чего? Чтоб сохранить достоинство? Хоть какое? Ради эволюционных надобностей? Не знаю.
В заповедях есть, с одной стороны, исключительно метафизическоре начало, с другой, сугубо прагматическое. А всякая нравственность появилась много позже. Упорядочение жизни – тоже эволюционная необходимость.
Объяснимо, что на ум приходит всякие религиозные ассоциации, когда думаешь об Израиле и о непереживаемом ужасе 7 октября. Полное сокрушение и отчуждение от непонимающих окружающих. Они живут своей жизнью.
Вывесить украинский флаг – гордость и правильная позиция. Вывесить израильский – мишень. Да где он в повестке дня. Только у евреев? А апокалипсис внутри тебя.
Собственно, в моей жизни он перманентный, с разными фазами. Особенно когда начала кормить бездомных животных и иметь дело с постоянным страданием, опасностью, равнодушием, с зыбкостью, так как не знаешь, что произойдет в каждую следующую минуту и не можешь подарить никому спокойной жизни, мир начал все явственней крушиться, распадаться по обломкам. Как рушащаяся мозаика, я видела, как от воздуха откалываются куски и падают.
Сейчас так и хожу: в сломанном воздухе. Вокруг смеются, печалятся, гневаются, радуются, а ты – в сломанном воздухе, продолжающемся рушиться дальше.
После меня и останутся эти бесприютные звери, пока не исчекзнут вовсе. У зверей же своя, ежесекундная война, у них своя Катастрофа. И я тоже ее участник. Не с лучшей стороны. Потому все идет по нарастающей, свой личный апокалипсис. Страны, к которым неравнодушна, люди, звери, невместимые в способность пережить события, боль от которых едва ли выносима здравым смыслом.
Апокалипсис – состояние ума, возможно, и чувства, отдельного человека. Собственно, если его понимать как Откровение, оно тоже дело штучное.
И сейчас, после 7 октября только усилилось. Шок катастрофы еще не прошел – Катастрофы? Это откололся кусок Шоа и опрокинул навзничь. Что, кстати, не значит условное надевание желтых звезд = чувствовать себя жертвой. Но боль – не пе-ре-жи-ва-е-ма.
Всю свою несознательную жизнь думала о невинно убиенных и погибших во время войн, погромах евреях. Именно о погибших. Так легче, наверное, думать о людях? И о собственном народе, к которому, после кошачьих себя причисляю (к роду человеческому все труднее, прямо как Морель из «Корни неба» Ромена Гари, но он там вроде как людям верил), с трудом оставаясь биологически причислена к роду человеческому? Не знаю. В конце концов во время Шоа-Холокоста и до того точно ведь среди измученных пытками, убитых не было поголовно всех хороших людей, упрощенно говоря. Там были и лжецы, и скупцы, и хитрецы, и подлецы… Даже иудаизм (с которым у меня отдельные счеты, повторю, из-за жертвоприношения животных как безусловный ад: мне казалось, после Шоа надо пересмотреть пролитие невинной крови, отменить сакральное жертвоприношение как догму, но этого не будет, нацизм к животным, о котором писал Исаак Башевис-Зингер из-за этого вечного «мы», с которым мне трудно соотнестись, из-за… из-за… И мне люди из разных народов ближе самих народов. А ближе людей – животные. Но именно с таким пониманием Всевышнего, какое описано в Каббале, родилась, так и воспринимала) предписывает не предписывать покойному черт, которыми он не обладал. Дело не в этом. В любом случае, с погибшими ощущаю родственную связь. БОльшую, чем с живыми. Так, видимо, проще. Воспринимать любой народ. Они ж больше не согрешат, так сказать. Растерянность? Генетическая память? Что?
Погромы Хмельницкого, когда казаки вспарывали животы беременным, вшивали туда кошек или щенят, а потом по улицам долгие годы ходили сумасшедшие, пытки нацизма и чекистов, Шоа и ГУЛАГи, а потом в психушках долгие годы лежали сумасшедшие, далее – Украина, теперь – Израиль (а Руанда-то была далеко, тот апокалипсис того народа прошел мимо). Чем ближе к телу, тем больнее. Тем больше ненависти. Тем больше горячности. Может, тоже одна из причин, почему не переехала. Не мое. Не все мое. Почти все? Не знаю. Пока там, где боль, мне, увы, ближе. И не только потому что я еврейка, галахическая еврейка в том числе, не только потому что мои дорогие и любимые близкие – евреи, но именно боль роднит меня с народом. Но не с теми, кто ее не испытывает. Особенно когда она чрезмерно сильная. Сегодня – чрезмерно. Снова чрезмерно. Слишком.
То есть для меня это глубоко личное. Для нас это личное горе. Ежесекундно живешь с этим. Что здесь больше они не живут. Не живут в этом доме. В том доме. На этом свете. Эти красивые лица. Эти молодые. Эти пожилые. Мама-папа-бабушка-дедушка-мальчик-девочка-кот-собака. Они больше не живут. Украина не отпускает, а Израиль сокрушил. И боюсь, в глубокой степени тут его, горе и боль израильскую, во всей полноте и понимании разделить не с кем. Кто-то отстраняется. Кто-то не хочет знать. У кого-то и так много дел. Кто-то сочувствует. Но свое ближе. Собственно, это ключевое. «Свое». Вопрос – что для каждого является своим. И конечно, не обобщаю. Но закрываюсь. Засыпаю. Каменею. Обстреливают еврейские школы по миру, рисуют звезды на европейских домах, еврейских студентов в американских вузах загоняют в библиотеки, избивают, если слышат речь на иврите или видят магендавиды… Пишу в воспаленном состоянии. Если камень может воспаляться. А огонь каменеть. Дальше последует все большее отчуждение от мира.
***
12 ноября, оказавшись возле музея евреев Грузии, увидела там охрану. Не вооруженную, к счастью. Потом оказалось, что синагога теперь открывается только на молитвы. Боятся. Такое впервые на моей памяти, включающей и советские времена.
14 ноября недалеко от дома увидела граффити Stop genocide in Gaza. Капслоком. Не вмешиваясь во внутреннюю израильскую ситуацию, вижу здесь только внешнее, угрожающее. Так кажется? В Грузии? О нет. Словно подорван каждый шаг. Ходишь по горячим точкам.
Скорее всего это сделали палестинские студенты. Но дело не в них, не в них сейчас. А в реакции на это.
Написала в фейсбуке, отметив официальные организации и СМИ. Конечно, оперативнее всего среагировало посольство Израиля. Со мной связалась посол Израиля, она сообщила в мэрию. Теперь ждем, уберут или нет. Хотя, полагаю, надписи появятся снова. Она же прислала мне и произраильские граффити – вот он, пишет мне Хадас, настоящий Тбилиси.
14 ноября вечером Хадас прислала мне фотографию замазанного граффити. Правда, наскоро, небрежно, буквы полд ней проступают…
15 ноября Пост в фейсбуке
I would like to thank sincerely the Israeli Embassy in Georgia and personally the wonderful Israeli Ambassador to Georgia Hadas Meitzad for the quick response to my post. The embassy contacted the City Hall.
Nobody else responded to my post. And this is precisely what worries me most.
Are Jews alone today? I want to cry although I have long been petrified.
This was it. It became this.
But I’ll check later. Could anything else like this appear?
17 ноября Пост в фейсбуке
This is my Tbilisi in the coming week. #BringThemHomeNow! With these faces who died and who is in captivity (are they alive?) I fall asleep and wake up, with them I go to feed stray animals and talk with people. And no one knows how many faces I carry inside me now. Among them are the faces of killed animals. Dogs, cats, cows…
This is a torn piece of Shoah – the rock that collapsed on October 7.
via משרד החוץ & Israel Embassy in Georgia
***
А я уже не знаю, где настоящее. Я уже боюсь, что слишком много «я» появляется в каждой последующей войне. Грузия – Украина – Израиль. Все ближе и ближе.
Поняла, что в любом случае евреи – одни. Вот это «мы» осталось одним. Никто им не поможет до конца. Без надежды (бес надежды) и рассчитывания кого бы то ни было. Одна из причин упования на Высшую Силу? На тяжелый, зачастую, характер. На… на… на… Что еще придумать, чтобы не найти точных слов? Не знаю, где они. Какие. Есть ли.
Среагировала только посол Израиля! Никто больше.
Все то, чего опасалась и не стало (лично для меня) прошлым, снова – настоящее. Прошлое, которое настоящее. Это, конечно, поднятая из глубин травма. Погромы и Шоа не умирали во мне. И – вот, оно снова в горячей фазе. Начисто лишающей первобытных – «абрахаммаслоувских» пирамидальных инстинктов – безопасности. Основа пирамиды. Остальное уже становится не столь важным, так как пирамида может в любую минуту обрушиться. Войны, бойни (а я почти уверена, что так или иначе эта резня была спровоцирована и рфией) ведут к еврейскому вопросу. С него все начинается, кончается или продолжается – разницы для меня нет. Все войны, убийства так или иначе я невольно сравнивала с Шоа – поняла, когда случайно сталкивалась с собственными же стишками, посвященными Грузии или Украине, с погромами. Оно сидит внутри меня (а вот напрямую об этом писать не получается). Настолько глубоко, что ничего читать об этом из художественной литературы больше не в силах. Давно. После прочтенного, увиденного, услышанного документального, всякие художества, поучения, как справиться (не для меня никакое принятие реальности) уже выше эмоциональных и когнитивных способностей.
А может, и вправду, как сказано у Ромена Гари, люди лишены мужества и не верят, что можно что-либо сделать?
У меня тоже ведь каждый раз опускаются руки, когда общаюсь с уличным зверьем, к примеру. Когда… когда… Потому что не могу спасти даже тех, кто встречается на моем пути и кто выбрал меня.
А где-то боятся слово сказать – работы лишиться, комфорта, просто лень двинуться, себе ж дороже…
Это ли не есть тотальное отсутствие мужества, достоинства не столь бытового, а – экзистенциального и действенного одновременно.
Не за себя постоять – но за других. И – делать. Делать, несмотря ни на что.
Есть ли такие возможности у большинства, такие силы? Или дело в желании?
Кажется, я давно уже воспринимаю человеческий уровень человека по уровню глубины страдания в нем – не за себя любимого. Потом – по способности понять. Потом по возможности шутить. И все – всерьез.
Сегодня такое ощущение, что ничего не спасет. Ничего и ничто. Но с другой стороны, в конечном счете так оно и есть. А спасение души в религиях к этому ощущению не имеет никакого отношения. В общем, потому честнее отказаться от реальности. Чем принимать, как бы выгодно и беспроигрышно вариант ее принятия ни смотрелся. Все проиграют. Но смотреть в лицо и говорить «Нет» гораздо честнее.
Именно поэтому неприемлемы метафоры и красивости, скажем, в стишках на актуальную тему. Они, помимо фальши, примиряют. Они сдают человека и зверя, они сдают каждого, кто соглашается, они превращают в конформиста по отношению к реальности (за которой следуют уже и мелкие поступки, и активный самопиар, и все, что угодно, даже если это пишут непримиримые борцы с несправедливостью. Хотя нет – примиримые).
В моем случае стишки пишутся за неимением слов в прозе, проза не пишется, за неимением слов вообще, потому легче насыщать смыслами слово в строчке, будь она в рифму или верлибром, или не знаю еще чем.
Все время хочется докопаться до чего-то. А может, уже и не очень хочется.
Ведь понятно, что зло побеждает зло. Оно в любом случае – победитель. Добро играет частную роль и каким-то образом существует в абсолютно равнодушной Вселенной со всеми черными материями, энергиями и пр. И даже иногда выигрывает. Моментами. Добро – сознательное усилие живого. Но и флора и фауна часто интинктивно помогают друг другу. Зачем? С одной стороны, поедают, с другой – помогают. Дерево информирует другое дерево. Но их это не спасает. Звери тоже способны на помощь. Это зачатки добра, как зачатки любви – сила притяжения. Физика, химия, биология. В этом нет морали, нравственности (потому и заповеди, наставления любой религии, по мне, метафизичны и прагматичны одновременно, а нравственность уже приписана им как некое пра/предконституционное начало).
Но вот то единственное, что человека выгодно может отличить от остальной фауны – это немотивированное добро. Впрочем, добро мотивированным не бывает. Что оно? Кто оно? Человек так редко пользуется данной возможностью, что трудно понять причины. Взять и сделать.
Может, потому придумали спасение души. Но тогда добро становится утилитарным. Сделкой. Утонченной, но – сделкой.
Со злом ясно. Чем отличаются дети, выкалывающие глаза котятам, ломающие им ноги, скручивающие головы им или воробьям, сжигающим заживо зверей, от выросших и творящих это же с людьми?
Почему сегодня надо приносить жертвоприношения, слушая букву религии? Столько невинной крови пролито, а догматы остаются нетронутыми. Может, так надо, чтобы нация существовала? А может, есть вселенский закон, напоминающий, что пора идти дальше?
Всегда есть дальше. Но идти трудно.
Почему спаслись те, а не эти, и наоборот? Те, кто спаслись, думают, что их Бог спас? Но это называется стратегической ошибкой выжившего. А может, так надо (конспирологической интонацией)?
Где предел боли? («Но то ли свой ему неведом, то ли ее предел»). Что за чушь, мол, крест (в других религиях вместо креста другое слово) дается по силам? На глазах у матери убивают ребенка.
Мать а) с трудом, но выживает, ее жизнь продолжается, и может, еще родит, б) сходит с ума, в) умирает на месте от разрыва сердца.
Случаи, кстати, реальны. Где что у кого по силам?
Слова бледны, как всадники Апокалипсиса.
И молчишь более, чем пишешь. Каменеешь, а не пламенеешь. Потому что все пройдено, казалось бы. А если пишешь… По крайней мере, в стишках хоть можно вылететь в метафизику, чтобы не вылететь в трубу окончательно. Если есть силы писать вообще. Физические силы. О себе же в качестве пишущего могу сказать так. Мне важно быть в литературе протеста. Не могу ни о чем другом. Собственно, протеста против любой реальности. Против религиозной тоже.
Хотя не знаю, что отнимает силы писать, а что дает. Иногда из камня бывшая лава хочет выпрыгнуть и стать огнем, вырваться наружу… Но нечего сказать… Нет пока точки отсчета, на которую можно встать и с которой отшагивать в свою метафизическую и физическую перспективу. Ничего, кроме сплошной гласной-несогласной боли.
Может, поэтому сегодня могу читать и перечитывать большей частью только определенную литературу. Писатели-самоубийцы, писатели, знавшие психушки. Но только не про русскую реальность по одной причине. Не про Шоа по другой причине. Меня чем-то неумолимо раздражает Франкл, особенно с годами, будь он тысячу раз прав. Я его не смогла прочесть. Ни разу. Как минимум, потому что не могу – особенно сегодня – сказать жизни «Да». Потому что боль, возможно, единственное, что сегодня связывает с жизнью. Насильно.
[1] Суд обязал Россию выплатить справедливую компенсацию Грузии, соответственно статье 41 Конвенции (применяется к жертвам различных административных действий, включая убийства мирного гражданского населения, поджоги и разграбление домов, бесчеловечное и унижающее достоинство обращение, произвольные задержания, пытки военнопленных, создание препятствий в возвращении и непроведение надлежащего расследования):
Россия должна выплатить Грузии 3 250 000 миллионов евро в качестве компенсации за гибель не менее 50 человек и ненадлежащее расследование их дел.
Компенсацию в размере 2 697 500 евро не менее чем 166 жертвам бесчеловечного и унижающего достоинство обращения и произвольного задержания.
Компенсацию в размере 640 000 евро как минимум 16 жертвам пыток.
Компенсацию в размере 115 000 000 евро не менее чем 23 000 жертв, которые не смогли вернуться в свои дома.
Компенсацию в размере 8 240 000 евро за нанесение морального вреда не менее чем 412 жертвам за ненадлежащее расследование дел гражданских лиц, погибших во время активной фазе войны.
1. Что для вас значит «апокалипсис»? 2. Как соотносится с этим понятием наше время? Проживаем ли мы апокалиптические, пред-апокалиптические или пост-апокалиптические времена? 3. Остается ли в такое время какая-то роль у литературы? 4. Способны ли вы что-то читать после 7 августа 2008 года? После 24 февраля 2022 года? После 7 октября 2023? Если да, то что именно (по возможности, расскажите подробно, почему)?
ИННА КУЛИШОВА:
1. Обрушение и откровение. Конец света тотально, исчезновение Вселенной, или конец света в одном, отдельно взятом пространстве, времени, человеке, звере. Откровение. Да, буквальный перевод и как метод написания литературных шедевров в том числе (музыкальных и т.д.) Или состояние такое. Но страдания его заслоняют. Не дают прохода.
2. Для меня – напрямую. Но и я сама – на финишной прямой. В ногу с временем. Проживаем ли мы апокалиптические, пред-апокалиптические или пост-апокалиптические времена? Да. В отдельном случае. Настолько апокалиптические, что не могу точно сформулировать ни одного предложения, ни фразы.
3. Нет. Ощущение апокалипсиса – ощущение сугубо отдельно взятых людей. Где-то на Среднем Западе или южном Юге, уверяю, люди живут совершенно спокойно. Многие из жителей этого полушария спокойно пропустили Руанду, к примеру, а там был свой апокалипсис. Ну я-то не знала, в 90-е в Грузии и телевидения толком не было, и электричества, и газа, и воды, а только война и криминал, и голод. В ХХ веке много локальных апокалипсисов пережито. И никто не устает о нем писать. Не правда ли? Штука в том, что апокалипсис... В нем все время пребываю, не знаю, с каких лет, не помню совершенно. Даже если это было мирное время. Страдания всего живого оно не отменяет. Рубят дерево – это апокалипсис того несчастного отдельного дерева. И так далее. Травинку. Одуванчик. Сорняк. Не говоря о другом. Лично я так все рассматриваю. И потому даже просто на улицу выходить трудно, слышать звуки за окном, а соответственно, уже травматически прислушиваться. «Один из твоей породы написал же Апокалипсис, Борис», – написала Пастернаку Цветаева, приписывая ему свои свойства. Это она как раз жила в постоянном апокалипсисе, а он, при всем этом, принимал реальность, и, как однажды мне сказал Томас Венцлова, полностью сдался ей. И все, кто очень любят Пастернака, писатели и читатели, так или иначе говорят реальности «да», будь то христианские религиозные убеждения, часто путающие добро со злом (и сегодня многие из них молчат об Украине, молчат об... об... или примирительно говорят о Боге как миротворце, забывая про Его меч даже в христианстве), или сознательно как бы ставят себя в выгодную позицию принятия реальности, чтобы как бы – как бы! – не быть ею захваченными, уловленными, приспособленческая позиция, и среди них есть известные писатели и поэты, чьи имена не буду называть. Но что-то в их позиции для меня метафизически и человечески лживое, не настоящее, лишенное некое глубинной сути. Ну и бесчестное. Не застать себя врасплох (Бродский о том говорил тоже), по мне, так оно тоже готовность к реальности, но не принимающая ее. Готовность что значит? В любой момент – любая жестокость. Равнодушие. Молчание. Преступление. Словно сама реальность – пре6ступление. Но разве не похоже на то? Разве не построено все на сплошном страдании: пищевая цепочка, борьба за территории, сиречь, за власть и т.д. Война – только продолжение древних инстинктов. Но если у зверей она ограничивается завладением территории и поеданием пищи, ибо все едят всех, то человек, наделенный сознанием и отягощенный заповедями и наставлениями всякими, умудряется дойти до садистического (не есть ли в этом сексуальная извращенность, чуждая зверью?) беспредела жестокости. Приносящей наслаждение! Проиграют и те, и другие, и кто принимает, и кто отказывается от реальности. Я уклонилась в русскую литературу, к которой сегодня прикасаться не хочу, за редким исключением, для примера, потому что оно вспомнилось быстрее всего. И вспоминала это вольно или невольно на протяжении последних лет. Но тут можно понаставить сколько угодно цитат откуда угодно. Все это не имеет никакого особого значения. Не спасет. Разве что поможет прожить остаток жизни менее скучно, что-то понять, прозреть (со всей прелестью заблуждений или поближе к какой-нибудь из истин, если таковые есть) может, что еще важнее, поможет кому-то помочь... ... До конца света еще, увы, далеко. Ну какой-то части не будет, возможно. Худшая часть человечества пополнит ее рождаемостью. Так что апокалиптическое связано с тем, что рушится очень близкое, дорогое, невосстановимое. Ведь самое дорогое – самое хрупкое. Сегодня я принадлежу к их племени бесприютных уличных котокошек и собак. А значит, годами имею дело со страданием, людским равнодушием, со злом и доверием. И оно сокрушает почище многого. Вижу их Катастрофу, а она с ними происходит, и происходит веками, и подавляющее большинство проходит мимо. Скажем так, тот самый «Выбор Софи» (книга и фильм: оставить в живых дочь или сына? – немец кричит польке на вокзале. В итоге погибают все), или «Аля или Ирина» (Марина – кому дать последнюю ложку супа с картофельными очистками. В итоге погибают все) передо мной стоит каждую секунду, когда выхожу иметь дело с уличным зверьем, живущим гораздо более всерьез, чем многие из условных сапиенсов. Потому мой личный апокалипсис начался гораздо раньше войн. Пред-... Пост-... Постапокалипсиса не будет. Если понимать его как конец света, то ученые докопаются, когда Земля уже подохнет. А если к тому времени исчезнут определенные нации, государства... Так с другими ничего не случится. Канули в Лету же целые цивилизации. К тому времени, думаю, исчезнут многие виды животных. Это безусловно. Уличных с их прекрасной разностью во внешнем и внутреннем не будет. Не станет такой флоры, оставшееся, возможно, будут беречь, но разнообразие лиц, как и человеческих, так и звериных, в сильной степени уменьшится, если не сведется к нулю. Жалко, не доживем до генетической медицины. К тому времени раса людей, скорее всего во многом изменившаяся, будет поедать стволовые клетки, без убийства оставшихся зверей. Какими и выживших хищников кормить будут. Возникнет нравственная проблема поедания собственных или любых человеческих стволовых клеток (для не переваривающих буквально каннибализм). Ну запретят. Ну кто-то будет. Разницы особой нет со зверями, кроме как отвращения к человеческому мясу. Чистый воздух и выжившие рукотворные – скорее всего – леса будут на вес золота. Впрочем, это лучший вариант. При худшем человечество так и останется варварами. Как бы оно ни выглядело. С религиями, предрассудками, извращениями, ненавистью, ложью. А фауна с флорой сократится до неузнаваемости. Небольшое количество приличных людей будут испытывать боль. Остальные – жить в предлагаемых обстоятельствах. И не тужить особо. Хотя мир по-любому так устроен, что того или иного страдания никто не избежит. Так что это – апокалипсис, да, но только для тех, кто воспринимает произошедшее и происходящее как личную трагедию, для кого это близко, а потому очень больно, настолько, что рассудок с трудом справляется, если справляется вообще. И еще. Апокалипсис не значит отказа от реальности. Хочу уточнить – не отрицание реальности, это или обычный защитный механизм человека, как раз предшествующий принятию, или психическое отклонение. Но сознательно, или волей/неволей данного при рождении характера (загадка врожденного и приобретенного все еще остается) выбранного существования.
4. Нет. Только для отдельных людей, отсылаю невольно к словам Бродского. Которые и так тянутся к чтению. Да нет. Спасти не может. Физически. Ну подарит метафизическую данность. Новую, расширит горизонты. Это важно. В конце концов, с литературой или без можно прийти к выводу: если что и есть хорошее в человеке, то это возможность делать немотивированное добро. Единственное, что в выгодную сторону может отличить человека от зверя. Не интеллектуализируя, не разглашая, а – делая. Человек редко пользуется такой возможностью. В остальном звери мне куда приятнее. Я их не сравниваю с человеком, но вижу похожие эмоции и кое-что понимаю про образ и подобие. Способны ли вы что-то читать после 7 августа 2008 года? Да, читала, как и прежде. Разве что стала некоторый период читать больше прогрессивной, так сказать, православной литературы (Шмеман, Сурожский, Меня – перечитывала), еще больше погрузилась в историю Грузии. Историю знала так или иначе, давно уже не с советской стороны, но хотелось каким-то образом еще больше приблизиться, почти повенчаться, отсюда – такое чтение. С «православностью» вскоре было покончено, ибо если сильно углубляться в какую-либо религию, сближаться с ней, происходит очень сильный отскок в сторону. Ничего от религии не может больше оттолкнуть, чем сама религия. Но это мой опыт. Так – с любой религией. После 24 февраля 2022 года? Я больше не могу читать т.н. русскую классику. Или современные большие тома про русскую (не)действительность. Если что попадется под руку в виде современных постов, стихотворений современных поэтописателей – ну, прочту. Разве что Цветаеву в виде стихов, изредка правда, – она для меня слишком точна и больно узнаваема, чтобы читать ее в больших порциях. Читала немного современной литературы на русском, но скорее по долгу личного знакомства. Мне не хватает прорыва. Что до актуальных стишков... Если в них некая жалость к себе, умелый актуализированный самопиар, хорошо замаскированные прекрасной версификацией, талантом, пониманием, на что нужно откликаться, чтобы не просто быть, а быть прочитанным... Это фальшиво. Как фальшивы любые метафоры в стихах про войну, которая идет. Всякие красивости. Это жуткая, метафизическая фальшь, ложь в горячей стадии войны... Любой... Отличить сложно, но нутром чую. Интонация отказа. Непримиримости с любой реальностью. Отсутствие гладкописи. Оно интереснее и честнее. На русском что-то большое, громоздкое больше не могу. Пока, во всяком случае. Подташнивает. Никакие русские фильмы до той же тошнотворности не могу смотреть. Любого периода и качества. Читаю переводную литературу. К сожалению, не в оригинале. Любую. Или перечитываю. Писатели близки... некоторым образом надорванные, что ли. Но не по образцу достоевского. Апокалипсис с отрицанием реальности. Потому – Цветаева. Горячая точка отказа. Самоубийца. Настолько точна для меня, что не могла читать всю. Башевис-Зингер. Не хотящий детей (и сейчас это более чем понятно), вегетарианец. Ромен Гари. Самоубийца. Акутагава. Самоубийца. Его «Маг-отшельник» – неотступно со мною. По произведению всегда видно, здоровая ли психика у автора. (Вот такие здоровые авторы – не мое. Они видны, прошлые и современные. Они и менее интересны. Они не скажут ничего особо серьезного в своих произведениях, не перевернут и не вывернут наизнанку, не пронзят. Серьезных истин от них ждать не приходится. Разве что познавательная какая-то часть, но можно было бы просто прослушать/прочесть более краткую лекцию. Конечно, по внутренней схожести ищется. После 7 октября 2023? Пока не знаю. Продолжаю читать и перечитывать переводных. Можно отдохнуть на Вудхаузе, но не сейчас... Пока не сейчас. Ну и опять-таки... Про стихи на актуальную тему... Несознательное или сознательное желание отождествиться, ибо оно красиво и как бы правильно, или представить себя жертвой, или примирительные (в том числе «ребятадавайтежитьдружно») в любых одеждах, условное надевание желтых звезд в литературе сейчас – о нет, дайте уж возможность бороться и не сдаваться, да?.. Писать без вызова, без беспощадности к себе и реальности, без отказа от реальности (да, горит Цветаева во мне) – такое письменное и устное существование очень отталкивает. Это не солидарность (время ее прошло в середине того века), но заведомо неверная позиция, что ли. А у меня, кстати, вообще не получалось писать хорошие стишки о еврействе, о Шоа. Не потому что другое, о чем пишется вроде лучше, волнует меньше или менее болезненно. Но видимо, качественно разная боль. Накануне погрома в Израиле я случайно наткнулась на сборник еврейской фантастики. Старый, не новый. Не люблю фантастику ни в каком виде. Я даже Стругацких в прошлом веке с трудом читала, по определению не перевариваю фантастику, не видя в ней ничего фантастического. Благо она, как всегда, пессимистична. А значит, реальна. И я заставила себя прочесть. Это и про евреев на идише, и про то, упрощенно говоря, что вместо Израиля хрен знает что, а оставшиеся евреи переселились на другие планеты, и все там тоже плохо. В разных рассказах разных писателей. Очень неприятное чтение. Причем Израилю на момент написания не было и 50-60 лет. И вот настает 7 октября. Фантастика прочитана. Узнаешь про весь этот ад, включая отрезанные головы. И представь, мне попадается штука Ромена Гари «Головы Стефани (Прямой рейс к Аллаху)», и я ее не читала. И конечно, в любом случае понятно, о чем речь. И начинаю читать. Быстро прочла. Такое, полунормальное чтение. Это действительно все совпало. Ну Ромен Гари все равно доводит до того, до чего доводит. Но читаешь... Даже в какой-то момент хмыкаешь... Потом, думаю, ладно, раз он мне снова попался, перечитаю-ка, а то так давно читала, настолько давно, что успела позабыть, но помнила, что очень понравилось и было точно и больно, и потому не могла читать снова. Через пару недель я даже забыла, что читала во время и сразу после 7 октября. Твой вопрос меня заставил вспомнить, и не сразу причем. Я думала, что тогда уже читала про слонов... Ан нет. А чтение-то, кстати, мазохистское. Помимо всех других смыслов у Гари или где еще, я про зверей-то вообще ничего читать не могу. Ни читать, ни смотреть. С детства. Я даже не любила сказки, когда звери говорят. То есть чтение такого рода – тяжкое испытание в любом случае. Даже если «какие к черту волки», типа совсем не в них дело. Для меня при наличии любого зверя символ и метафора перестают существовать. Сначала – «Вся жизнь впереди» (подмененный араб-еврей малыш так любил собаку, что отдал ее) – потом «Корни неба». И там Морель вроде как верит людям/в людей, которому приписывают ненависть к человечеству. Настолько любить слонов да, это и про них, кроме того, что не про них, Природу, которая не свободна-то на самом деле, но свободу в ней и любить человечество? Которое я не могу полюбить. Зачем оно мне сейчас? Ничем хорошим ведь не кончается вера в человечество на самом деле... А любовь к раненым мира сего предопределяет гибель радости. Какая там ода к ней а ля Бетховен... И такой коллапс внутренний – звери, люди, нелюди (ударение произвольное). И почему совпало, что мне надо было почесть и про это простодушие (как там в теилим, в псалмах? Господь хранит простодушных? Кажется, православные иначе перевели), про надежду на людей? Ну а кто, кроме них? И потом доходишь до невыносимой бойни слонов... Рев, погружение... И этот подсчет убитых... 400х? 270? Дело ни в каком не отождествлении, а в тотальном ужасе убийства... Живой души, что ли. Вот оно живет, страдает от засухи, дышит, занимает пространства, движется со временем и во времени, или время в нем, пьет воду... Растет... Или наоборот. И тут все прерывается. Пила – дерево. Ружье – зверь. Оружие любое. Все оружие. И человек – главное. Но не человек главное для меня в разговоре о звере. То есть иначе говоря, не зло, а добро. Со злом все понятно. И в мире сем зло добром не перешибешь. Ну разве что один фрик другого. Один убийца другого. Еще возможно. Зло в роли победителя зла. Я об этом пишу все время... Говорю... Куда как загадочнее добро. Его происхождение. И отсутствие прагматической мотивации (религиозная – тоже исключительно утилитарна. Просто в других сферах.) И вот эта гибель слонов, реальных... Каким бы символом ни были в книге. Придуманным сюжет. Гибель богов куда менее трагична. Гибель живого. Нет, не соединилось это все. Оно заняло свою нишу в разломанной мозаике. Днем читаешь новости, потом перечитываешь книгу. И все полностью вписано в мою рушащуюся картину мира. Разорванное полотно. И что в нем не вписано, недописано, и в то же время штрихами – есть. Добро. Добро – сознательное усилие живого. Оно тоже инстинкт отчасти. Дерево помогает другому корнями и как бы сообщает информацию. Травинка травинке. Цветок цветку. И так далее. Это зачатки добра, как зачатки любви – гравитация, сила притяжения. У человека это принимает как бы более осознанный характер... Коты переводят больного щенка через дорогу, собака охраняет котят или ребенка – говорю не о дрессированных. У слонов, кстати, есть свои ритуалы. Погребения в том числе. Ну да. Зажившей бедренной кости. Кто-то кому-то зачем-то помог. Что это? Во Вселенной тотального равнодушия? Не знаю. Бойня, вся бойня – одна похожа на другую. Чем отличаются дети, выкалывающие глаза котятам, ломающие им ноги, скручивающие головы им или воробьям? Сжигающим заживо? От выросших и творящих это с людьми? Мне всегда трудно было читать литературу про Шоа. Как и фильмы смотреть. Как на идиш песни слушать. Я и Анну Франк не читала. Целиком. Все, что надо, я узнала и знаю. В подробностях. Документы, свидетельства, документальные фильмы, Яд Вашем. Хотя даже не помню, когда впервые узнала о Катастрофе. Для меня оно не стало историей. Лично для меня. Живу, хожу. При всем этом имею дело с перманентным страданием уличных зверей, кажется, все время повторяю это, принимающее характер навязчивой обсессии... При всем этом помню слова Башевиса-Зингера про отношение к зверям. А потом все войны. И все то, чего опасалась, и не стало прошлым, происходит сегодня. И мало веры, что закончится. Прошлое стало настоящим. Потому я даже мысленно не могу поднять голову в будущее. И настоящим жить невозможно. Прошлое не люблю и не помню. Ни свое, ни общечеловеческое. Только по мере необходимости, если профессионально понадобится. Все еще свежо. Слова прыгают, мысли путаются. Перед глазами – лица погибших. Постоянно. Картины того, что произошло. Выколотые глаза, сожженные тела, мертвые. Мертвые, мертвые. Пленные. И у них у всех – живые, живые лица. У мертвых. На фотографиях. И каменеешь, потому что с реальностью примириться нельзя. Это недостойно. Смешно, наивно, но недостойно.
АЛЕКСАНДР БАРАШ:
1-2. То, что происходит в последние годы, насколько это видно на сегодня – исторический перелом, а не «конец света» (как обычно понимается сегодня слово «апокалипсис», хотя буквально, как известно, это значит «откровение», пророчество о последних днях). Этот перелом – не бОльший, чем во время наполеоновских войн или в эпохи мировых войн 20-го века. Жертвам катастроф, сопровождающих такие моменты, от этого, конечно, не легче. Свидетелям тоже, тем более, что они легко оказываются следующими жертвами.
Если ко всему происходящему добавится катаклизм космического масштаба или глобальная атомная война, тогда вполне может наступить и конец света, апокалипсис. Может быть, мы перед таким развитием событий или уже внутри хода событий, который к этому приведет.
3. Роль литературы в такие времена остается той же, что всегда. На мой взгляд, в первую очередь – эта роль терапевтическая. Помогает пережить. Как в поговорке «помирать – так с музыкой». Не менее важна и функция понимания, но понимание, если не дано заранее, обычно запаздывает, анализ ситуации возможен чаще всего только со стороны, из другой точки пространства или времени.
4. Вопрос о возможности читать после чудовищных событий – для меня подвопрос возможности писать самому. С каждой последующей катастрофой что-то писать все труднее. После 7 октября – пока не могу вообще. В этом смысле чтение – какой-то паллиатив осмысленного существования, нечто, приносящее удовлетворение того же свойства, что и собственное писание. Число книг, которые могут принести утешение в наших обстоятельствах войны и многообразного зла вокруг, резко сокращается: те, которые не несут опыт преодоления того, что мы сейчас переживаем, не применимы. В последнее время больше других читаю Исаака Башевиса-Зингера, то, что раньше не читал. Там содержится этот опыт переживания и способы преодоления травм - заживления ран, психологические и литературные. Что касается понимания или вИдения «заранее» - у меня было где-то лет десять назад стихотворение с эсхатологической интонацией. Ощущение не изменилось. Место действия в получасе ходьбы от дома, время – в любую минуту.
Иерусалим: запрокинутое лицо. Горы вокруг: плечи. Дни – удары пульса. Он ждет, когда мы проснемся.
Когда мертвые откинут тяжелые каменные одеяла кладбища на склоне горы, а живые – остановят машины,
выйдут из них, возьмут за руки детей, и увидят то, с чего все началось: узкий мост света над ямой долины.
АЛЕКСАНДР ИЛИЧЕВСКИЙ:
1. Понятие это эсхатологическое, и, наверное, лучше всего описывается музыкальным термином – кода. Эсхатология понимает историю и время как нечто целое – как некое произведение, с определенной композицией. Тут уместно вспомнить Скрябина, как он сочинял Симфонию Конца – некое творение, с помощью исполнения которого (где-то в Индии, в некоем сакральном ашраме) – подобно заклятию – композитор надеялся вызвать реальное завершение истории, со всеми вытекающими отсюда кошмарами. Я не знаю, насколько такое желание психически легитимно, но сам факт очень интересен.
2. — События нашего времени поистине чрезвычайного масштаба. В сущности, случившееся на границе с Газой можно назвать Холокостом. Последние десять лет происходят вещи, тесно связанные с эсхатологическим пониманием мира. Это не значит, что такое чувство не посещало цивилизацию в XX веке. Давно написан «Закат Европы». Но это не отменяет общего острого ощущения тупика, испытанного на собственной шкуре. Мы смотрим изнутри катастрофического замедления времени, самой истории. Стоит напомнить о некогда нашумевшем прогнозе Курцвейла — это была программа технологического развития цивилизации. Дело в том, что она, эта программа, сошла с рельсов. Да, мы повсеместно имеем сейчас дело с искусственным интеллектом. Да, мы удачно боремся с тяжелыми болезнями. Но в то же время орды варваров трагически успешно навязывают миру племенной образ жизни, сопровождая это актами чудовищной жестокости. О том, что нынешние события носят библейский характер, говорит история человечества, вновь сосредоточившаяся на евреях. На карту сейчас поставлен смысл существования Израиля. Он, этот смысл, словно бы снова стал краеугольным камнем существования цивилизации как таковой. С чего началось, из того словно бы образуется историческая кода. Об эсхатологии нам тут говорит цикл возвращения — два тысячелетия мир о евреях читал только на страницах Библии, а теперь история еврейского мира не покидает сводки новостей. К сожалению, не слишком воодушевляющих.
3. Эту грустную роль у литературы трудно отнять – она должна фиксировать и осмыслять. С последним большие проблемы. Время в нынешнюю эпоху замедлилось. Это и есть признак воинствующего наступления архаики. Иными словами, нет развития без сопротивления. Авель на шаг дальше ушел от Каина, цивилизация двинулась вперед после того, как стало понятно, что Каин поступил плохо. Но в то же время мы потомки Каина. Цивилизация выбирает Иакова, но не Эсава, поскольку Эсав хамоват. Однако Иаков выкупил первородство своим умом, и цивилизация выбирает ум, а не силу. В этом смысле развитие цивилизации всегда сталкивалось с архаичным, грубым способом поведения. Так что нынешние времена не слишком большое исключение на исторической оси. Что касается литературы – она теперь в непростом положении, потому что как минимум она должна соответствовать библейскому повествованию.
4. Меня сейчас все больше интересует футуристические повествования, причем не о далеком, а о ближайшем будущем. Далекое время нынче не столько недостижимо, сколько бесполезно. Насчет этого можно почитать о новой Реконкисте у Уэльбека, а можно засесть писать самому. Однако сейчас время требует полевые исследования, сейчас в равной степени важно не столько понимание, сколько свидетельство.
СЕРГЕЙ СОКОЛОВСКИЙ:
1-2. Начнëм с того, что мне абсолютно чужды эсхатологические настроения, и вообще, и в связи с указанными датами. На моëм веку произошли чудовищные акты геноцида — в Камбодже и Руанде — на фоне которых события нынешнего столетия не выглядят сколь-нибудь значительнее. Понятно, что все эти кхмеры, хуту и тутси — не то, чтобы совсем обезьяны, но как-то далековаты: до тех пор, пока не примеряешь на себя возможность судьбы каждого из миллионов погибших. Эмпатия при подобных экспериментах атрофируется — слишком большие цифры, ну не предназначен человек для эмоционально вменяемой обработки подобных цифр. Зато причины, которые приводят в движение механизм катастрофы, становятся более или менее ясны.
3-4. Да, это хорошее чтение — документальные свидетельства того, что не должно было происходить с живыми людьми. Да, свидетельства катастроф, произошедших до моего рождения, тоже входят в круг актуального чтения. Вывод здесь прост: радио тысячи холмов никогда не прекращало вещание. Выключить его хотя бы для себя — уже серьëзный успех. Примерно двадцать лет я почти не читаю художественную литературу (по причинам глубоко частного характера). Две-три книги в год, не больше. Есть одно исключение: перевод романа Клода Симона «Дороги Фландрии». Перечитываю сейчас в пятый или седьмой раз (не всегда добирался до конца) и считаю эту книгу лучшей из книг о войне и мире, доступных русскому читателю.
СЕРГЕЙ ЛЕЙБГРАД:
1-2. Задавая первый вопрос, вы взяли слово «апокалипсис» в кавычки. И я, как человек совершенно не религиозный, даже атеист, не буду рассуждать о конце света, глобальной катастрофе, втором пришествии. Об Откровении Иоанна Богослова, Армагеддоне и книге пророка Даниила. Тем более о «Меланхолии» Ларса фон Триера… Для меня «апокалипсис» - это этический и культурный крах, крушение и тотальное извращение смыслов, разрыв связей, уничтожение национальных, социальных и семейных миров. Это бесконечные, тотальные, массовые преступления, трагедии, репрессии, насилие и садизм, гибель и мучения людей и природы… Холокост. Геноцид армян в Османской империи. Войны и зверства ХХ века. Первая мировая, Гражданская война в России после большевистского переворота, нацизм, сталинизм, Вторая мировая… И все эти, прежде всего, этические преступления, страх, подлость, предательство, компромиссы и самооправдания оказались в русском сознании непроговорёнными, неосознанными, неразоблачёнными. А страшная, преступная, изнаночная Вторая мировая, она же Великая Отечественная, так и осталась мифологизированной, извращённой и победобесной. Я сейчас говорю не о массах и не о восстании масс, не о злодеях, не о политиках, не о военных преступниках и преступниках против человечности, не о фанатиках и провокаторах. Мне кажется, есть очевидная персональная вина носителей культуры, людей рефлексии, артикулирующих этические ценности. В слове «апокалипсис» мне слышится слово «возмездие», слово из лексикона Ибсена и Блока… Этическая катастрофа, приведшая постсоветскую Россию к уголовно-коммерческому фашизму и мерзкой, бешеной, агрессивной, похабно имперской войне в Украине – это ведь катастрофа и «апокалипсис» того просвещенного, культурного, художественного слоя, бывшей и уже не существующей интеллигенции, это моя личная катастрофа. Вина… Это мы, некогда неподцензурные и антисоветские, оказались слишком комфортными, слишком фуршетными, слишком продажными, проектными и ипотечными, слишком компромиссными или инфантильными, слишком бессовестными и застенчивыми, слишком предателями, слишком эстетическими, слишком системными либералами… Не знаю, можно ли было остановить уголовно-чекистский, имперский сталинизм, коррупционный, лубочно-православный и квазисоветский реваншизм… Но настоящего сопротивления (вместо обслуживания, фактического сговора или гордой невменяемости) этому «апокалипсису» и не было. А были (и есть) точечные идеалисты и самооправдание оболганным словом «постмодернизм»… Мне стыдно говорить о себе. На фоне невыносимых и не проговариваемых (из-за отсутствия нетрафаретного языка) страданий, жертв, увечий, боли сотен тысяч, миллионов людей. Мне стыдно говорить (а вот всё равно говорю) о себе. О том, что мой личный «апокалипсис» - через Беслан и оккупацию части Грузии - уже бесповоротно наступил с 2012 года, когда в России установился окончательный агрессивно-коммерческий фашизм. Но «похорошевший», но сервисный, с Гоголь-центром и велосипедными дорожками, чемпионатом мира по футболу и «Винзаводом», но фестивально-художественный, но сурковско-павловский… Мне стыдно говорить о себе. Я всего лишь вынужден был летом прошлого года бежать из России в Израиль. Я даже не инвалид, я просто приехал медленно умирать. Но я живу и каждый день смотрю и читаю, как убивают и насилуют Украину, как издеваются над Сашей Скочиленко и тысячами моих соотечественников. Как мимо площадок с гнойным зетовским искусством просвещенные сограждане давятся в очередях на «Щелкунчик» и выставки дистиллированного современного искусства. Мне стыдно (даже писать слово «стыдно» тоже стыдно), потому что, приготовившись долго и медленно умирать в относительной безопасности, я дожил до 7 октября 2023 года. И в этом случае слово апокалипсис врывается в сознание без всяких кавычек. И почему-то мне кажется, что хамасовский звероподобный апокалипсис (нашедший такой отвратительный этический и «антиколониальный» отклик в сердцах и мозгах левой псевдоинтеллектуальной западной общественности) и апокалипсис, устроенный моей Россией в Украине, определённо связаны. Неразрывно связаны. «Есть тонкие властительные связи»… А здесь они уж слишком толстые… И под вой очередной сирены воздушной тревоги вместо слова «апокалипсис» я продолжаю повторять другие слова: предательство, компромисс, продажность, трусость, соблазнённость комфортом… И вслед за ними: стыд, совесть, возмездие…
3. Остаётся. Номинальная и мнимая роль литературы переводит её в сферу игры. Экзистенциальной, терапевтической, имитационной. И самоспасительной. И социально, и даже физически. Литература и искусство остаются. Остаётся игра в литературу и искусство. Литература, как нейросеть и искусственный интеллект, продолжает воспроизводить себя. Генерировать новые тексты, основанные на старых языковых приёмах и поэтиках. После Бучи… После 7 октября 2023 года…
4. Я постоянно, каждый час, читаю новости в телеграм-каналах. Читаю или просматриваю фейсбук. А книги… В последние годы я не столько читаю, сколько дочитываю и перечитываю. А если читаю что-то новое, то фрагментами, страницами, кусками текстов, вырванными из экрана монитора. Перечитываю Набокова, Бунина, Сорокина, Гомбровича. «Аустерлиц» Зебальда, «Воспоминания о войне» Николая Никулина, «Благоволительницы» Джонатана Литтелла, стихи Ходасевича, Мандельштама, Пауля Целана, Юрия Тарнавского, Геннадия Гора, Яна Сатуновского, Всеволода Некрасова, Алексея Цветкова, Михаила Айзенберга, «друзей» и «подруг» по фейсбуку. Начинаю, бросаю читать и снова читаю «Имени такого-то» и «Бобо» Линор Горалик, «Историю одного немца» Себастьяна Хафнера…
ГЕННАДИЙ КАНЕВСКИЙ:
1-3. Мне кажется, мои непоэтические ответы, как всегда, будут предельно разочаровываюшими. Я склоняюсь к тому, что времена мы проживаем именно что апокалиптические, просто они не совпадают с прежними расхожими о них представлениями. Ведь ад – это скорее всего безбрежная скука и застылость времени, а не какие-то невероятные катаклизмы. А если там и происходит то, что с легкой руки криминального жаргона принято именовать беспределом, то ад – это как раз ощущение обыденности того, что ранее именовалось беспределом. С этой точки зрения апокалипсис происходит именно сейчас, вопрос, когда прервется происходящее, по упомянутой уже причине стирания временных границ и постепенного схлопывания времени в точку не имеет смысла, а на вопрос «Что же теперь делать?» я бы ответил «Да то же, что и всегда». Все равно от этого что-то зависит разве что для самого делающего, по крайней мере – до тех пор, пока это что-то имеет для него хоть какое-то значение. По той же причине литература, и так в последние годы стремившаяся стать исключительно частным делом, становится, если так можно сказать, не просто частным, а – ну вот какой-то примочкой на кровоподтёк, локальным средством от тотальной боли, симптоматическим лечением, а то и плацебо. Но кто скажет, что в условиях отсутствия каких бы то ни было лекарств и плацебо не благо?
4. Что до чтения – да, способен читать после всех упомянутых дат. Просто чтение тоже стало индивидуальным утешением словом, звуком и разворачивающейся неприкладной мыслью. Более того, окончательно потеряли смысл всяческие учебники по немедленному изменению мира, зарабатыванию своего первого (и последнего) миллиона и завоевыванию сердец особей различного гендера. (Они и раньше-то, честно говоря, были довольно бессмысленны). Шелуха миропреобразования спадает с книг, они возвращают себе функцию наркотика. Каждый подбирает себе вещество, дозу и желаемый характер трипа. Да и смерть за чтением книги чем-то подобна смерти от передоза, но лишена сопровождающих последнюю атрибутов, весьма неприятных для окруживших покойного в последний миг родных и друзей.
1-4. На днях снился сон – я в водах, они пребывают и пребывают, вокруг только вода – ледяная, захватывающая…. Потоп, не потоп, среда обитания?
А сегодня на часах 23.23, второй день возвращения заложников, а их еще не вернули, обещали в 16.00. Мучают и мучают и снова… Как? Так.
Вернули. 13.
Поразительно – живем и то-се после 7.10.2023.
Злостные открытия о человеке. Нескончаемое крушение… Крушение, разложение ( апока……)
Ложная радость. Ложные представления, движения…. Ненавижу …. Пускай все живут. А все не живут. – Тогда, тогда и тогда. Новые возможности?
Удивительно, но пишу. Казалось не могу
Прерывисто
И этот текст, вопросы – Как я отвечать? Я не могу Простите
Я не могу
казалось и стихи не могу стихи. Как тогда и тогда. И тогда и тогда. Внешний мир как не мир… не раздают имена, но..
Человекокрушение. Человекоразложение. Человекособирание. По частичкам, по косточкам. Стихи запрещаю писать – погружение в удвоенные глубины крушения, апо ка лип….
Почему я не хочу произносить это слово. Оно в вопросах. Пугливые.
Бегу от стихов, не позволяю….
Пишу… не позволяю... Сами пишутся. Сами не пишутся
Время – само навязчивое
пишу. Мы там, где бы я не хотела, но снова тут и – …. Из глубинного погружения – из кровоточащего глаза …. Хочу? Не хочу. По-другому? С необратимостью… одно за одним… а мы удивительно тут…. И снюсь Фросечке (дочке) в грязных водах… ей 4, я в грязных водах.
Свершилось шт? На пороге? Я ли что-то узнать? От задыхания к …
новые тексты. Удивительно осуществимо.
Как мы просыпаемся? И снова в телах … переносим
О чем эти слова, я их знала … а теперь о чем эти слова?
Перечитай….
О чем эти связки?
3 на 5, 1 на 8, 4 на 7… комбинации
О чем эти слова?
А Стихи они удивительно
после пропусков – …
трепещет, оно птичка – трепещет от буквы к букве, от слова к слову… Как это возможно?
– живем и выполняем поручение
Я раньше могла произносить это слово – апока… а теперь
ПЕТР ШМУГЛЯКОВ:
1. Апокалипсис – это идея. Идеи эмпирически не реализуемы, но они регулируют и направляют опыт. Апокалипсис – идея того, что мира может не стать, что базовые смысловые координаты действительности («что», «для кого» и «зачем» наших будней и чаяний) могут быть нивелированы – играет определяющую роль в моём опыте поэзии. Образуя, переустраивая, и подрывая смысловые пространства, поэзия так или иначе задействует их преходящий и хрупкий характер – отталкивается от возможности конца света, если и не взывает к ней, как смотрящий из окна Ходасевич. Однако представление о реализации этой возможности как фактического, всеохватывающего и – что часто подразумевается – кого-то к чему-то обязывающего события кажется мне крайне сомнительной и анти-поэтической идеологемой. Апокалипсис – да, разумеется! – но только, пожалуйста, без эсхатологии. Вспомнилось, что когда-то я сформулировал релевантные мысли в ивритском стихотворении, опубликованном в Двоеточии в далёком 2011 году. Привожу его здесь в переводе, сделанном специально для нынешней публикации при содействии Шломо Крола.
Конец 2008 г.
ведь у всякого фестиваля – двойник и у каждого после – ещё похмелье, ведь кратчайший день года (как праздник) – загадка мессии
развернём же подарки, друзья, и за здравие выпьем, покуда конец не прошёл
по окончании полном его завершения сразу десерт
2. Мы проживаем времена, задающиеся этим вопросом. Но они начались не с войной в Украине и не с бойней на юге Израиля. Пиздец – не есть апокалипсис.
3. Одна вещь, которую продемонстрировала литературная ситуация последних двух лет – это что поэзия не только возможна «после Освенцима», но и процветает «во время Освенцима». Стоит ли винить её в этом? Адорно собственно и не говорил, что она невозможна, а лишь то, что она – в числе прочего – варварство. Думаю, в наши дни роль поэзии – о литературе в целом сказать боюсь – по большому счёту такая же, что и в «обычное время»: надо писать то, что требует быть написанным, помня об имманентном варварстве своих лучших полётов – всегда ведь они и «во время» и «после» – и не пытаясь присвоить себе под апокалиптический шумок права на последнее слово. Его не бывает.
4. Насколько позволяет СДВГ, могу читать всё, что угодно (в бумажном формате со мною в эвакуации Сильвия Плат, Роберто Калассо и Исраэль Элираз). Но кроме философии и кинотеории (по работе), отдаю предпочтение Библии на иврите. Не уверен, что это связано с ситуацией. Впрочем, выбор книги Иисуса Навина, которую перечитал последней, был всё же в некоторой степени продиктован октябрьскими событиями: её архаической жестью пронизан воздух.
ИЛЬЯ АРОСОВ:
1-2. В конец мира или времён как таковой я не верю. Но у каждого есть свой психо-социальный мир (скорее даже социо-психологический), и вот эти-то миры кончаются всегда, иногда плавно, даже за рамками одной жизни, иногда резко. И наше время, это, несоменно, время второго случая.
3. Безусловно. Литературе “угрожают” совсем другие вещи. А в такие времена она расцветает, как и другие виды искусства.
4. Да, моё чтение не изменилось. Я читаю стихи, всё время. Очень много стихов. Почему? Потому что это дистиллят речи, максимально очищенное и внятное (лично мне, я словоориентирован) выражение движения человеческой мысли и истории.
АЛЕКСЕЙ СУРИН:
1. Для меня представление об апокалипсисе, в первую очередь, связано со словами Рене Жирара из его последней книги «Завершить Клаузевица»: «апокалипсис – это триумф человеческого, а не божественного насилия».
2. Следуя за Жираром, я не могу воспринимать нападение России на Украину, войну ХАМАСа против Израиля иначе, чем апокалипсис. Пока торжествует насилие и ненависть – это апокалиптические времена. Но насилие и ненависть, кажется, торжествуют в истории, если не всегда, то часто, а в ХХ веке так с особым размахом. Поэтому есть ощущение, что где-то с 1914 года апокалипсис «работает» лишь с небольшими перерывами на обед.
3.
Остается. Изобретать слова и смыслы во избежания опустошения. Это с одной стороны. А с другой, даже апокалипсис через какое-то время рутинизируется. Литература напоминает, что «конь блед» все еще здесь и дышит тебе в лицо.
4. 7-му августа 2008 года в силу молодости и глупости я не придал должного внимания. После 24 февраля и 7 октября – читаю. Во-первых, работа такая. Во-вторых, чтение для меня – способ «расшевелить» время, которое в дни катастроф обрушивается и застывает болью. Переходя от одной строчки к другой, ты как бы подталкиваешь его вперед, но не затем, чтобы забыть, убежать, увернуться от страха. А затем, чтобы расшатать онемение ужаса, запустить механизм мысли, коей, как ни крути, необходимо движение.
В сложные времена мне помогают выйти из мыслительного и эмоционального оцепенения биографии писателей, ученых, философов и т.д. Например, биография Витгенштейна Рэя Монка. Когда читаешь, как философ поехал в СССР с намерением работать в колхозе, тьма как-то на время отступает.
НИНА ХЕЙМЕЦ:
1. Массовая смерть сознания, погружение в сумеречное (в плохом смысле) состояние, когда, в частности, не ясны причины и цели собственных поступков.
2. Зачаток апокалипсиса с нами всегда, дело в пропорции. Сейчас тьма явно перевешивает, увы.
3. Да, и очень важная — быть проводником к утраченному сознанию; вмещать жизнь. Возможно, во время апокалипсиса это — самодостаточная роль, потому что катастрофы, которыми сопровождается апокалипсис, создают языковые смещения, когда сказанное и написанное до травмы не соответствует опыту и выглядит нерелевантным. Но жизнь в тексте либо есть, либо нет, и, если она есть, читатели однажды смогут к ней заново подсоединиться. Во всяком случае, должна быть такая возможность
4. После 7 августа 2008 я была в шоке, но читала. После 24 февраля — с трудом. После 7 октября у меня пока не получилось ни на чем толком сосредоточиться, кроме событий в Израиле.
ИВАН ПЛАТОНОВ:
1-2. Написал ответ на первый вопрос и увидел, что ответил на первые три: Ничего не значит. Не значил. До 24 февраля 2022 года. Я всегда был жутко аполитичен. Я боюсь толпы. Себя в толпе. Не могу почувствовать её доброй, свободной, незлой, равной мне. Не могу её почувствовать собой. НЕ МОГ. Теперь — это кажущееся бесконечным одиночество вокруг. Одиночество людей, одиночество слов. Оно утром так быстро бежит. И оно теперь ночью так медленно стоит. Бессонница и пустырник. Пустыня пустынная. Она невозможна, немыслима. Но её надо как-то узреть. Но её надо как-то взять в руку. В рот. Она абсолютно порнографична. Это трудно выразить. Выговорить. Произнести. Но я пытаюсь. ........
3. Да. Создать новояз уклоняющийся от. Она превратилась в манию. Нечто большее тебя. Способ выжить. Выйти из безумия. Не впасть, а выпасть. И бежать от него и стоять в нём. Языков стало очень, очень много. Но они все никуда не годятся. Они все насквозь. А это междуречье надо непременно остановить. Но я пока не знаю как.
4. Да. Особенно яростно. Это является следствием ответа на второй вопрос. Поиск, поиск, поиск нового языка. Как попытки что-то сделать, осознать, понять. Осознать себя внутри ЭТОГО. И ЭТО внутри себя. Собой. Прогонять внутри себя эти сообщающиеся сосуды. Время и себя через это двойное горло. Но читать могу далеко не всё... Лин Хеджинян, Майкла Палмера, Леона Богданова.... Чтение истончилось до конкретной задачи ответа на вопрос. Стало топливом огня. Топливом преодоления безмолвия. Сопротивостоянием. Всеношной мандельштамостояния. И всё это звучит слишком пошло и пафосно. Излишне. ВОТ В ЭТОМ И ПРОБЛЕМА.
РОМАН ШИШКОВ:
1-4. Трудно объяснить, чем «апокалипсис» отличается от «катастрофы», грань словно бы очень тонкая, но она есть. Склоняюсь к мысли, что катастрофы, в каком-то смысле, это обещание судьбы: их будет несколько у каждого человека в течение всей жизни, и это я молчу про бесконечно тянущуюся череду различной степени несчастий и бед
С апокалипсисом сложнее: хотелось бы сказать, что на любую человеческую жизнь выпадает, если очень не повезёт, один апокалипсис. Но за два минувших года я наблюдал апокалипсис (или что-то очень близкое к нему) в двух странах – 24 февраля 2022 в России и 7 октября 2023 в Израиле. Хочется верить, что на этом мой (и не только) «кредит» апокалипсисов исчерпан, но внутренний голос советует всегда держать при себе воображаемый parabellum. Увы, нынешнее состояние мира не располагает готовиться к спокойной жизни без ещё более глобальных и страшных войн, что мы имеем сейчас. Но это недоверие – последнее, что нам оставляет мир, ведь только оно способно создать парадоксальный зазор для надежды прожить яркую, полноценную и счастливую жизнь, чего всем искренне желаю.
Мне хочется верить, что апокалипсис – это мучительное, но перерождение; ревизия своих ошибок и прощание с иллюзиями. Так вскоре будет с Израилем и, к сожалению, не слишком скоро с Россией (хотя who knows).
Что касается соотнесённостью с нашим временем, то у человечества в качестве примера для сравнения остался XX век. Наше время ужасно исключительно в контексте нашего же, до недавней поры относительно спокойного XXI века. Если говорить про Россию, то это, безусловно, пост-апокалипсис. Это внезапно обнаружившийся запах трупного яда от того, что когда-то называлось СССР. Увы, его разложившееся тело всё это время старательно прятали в шкафу. Все об этом знали, но предпочитали не замечать и верить в развивающуюся экономику. Такие люди как Старовойтова, Политковская и Новодворская чувствовали этот миазм и пытались нас предупредить, но увы. Однажды вместе с трупом из квартиры исчезнет и запах, но квартиру нам придётся полностью ремонтировать.
Про литературу: ничто не должно помешать мне читать, слишком много интересного и неизвестного вокруг. Перечисляю по памяти вразнобой самых любимых: стихи Тура Ульвена, Василия Кондратьева, Олега Шатыбелко, Тумаса Транстрёмера, Аркадия Драгомощенко, Леонида Шваба, Шамшада Абдуллаева, Сёрена Ульрика Томсена, Иры Новицкой, Виталия Пуханова, Александра Уланова; проза Шандора Мараи, Джеральда Даррелла, Вольтера, Станислава Снытко и многих других: такое разнообразие литературного опыта спасает и вдохновляет в любые времена. Если мы можем читать литературу, значит мы ещё живы, а это уже многого стоит.
НИКИТА МИРОНОВ:
1-4. В такие дни как сегодня, дни скорби для каждого жителя святой Земли, дни когда все мысли с похищенными, измученными и убитыми, все еще находящимися в плену и только что освобожденными из плена, рассуждать отвлеченно о конце света невозможно.
Нет никаких сомнений что в скором будущем всё будет Украина, но “хочешь мира – готовься к войне”, и волей-неволей сознание рисует картины ядерной зимы. Короче говоря, одной ногой мы уже в нём. Если не браться рассуждать про персональный апок-с в жизнях тех, кого война затронула более непосредственно (там действовать, не рассуждать) Картины будущего в духе сериала Светлячок, Звездных войн или Валиса Филиппа К. Дика, джэтпэки и тепловизоры, подземные эко-коммуны, которые только и переживут ядерную зиму, – обо всем этом буду думать позже, не сегодня. Хотелось бы верить, что через поэзию можно передать некое послание в бутылке, скажем, для будущих поколений, о том, как они тут у нас были устроены, языковые и чувственные пространства, и наша повседневность. Способны ли мы такое сообщение в данных обстоятельствах произвести? Читая новые тексты, скажем, Жадана, Недеогло и некоторых других, понимаю, что да, возможно. Читаю, собственно, много, но не все, что выходит, читал бы и все, если бы предложили работу критика, почему нет. Письмо во время войны в отдельных случаях проблематично – чтение нет (“вне языка не помышляй и жить”, писал Александр Миронов). Имена стали хуже запоминаться, но чаще всего перечитываю Драгомощенко, Александра Миронова, Плиуру, Юсупову, Снытко, Захаркив, Герчикова, переводы отца. Почему? Не берусь объяснить. Иногда, последнее время чаще, в голове всплывают стихи Жадана, Цветкова, Анашевича, Цибули, Усикова и Рымбу. Есть еще такой холм баАрец, Мегиддо, на котором вроде как апокалипсис и должен состояться, битый месяц планирую туда съездить, но всё время откладываю. Пользуясь случаем, попробую этот текст закончить посланием более-менее персональным: “если бы мы, Даня, были бы экипажем космического корабля, то пусть Матан был бы капитаном, а ты бы возглавил возведение сада и библиотеки, в центре которой мы бы и поселились: в продвинутой землянке посреди широкого поля книг, и леса не видно…”
ЛЕОНИД ГЕОРГИЕВСКИЙ:
1. Апокалипсис — понятие из авраамических религий, в буддистской картине мира его, строго говоря, нет. Точнее, у авраамистов происходит один апокалипсис, «раз и навсегда», а в буддизме маха-кальпы бесконечно сменяют друг друга.
2. Наше время соотносится с этим понятием точно так же, как любое другое. Наверно, свидетелям распада Кушанской империи тоже казалось, что наступают последние времена. Мир проживает апокалиптические, предапокалиптические и постапокалиптические события в одно и то же время.
3. Литература не будет какое-то время востребована, если некое бункерное создание долбанёт по миру ядерной бомбой, и немногим выжившим придётся рыть землянки. А пока что она выполняет свои традиционные функции. Во время обострения вооружённых конфликтов, к сожалению, многие сосредотачиваются на чисто психотерапевтической функции литературы, и качество текста от этого страдает. Когда-то я был соредактором проекта «Ф-Письмо», куда присылали немало «арт-терапевтических» произведений, автофикшен этот пресловутый, здравствуй, дорогой дневник. У меня не было сил объяснять авторам и автрисам, что подобные тексты представляют для искушённого читателя в первую очередь социологический интерес и уже в десятую — литературный.
4. Войны в мире не прекращались никогда. Израильтяне гораздо лучше россиян осведомлены о ситуации в Йемене: хуситы не вчера вышли на улицу, эта история длится годами. Лицемерные россияне и европейцы могут делать вид, что в Йемене ничего не происходит, в Африке ничего не происходит, китайцы не отправляют уйгуров в концлагеря и не сажают буддистских монахов в тюрьмы — ничего этого не было, мы жили в красивом и спокойном мире, а потом внезапно что-то с Украиной случилось, потом с Израилем ещё. Но и 8 сентября 2010 года что-то случалось, 35 мартобря 2035 года что-то случится. В каждом человеке есть природа Будды, но большинству она не нужна. Поэтому человечество будет бесконечно себя разрушать. Люди не хотят просыпаться — в буддистском смысле этого слова. Среднестатистический человек — существо, которое воюет во сне.
Читать что-то на этом фоне или нет и что именно, каждый решает сам. Я, например, всегда относился к нынешним адептам российских духовных скреп (а главная духовная скрепа — это ГУЛаг для всех несогласных) с огромным скептицизмом: такие люди в чём-то да проговаривались даже в вегетарианские времена, чем-то себя выдавали. Сейчас они просто показали настоящее лицо. Читать из принципа «язык врага надо знать» могу, хвалебных рецензий, разумеется, писать не буду.
ИЛЬЯ ЭШ:
1. Для моего поколения «апокалипсис» казался чем-то прирученным, чем-то очень своим. Кажется, это не только мое личное ощущение. Мы росли в пространстве отголосков холодной войны — там, где те, кто старше нас лет на 10-15 просто знали, что атомная бомба на них упадёт, рано или поздно (см. «Половину неба» Львовского и Горалик, например), мы знали, что она, разумеется, не упадёт. Но одновременно — мы как будто помнили, что она уже упала: «Безумный Макс», «Шестиструнный самурай», «Фоллаут» — массовая культура доместицировала апокалипсис. Он стал отличим от киберпанковской антиутопии только стилистически, по цветовой гамме: песок vs неон. В каком-то смысле, это один и тот же мир, один и тот же момент гипотетического будущего — просто с разницей в километр.
Реальность не только формируется нашими ожиданиями и фантазиями, но и догоняет. Догнала. Кое-кого больше, чем других. Скажем, я пишу этот текст — и слышу муэдзина из соседней палестинской деревни. Его пение доносится сквозь звукоусилительную аппаратуру. В городах киберпанковской антиутопии всегда можно было заметить стайки женщин, завёрнутых в паранжу. А вокруг — ржавое железо, корпорации, азиатские бизнесмены и забегаловки, неон, огромные экраны. У нас, в окрестностях Иерусалима, маловато неона и экранов, но за ними можно смотаться в Тель-Авив (по московским-то меркам, от которых я за год пока ещё не отвык, — в общем, как в соседний район смотаться на метро), а в остальном — ну, да. Вот оно. А сижу я сейчас в деревне в пустыне — чем не «Безумный Макс».
Что такое апокалипсис? Это суета и маета. Суета вокруг, маета внутри, неспособность или нежелание отличить ужасный конец от ужаса без конца. Апокалипсис — это график, приближающийся к экстремуму. Апокалипсис — это раз-два-три-четыре-пять, я иду искать. Кто не спрятался, я не виноват.
В 2000-х было много разговоров о том, что может быть после постмодернизма — который как будто замкнул «прогрессивное» движение культуры, завершил его, не предложив нового направления движения, но свидетельствуя о том, что было. Он обострял противоречие, снимая его (или наоборот). Апокалипсис — это когда жители одной эпохи, несколько поколений, сгрудившись вместе, перегибаются через край и заглядывают, что там впереди. Возможно, там — ничто. Но это, как писал Денис Александрович Крюков, ничего.
2 Для меня, литература в известной мере существует в пространстве параллельном нашей повседневной реальности. Они, разумеется, взаимоопыляются, литература впитывает реальность, а реальность — очень, в общем, окольными, непрямыми путями, — пропитывается литературой. Но я совсем не переоцениваю роль, которую тексты писанные могут играть в формировании текста нашей реальности: даже самые социально- и политически- ориентированные тексты становятся фактом литературы по причинам скорее эстетическим (даже прямой отказ автора от эстетической работы — разумеется, жест именно что эстетический; все эти общие места: симфония формы и содержания; синкретическая, неразделимая природа художественного произведения: форма художественного текста это тоже содержание), а вот явлением, влияющим на реальность, тексты если и становятся, то помимо, вопреки эстетике: она становится средством, текст инструментализируется — не на авторской, на принимающей стороне.
Цветущая сложность, так или иначе, дистиллируется до более простых составляющих, а преодоление собственных границ (кажется, это едва ли не самое важное для художественного произведения?) — становится, в общем, не релевантным.
Предыдущие два абзаца, вероятно, шли по общим местам. Мне важно было, тем не менее, проговорить это всё так подробно для того, чтобы сказать, что разговор о «роли литературы» мне кажется праздным. Или, вернее, он становится праздным, когда о нём говорится внутри цеха или где-то очень рядом с ним.
У авторов (а равно и сопредельного академического сообщества) всегда будет много умопостроений, совсем отвлечённых или саморацианализирующих. Но в конечном итоге мяч на стороне читателя, не абстрактного, предполагаемого, а вот буквально: человека, который в этот момент почему-то держит книгу в руках. Или вот сейчас: открыл «Двоеточие» у себя в телефоне и читает. Зачем он это делает? Чего он от неё ждёт, чего получает? Книга ему помогает как-то? Здорово, конечно, если вдруг помогает.
3. С моей же личной способностью читать вообще сложно. Я окружаю себя книгами — вот и теперь, в новой стране, чтобы дом стал чуть больше похож на дом, я приношу новые и новые книги с иерусалимских буккроссингов. Но, строго говоря, читаю-то я не очень много. Я много потребляю текстового контента, перемолачиваю много букв — как и все теперь: мессенджеры, соцсети, посты, статьи. Но сколько книг я прочёл за год? Мал-мала меньше. Тем более, не поэтических. Я успел про много книг подумать, я постоянно про них думаю, сколько-то книг полистать. Влияют ли на это внешние события? Меньше, чем события личной биографии. Но и те влияют умеренно — просто голова вечно болит. И так по крайней мере последние двадцать лет
При этом, да, ощущение потери речи, кризиса языка, рассыпания [привычной] реальности, с каждым днём всё острее. Но, кажется, это серьёзно не влияет на то, как я читаю, или — повторяю эти шкрябающие, неприятные слова, — потребляю контент, текстовый и не только. Влияет, но постольку поскольку. А вот на то, как я пишу или не пишу, как я думаю о письме — тут да, явно как-то влияет. Вот, скажем, в другое время стал бы я писать эссе в ответ на вопросы? Скорее всего, нет. Я бы и ответов как таковых постарался по возможности избежать, это же как-то очень всё неловко. Кризис — он ведь не только лишает речи. Он заставляет пускаться в суетливые, нервные монологи, разговор с собой и ни с кем, но также и со всеми — это тоже симптом потери. Он требует поиска новых — на личном, персональном уровне, без обобщений, — способов взаимодействия, коммуникации с миром и с Другим
О чём невозможно говорить — о том остаётся только невнятно бормотать.
ГАЛИНА БЛЕЙХ:
1. Еврейские мудрецы говорят, что «апокалипсис» связан с переходом человечества на новый уровень, когда тело не будет иметь власти над человеком, а Всевышний подарит праведникам крылья, и люди воспарят над материальным. Я убеждена, что речь здесь идет о трансгуманистическом переходе, когда мы станем файлами в единой нейросети. Просто для этого в прежние времена не нашлось соответствующего термина, и бедным пророкам пришлось довольствоваться метафорой полета, парения, то есть отказа от гравитации, присущей материи и перехода в мир цифры. Я называю такую новую гибридную био-технологическую реальность восьмым днем Творения, днем, когда уже творение, в свою очередь, творит самоё себя. Думаю, это будет счастливой эпохой человечества, если только варвары по дороге не остановят осуществление этого пророчества.
2. Ну, нам отводят на все эти процессы лет 200, поэтому можно сказать, что мы переживаем пред-апокалиптические времена. Как известно, тьма сгущается перед рассветом, что мы и наблюдаем сегодня. Обратите внимание: в блогерском дискурсе постоянно присутствует тема борьбы света со злом, звучат призывы определиться, на какой стороне ты находишься. Думаю, всё это – симптомы пред-апокалиптического мирочувствования.
3. Безусловно. Литература, искусство полифункциональны. Слово и образ действуют в поле сознания. Сознание фактически тождественно нашему бытию. Наряду с прочими функциями (рынок, институции, развлечения и т. д.) литература формирует концепты времени и не только отражает его, но и создает реальность, обладая силой воздействовать одновременно на рациональную, и на чувственно-эмоциональную сферу. Я думаю, меняется не роль, а форма, иногда – до неузнаваемости. Может быть, нам еще трудно осознать эту новую форму, но тем интереснее наблюдать процесс и даже по мере сил в нем участвовать.
4. Как говорят, нам выпало жить в учебнике истории. Вот его и читаю. Правда, страницы, увы, переворачивают за меня. Ну а без шуток, потребность в слове никуда не уходит, правда, все меньше хочется художественной литературы, героев и сюжетов, и все больше – философии, поэзии, научного чтения. Жизнь преподносит нам таких героев и такие сюжеты, что никакое индивидуальное воображение писателя не может угнаться за этими шедеврами, населяющими медийное пространство. Почти все мое чтение так или иначе предопределено разнообразными личными обстоятельствами. Последние 9 лет я бесконечно перечитывала поэзию моего мужа Александра Альтшулера ז"ל , так как все это время занималась (совместно с Ниной Хеймец) его архивом и подготовкой к изданию полного собрания его сочинений. Это очень волнующее чтение и повод для переосмысления многих моих представлений. Одна из сторон моей жизни – занятия книжным дизайном и версткой. Эта работа связана с просматриванием текста, она отличается от обычного чтения. Но просматривая текст таким образом, я как бы впитываю его в себя на «больших оборотах» и высоких скоростных энергиях. Иногда это воздействует даже сильнее, чем просто процесс чтения. Среди последних сделанных мною книг – замечательное исследование творчества Пауля Целана, написанное поэтессой Эстер Камерон ("בצומת אור וצל") и сборники ее стихов, первые переводы на иврит немецкой литературы 19 века (Гоффман, Фонтане), осуществленные Рои Кнааном, переводы на русский средневековых трактатов «Мудрецы и раввины о философии и науке» Ионы Шнайдера – весьма актуальное чтение, на мой взгляд; научная книга по ботанике «Библейские растения» Михаэля Зоѓaри в переводе Татьяны Шиммель (оказывается, жизнь растений полна исторических приключений и географического драматизма), пронзительная книга-собрание фейсбучных постов Мири Брагинской. Вообще, отвечая на этот вопрос, подумала, что и сегодня издается огромное количество книг, «а значит, это кому-нибудь нужно». Но, конечно, читаю не только это. Недавно перечитала свою любимую – «Белый отель» Дональда Томаса. А многие любимые ранее книги со временем для меня обесцениваются. Поэтому боюсь их открывать. Еще читаю специальную литературу по современному медийному искусству, ИИ и прочему арту – это мне интересно как художнику, работающему в этой области.
НЕКОД ЗИНГЕР:
1. Слово «апокалипсис» стало в быту общеупотребительным для обозначения всего того, о чем я думаю не в христианских понятиях откровения о явлениях, предшествующих «второму пришествию», но в традиции еврейских пророчеств о «конце мира/света», о «конце времен». Различие, впрочем, недостаточно существенное, чтобы заставить нас отказаться от этого понятия в рамках разговора о культуре. В греческом слове «ἀποκάλυψις», которым открывается книга Иоанна, присутствует «снятие покрова», то есть, прекращение состояния «сокрытия лица» Бога (ѓестер паним) – важнейшей категории, при помощи которой еврейская теология пытается объяснить весь тот туман «безбожия», в котором все мы, евреи и не евреи, живем уже более двух тысячелетий. И это-то, как раз, для меня самое важное в «апокалипсисе». То есть, ужасы «открытия лица», сменяющие ужасы его «сокрытия», сопровождаемые тоской и невнятицей, парадоксальным образом возвещают рождение новой надежды. Возрождается пророчество, лжепророчество цветет махровым цветом. Человечество не может долго жить в болотной мути, лишенное надежды. Видимо поэтому даже не самые глупые люди так часто объявляли конец света.
2. Из того, что я сказал раньше, вероятно, следует, что мы уже очень долгое время живем одновременно и в «пред-», и в «пост-», и в самый разгар. Долго собираются тучи, потом разражается гроза, нам кажется, что принесенный ею «озон» уже спасает мир, но потом всё возвращается на круги своя. Я только верю, что такое возвращение – это новый виток спирали, существенно отличающийся от прежнего, а не отскок в прежнюю точку. Но это вера, не более того. Я и Экклезиаста воспринимаю не как усталого мудреца, «пережившего свои желанья», но как поэта, спорящего с самим собой каждым новым словом.
3. И снова, ответ на этот вопрос уже содержится в моем предыдущем рассуждении. Всему свое время, и всё практически неразрывно. В наибольшем сгущении «пред-» роль литературы – сомнение во всём, что завело нас в тупик. Можете назвать это «деконструкцией». В эпицентре грозы – вопль или молчание. В «пост-апокалипсисе» появляется возможность снова говорить словами, после их промывания. В настоящей литературе всё это, как и в самой жизни, происходит едва ли не одновременно или почти одновременно: иногда на протяжении одного абзаца, в одной поэтической строфе. Литература, как всегда, поддерживает способность каждого человека, готового прибегнуть к ее помощи, думать словами, образами, формами, вместо того чтобы просто скулить, мычать или тупо, как автомат, повторять засевшие в мозгу штампы. Даже если это не самые великие мысли и не самые сногсшибательные слова и образы, ценность их огромна, потому что они дают возможность после тяжелейшего стресса вернуться в человеческое состояние.
4. Шок 2008 года был для меня резким, но коротким. Он практически не изменил моих привычек. Подобно подавляющему большинству, я еще не сознавал, что мировая война уже началась. Произошедшее тогда только подтвердило мое ощущение, что государство российское – враг и соседям и собственным гражданам, что СССР отнюдь не собирается уходить в прошлое. Но ничего нового в этом не было. (Иллюзия нового в стране, с которой я связан языком и воспоминаниями детства-юности, маячила, но не долго, только в 90-ые.)
24-ое, вернее, 22-ое февраля 2022, когда стало совершенно ясно, всё, что за этим последует, надолго выбило меня из привычной колеи. Читать что-то, кроме сводок новостей, заставило чувство долга. Нужно было много всего читать в процессе работы над ивритским «Двоеточием», посвященным украинской поэзии: оригиналы на украинском, русском, немецком, свежие переводы на иврит. Это были, по большей части, современные, часто остро актуальные тексты, но также и классика. Я уверен, что именно эта работа и помогла тогда не потерять привычку к чтению и веру в осмысленность занятий литературой. Постепенно вернулось и прежнее чтение всего подряд.
Сейчас, после октября, читаю только для того, чтобы не разучиться читать. В основном, всякую чепуху по-английски. Всё кажется неинтересным, ненужным. Недавно вернулся к начатому во время пандемии чтению на ночь одного псалма в оригинале и в анонимном немецком переводе. Это дает утешительное сознание непереводимости некоторых дорогих сердцу текстов. Русское не читал бы совсем, когда бы не коллеги, авторы «Двоеточия». Они-то и спасают, и я им за это очень благодарен. И вот совсем уже недавно вернулся даже к такому неуместному процессу, как собственное сочинительство. Впрочем, пока ничего не сочиняю, а только записываю какие-то сиюминутные ощущения-размышления, вроде этого.
Ощущение катастрофы. Все чего-то ждут. Оказывается, ждут спасителя. Если он не придет, будет что-то страшное. Действие происходит в нашей большой комнате. Все отчаиваются и перестают ждать. Но я кричу им: «Подождите еще, невозможно, чтобы он не появился!» Я вижу странное небо, оно прямо в квартире, это мерцание голубого света. Желтые прожилки, коридоры и воронки. И вдруг возникает ощущение переполняющей радости. Вот, сейчас! Мерцающая стена разрывается, дверь в ней оказывается зеркалом, из зеркала выходит мальчик лет семи. Я кричу всем: «Вот он! Ура!» Все обрадованы. Я крепко прижимаю его к себе. Но вдруг обнаруживаю, что держу пустоту. Бегаю по квартире. Ищу. Нигде его нет. Забегаю в комнату, выбегаю в зал и вдруг вижу его спящим на кресле, беру на руки, бережно прижимаю к себе. Ощущение мира и покоя. Мальчик в махровом бордовом костюмчике спит у меня на руках.
20.01.93
ВНУТРИ И СНАРУЖИ
Мы сидим в квартире, в застекленном зале. За окном ночь, какие-то люди, в основном, молодежь, тусуются на улице, кто-то начинает драться. Но нам все это не очень интересно. Там ночь и тьма, мы же сидим наверху в освещенной комнате, хотя от этих суетливых дерущихся людей нас отделяет лишь стеклянная стена. Тут я вижу, что тот, кто со мной, порвал свой старый красивый календарь, и я ругаю его за это. Но потом увлекаюсь картинками из него: синяя морозная тьма, опушенные снегом деревья, какие-то экзотические блюда, сверкающие льдом. Ностальгия. Потом я выхожу на улицу, прямо через стену, которая не ощущается, парю в воздухе, а внизу идет человек в зеленом пуховике. Сначала движусь за ним, потом залетаю на крышу здания. Но мне становится снова не очень интересно, и я просыпаюсь.
10.09.93
ШАРОВАЯ МОЛНИЯ
Я в какой-то огромной комнате. Вижу, что навстречу мне бегут испуганные люди. Не могу понять, где источник страха. Люди убегают, ветер гонит кучу сухих листьев из открывшейся железной двери. Тут меня наполняет мистический ужас, и я вижу его причину. В открытой двери показывается светящийся шар, разбрасывающий с треском вокруг себя молнии. Но он не движется, а стоит на месте. Тогда я прошу ближайших к двери людей закрыть ее, но они боятся. Тогда я сама подбираюсь ближе, но дверь тяжелая и не закрывается.
06.01.94
ПОЛЕТ
В осознанном сне получила полную свободу действий и приказала себе лететь. Ринулась к окну, вылетела не через него, а через кирпичную стену чуть повыше окна, и она не была мне препятствием. И вот взлетаю все выше и выше в голубое чистое небо, в котором с наслаждением купаюсь. Вокруг плавают какие-то светящиеся, разноцветные геометрические фигурки.
01.04.94
ОКНО В ОРАНЖЕВЫЙ МИР
Я стояла и смотрела на отверзшееся небо. Был закат или восход. И в этом раскрывшемся окне таяли облака с сиреневыми или розовыми краями, они освещались изнутри солнцем огненного мира. От обычного заката это отличалось своим стереоскопическим измерением, в котором была глубина и объемность красок. Всю грандиозную картину сопровождали разряды грома, сверкали молнии, они были величественны и торжественны.
11.05.94
СНОВА ОРАНЖЕВЫЙ МИР
Встречали Новый год дома. Девчонки во дворе катались на санках, мы наблюдали за ними из окна. Я рассказывала об огненных вратах неба и вдруг увидела восходящий в ночи месяц. Он был так огромен, как никогда в этих широтах. Снова небо вдруг стало светлым, даже белым от сгущения облачной пелены. И вот в середине образовалось окно, как бы воронка, которая засасывала в себя эту облачность. И была она, как раньше, огненно-оранжевого цвета. Я обрадовалась: «Вот, вот! Это то, что я видела!» Облачность совсем исчезла, передо мной был целый океан оранжевого света. Такое ощущение, что я стою и посреди него, и наблюдаю со стороны, из окна своей квартиры. Появились желтые вспышки, потом какие-то странные образования, похожие на доисторических ящеров, стали формироваться из них. Они прыгали по оранжевому, желтые. Но совсем не агрессивные, не страшные. Я говорю: «А вот этого не видела». Появляются сиреневые облака, похожие на тени. Я какое-то время пребываю еще в этой стихии, но потом уже только со своего наблюдательного пункта смотрю, разглядеть эти тени и облака мне мешают деревья земли. Медленно все это прекращается. Еще из этого «окошка» звучал низкий голос, как в фильме про Моисея, когда Бог давал ему скрижали. И в прошлый раз, и в этот я видела не насыщенные, а разреженные, тонкие краски. В первый раз мне как бы чего-то не хватало в этой утонченности, сегодня это воспринималось почти как должное.
16.05.94
УРАГАН
Отдыхаем в каком-то особняке. Лето, все в ярких нарядах. И весь пансион поехал в музей или на концерт в Бразилию. Мне тоже надо с ними. Но мы опаздываем и никуда не едем. Спускаюсь вниз по лестнице, в холл. В дверь постучали, иду открывать, открываю и вижу женщину. Она вбегает, я поскорей закрываю за ней двери, потому что на улице начинается что-то невообразимое, какое-то грандиозное природное явление. Воет ветер, надвигается ураган. И стою я перед закрытыми дверями, и жду чего-то. Сердце наполняется знакомой смесью восторга, жутковатого ощущения неведомого, близости и присутствия мощных сил. Ураган все ближе, все слышнее, и вот двери распахиваются под напором стихии, и волна воздушного цунами накатывает прямо на меня. Начинается! Я стою, противостою ей. Нет во мне страха, а только трепет сердечный перед мощью стихии…
24.05.94
ИЛЛЮЗИЯ ЗЕМЛЕТРЯСЕНИЯ
Землетрясение! Это я поняла, ведь пол в комнате дрожит и все предметы тоже. Но я не спешу выйти наружу, ну землетрясение, ну и что. А за окном проносится реактивный самолет, очень низко и угрожающе гудит. Потом наш дом поехал – все замелькало перед глазами, быстрее, еще быстрее. Вдруг, раз – а ничего и нет. Я спрашиваю кого-то, было ли землетрясение, ехал ли дом. Они отрицательно мотают головами. О, иллюзия!
26.07.94
ВСТРЕЧА С ВЫСОЦКИМ
Мы долго ехали на трамвае и, наконец, вышли на какой-то безлюдной остановке, на окраине города. Торчат заводские трубы. Это рабочие кварталы. Идем к кому-то на день рождения. Заходим в квартиру. Женщины идут в кухню, возиться с продуктами, а я захожу в комнату к хозяину. Она чисто побелена, и стены, и потолок. Но одна стена осталась незаконченной – потеки известки по выцветшей желтой поверхности. На стенах нет никаких картин, фотографий, ковров и так далее, из мебели стоит один лишь красно-коричневый шкаф, уже вышедший из моды. Ко мне подходит хозяин. Это – Володя Высоцкий. Он говорит о том, что многое понял в жизни за последнее время, пока размышлял здесь. И цель жизни он видит нынче в совершенствовании человека. Потом начинает что-то рисовать и объяснять. Я понимаю, что это – космогоническая схема. В ее центре – пятиугольник, от которого симметрично отходят какие-то эманации, похожие на языки пламени или перья птицы. Он их тщательно заштриховывает снизу. Одни «перья» оставляет пустыми, другие зарисовывает черной тушью. Я говорю: «Да, это интересно. Я ни разу не видела такого». Черные перья и перья слева – это первый круг. Он объясняет, что это по кругам исходящие из центра энергии. Я провожу пальцем от центра, по черным перьям и обратно. Он говорит, что исходный импульс – это как бы бессрочно выданный долг, который все эти перья берут у центра «взаймы без отдачи». Это мы уже юморим. И он вспоминает случай из своей жизни, когда видел заранее образы финансовой помощи, которая к нему и приходила потом.
Вот так мы побеседовали. Когда я возвратилась к тем, с кем пришла, то застала их плачущими. Оказывается, они узнали, что хозяин умер. Но как же умер, если я только что с ним говорила? И я не плачу, я только думаю над разговором. А вчера, двадцать пятого июля, был день смерти В.С.Высоцкого.
14.09.94
ВОИНЫ
Непоколебимый воин, владыка милосердия, в своих боевых доспехах, с мечом и в латах, возвышается над домами и деревьями. Правой рукой он делает жест сострадания, протянув руку открытой ладонью навстречу всем живым существам. Я вижу его, стоящего через дорогу, из своего окна, вдали и слева от себя. Он огромен и как бы прозрачен. А напротив меня, но тоже через дорогу, стоит еще один воин, он моложе. И улыбается, опираясь на меч. А на небе висит серп луны и на нем белые буквы.
08.10.94
СТЕНА-ОКНО
Видела себя в пустой комнате, отделанной голубым кафелем. Вроде тут мы рисуем, это наша студия. Учитель объясняет, что такое объем. Передо мной стена, но я знаю, что это только маскировка, и стоит захотеть, она превратится в окно. Так и происходит. Это окно с видом на осенний сад. Тут оно снова превращается в стену.
21.10.94
НОЧЬ В МУЗЕЕ
Всю ночь просидела в каком-то музее, в красивой, с натуральным паркетом, комнате. Вокруг под стеклом лежали разные экспонаты: каменные фигурки из полудрагоценных и поделочных камней, блестящие русские средневековые шлемы, отделанные золотом, и много других разностей. Но я прилипла к книге, которую читала за низким столиком, сидя в кресле. Это была иллюстрированная история искусства, где как раз и говорилось об экспонатах музея. Там я прочла довольно много интересного, все было написано как-то необычно. Хотела прочитать до конца, прежде чем отправиться по залам, но времени уже не было, скоро я должна была проснуться, я это знала.
20.11.94
У МЕНЯ ЕСТЬ ГОРЫ
Выглянув в окно в зале, вижу красивый пейзаж. Гористая местность, одна гора с серой осыпью щебня, по ней рассыпаны редкие валуны. Я горюю, почему я не живу здесь, в комнате с таким видом. А ну-ка, пойду, сравню с видом из своей спальни. Иду к себе. Выглядываю из окна и застываю в невольном удивлении: это вид с огромной высоты. Внизу распростерлись заснеженные горные пики, и хребты сияют своей белизной. Так красиво! Ведь я никогда не видела гор зимой. Вглядываюсь в детали пейзажа – все выглядит настолько реально, что я не различаю, во сне я смотрю в окно или наяву. И небо такое же облачное, дымчато-серое, как сегодня, ранним утром.
24.11.94
НЕСУ КАМНИ
У меня (в убежище или в маленьком домике) в одном окне нет стекла. Отверстие заложено камнями, но их не хватило закрыть проем до конца, и оттуда дует. Иду искать камни, нахожу целую груду плоских валунов и, сложив их стопкой, беру в охапку и несу перед собой.
17.01.95
СВЕТЛЫЙ
Вхожу в низенькую белую арку. Это чисто побеленное жилище, похожее на древнерусские палаты. В комнатке справа уютно, она наполнена светом, теплый луч падает из окошка. Подхожу к живущему там человеку. Не вижу его лица, он весь сияет. Смотрю и любуюсь им. Вдруг Светлый будто отдает мне часть своего света, протягивая ослепительный сгусток в ладонях.
20.02.00
МИР-ШИРМА
Утром какое-то видение в полусне было: все предметы в моей комнате отодвигаются, как старое кресло или диван, а за ними обнаруживается вселенная, мерцающие звезды. Весь феноменальный мир – это только театральная ширма. Я заглянула за край мира и все поняла.
14.06.00
ОРЛЫ И ПАНТЕРЫ
Вздрагиваю от тонкого, протяжного, вибрирующего звука. Это крик птицы, он зовет меня к окну. Подхожу и замираю: на меня, не мигая, неподвижно смотрят застывшие в воздухе, с распростертыми крыльями, белоголовые орлы. Два одинаковых орла в двух половинках окна. Магический взгляд их глаз гипнотизирует меня, приковывает к себе. Так некоторое время мы смотрим друг другу в глаза. И вдруг я замечаю метаморфозу. Это уже не два орла с черными крыльями, это две черные пантеры со светящимися в ночи глазами. Но кричат они по-орлиному. Они тоже долго смотрят на меня и как-то внезапно ускользают, я вижу их убегающими за угол дома напротив, что стоит через дорогу. Теряются в ночи.
03.07.01
БИНАРНОСТЬ
Повторяющийся сон годичной давности, но в сниженном виде: в мое окно смотрят две вороны (за одной из них идет, прижимаясь, воробей). Потом два огромных грифа, глаза их черные, как у обезьян, а не как у птиц. Две черные кошки и две черные собаки. Одна собака прыгает в окно, но оно не разбивается.
29.08.04
СОВМЕСТНЫЕ СНОВИДЕНИЯ
Вчера мы выяснили, что видим во сне время от времени одну и ту же квартиру. Это очень странная большая коммуналка, переделанная в отдельную квартиру. У нее круговые комнаты, проходы из одной в другую, комнаты окружены длинным коридором. Одна комната пустая, нежилая, а другие заполнены старыми вещами прежних хозяев, которые не то умерли, не то уехали. И мебель вся старая. Запомнилась железная кровать с шишечками на спинках и светлые шифоньеры. В моих снах эта квартира находится в Питере, на первом этаже. А моя собеседница уточнила, что там есть большая ванная комната, вся затянутая паутиной, с маленькой ванной в углу. Я видела, что мы будто там живем и собираемся в Москву ехать. Мы много смеялись, описывая друг другу эту квартиру, соглашаясь с тем, что и как там выглядит. Странно, что двум людям может сниться одно и то же место. Значит, они реальны и объективны, эти совместные сновидения.
07.04.14
МАЛЬЧИК С КЛЮЧАМИ
Я заперта за железной дверью у какого-то Кащея. Вдруг нашла, как можно отсюда выходить: становиться невидимой. И я вылетаю незамеченной в темный парк, там встречаю мальчика лет семи, он берет меня за руку, мы бежим. У него на шее связка маленьких желтых ключиков. Он достиг третьего ключа – третьего уровня мастерства бега. И правда, бежит очень быстро и тянет меня за собой, я еле успеваю за ним, но стараюсь. Мы бежим из темного парка на вокзал, и вот он уже маячит вдали…
20.05.14
СТАРИК
Я должна была войти в комнату к странному старику, который долго, как в анабиозе, спал там при закрытой форточке. Надо отодвинуть плотные черные шторы. Мне неприятно, но я готовлюсь это сделать. Приближаюсь. И шторы, уже цветные, сами отодвигаются. И выходит этот старик тоже сам. Облегченно вздыхаю и улыбаюсь.
Сейчас я еще немного постою на балконе и вернусь в комнату. Здесь, на балконе, над моей головой, кобальтовое небо. Оно движется надо мной по кругу, расширяется, образуя купол, и утекает за горизонт, за серебристые Иорданские горы, скрытые воздушной перспективой. Я стою высоко, настолько высоко, что птицы пролетают мимо, и от этого кружится голова. Дом мой поднят горой, он парит вместе со мной над Иудейской пустыней, струящейся золотом, над немногочисленными домами внизу, на переднем плане, и над уменьшенным растоянием толстым соседом в неизменно сползающих с живота брюках, копошащемся в капоте своей машины.
Я должна вернуться в комнату. То нечто, что с сегодняшнего утра находится в ней, тревожит меня весь день. Обычно комната моя бела и залита солнцем. Если следовать мыслью по часовой стрелке от входной двери, окрашенной в белый цвет, то сначала будет небольшой участок белой стены, затем боковая поверхность шкафа, облицованного белым, гладкая белая дверца с продолговатой металлической ручкой (на ней всегда — блики от солнца), затем подряд три дверцы, превращенные в длинные вертикальные зеркала, от самого пола, и, наконец, еще две, просто белые и гладкие, похожие на первую, но без ручек. Я слежу за тем, чтобы зеркала всегда были чистыми. Тогда они исчезают, и на их месте я вижу сложное белое пространство, чем-то напоминающее противоположную часть комнаты. Шкаф же вплотную примыкает к боковой стене, окрашенной, как и вся комната, белым мелом для внутренних работ. Миную пустой участок этой стены, сантиметров сорок, не более, и мысль моя утыкается в белый рояль. Но его, к сожалению, нет в моей комнате, поэтому следуем дальше, минуя его. Кровати тоже нет, она, по-видимому, где-то в спальне. От кровати по утрам на полу остается только размытая тень сна и небольшое грязное пятно на стене – наверное, от прикосновения чьих-то рук. Маленький полукруглый стеклянный столик притулился под ним – неброское творение ИКЕИ явно хочет притвориться озером, отражая кусочек неба и пролетающую птицу, взятую им взаймы у проема балконной двери. Отражение птицы движется справа налево, и от этого я переключаюсь на иврит. Мелафефон малуах. Древние буквы заставляют меня скользнуть взглядом в предложенном ими направлении, вдоль стены, на которой вибрирует солнечный зайчик – от чего? – ответа нет, зато белая стена тускнеет от касания с ярким подвижным бликом – отсветом далекой планеты, на которой, как говорят, тоже есть пятна. Еще шаг – и вот они, мои работы, повешенные? развешенные? подвешенные? на стене, один над (под?) другим четыре холста (20 на 20 см каждый) на подрамниках. Я покрыла их сияющим золотистым песком пустыни, впустив в свою комнату миллиарды песчинок. Ли Хунчжи (Li Hongzhi, “Zhuan Falun”, The Universe Publishing Company, 2000) ссылается на высказывание Будды Шакьямуни о том, что «на микроскопическом уровне одна песчинка содержит три тысячи миров». Она подобна вселенной, полной жизни. Есть ли песок во вселенной, находящейся в той песчинке? Имеются ли три тысячи миров в каждой песчинке всего песка, находящегося в той первоначальной песчинке? Шакьямуни сделал следующее утверждение: «Вселенная настолько огромна, что невозможно достичь ее предела, и настолько микроскопична, что также невозможно достичь ее мельчайшей составной части». «Ты всего лишь песчинка в пустыне», – сказал Бродский. «Псаммит», – ответил ему Архимед. Одна песчинка отвалилась от моей работы и оказалась на табуретке (тоже ИКЕА), на белом пластиковом диске, предназначенном для сидения. Аккуратно кладу эту крупицу вселенной на ладонь и несу через комнату на балкон. Она падает вниз и теряется из виду. Сейчас я еще немного постою на балконе и вернусь в комнату.
PS. Утром пришло письмо от Лики.
«Здравствуй, дорогая Галенька, – писала Лика. – В жизни моей наступил новый период. Помнишь ли ты Сенечку, который когда-то работал со мной в театре на Моховой? Так вот, иду я на днях по своей Рихардштрассе, и бац – знакомое лицо навстречу!»
«Я смотрел фильм до тех пор, пока он не превратился в своего рода слепоту».
Дж. С. Уолдреп «Д. У. Гриффит в Геттисберге»
«В конце концов, лучший способ говорить о том, что вы любите, говорить беспечно»
Альбер Камю «Краткий путеводитель по городам без прошлого»
Ребекке
1.
Пустой бар, возможно, еще не открытый, с единственным круглым столиком, размером чуть выше обычного, к которому можно прислониться — табуретов нет — чтобы стоять и выпивать. Если бы половицы могли говорить, похоже, они рассказали бы пару историй, хотя истории оказались бы привычными, заканчивающимися одними и теми же жалобами после нескольких рюмок. Такое происходит в барах по всему миру. Другими словами, мы находимся в царстве универсальной истины. Бармен входит с черного хода — на нем белая барменская курточка — закуривает и включает свет, две люминесцентные лампы, одна из которых плохо работает и мерцает. Он смотрит на мерцание. Он думает «Нужно починить», что отличается от «Починю сегодня» и почти то же самое, что «Никогда не починю». Повседневная жизнь полна этих маленьких повторяющихся удивлений, надежд (что все может каким-то образом наладиться за одну ночь) и смирений (это не произошло и не произойдет). Высокий мужчина — посетитель — входит в бар, ставит рюкзак под столик. Он не молод, лысеет, явно не террорист, и в рюкзаке не может быть бомбы, но это ничем не примечательное действие — поставить рюкзак под столик — не останется незамеченным, особенно теми, кто впервые смотрел «Сталкер» в воскресенье, 8 февраля 1981 года вскоре после «Битвы за Алжир». Он что-то заказывает. Белая курточка бармена не очень чистая. Она, возможно, служит и полотенцем, не исключено, что даже кухонным, а может, и вообще носовым платком. Это место выглядит грязным, но из-за того, что оно слишком грязное, сказать наверняка невозможно, а титры желтыми русскими буквами — научно-фантастическая кириллица — не проясняют ситуацию.
Именно такие бармены встречаются перед тем, как все пойдет наперекосяк, и он из тех, кто ни на что не обращает внимания, ничто его не касается, и чем больше вещей его не касаются, тем лучше, даже если это означает, что бизнес идет настолько медленно, что его почти не существует. С его точки зрения, пока он здесь в грязной курточке и ничего не происходит, значит ничего и не нужно менять (сломанная лампа может подождать, как и все остальное), и все в порядке, и с ним в том числе. С сигаретой во рту он тащится с кофейником (он один из тех, кто умеют придавать простейшему действию злорадный оттенок, представляя это подвигом Геракла за минимальную оплату), наливает незнакомцу кофе и оставляет его наедине. Незнакомец потягивает кофе и ждет. Нет никаких сомнений: незнакомец определенно чего-то или кого-то ждет.
Титры: «…Что это было? Падение метеорита? Посещение обитателей космической бездны? Так или иначе, в нашей маленькой стране возникло чудо из чудес – ЗОНА. Мы сразу же послали туда войска. Они не вернулись. Тогда мы окружили ЗОНУ полицейскими кордонами… И, наверное, правильно сделали…»
Титры были добавлены по просьбе «Мосфильма», который хотел подчеркнуть фантастическую природу Зоны (где будет разворачиваться действие). Чиновники не хотели, чтобы «буржуазную» страну, где все происходит, отождествляли с СССР. Следовательно, таинство с Зоной произошло — согласно титрам — «в маленькой стране», что сбило всех с толку, потому что СССР, как мы знаем, занимал огромную территорию. «Россия…» — я прямо слышу, как Лоуренс Оливье произносит это в эпизоде «Барбаросса» сериала «Мир в состоянии войны». «Бескрайние просторы России». Столкнувшись с немецким вторжением в 1941 году, русские прибегли к традиционной стратегии, которая сработав с Наполеоном, сработала и с Гитлером: «Обменяйте пространство на время», — послание, которое Тарковский принял близко к сердцу.
Звук капающей воды. Мы заглядываем через дверь внутрь. В сценарии фильма сокращение «Вн» означало «внутреннее», а «Вне» внешнее. Камера уже внутри, на несколько дюймов глубже. Похоже, что Тарковский начал с того места, где остановился Антониони в знаменитом «кадре наизнанку» в конце «Профессия: репортер», и продвинулся «изнутри внутрь». Так же медленно, но без цвета. Ранняя картина Антониони «Красная пустыня» (1964), как следует из названия, была немыслима без цвета. Цвет — зеленое пальто Моники Витти — вот что делает фильм замечательным. Но для тридцатичетырехлетнего Тарковского, у которого Антониони брал интервью в 1966 году после окончания съемок второго полнометражного фильма «Андрей Рублев», это был «худший из фильмов после «Крика». Из-за цвета, потому что Антониони соблазнили «рыжие волосы Моники Витти на фоне тумана» и «цвет убил ощущение правды». Но уберите цвет, и с чем останетесь? Я полагаю, с «Приключением» (где также снималась Моника Витти), вам скучно, вы жаждете цвета, чего-либо, что могло бы скрасить время или вы перестали думать о том, что оно не движется. Поскольку мы говорим о правде и о том, какова она на ощупь, хочу признаться, что «Приключение» это фильм, ближе всех приблизившийся к кинематографической агонии. Я смотрел фильм летом в крошечном кинотеатре в Пятом округе Парижа, где экран был размером с большой телевизор. (Черно-белый фильм на итальянском языке с французскими субтитрами, в Париже, в августе, когда тебе еще нет тридцати: просто тематическое исследование одиночества). Я выжил, смирившись с тем, что не могу выносить это ни секунды больше, хотя в «Приключении» нет такого понятия, как секунда. Минута была минимальным шагом временного измерения. Каждая секунда длилась минуту, каждая минута длилась час, а час год, и так далее. Время измерялось по-другому. Когда я наконец вышел в парижские сумерки, мне было уже за тридцать. (1)
Описывать черно-белое в «Сталкере» как черно-белое, значит окрашивать то, что мы видим. Технически эта концентрированная сепия была получена путем съемки на цветную пленку и проявкой ее как черно-белой. В результате получился своего рода субмонохром, в котором спектр настолько сжат, что оказался источником энергии, похожим на нефть, почти таким же темным, но с золотистым отливом. Помимо капающей воды, слышны скрипы и другие жуткие звуки, которые нелегко объяснить. Сейчас мы в комнате и смотрим на кровать.
Столик, прикроватная тумбочка, по определению намного ниже, чем столик в баре. Грохот поезда приводит к тому, что стоящее на столе дребезжит. Вибрации достаточно, чтобы стакан с водой задрожал и проехал полстола. Помните о том, что в «Сталкере» нет случайностей. И в то же время в нем полно случайностей. Рядом со столом, в кровати, спит женщина. Рядом с ней маленькая девочка в платке на голове, и мужчина, который, предположительно, ее отец. Грохот поезда становится громче. Все трясется. Удивительно, что кто-то может спать под такой грохот, особенно учитывая, что из поезда звучит «Марсельеза». Камера перемещается по людям в постели, возвращается назад, очень медленно перемещается в одну сторону, затем так же медленно в другую. Антониони любил длинные дубли, но Тарковский пошел дальше. «Если увеличить обычную продолжительность кадра, человеку станет скучно, но если вы сделаете его еще длинней, это вызовет интерес, а если еще длинней, появится новая, особая интенсивность внимания». Такова эстетика Тарковского в двух словах. Поначалу может возникнуть трение между ожиданием времени и временем Тарковского. Это трение усиливается в двадцать первом веке по мере того, как мы всё дальше и дальше уходим от времени Тарковского ко времени идиотов, в котором ничего не длится и никто ни на чем не может сосредоточиться дольше, чем на две секунды. Скоро люди физически не смогут смотреть «Взгляд Улисса» Тео Ангелопулоса или читать Генри Джеймса, потому что у них не хватит концентрации, чтобы перейти от одной бесконечной сцены или предложения к следующим. Время, когда я мог бы прочесть Генри Джеймса позднего периода, прошло, и поскольку я не читал Генри Джеймса позднего периода, я не могу сказать, какой вред нанес себе. Но я точно знаю, что если бы я не посмотрел «Сталкер» в возрасте двадцати с небольшим, моя восприимчивость мира была бы радикально ниже. Что касается «Взгляда Улисса», то, несмотря на неправдоподобного Харви Кейтеля, это был еще один гвоздь в крышку гроба европейского художественного кинематографа (гроб, как сказали бы циники, полностью построенный из гвоздей). Он открыл шлюзы всему, что не было искусством, потому что предпочтительнее делать что угодно, но только не досматривать фильм, тем более что всё можно было свести к одной неподвижной фотографии — статуя Ленина, плывущая по Дунаю на барже, словно окаменевший фараон, плывущий по историческому Нилу — работы Йозефа Куделки.
Грохот поезда стихает, слышен только звук капающей воды и мы возвращаемся к кровати. Мужчина просыпается и встает с постели. Необычно то, что он спит без брюк, но в свитере. Долгое время я думал, что американские мужчины на самом деле спят в нижнем белье. Мне и в голову не приходило, что это кинематографическая условность и на экране им просто нельзя быть голыми. Спать без брюк, но в свитере не имеет смысла с точки зрения любой системы условностей. Это кажется странным и не очень гигиеничным. Еще одна странность заключается в том, что он старается не разбудить жену, надевает брюки и тяжелые ботинки и тихонько выходит на кухню. Полагаю, если жена может спать под грохот проходящего поезда и рев «Марсельезы» — не говоря о других окружающих стонах и поскрипываниях — тогда его передвижения не будут иметь большого значения. Возможно, жена только притворяется спящей. Мы видим его со спины. Мужчина — а он не кто иной, как Сталкер — выходит из спальни и заглядывает внутрь через дверь, как камера смотрела несколькими минутами ранее, когда он был в постели, разница в том, что его там больше нет. По любым меркам, это медленное начало фильма. Чиновники из Госкино, центрального государственного агентства по кинематографии СССР, жаловались, говоря, что фильм мог быть «намного динамичней, особенно в начале». Тарковский взрывался: на самом деле вначале нужно было быть еще медленнее и скучнее, чтобы у случайного зрителя было время уйти до начала действия. Застигнутый врасплох жесткостью ответа, один из чиновников объяснил, что просто пытался взглянуть с точки зрения аудитории… Он не договорил. Тарковскому было плевать на публику. Его интересовала точка зрения только двух людей, Брессона и Бергмана. Засунь это в трубку и скури! (2)
Мужчина отходит вправо, но камера остается там, где он был, видя то, что он видел, но чего больше не видит, а именно жену, неуклюже вылезающую из постели. Он идет на кухню. Открывает кран, включает бойлер, чистит зубы. Загорается лампочка. Видит бог, немного приукрасить это место не помешало бы. Тарковский всегда был противником символического прочтения образов в своих фильмах, но возникает вопрос об этой лампочке: неужели человеку пришла в голову блестящая мысль? Но оказывается, не такая уж и блестящая: лампочка вспыхивает очень ярко, затем полностью гаснет, будто перегорела. Неясно, в какой стране происходит действие, но с освещением здесь проблемы.
Но есть и более серьезная проблема — жена. Либо она бодрствовала, либо разбужена поездом, «Марсельезой» и шумом мужа. Она превращает затемнитель в осветлитель, делает помещение таким ярким, что секунду спустя оно погружается в темноту. Очевидно, в доме надо менять проводку.
Вам знакомо это выражение «знаменитые последние слова»? Нам интересны последние слова людей, но полезно составить и список первых слов — не просто звуков, а реальных слов, — произнесенных в фильмах, прогнать их через компьютер и подвергнуть анализу. В этом фильме первые слова произносит жена: «Ты зачем мои часы взял?» Да, фильм едва начался, она только проснулась и, с точки зрения мужа, уже ворчит. Придралась и назвала вором. Неудивительно, что он хочет уйти. Это важная тема: время. Тарковский обращается к зрителям: забудьте о прежних представлениях о времени. Перестаньте смотреть на часы, это не будет происходить со скоростью света, но если вы отдадитесь времени Тарковского, то беспорядочный хаос «Ультиматума Борна» покажется вам более утомительным, чем «Путешествие». «Думаю, что человек обычно ходит в кино из-за времени, — говорил Тарковский, — либо потерять впустую, либо приобрести его». Эти слова так же «хороши», как и слова «Люди идут в кино для того, чтобы хорошо провести время, а не сидеть там и ждать, когда что-то произойдет». (Некоторые не придерживаются единого мнения, зачем ходить в кино. Они вообще туда не ходят. Для Страйка, персонажа романа Ричарда Прайса «Толкачи», любой фильм это просто «девяносто минут сидения», замечание, которое можно воспринимать как подтверждение слов Тарковского.
Жена расширяет представление о времени — она теряет свои лучшие годы, стареет, — пока мужчина чистит зубы. И снова вспоминаем Антониони, потому что она не Моника Витти. Честно говоря, сочетание раздражающего и блеклого внешнего вида кажется убедительным стимулом для ухода. Она возлагает на него всю вину, но обычные слова — ты думаешь только о себе — меняются местами, в некотором роде по Достоевскому: даже если ты не думаешь о себе… (3)
Она умоляет его остаться, при этом видно, что понимает бессмысленность просьбы. Он уходит, не говоря куда. Она кричит, что он опять попадет в тюрьму. Он отвечает, что для него везде тюрьма. Хороший ответ. Но плохой знак для брака. Кажется, их отношения достигли той точки, когда стандартный способ общения — препирательства и ссоры. В этом не так уж много веселья, но освоиться легко, а вот выбраться чрезвычайно трудно: по сути, это тюрьма. Можно предположить, что ответ мужчины метафорический. «Сталкер» снят в конце 1970-х, а не в 1930-х или 1950-х годах, когда Советский Союз был огромным концлагерем, когда на тюремно-лагерном сленге (как указывает Энн Эпплбаум в «ГУЛАГе») «мир за колючей проволокой назывался не «свободой», а «большой зоной», она обширней по территории и менее смертоносна, чем «малая зона» лагеря, но не более человечна, и уж точно не более гуманна. Ко времени выхода «Сталкера» коммунизм стал, по словам Тони Джадта, «образом жизни, который нужно терпеть» (что, кстати, звучит как альтернативный перевод койяанискаци, слова индейцев хопи, означающего «путь жизни, нуждающейся в переменах» или «жизнь, потерявшая равновесие»). «Сталкер» это не фильм о ГУЛАГе, но он постоянно приходит на ум от зековской стрижки Сталкера, от особой лексики фильма. Наиболее опасной частью Зоны является так называемая «мясорубка», еще один термин из языка заключенных, означающий процедуры советской репрессивной системы. (4)
После того, как Сталкер уходит, у его жены случается один из тех сексуальных припадков (заметны торчащие соски), которые, похоже, нравились Тарковскому, и она корчится на жестком полу в кульминации брошенности. (5)
А он, как и многие мужчины, направляется в бар, пробираясь по железнодорожным путям, красиво пустынным и покрытым лужами, в постиндустриальном тумане. (6)
Пока мужчина идет по рельсам, голос за кадром говорит, что все «невыносимо скучно», замечание, которое вновь заставляет задуматься, как быстро фильм может надоесть. Но разве он не захватывающий и стремительный, если способен так быстро окутать зрителя вызывающим зуд одеялом скуки? (Возможно, одна из новинок нашей эпохи это возможность мгновенной скуки — как растворимый кофе — в противоположность чувству, которое должно проявляться постепенно, удушающе, с течением времени.) Подслушанный голос порождает путаницу: чьи это слова? Предположительно, это мысли Сталкера, бредущего по железнодорожным путям в туманной дымке, держа руки в карманах.
Но оказывается, это другой мужчина, разговаривающий с женщиной в милой меховой накидке. О-о-о! Собеседник все еще продолжает говорить о том, как все невыносимо скучно. Она спрашивает его о Бермудском треугольнике. Он еще немного рассуждает о том, как все скучно, возможно, даже Зона скучна, возможно, было бы интереснее жить в Средние века. Что он имеет в виду? Может он о том, что предпочтительней сниматься в «Андрее Рублеве», чем в «Сталкере»? В этом есть смысл, потому что он любимый актер Тарковского, Анатолий Солоницын, тринадцатью годами ранее сыгравший главного персонажа в «Андрее Рублеве». Женщина же выглядит сбежавшей со съемочной площадки Антониони. На ней не только меха и длинное платье, она стоит у автомобиля с откидным верхом и пьет из высокого прозрачного бокала, как будто только что вышла оттуда, где приближается оргия, но которая так никогда и не случится в «Красной пустыне». Они находятся в каком-то порту (то же самое в «Красной пустыни»). На заднем плане корабль, такелаж, буровые вышки.
С первых кадров очевидно, что Сталкеру не нравится эта пара, хотя мужчина говорит, что женщина, чье имя он, впрочем, не может вспомнить, тоже согласна пойти в Зону. Честно говоря, одета она совсем не для экспедиции. Она взволнована встречей с настоящим Сталкером, вокруг этой темной касты преступников особая аура, но он говорит ей: «Идите нахуй». Это мужской мир, Зона. Она садится в машину и, задержавшись только для того, чтобы назвать Солоницына кретином (или, может, говорит ему, что Сталкер кретин), уезжает с его шляпой на крыше. Это первый из забавных моментов в фильме. (7)
Сталкеру не понравилось, что мужчина привел женщину, и не в восторге от того, что мужчина пьян. Да, я пил, признается тот, но не пьян. «Одна половина народонаселения пьет, другая половина напивается», — говорит он. Является ли это отражением употребления алкоголя в СССР? Это то, по чему Тарковский будет скучать? (8) Пару раз в своих дневниках Тарковский говорит о том, что готов напиться и «уйти в запой», но у Сталкера неоднозначный взгляд на выпивку. Кроме Зоны у него на все неоднозначный взгляд. Мужчина делает глоток из бутылки; в другой руке он сжимает пластиковый пакет, как подросток припрятанный клей.
Сталкер входит в бар, в тот самый, который мы видели ранее. Условно говоря, клиенты прибывают потоком. Счастливый час в месте, которое выглядит так, будто людям этот час нужен. Окнам, как и куртке бармена, не помешала бы чистка. Они дают самое смутное представление о внешнем мире. За Сталкером следует мужчина, который угощает нас очередным фарсом, убедительно поскальзываясь на ступеньках. Шутки начинают сыпаться густо и быстро, здесь практически Бастер Китон. Бастер Китон в своем подзабытом классическом «Счастливом часе», снятом по лекалам соцреализма.
Высокий мужчина все еще здесь, пьет кофе, а бармен все курит. Не в последний раз мы возвращаемся к тому, с чего начали. Не нужна вывеска, чтобы понять, что это салун «Последний шанс». Есть шанс получить приличный капучино? Ноль. Неразбавленная водка? Сталкер говорит: давайте, выпейте, и когда другой достает бутылку (он принес ее с собой в бар, словно мы в Ньюкасле) Сталкер велит ему убрать. Ладно, говорит мужчина, следуя излюбленной алкоголиками софистике, вместо этого выпьем пива. Бармен наливает пива. Сталкер бросает взгляд на часы, украденные у жены, это жест нетерпения и тревоги, которые зрители могут не разделять. Все время, пока бармен наливает напиток, мужчина держит бокал в руках, словно хочет увидеть что-то, что находится внутри. Когда бармен заканчивает, он выпивает бокал залпом и к тому времени, когда бармен закончит наполнять два других, будет готов снова. В центре Зоны находится Комната, место, где — как мы узнаем позже — сбываются самые сокровенные желания, но создается впечатление, что этот бар и есть его Комната, его самое сокровенное желание исполняется прямо здесь, за бокалом пива. (9) Он приносит Сталкеру и высокому мужчине бокалы. Собирается представиться, но Сталкер (которого играет Александр Кайдановский) говорит, что того зовут Писатель, а высокого зовут Профессор (Николай Гринько). Вот и намек на ограбление: мистер Пинк, мистер Уайт и все такое: общие кодовые имена в стиле «Бешеных псов». Неужели Сталкера заманили в Зону для выполнения последнего задания?
Каждый раз, когда я вижу, как люди пьют в фильмах, меня сразу же охватывает желание выпить самому. В определенных странах — то есть в фильмах, снятых в определенных странах, — определенные напитки, как правило, выглядят особенно привлекательно. Французские фильмы вызывают тягу к красному вину, но белое с a château на этикетке тоже неплохо. Виски хорошо смотрится в вестернах. (Мужчины, с важным видом расхаживают по салунам, мучимые жаждой после перегона скота). Пиво хорошо смотрится где угодно. И не только в фильмах. В большинстве стран мира, даже в самых дерьмовых, как правило, можно найти пиво, которое, как говорится, можно пить. Говоря о пиве, нам интересно собирается ли Сталкер пить его. Но только Писатель пьет. Профессор стоит со своим кофе, а Сталкер встревожен. Писатель пьет — возможно, его следовало бы назвать Пьяницей, — и больше всех говорит. Когда Профессор спрашивает его, что он пишет, он говорит, что пишет «ни о чем». Выходит, он флоберианец. В письме от 1852 года Флобер объявил о желании написать «книгу ни о чем, книгу, не зависящую ни от чего внешнего, которая держалась бы на внутренней силе стиля, точно так же, как земля, подвешенная в пустоте, не зависит ни от чего внешнего; книгу, в которой не было бы сюжета или, по крайней мере, в которой сюжет был бы почти незаметен». В этом направлении, полагал Флобер, лежит «будущее искусства»: «Больше нет никакой ортодоксальности, и форма так же свободна, как воля его создателя». По сравнению с голливудским кинематографом, ориентированным на контент, это звучит как предсказание того, чего добился Тарковский в «Зеркале» (фильме, который он снял до «Сталкера»): очевидно, что это не фильм ни о чем (он в равной степени может претендовать на фильм обо всем), но его объединяет уникальный стиль режиссера — «воля создателя», а не механические требования повествования или «бремя традиций». Флобер завершает интерлюдию размышлений наблюдением, которое взято словно из дневников Тарковского: «С точки зрения чистого искусства можно принять аксиому, что субъекта нет, а стиль является абсолютным взглядом на вещи».
Как бы то ни было, они стоят вокруг столика, беседуют и выпивают, хотя на самом деле большую часть разговоров и выпивки берет на себя Писатель и, в освященной веками традиции пьянства, повторяется. Он снова твердит о треугольниках, как раньше в разговоре с женщиной. Треугольники это, треугольники то. Он задается вопросом, зачем Профессор отправляется в Зону, но затем пускается в долгое объяснение, зачем туда идет сам и чего ищет. Оказывается, за вдохновением. Он выброшен на берег. Выжат. Может быть в Зоне он восстановит силы. О, я знаю, что он чувствует. Я мог бы и сам отправиться туда. Неужели вы думаете, что я стал бы тратить время на фильм, почти лишенный действия, кадр за кадром, если был способен написать что-нибудь еще? Я направляюсь в Комнату вслед за этими тремя спастись. (10)
Все время, пока продолжаются разговоры, камера приближается, контакт становится плотнее, но так незаметно, что вы не замечаете как это произошло, пока не начинаете практически облокачиваться на стол вместе с ними. Часто у Тарковского, когда мы думаем, что все по-прежнему, это не так. Кадр слегка сжимается или расширяется, словно фильм дышит.
Мы слышим гудение поезда, слышим одинокий свисток. Итак, у этого мрачного бара действительно есть несколько преимуществ — если под «несколько» мы подразумеваем «одно», а именно близость к железнодорожной станции. Свисток становится громче. «Слышите? Это наш поезд», говорит Сталкер, проверяя свои, то есть жены, часы. (11) Они собираются покинуть бар. Никто не говорит: «Допиваем», но и так все понятно. Камера приближается к Сталкеру, который просит Люгера, мрачного бармена — тип настолько сильный в своем молчании, что мог бы работать актером еще в 1920-х годах, до появления звука, — что если он не вернется, позвонить жене. Зачем? Выразить соболезнования? Прийти и молча выкурить сигарету? Есть ли шанс, что она выстирает ему куртку? После своей просьбы Сталкер смотрит прямо в камеру. Писатель собирается покинуть бар, мы видим его затылок, а затем он поворачивается и тоже смотрит прямо в камеру, так что на мгновение, в соответствии с правилом обратного кадра, Сталкер и Писатель уставились друг на друга. Также кажется, что они смотрят на нас. Это противоречит словам Ролана Барта о том, что, на фотографии субъекту разрешено смотреть в объектив на зрителя, а «актеру запрещено смотреть в кинокамеру». Барт был настолько убежден в этом правиле, что был недалек от того, чтобы рассматривать этот запрет как отличительную черту кинематографа. «Если хоть один взгляд с экрана остановится на мне, весь фильм будет потерян». В данном же кадре эффект заключается в том, чтобы убедить нас во взаимности их взглядов. Мы тоже отправляемся в путешествие. Мы — одни из них.
Они/мы выходим наружу. Сталкер что-то несет, наступая прямо в лужи. Это не случайно. Как бы то ни было, Сталкер человек с макартуровским безразличием к тому, чтобы промочить ноги. Они забираются в ожидающий их джип. Теперь свисток звучит постоянно. Идет дождь, и фары джипа кажутся белыми в полумраке и сырости. Сталкер за рулем. Хотя мы не видим дождь — он моросит, а не льет — видим лужи и капли, падающие в лужи, и фары, отражающиеся в лужах, и джип, проезжающий по лужам. Джип проезжает заросли кустарника, сырые и мрачные переулки, в которых стоит туман. Джип выбран идеально. Ни одно другое транспортное средство не подошло бы лучше. Mini Cooper напомнил бы итальянскую Nostalghia, а изящный кабриолет с откидным верхом, который видели в начале, придал бы нотку гламура, а вот джип, несмотря на все его неудобства, отсылает к диверсионному подразделению британской армии, к каждому автомобилю, когда-либо снятому в фильмах о Второй мировой. Это самый понтовый из транспортных средств, предназначенный для фанатичных генералов (Паттон) и бесстрашных военных фотографов (Капа), и не знающий о правилах дорожного движения. Это синоним абсолютно сурового и мужского приключения. Они коммандос эти трое (один из них окажется экспертом по взрывчатке), добровольцы, участвующие в дерзком рейде в тыл врага, в котором нет и намека на сериал «Бабье лето».
Когда джип заворачивает за угол, они слышат звук заводящегося мотоцикла и падают вниз. На выходе «Сталкер» был заявлен как своего рода научно-фантастический фильм, и это начало самого научно-фантастического эпизода в фильме, хотя в целом Тарковский был доволен тем, что ему удалось избавиться от большинства фантастических элементов, чего не смог сделать в «Солярисе», который остался в рамках жанра (трудно такое избежать, если действие происходит в будущем, на космической станции) и по этой причине Тарковский фильм не любил. (12)
Мотоциклист патрулирует периметр. На нем кожаная форма и белый шлем и он выглядит как охранник из «Метрополиса» или «1984». Неизбежно, что теперь, когда определенные знаменательные даты в календаре научно-фантастических проекций — 1984, 2001 — появились и канули в историю, большая часть жанра приобрела антикварный характер, стала ориентированным на будущее подразделом костюмированной драмы. Одна из возможных интерпретаций — последовательность событий такова, что Сталкер и его спутники пытаются вырваться из тисков самой истории, из разрушительного видения будущего, провозглашенного Марксом, которое через десятилетие после выхода фильма объявит себя устаревшим и обанкротившимся.
Далее следует автомобильная погоня в пространстве, похожим на незавершенный проект Artangel. Эти заброшенные склады словно из Лондона тех дней, когда я впервые увидел «Сталкер». Я говорю «автомобильная погоня», но есть только одна машина, джип, и непонятно, куда именно направляется Сталкер. Другими словами, это автомобильная погоня в классическом режиме, поскольку она существует не ради чего-то конкретного, а для ритуала автомобильной погони. Когда джип выезжает из этого постиндустриального уныния, открываются ворота для грузового поезда, чей одинокий свисток мы слышим. Как и бармен Люгер, парень, который открыл ворота, курит сигарету. Возможно, он человек Сталкера, верящий в Зону или за плату помогающий ему. Как только ворота открываются и джип прорывается внутрь, он убегает, наверно, предупредить начальство. Мы словно попали в фильм об ограблении, научно-фантастический фильм об ограблении.
В кадре большой старый грузовой поезд, перевозящий электрогенераторы или что-то в этом роде, что-то огромное, финансируемое государством и, вероятно, вредное для окружающей среды. Тяжелый поезд с грохотом подъезжает к усиленно охраняемому КПП. Экран скрипит под тяжестью всего, что на него проецируется, тем более что проецируемое похоже на воспоминание о заре кинематографа, о братьях Люмьер и их поезде, прибывшем на станцию в 1895 году. Яркий свет. Охранники, одетые как мотоциклист, проверяют, нет ли кого, спрятавшегося в поезде или под ним. «Сталкер» предлагает аллегорическое прочтение, и поскольку в фильме есть что-то от пророчества, эти прочтения не ограничиваются событиями времени создания фильма. Пока охранники осматривают поезд, у зрителей с определенными политическими взглядами может возникнуть соблазн увидеть предшественника Eurostar, готового въехать в туннель под Ла-Маншем, мимо лагеря беженцев Сангатт, а в Зоне — идеализированный образ Великобритании и ее щедрой системы социального обеспечения: земля молока и меда со множеством возможностей для тех, кто готов жить в Питерборо и выкапывать овощи за шесть фунтов в час. Согласно такому прочтению, Сталкер сам беженец, но он ищет убежища от всего мира. Ирония, как отмечает Крис Маркер в книге «Один день Андрея Арсеньевича», посвященной Тарковскому, заключается в том, что убежище и свобода находятся за колючей проволокой, в Зоне. Это относится и к самому Тарковскому. Хотя он и жил под контролем государства, ограничивающим его творческую свободу, на Западе существовала более тонкая цензура и тирания — рыночная, и она сделала бы маловероятным создание «Зеркала» или «Сталкера». (Нам нравилось подчеркивать это еще в 1980-х!)
Наступает короткая пауза, пока Сталкер ждет подходящего момента и сделать ставку на свободу за колючей проволокой. Писатель пользуется этим затишьем, чтобы снова пуститься в сентиментальные рассуждения. На самом деле его не волнует вдохновение, он не знает, чего хочет, и действительно ли он хочет того, чего хочет, или не хочет того, чего хочет, и ему все равно, слушают ли его.
Когда поезд преодолевает заграждения, джип проскальзывает следом за ним, держась за фалды железного коня. Охранники, как только звучит сигнал тревоги и включаются прожекторы, сразу открывают огонь. На данный момент это действительно сплошной экшн — возможно, Тарковский был прав, говоря, что нужно начать медленно, чтобы у людей, которые зашли по ошибке, было время уйти. Видны рикошеты, все разлетается на куски, а джип врезается в груду ящиков. Они уже в другой части бесконечного склада. В воздухе карканье ворон. Вместо одинокого свиста деловитый вой сирен. Очевидно, это крупный транспортный узел. Сталкер просит Писателя посмотреть, есть ли там тележка. Через минуту мы видим, что он имеет в виду дрезину, которая повезет их по узким железнодорожным путям, но это слово наводит на мысль, что они находятся в самом ветхом аэропорту в мире или в супермаркете Sainsbury, который давно разорился. Послушно, хотя и довольно неохотно (позже так будет постоянно), Писатель отправляется на поиски тележки, но встречает шквальный огонь охранников. Падает. К этому моменту он уже, возможно, сожалеет обо всех выпитых напитках перед путешествием, что оказалось довольно опасным. Трезвый Профессор отправляется в другую, еще более разрушенную часть здания. В него тоже стреляют, но пули пролетают мимо и падают в воду, заставляя бледные пятна света колебаться — это отражения окон. После того, как камера двинется дальше, отражения займут свои законные места в системе вещей соленой воды. Профессор находит тележку и машет остальным, чтобы они шли к нему по лужам. Теперь понятно, почему Сталкер не обратил внимание на лужу у бара: у них у всех мокрые ноги! Еще один град пуль, но безвредных. Они как в безопасной версии фильма «Там, где гнездятся орлы». Они забираются в тележку, нагибаются, трогаются, тяжело дышат, камера уходит влево.
Далее следует одно из величайших событий в истории кинематографа. Сначала крупный план с головой Писателя, а на расфокусированном заднем плане проплывает какой-то пейзаж. Камера перемещается от Писателя к Профессору (он в шапке с помпоном, текстура его пальто в резком фокусе), потом к Сталкеру и обратно, пока они внимательно изучают окружающее сосредоточенно, недоуменно, с дурным предчувствием и, в случае Писателя, с похмелья. Эти лица путешественников. Такие вы встретите где угодно, от команды Колумба в поисках Америки до туристов в такси, едущих из аэропорта в центр города, который они — Писатель и Профессор — раньше не посещали. Они воспринимают все, даже не понимая, отличается ли то, что они видят, от того, что уже видели, или от того, что только что проехали. Они не уверены в ценности нового пейзажа, как мы, когда с чрезмерным вниманием всматриваемся в неинтересные, часто пустынные, участки между аэропортом и роскошным центром города. Иногда камера фокусирует взгляд на том, через что они проезжают — туман, кирпичное здание, груды брошенных труб, ящики, озеро — но даже когда мы видим точно, мы не уверены в том, что видим. Окраина, периферия, заброшенность. Здания, которые больше не являются тем, для чего они предназначались: места с утраченным смыслом, которые приобрели новый, более глубокий смысл. Мы уже в Зоне? Трудно сказать, поскольку камера в тележке, проходит горизонтально через эту область промежуточности и неопределенности. Мы находимся, как пишет Роберто Калассо о романах Кафки «Процесс» и «Замок», «на пороге скрытого мира, который, подозреваю, скрыт в нашем мире». Порог это тонкая линия, и она повсюду. Сталкер один знает, находимся ли мы в Зоне, он, в конце концов, бывал здесь много раз. Каковы его чувства? Тревога, несчастье – «везде тюрьма» — ничего не изменилось с начала фильма, когда он ссорился с женой. Но что мы теперь видим совершенно отчетливо, так это белое пятно на левой стороне его коротко остриженных волос: является ли это отличительным признаком сталкеров? Настойчивый, усыпляющий стук колес постепенно вливается в лязгающую электронную музыку и уступает ей место, переходя от буквального шума механической работы к мечтательному ритмичному звуковому ландшафту. Она выдержала испытание временем, эта музыка Эдуарда Артемьева, использовавшего гул индейской флейты и персидский тар, пропущенный через синтезатор и перекрывающий искаженный лязг колес. Это до сих пор звучит неправдоподобно прекрасно, не устарело вообще. Сделайте небольшой ремикс, пропустите его через систему с несколькими мощными сабвуферами, и в нем будет нечто большее, чем намек на Basic Channel или что-то другое минималистичное.
В своем стихотворении «Кино» Билли Коллинз пишет, что ему хочется смотреть фильм, в котором «кто-то отправляется в долгое путешествие, / обещающее опасность». Мне тоже нравятся подобные фильмы, будь то путешествие на лодке («Апокалипсис сегодня», «Избавление»), поезде («Экспресс Фон Райена») или автомобиле (выбирайте фильм сами). Идея роуд-муви почти тавтологична в том смысле, что все фильмы являются — или должны быть — путешествиями, просто некоторые из них настолько утомительны, что вы предпочли бы сами ехать на автобусе из Оксфорда в Лондон. «Сталкер» это как буквальное путешествие, так и путешествие в кинематографическое пространство и время.
Коллинза не волнует, с какими опасностями он столкнется в фильме, который посмотрит, поскольку просто будет сидеть и смотреть. Итак, трое мужчин средних лет, неподвижно наблюдают бесконечные серо-черные образы, проносящиеся мимо и проникающие в их разум. Эта длинная дорога на дрезине, которая с лязгом катится вперед, является самым простым путешествием, какое только можно вообразить — горизонтальным, ровным, справа налево, по прямой линии — и полным всех обещанных чудес кинематографа. Это то, что нам продают в трейлерах, которые сейчас заменили то, что раньше называлось «презентацией полнометражного фильма». К сожалению, это одно из самых низовых чудес в истории земли. Это взрывы, исторические эпопеи, в которых исход битвы при Гастингсе меняется на противоположный благодаря тайному мастерству компьютерной графики волшебника Мерлина. Это пятилетние дети внезапно превращающиеся в рычащих дьяволов, это крушение машин от безрассудного вождения, это много шума. И это означает, что я должен тщательно рассчитать время своего прихода (по крайней мере, на двадцать минут позже) после объявленного времени сеанса, если хочу избежать подобного. На улице, в магазинах, на экране и по телевизору появляется все больше и больше вещей, от которых приходится отводить глаза и затыкать уши. В отношении телевидения у меня есть строгое правило, применимое к Джереми Кларксону, Джонатану Россу, Расселу Брэнду, Грэму Нортону и целой куче других, чьих имен я даже не знаю: я не потерплю этих людей в своем доме. Это не значит, как утверждал Сталкер, что везде тюрьма; просто многое из того, что показывают на экранах телевизоров, кинотеатров, компьютеров, для идиотов. Еще одна причина, по которой за долгие годы, прошедшие с первого просмотра «Сталкера», я так же остро нуждаюсь в Зоне и ее чудесах, как любой из трех мужчин на дрезине. Зона это место бескомпромиссной и незапятнанной ценности. Это одна из немногих оставшихся территорий — возможно, единственная — где права на Top Gear не были проданы. Это место убежища. Убежища от клише. Еще одно достоинство Тарковского: абсолютная свобода от клише в среде, где клише не только терпимы, но и ожидаемы как беспрекословное следование условностям. У Тарковского этого нет: нет клише сюжета, персонажей, кадрирования, нет клише использования музыки для подчеркивания эмоционального смысла сцены (или, что чаще бывает, компенсировать отсутствие эмоционального смысла). Нужно уточнить: у Тарковского нет чужих клише. Однако в своих последних фильмах «Ностальгия» и «Жертвоприношение» он опирается на клише самого себя. Бергман сказал, что ближе к концу Тарковский «начал снимать фильмы, которые копировали Тарковского». Вим Вендерс точно так же относится к «Ностальгии», утверждая, что Тарковский «использовал некоторые из своих типичных повествовательных приемов и постановок кадров так, как если бы они были заключены в кавычки». (13) Гуру стал самым преданным учеником самого себя.
Мы не спешим заканчивать эту часть, отчасти потому, что трудно отследить, как долго она длится. То, что автор, похоже, задремал, наводит на мысль о том, что в этом самом линейном из путешествий мы дрейфуем в нелинейное время, оказываемся на территории сновидений, где каждая деталь прочно привязана к реальности и настоящему моменту. Это не похоже на сверкающую психоделическую риторику — «За гранью бесконечного» — заключительной фазы 2001 года; все строго в пределах конечного; просто невозможно сказать, как долго продлится эта конечность. «Мы никогда не знаем, когда умрем» — учит «Солярис» — «и благодаря этому в любой момент мы бессмертны». Я прочел роман Станислава Лема, чтобы узнать, была ли эта строчка в книге или она добавлена Тарковским. Ее там нет, но годы спустя я наткнулся на стихотворение Одена: «Счастлив заяц утром, ибо не может знать мыслей проснувшегося охотника». О чем думают эти трое мужчин, отправившиеся в Зону? Профессор и Писатель думают точно то же, что и мы в детстве, спрашивавшие во время каждого путешествия с родителями: «Мы уже на месте? Это та самая Зона? Это конец?» Возможно, это вопрос, на который может ответить только задающий и только когда перестанет его задавать. Мы находимся в Зоне, когда верим, что находимся там. Размытый пейзаж скользит под лязг. То, что мы видим, внешнее отображение остатков сна Писателя, сна с затуманенными алкоголем воспоминаниями о вещах, которые он видел несколькими минутами или часами ранее: заброшенные здания, ржавый металл, рукотворное, исчезающее на пути к естественному. Есть ли что-нибудь особенно достойное нашего внимания? Есть. Должно быть.
Эта длительность достаточно долгая (длительность, которую запоминаешь как один кадр, хотя на самом деле она состоит из пяти), чтобы погрузить нас в транс. Затем происходит одно из чудес кинематографа, одно из нескольких чудес фильма о чудесном месте. Нет скачка и резкого перехода, внезапно и мягко — лязг и музыка все еще звучат, но фильм становится цветным, и значит, мы в Зоне. (14) Вы можете снова и снова смотреть эпизод с дрезиной, можете не поддаваться его гипнотическому однообразию, но все равно никогда не сможете предсказать, когда он наступит, этот момент тонкого и абсолютного перехода. Камера и дрезина продолжают с лязгом двигаться вперед несколько мгновений, а затем останавливаются.
Мы здесь. В Зоне.
Это во всех отношениях прекрасно, и в то же время совершенно заурядно. Воздух наполнен пением птиц, шумом ветра в кронах деревьев, журчанием воды. Туман, приглушенная зелень. Сорняки и растения колышутся на ветру. Спутанные провода на наклоненном телеграфном столбе. Ржавеющие останки автомобиля. Мы находимся в другом мире, который ничем не отличается от нашего. Подобные пейзажи были и до Тарковского, но — не знаю, как еще это сказать — их бытие не воспринималось таким образом. Тарковский переконфигурировал мир, воплотил в жизнь этот ландшафт, этот способ видения. Формы ландшафта зависят от конкретного художника или писателя. Их цель придать им красоту, заставить других увидеть то, что было здесь всегда (как это делали романтики с горами или Джон К. Ван Дайк с пустынями американского Запада). Но таким образом можно описать не только мир природы. Уокер Эванс открыл нам глаза на покосившиеся лачуги, разбитые автомобили и выцветшие вывески Америки тридцатых годов. В этом смысле Эванс предвосхитил напоминание Брессона самому себе в «Заметках о кинематографисте»: «Сделай видимым то, что без тебя, возможно, никогда не заметят». Чуть позже Брессон добавил к этому медиумический оттенок: «Состояние мира не позволяло вообразить ни одно из существующих искусств». Тогда два взаимосвязанных вопроса: сочли бы мы этот пейзаж с полями, брошенными машинами, покосившимися телеграфными столбами и деревьями красивым без Тарковского? И могло ли это быть вызвано к существованию чем-то иным кроме кино?
Если бы «Сталкер» не был первым фильмом Тарковского, который я посмотрел, возможно, я узнал бы элементы пейзажа из «Зеркала» — поперечные буквы «Т» телеграфных столбов, зелень (каким-то образом ставшую более пышной благодаря приглушению), различие между рукотворным и естественным стирается на наших глазах. Если бы я смотрел «Зеркало», я, возможно, узнал бы эти элементы, как часть Tarkovskyland, и, возможно, произнес следом за Сталкером: «Мы здесь». Наконец-то дома.
И все же, на каком-то необъяснимом уровне, я узнал его, что отчасти объясняет, почему фильм произвел на меня такое глубокое впечатление.
Сейчас в Челтенхэме, где я вырос, есть только одна железнодорожная станция, но в начале 1960-х их было четыре. Один из них, Лекхэмптон, находился всего в пяти минутах ходьбы от нашего дома. Мой отец часто водил меня туда смотреть, как въезжают и выезжают поезда. Линия и станция закрылись в 1962-м, когда мне было четыре года. Я не помню, как ходил туда (отец рассказывал мне), но остались сильные воспоминания о том, как мы отправились в эту заброшенную, заросшую ежевикой зону поиграть с друзьями, когда нам было лет восемь. Окна заброшенного вокзала были разбиты и внутрь попадал дождь; все выглядело так, словно давным-давно пришло в упадок. (Станция закрылась всего три-четыре года, но для меня это было полжизни). Выцветшее, залитое дождем, расписание поездов все еще висело, как память о собственной кончине. Пустая пачка из-под сигарет Player с изображением бородатого моряка — такие курила моя мать — отправилась в водяную могилу на дне лужи размером с пруд: лягушачья икра, ржавый цвет, облако мошек. Рельсы проржавели, заросли сорняками, жгучей крапивой, одуванчиками. Иногда мы шли по ним за край платформы, но никогда не доходили до следующей станции — тоже заброшенной — в паре миль отсюда, в Чарлтон-Кингз.
«Ну, вот мы и дома», — говорит Сталкер.
Сама Зона была снята на двух заброшенных гидроэлектростанциях, одна из которых была частично взорвана при отступлении Красной Армии, в 1941 году менявшей пространство на время. Это река Ягала в пятнадцати милях от Таллина. Но это не первый выбор натуры Тарковским для Зоны. Первоначально он намеревался снимать в старой шахте в предгорьях Тянь-Шаня недалеко от города Исфара в Таджикистане. Если не считать проходящей там железной дороги, эта ранняя версия Зоны не имела ничего общего с местом из фильма. Она больше похожа на бесплодные земли Долины Смерти, где Антониони снимал финальные сцены «Забриски Пойнт»: лишенные растительности, бледно-желтые и пустынно-сухие. (15) Тарковскому нравилось первоначальное место, но когда землетрясение опустошило регион перед съемками, необходима была альтернатива. Как выразился Рерберг, «первым камнем, вынутым из стены сценария, было местоположение». Существуют кадры с места действия: можно понять, что это был бы другой фильм, в нем не было бы сырости, промозглости, почти обыденности Зоны в ее окончательном воплощении. Инопланетный, неземной (это слово применимо к удивительному количеству мест на Земле), он идеально подходит для научной фантастики, но ему не хватает утонченной магии более умеренного климатического пояса. Это место сделало бы реплику Сталкера «вот мы и дома» довольно странной. (16)
Он произносит это уютно, вытянув руки, как будто человек, пробудившийся ото сна жизни. Но дело не только в нем: весь пейзаж, кажется, пробуждается, протирая затуманенные глаза, будто его пробудил к жизни сам факт, что его видят, ценят, посещают, он кому-то нужен. Мы только что прибыли, а уже чувствуем это место. «Тихо как», говорит Сталкер. Самое тихое место на Земле. Понятно, что он имеет в виду, хотя, строго говоря, здесь не тихо. Слышны птицы, ветер, текущая вода, звуки, подчеркивающие отсутствие шума, индустриального города, дорожного движения. Тревожная тишина и одиночество: «Здесь нет никого, говорит Сталкер. «Но мы же здесь», возражает Писатель. (17)
Сталкер ошеломлен возвращением в Зону, изо всех сил пытаясь вычислить и объяснить, как это соотносится с его воспоминаниями о предыдущих посещениях. Цветы, кажется, не пахнут. Отчасти, из-за всепроникающего запаха болота. «Нет, это от реки», поправляет Сталкер, словно агент по недвижимости, рассеивающий сомнения потенциального покупателя. Но Писатель высказал свою точку зрения: для него Зона выглядит чем-то вроде свалки. Он совсем не чувствует себя дома. Напротив: в этот момент он точно понимает, что имел в виду Хайдеггер, когда говорил, что «неуютное не позволяет нам чувствовать себя дома». У Писателя, очевидно, плохое настроение. Он один из тех людей, которые могли бы проснуться в раю, но продолжали ворчать. Сталкер говорит, что здесь были цветочные кусты, но Дикобраз их вытоптал. (Это первое, что мы слышим о Дикобразе, чье имя имеет смутные ассоциации с «Последним из могикан»). Но запах сохранялся много лет после того, как цветы исчезли. (18)
Почему Дикобраз так поступил? Сталкер говорит, что не знает, но, возможно, Дикобраз возненавидел Зону. Он сидит, остальные осматриваются, не зная, что делать. Писатель хочет знать о Дикобразе. Он был тем, кто научил Сталкера многим вещам, открыл ему глаза. Так, как Тарковский открыл глаза нам. Тогда его звали не Дикобраз, а Учитель, и он возвращался в Зону, приводя с собой людей. Потом в нем что-то сломалось. Возможно, это было своего рода наказание.
Сталкер просит Профессора помочь привязать металлические гайки к каким-то грязным белым бинтам, а сам уходит. Ветер шевелит растения. Профессору и Писателю немного не по себе теперь, когда они одни, но пользуясь отсутствием Сталкера, говорят за его спиной. Писатель представлял его себе иначе. Ожидал чего-то большего, чем Чингачгука или Кожаного чулка из «Последнего из могикан». Зона либо отражает то, о чем вы думали, либо заставляет вас думать о том, что вскоре раскроет. Почему я подумал, что Дикобраз имеет какое-то отношение к Джеймсу Фенимору Куперу? Предположительно, из-за того, что я много раз смотрел фильм, но путаница причин и следствий будет повторяться снова и снова. Так что и Писатель надеялся увидеть больше следопыта, больше Дэниела Дэй-Льюиса, скачущего по дикой местности Мэнли, чем встревоженного, хмурого зека, который, справедливости ради, значительно преобразился, попав в Зону. Мы многое узнаем за короткий промежуток времени. Сталкер сидел в тюрьме. Быть Сталкером это призвание, но он заплатил высокую цену. У него есть дочь, жертва Зоны. А как насчет Дикобраза? Однажды он вернулся из Зоны и сказочно разбогател. «Что в этом плохого?» хочет знать Писатель. (Иногда мне кажется, что любовь писателей к деньгам сильней, чем у менеджеров хедж-фондов или банкиров; только серьезные писатели по-настоящему ценят восхитительное, невероятное совершенство денег.) А неделю спустя Дикобраз повесился. Камера как бы перемещается взад-вперед, никуда не смещаясь, ничего особенного не делая, но ведь ничего особенного и не происходит. Воздух наполнен шумом, таким, какой издавал бы ветер во время сильной бури (но бури нет). Ветер похож на дыхание животного, раненного тем, что оно услышало. (19)
Шум стихает и переходит в плавную, зачарованную электронику Артемьева. «Этот остров полон звуков», — говорит Калибан в «Буре». «И шелеста, и шепота, и пенья; Они приятны, нет от них вреда». Звуки в этом тишайшем из мест приятны, но никто не уверен, не причинят ли они боль. Они/мы вошли в некое измененное царство сознания, в котором силы Зоны больше нельзя отрицать, но и доказать тоже нельзя. Удивительное место, где изумляться нечему, потому что здесь все как обычно.
Камера скользит по траве, обломкам металла, и, когда поднимается вверх, мы видим где-то вдалеке разрушенный дом, который, хоть и труднодоступен и нуждается в ремонте, тем не менее привлекателен для тех, кому остальной мир тюрьма.
Для Сталкера это, похоже, дом мечты. Он смотрит на него из зарослей густых сорняков и падает, почти в молитвенной позе, затем ложится на живот, закрывает глаза. Муравей ползет по его пальцу. Нет разницы между внешним миром и миром в его голове. Все взаимосвязано. Он переворачивается, и впервые выражение тревоги на его лице сменяется проблеском удовлетворенности, даже, возможно, блаженства. Он вернулся в феноменальную зону и она его вновь не разочаровала. Она по-прежнему прекрасна. Пусть запах цветов и исчез, но, в отличие от Гэтсби, который признает свои иллюзии, Сталкер все еще верит и может полностью отдаваться совершенству. Он не складывает руки и не бормочет стихи из какого-нибудь священного текста, но для Сталкера восторг, который он испытывает в этот момент, является формой молитвы, как определил Уильям Джеймс в «Разновидностях религиозного опыта»: «Душа устанавливает личные отношения с таинственной силой, присутствие которой ощущает».
Я нахожу сцену, где мы разделяем блаженство Сталкера и (я много раз возвращался в эту кинематографическую зону и никогда не был разочарован), настолько трогательной, что не могу смотреть ее без слез. Это доказывает глубину переживания. В «Дневнике плохого года» Кутзее обнаруживает, что «безудержно рыдает», когда перечитывает отрывок из «Братьев Карамазовых». «Эти страницы я перечитывал бесчисленное количество раз, но вместо того, чтобы привыкнуть к их силе, чувствую себя все более и более уязвимым. Почему?» Именно так я отношусь к «Сталкеру».
Профессор говорит, что около двадцати лет назад сюда упал метеорит. Или, может быть, это был не метеорит. В любом случае, здесь что-то произошло, из-за чего место стало заброшенным. Вскоре возник парадокс заброшенности: такое место притягивает как магнит. В городах незанятые дома превращаются в притоны наркоторговцев; пустые склады становятся местами проведения нелегальных вечеринок. Станция Лекхэмптон стала неофициальной игровой площадкой для меня и моих друзей. Люди приходили сюда и исчезали, продолжает Профессор. Власти окружили Зону колючей проволокой (опять же, зеркальное отражение ГУЛАГа: место, окруженное колючей проволокой не для того, чтобы держать людей внутри, а для того, чтобы не пускать наружу). В более общем плане Зона отсылает к парадоксальному видению, описанному в 1946 году швейцарским писателем Максом Фришем, когда он обозревал опустошение послевоенной Европы. «Трава, растущая в домах, одуванчики в церквях, можно представить, как все это продолжит расти, как лес будет наползать на наши города, медленно, неумолимо, расцветая без человека, будет тишина чертополоха и мха, земля без истории, только щебет птиц, весна, лето и осень, за дыханием которых больше некому будет следить».
Толчки будущего ощущаются в «Сталкере». Менее чем за десять лет краткое изложение профессором того, как возникла Зона, приобрело ауру сбывшегося предчувствия, и «Сталкер» приобрел еще одно измерение: как предзнаменование катастрофы 1986 года в Чернобыле. Тарковский был не только провидцем, поэтом и мистиком, он также был пророком (будущего, которое теперь осталось в прошлом).
Поврежденный реактор и большая часть радиоактивных материалов в Чернобыле были запечатаны в огромном бетонном «саркофаге». Близлежащие города, такие как Припять, были эвакуированы, и вокруг завода была создана тридцатикилометровая зона отчуждения. Как у ребенка Сталкера — жертвы Зоны — у большого числа родившихся недалеко от Чернобыля, были врожденные дефекты. После эвакуации Зона отчуждения была усеяна ржавеющими останками транспорта, которые использовались во время аварии. Растения разрослись на пустых дорогах и сквозь потрескавшийся бетон. Деревья пробивались сквозь перекошенные перекрытия заброшенных зданий. Листья изменили форму. Фотографии Припяти и Чернобыля, сделанные Робертом Полидори в 2001 году (и собранные в его книге «Зона отчуждения»), выглядят как кадры ретроспективной натурной съемки со съемочной площадки «Сталкера». (20) Полидори и его коллеги документировали мир, который стал напоминать фильм, снятый тридцатью годами ранее. Возможно, эстетика фотографов была частично сформирована «Сталкером», так что фильм помог сгенерировать и сформировать новую реальность, которая пришла ему на смену.
Начали распространяться слухи, что внутри Зоны есть еще одно место (в любом магическом царстве всегда есть самая магическая комната), где исполняются желания. В сжатой форме Профессор обрисовывает рождение мифа и религии: место, где что-то могло произойти, а могло и не произойти; место, обладающее силой, которая усилилась — возможно, даже была создана — благодаря запрету. Этого взгляда придерживается и другой профессор, старый добрый Славой Жижек, который считает, что оцепление является определяющим аспектом Зоны: «Что придает ей ауру таинственности, так это сама граница, т.е. дело в том, что Зона обозначена как недоступная, как запрещенная». В классическом жижековском варианте обратной диалектики: «Зона запрещена не потому, что обладает определенными свойствами, которые слишком сильны для повседневного восприятия реальности, она проявляет эти свойства потому, что считается запрещенной. На первом месте формальный жест исключения части реального из нашей повседневной реальности и объявления ее запретной Зоной».
Независимо от того, как она была создана, вокруг Зоны вырос культ. Ей приписываются особые свойства. Обладает ли она ими? Это не разъясняется. Но вера в то, что такое место существует, вызывает ее к существованию — как в случае с Единорогом из сонета Рильке об Орфее: животным, которого никогда не было, но которое все равно любили. Любовь того, чего не было, создала пространство, в котором оно может быть:
Они кормили его не кукурузой,
а только возможностью, что так могло быть.
И это придало зверю такую силу,
что из его лба вырос рог. (21)
«Это подарок, эта Зона», — продолжает Профессор, старательно привязывая бинты к гайкам. «Ничего себе подарочек!», — удивляется Писатель, прижимая руку к виску, как будто разговаривает по мобильному. «Зачем им это понадобилось?» «Чтобы сделать счастливыми», — говорит вернувшийся Сталкер. Сейчас он в хорошем настроении, улыбается, карабкается мимо гниющих телеграфных столбов (один из них разваливается). Даже повторение жуткого мучительного звериного шума не портит его настроения. Да, он наслаждается жизнью — настолько, что, даже не взглянув на часы жены, объявляет, что пора, и отталкивает дрезину с лязгом туда, откуда они приехали, по изогнутым рельсам, мимо заброшенной автоцистерны, обратно в туман, в черно-белый мир и, в конечном счете, за пределы Зоны, за пределы экрана. С таким же успехом он мог бы заявить об обратном — еще не время. Тем не менее, отправка дрезины обратно вызывает очевидный вопрос: как мы собираемся возвращаться? (Только сейчас я замечаю, что они находятся буквально в конце линии; рельсы здесь завалены мусором. Либо Зона приводит к остановке железной дороги, либо Зона начинается там, где заканчивается железная дорога. В любом случае, Зона это место, через которое нельзя пройти, в которое можно только попасть.) Сталкер игнорирует вопрос, но кажется возможным, что такой начитанный человек, как Писатель, уже встречал ответ раньше, в одном из афоризмов Кафки: «Начиная с определённой точки, возврат уже невозможен. Этой точки надо достичь». Самое удивительное, что они этой точки уже достигли.
Сталкер велит Профессору пробираться к последнему телеграфному столбу, к брошенной машине. Камера скользит по направлению к автомобилю. Растения слегка покачиваются на ветру. Мы слышим звук шагов по траве, видим, как в нижней части экрана она пригибается, так что предположительно, хотя и нет ощущения ходьбы, это Профессор. В автомобиле мы видим обгоревшие трупы, склонившиеся над ржавыми останками пулемета. Жутко. Ужасно. Предположим, это военнослужащие, отправленные в Зону. Подавить ее по примеру советских танков в Праге и Венгрии? Но что тут подавлять? Не было восстания, людей на улицах, тут и улиц-то никаких нет. Нет ничего. Но само существование Зоны представляло угрозу. Через окно вдалеке видны остовы сгоревших танков, а рядом попадают поочередно в кадр Сталкер, Профессор и Писатель. Так что это был не Профессор, чьими глазами мы смотрели. Или, по крайней мере, если так все начиналось, то потом изменилось без нашего ведома. Такое происходит неоднократно. Мы ассоциируем себя с одним из участников, но обнаруживаем, что он попадает в свое собственное поле зрения, тем самым создавая ощущение, что есть еще один наблюдатель. Традиция, согласно которой движения потенциальной жертвы отслеживаются камерой — камера в роли преследователя — характерна для всех фильмов в жанре саспенс, но здесь переход от взгляда персонажа ко взгляду нераскрытой третьей стороны создает тревожное присутствие лишней пары глаз. Не возникает ощущения, что это точка зрения реального человека, того, кто выслеживает Сталкера: это как дополнительное сознание (самой Зоны?), настороженное и ждущее. Возможно, именно это имел в виду Тарковский, когда сказал, что хочет, чтобы мы «почувствовали, что Зона рядом». Другими словами, этот лишний человек (лишняя пара глаз) — мы. Зона это фильм.
Сталкер бросает одну из гаек с бинтом, чтобы указать маршрут. Три фигуры направляются к покрытым мхом, ржавеющим танкам, бронетранспортерам и артиллерийским орудиям. Все это видно из окна сгоревшего автомобиля с обугленными фигурами, склонившимися над пулеметом. Является ли их сознание тем, что подразумевает молчаливое наблюдение и ожидание камеры? (22) Является ли Зона местом, где мертвые сохраняют свою способность наблюдать и прозревать, сознание поглощается подергивающейся растительностью, которую они воспринимают?
Один за другим они исчезают из виду в провале, сначала Профессор, затем Писатель и, наконец, сам Сталкер. Мы впервые видим, что Сталкер прав: здесь действительно никого нет, ни души, только кладбище давно заброшенной техники, гниющей в траве под открытым небом, только ветерок и колышущаяся растительность. И за всем этим кто-то наблюдает.
Впервые люди кажутся не то чтобы карликовыми, но уменьшенными. Слышна кукушка. Сталкер бросает еще одну гайку. Как метод определения маршрута она вызывает некоторое недоумение. Предполагается, что они находятся во власти гайки, от того, куда он упадет, они подобны игрокам, чьи судьбы решает шарик на колесе рулетки. Но Сталкер бросает гайки в пределах нескольких футов от того места, куда он направляется, так что в маршруте нет ничего случайного. Возможно, это часть мастерства и призвания Сталкера: читать ландшафт, видеть знаки, незримо вписанные в него — как старая женщина, предсказывающая будущее по рисунку чайных листьев в чашке — определять, куда идти, и бросать гайки в качестве временных указателей, которые подходят только для одного путешествия. Сталкер сказал, что Дикобраз был учителем, который открыл ему глаза — открыл их, предположительно, на мифическое значение определенных мест и ориентиров, на события, которые неотделимы от мест, где они произошли. Пока Сталкер в одиночку общался с Зоной, Профессор сказал Писателю, что метеорит, который, возможно, и не был метеоритом, упал около двадцати лет назад, но ощущение Сталкера от того, что произошло, невозможно измерить в этих единицах. История Зоны для него подобна времени сновидений аборигенов: это не набор событий, имевших место в прошлом, а события, скрывающиеся в бесконечных глубинах настоящего.
Кроме этих бросков, ничего особенного не происходит. За исключением того, что камера приближается, так медленно и так незначительно, что это не имеет значения. Она предупреждает нас — пусть подсознательно — всегда что-то либо происходит, либо вот-вот произойдет, либо может произойти. Зона это место состояния повышенной готовности. Малейшее движение имеет значение. Сталкер утверждает, что любое отклонение от маршрута, указанного брошенными гайками, опасно. Сталкер здесь использует слово «маршрут» в смысле, прямо противоположном смыслу Милана Кундеры в «Бессмертии». Для Кундеры маршрут «не имеет значения сам по себе; его значение полностью вытекает из двух точек, которые он соединяет». В то время как дорога это «дань пространству», а маршрут это «триумфальное обесценивание пространства». Кундера использует слово «маршрут» в смысле карты маршрутов (которая на самом деле является картой шоссейных дорог). Маршрут через Зону это не что иное, как дань уважения космосу. Как бы то ни было, Писателю, поначалу испытывавшему страх, начинает надоедать дурацкая идея Сталкера о планировании маршрута. Может, он и русский, но он воплощение чисто английского подхода: к черту все это! Почему нельзя пройти прямо в Комнату? Мы могли быть там через несколько минут. Другими словами, он недоволен маршрутом именно потому, что это не маршрут в понимании Кундеры. Это опасно, говорит Сталкер. На самом деле, главная опасность, похоже, исходит от самого Сталкера. Когда Писатель начинает лениво дергать дерево, разрушая это место, Сталкер (который, давайте не будем забывать, сам повредил телеграфный столб всего несколькими минутами ранее) швыряет в него увесистую металлическую трубу.
После этого небольшого выступления Писателю, вполне естественно, хочется выпить. Сталкер, похоже, тоже хочет. Писатель протягивает ему бутылку, но все надежды, что Сталкер сделает глоток, что это обычный эквивалент круиза с выпивкой, не оправдываются. Жизнерадостность Сталкера после одинокой прогулки, оказалось недолговечной; на его лице снова выражение глубокого смятения и горя. Сталкер выливает содержимое бутылки. Жест, который можно истолковать как своего рода пуджу: подношение богам Зоны.
Не смутившись, Писатель настаивает на том, чтобы идти вперед, на свой страх и риск, с выпивкой или без нее. Комната кажется даже ближе, чем предполагалось ранее: ярдов пятьдесят. Он достаточно уверенно шагает вперед, но когда камера приближается вплотную, прямо к его затылку, кажется, что он испытывает беспокойство. Это потрясающая актерская игра Солоницына: редко чей-то лысеющий затылок выражал такое богатое сочетание бравады — я сказал, что пойду, значит, пойду! — и неприкрытый страх. (23)
Сталкер чувствует, что поднимается ветер, но только когда мы видим Писателя, неуверенно пробирающегося вперед, мы начинаем осознавать этот ветер. Ветви раскачиваются и гнутся. Бриз внезапно превращается в шторм. Мы уже видели этот ветер в начале «Зеркала», мимо того же актера, остановивший его на полпути, когда он уходит от женщины, сидящей на заборе. Пейзаж внезапно становится одушевленным. Автор настаивает на том, что у ландшафта есть физические особенности, поддающиеся эмпирическому измерению и сознательному расчету и что путь может занять не так много времени. В этот момент движение ветра в кронах деревьев показывает, что бессознательное проявляется, становится видимым, заявляет о своих правах. Внезапно нарастает шум, похожий на хлопанье птичьих крыльев. Чей-то голос приказывает: «Только не двигайтесь!» И камера, как снайпер, уходит вглубь здания. Чей это приказ? Писатель несется обратно, как побитая собака, требуя объяснить, кто велел ему остановиться. Сталкер? Профессор? «Это ваш собственный страх», — говорит ему профессор. Вы слишком напуганы, чтобы продолжать, поэтому придумали голос, сказавший вам остановиться. Особенность Зоны в том, что она всегда незаметно перестраивает себя в соответствии с вашими мыслями и ожиданиями. Вы хотите, чтобы это казалось обычным? И в этот момент происходит что-то, заставляющее подумать, что, все как обычно, после чего происходит нечто экстраординарное. А потом все снова становится совершенно обычным. Зона проявляет себя даже тогда, когда она скрывает себя — и наоборот. (24)
Одно можно сказать наверняка: Зона полностью лишила Писателя кундеровского заблуждения о различии между «миром маршрутов» и «миром дорог и тропинок, где красота непрерывна и постоянно меняется»; это она говорит нам на каждом шагу: «Только не двигайтесь!»
Сталкер говорит, что понятия не имеет, что происходит в Зоне, когда здесь никого нет; но как только люди входят в нее, Зона превращается в систему ловушек. (Один из главных вопросов, на который нет ответа: на что похожа Зона, когда здесь нет никого, кто мог бы засвидетельствовать это, оживить, довести до сознания? Существует ли вообще Зона в отсутствие людей? Думаю, ответом Тарковского было бы «да». Персонажи все время попадают в кадр, в уже установленный кадр: экран и Зона находятся там, где их ждут, наблюдают и выжидают). Сталкер делает акцент на том, чего мы хотим от Зоны, на потребностях, которым она отвечает. Но всегда остается скрытый, незаданный вопрос о том, что нужно Зоне от людей, которые приходят в нее, от нас. Какая польза от чуда, если рядом нет никого, кто мог бы стать его свидетелем?
«Все, что происходит, зависит от нас» — говорит Сталкер. Отношения между паломниками — даже скептичными и откровенно циничными, даже теми, кто не считает себя паломниками — и Зоной симметричны. Быть в Зоне, значит быть частью Зоны. Невозможно сказать, инициировано ли данное действие людьми или местом, но ощущение, что Зона является активным участником происходящего, становится все более ощутимым. Сталкер на фоне зелени, такой темной, что она кажется почти черной — то, что Конрад назвал бы непроницаемой тьмой. Из-за этой темноты лицо Сталкера и голубые глаза горят ярче, когда он говорит. С чем? Со своей верой, но также — и именно это отличает его от джихадистов и фанатичных христиан — со своим отчаянием. Зона это не просто источник утешения, сердце бессердечного мира Маркса, это источник мучений, система ловушек, которая постоянно проверяет, дразнит и угрожает не только пришедшим со Сталкером, но и ему самому. И еще одно обстоятельство отделяет его от джихадистов. Одной из сильных сторон Тарковского как художника является то, что он оставляет место для сомнений. В «Человеке-гризли» Вернер Херцог смотрит в глаза медведей, снятых Тимоти Тредуэллом, и решает, что главной характеристикой вселенной — или «джунглей», как он метонимически назвал ее в «Бремени мечты», — является «всепоглощающее безразличие». У Тарковского, несмотря на его православие, несмотря на уверенность в том, что эпические пейзажи Юты и Аризоны могли быть созданы только Богом, есть почти бесконечная способность порождать сомнения, неуверенность и удивление. Вряд ли нужно говорить, что это гораздо более тонкая позиция, чем позиция Херцога. История Дикобраза, как позже сказал Тарковский, возможно, легенда или миф, и зрителям «следует усомниться в существование запретной Зоны». Таким образом, полностью отдаться Зоне, довериться ей, как это делает Сталкер, значит не только рискнуть, но и принять Зону по принципу, из которого построена его жизнь. Вот почему на его лице эмоции: все, во что он верит, грозит превратиться в пепел, а уступ, за который он цепляется, готов рухнуть под тяжестью веса.
Еще об этом ветре, который возникает из ниоткуда: Тарковский — великий поэт тишины в кинематографе. Его видение проникнуто неподвижной красотой русских икон, подобных тем, что были написаны Андреем Рублевым. Но, как он сам объяснил, эта неподвижность противоположна вневременности: «Изображение становится подлинно кинематографичным, когда, помимо всего прочего, не только живет во времени, но и время живет в нем, в каждом отдельном кадре. Ни один «мертвый» объект — стол, стул, стекло, взятые в рамку изолированно от всего остального, не могут находиться вне времени, рассматриваться словно время отсутствует». Неподвижность Тарковского заряжена энергией движущегося изображения, кинематографа, символом которого является ветер. И это отличительная черта творчества Тарковского: чувство красоты как силы. (25)
Профессор подводит итог проповеди Сталкера: значит, Зона пропускает хороших, а плохие погибают? (Очевидно, все гораздо сложнее, но в то же время и проще.) Сталкер не знает. Она позволяет пройти тем, кто потерял всякую надежду, несчастным, говорит он так, словно сам в агонии несчастья, не осознавая, что он в их числе. Обладает ли несчастье способностью превосходить себя? Или это просто путь к дальнейшей обездоленности? Можно видеть, как это давит на Сталкера, когда он выходит из темноты на свет, где Писатель и Профессор выделяются на фоне плывущего тумана и деревьев Зоны.
На самой последней странице постскриптума к книге «Многообразие религиозного опыта» Уильям Джеймс пишет о готовности людей поставить на карту все ради шанса на спасение. Случайность определяет разницу, говорит Джеймс, между «жизнью, лейтмотивом которой является смирение, и жизнью, лейтмотивом которой является надежда». И снова дает о себе знать парадокс отношения Сталкера к Зоне. Лейтмотив его жизни надежда, но Зона пропустит только тех, кто потерял всякую надежду. Сталкерам, как мы узнаем позже, вход в Комнату запрещен. Запрещен, возможно, в силу их веры и надежды на нее.
Речь Сталкера производит впечатление на Профессора, в жизни которого лейтмотив смирение. Он решил покончить с этим сегодня. Если они на удивление быстро достигли точки невозврата, то еще удивительнее обнаружить, что один из них уже готов сдаться. Иногда это одно и то же; разница в том, что у точки невозврата одна локация, в точка отказа повсюду и может быть достигнута на любом этапе пути. «Вы идите, а я вас здесь подожду», — говорит Профессор. Учитывая потрясающую рекламу, создаваемую Зоной — место, где сбудутся все ваши надежды! — Сталкер зарекомендовал себя не очень успешным туроператором. Или, возможно, он имел несчастье столкнуться с двумя чрезвычайно неприятными клиентами. В любом случае, оба в значительной степени утратили веру и интерес к обещанному. (С точки зрения отпуска, погода довольно унылая, вероятно, была бы намного лучше в первоначальном месте назначения, в Таджикистане.) Писателю кажется, что игра продолжается, хотя он не в восторге от перспективы, но Профессор хочет остаться в этом милом местечке для пикника с термосом кофе и подождать их на обратном пути. К сожалению, это невозможно. Никто не вернется тем же путем, каким пришел. (Так что, даже если хотите сдаться, вы должны продолжать идти; Зона это нечто иное, а не подобие жизни.) Единственный вариант для всех — немедленно вернуться. Сталкер предлагает им возмещение за вычетом определенной суммы за причиненные неприятности (ссора с женой, попадание под пули, промоченные ноги). Профессор неохотно поднимается на ноги. «Ладно», — соглашается он, смиряясь с тем, что придется еще немного пожить с надеждой. «Бросайте свои гайки». Сталкер бросает, и они идут дальше. Крик кукушки. Камера остается позади, слегка приподнимается, так что над туманом мы можем видеть Комнату в разрушенном доме, который в этот момент кажется ближе, чем когда-либо.
В «Tempo di Viaggio», документальном фильме Тарковского, снятом в Италии, есть замечательный момент, где он исследует то, что станет «Ностальгией», вместе со сценаристом Тонино Гуэррой. Они сидят и болтают. Звонит телефон, и Гуэрра отвечает: «Да! О, Микеланджело!» Антониони позвонил, чтобы поболтать! Это кинематографический эквивалент записей в дневниках Гонкуров двадцатого века: «Звонок в дверь. Это Флобер».
Тарковский постоянно повторял о своем восхищении и любви к этим двоим, особенно к Брессону, с которым разделил Гран-при cinéma de creation («Ностальгия» и «Деньги»), врученную Орсоном Уэллсом в Каннах в 1983 году. Неплохое трио. Брессон отказывается произносить какую-либо благодарственную речь, Тарковский пожимает плечами и говорит Merci beaucoup; ни тот, ни другой не ведут себя любезно. Возможно, оба немного раздражены тем, что им приходится делить эту премию.
Жена Тарковского, Лариса, хотела получить эту роль, и муж-режиссер горел желанием дать ей. Другие члены съемочной группы, главным из которых был Георгий Рерберг, первый оператор-постановщик «Сталкера» и оператор предыдущего фильма «Зеркало», убедили отказаться в пользу Алисы Фрейндлих. Сделав Ларису своим врагом, Рерберг посеял семя последовавшего ухода из фильма.
И давайте не будем забывать, что у ГУЛАГа есть своя привлекательная и полуромантическая мифология. Пару раз в Париже я присутствовал на обедах, где среди гостей были мужчины, побывавшие в лагерях. Оба обладали качеством избранности, предполагалось, что они владеют истиной о цене жизни. Они были протестированы временем. Им было открыто нечто такое, что одновременно находилось за пределами понимания и было совершенно обыденным. Они безудержно шутили и не имели никакого желания вступать в серьезные политические дебаты, которые часто бушевали за столом и в которых я не мог участвовать, потому что мой французский очень плох. Но когда одна из женщин сказала, что они с мужем собираются повесить плакат с Лениным над кроватью, я подумал, что это настолько нелепо и по-французски, что возможно, является цитатой из фильма Годара, одного из тех, что он снял после «Сочувствия дьяволу» с Rolling Stones, опыт, который побудил Мика Джаггера сказать о маэстро: «Гребаный придурок».
Ср. второе воскрешение Хари в «Солярисе», когда она возвращается к жизни, так сказать, в прозрачной коротенькой ночнушке после того, как выпила жидкий кислород.
Кадр этого эпизода, напечатанный в Observer вместе с рецензией кинокритика Филипа Френча, на самом деле был одной из причин, побудивших меня и моего друга Рассела посмотреть фильм. Когда я был мальчиком и рос в Челтенхеме, на зданиях «ABC», «Колизея» и «Одеона» демонстрировались кадры, чтобы заманить внутрь, и это всегда был важный момент, когда неподвижное изображение приходило в движении. («ABC» и «Колизей» давно исчезли, а «Одеон» теперь переименован. Но я все еще думаю о нем как об «Одеоне», точно так же, как мои родители всегда называли его и «ABC» их более ранними именами — «Гомон» и «Регал». Эти места были местом некой мифической предыстории, впечатление усиливалось тем фактом, что в одном из них я видел экранизацию «Колесниц богов» Эриха фон Дэникена.) Мы находились в рамках опыта, рекламируемого снаружи, даже несмотря на то, что было невозможно определить точный момент, когда был сделан снимок (тогда мы не понимали, что снимок это не кадр, выделенный из потока изображений, а другая, независимая сущность). Небольшая задержка между «видением» фотоснимка и распознаванием его как такового означала, что он превратился в немного другое изображение. Тишина, казалось, вовсе не была тишиной, скорее напоминала последствия более специфического, но все еще неуловимого ощущения déjà vu.
В интервью Тарковский часто кажется немного чопорным, но в его фильмах время от времени присутствуют нотки комедии. В «Ностальгии» есть потрясающая шутка. Мужчина видит другого, тонущего в илистом пруду. Он вытаскивает его, после чего спасенный говорит: «Что ты сделал? Я здесь живу». Думаю, он говорил о самой «Ностальгии». Эта шутка о самом Тарковском, оглядывающимся назад на пребывание в илистом пруду Советского Союза? Выбравшись из него, освободившись от удушающих ограничений кинематографических институтов и процессов, он вспоминает о них с большой нежностью. Однако мой любимый комический момент в «Tempo di Viaggio», когда Тарковский и Тонино Гуэрра осматривают локации. Они приезжают в Лечче на машине, и великий режиссер выходит, одетый в бледно-желтую футболку и короткие, симпатичные, обтягивающие белые шорты, какие только можно вообразить. Он выглядит так, словно прилетел прямо с ярмарки на Кастро-стрит!
Пьянство и распутство Рерберга стали причинами его увольнения из фильма; Рерберг этого не отрицает, хотя и говорит, что в том, что касается выпивки, он просто не отставал от режиссера. Конечно, пьянство на съемочной площадке было широко распространенной проблемой, особенно в периоды, когда что-то шло не так (а что-то всегда шло не так), и ничего не оставалось делать, кроме как ждать, пока с этим разберутся. Июньская снежная буря грозила полностью остановить производство. Затем Тарковский ни с того ни с сего объявил, что съемки возобновятся в семь утра. Звукорежиссер Владимир Шарун зашел в комнату Солоницына, чтобы сообщить ему об этом, и обнаружил, что актер и гример «совершенно не в себе». Гример немедленно попросил три килограмма картофеля, чтобы кожуру можно было нанести на лицо Солоницына и уменьшить отеки, вызванный «двухнедельным пьянством». Картофель был найден и приготовлено лекарство. Шарун вернулся в комнату Солоницына и обнаружил, что гример лежит на спине, а кинозвезда наносит ему на лицо эту крестьянскую версию продукта Kiehl’s.
Это чувство разделяют многие люди на нашей измученной жаждой Земле. Когда я был мальчиком, мой отец возвращался домой с работы, полный отвращения к своим коллегам, которые вернулись из отпуска и по рассказам проводили все время в баре или у бассейна, выпивая, либо в Испании, либо в каком-то другом месте, где законы о лицензировании были не такие репрессивные, как в Англии. Это было самое сокровенное мужское желание. Мы редко ездили в отпуск, потому что глубочайшим желанием отца всегда было экономить деньги, и лучшим способом избежать соблазна шоколадного мороженого, было не покидать дом. Это не первый раз, когда я упоминаю страх отца перед дорогим шоколадом. Альбер Камю считал, что «работа человека это не что иное, как медленный путь к повторному открытию окольными путями искусства двух-трех великих и простых образов, в которых впервые открылось его сердце». Это определенно относится к Тарковскому, особенно к «Зеркалу». В моем случае, похоже, одно из таких изображений — шоколад, на который мой папа неохотно раскошеливался. Я имею в виду рестораны с завышенными ценами в Борнмуте или Уэстон-сьюпер-Мэре. У отца был друг, работавший на местной фабрике «Уоллс» в Глостере, который мог дешево доставать шоколад. Однажды я спросил, были ли эти шоколадки крадеными («горячими», как говорят в Америке). «Это привилегия», сказал папа с выражением удовлетворения на лице.
Я намеревался разбить эту небольшую книгу на 142 раздела, каждый из которых отделен от предыдущего двойным пробелом, что соответствовало бы 142 кадрам фильма. Это очень небольшое количество кадров для длинного фильма, и поначалу это работало хорошо, но по мере того как я погружался в фильм, я терял представление о том, где заканчивается один кадр и начинается другой. Это забывание или невнимательность является подлинной и неотъемлемой частью просмотра любого фильма, а эта книга — отчет о просмотрах, воспоминаниях, иногда ошибочных; и это не отчет о вскрытии.
На самом деле мы не можем видеть, который час. Если бы могли, то часть этой сцены, возможно, попала бы в фильм Кристиана Марклея «Часы» (2010), видеомонтаж сцен промелькнувшего времени, взятых из тысяч фильмов. Хронометраж длится двадцать четыре часа и синхронизирован точно таким образом, что каждая минута экранного времени — в соответствии с показаниями часов или диалогов — точно совпадает с местным временем в том месте, где демонстрируется фильм. Тарковский выражал отвращение к «монтажному кино», но сэмплированное повествование Марклея похоже на экстраполяцию моментов в разделе «Время, ритм и монтаж» проекта «Скульптуры во времени». (Вполне возможно, что момент, когда Сталкер бросает взгляд на часы жены, есть где-то в «Часах», но я видел только где-то половину проекта. Но я заметил несколько фрагментов из «Ностальгии» и «Соляриса».
Версия Стивена Содерберга 2002 года явно и сознательно является научно-фантастическим фильмом, действие которого происходит в будущем. Режиссер утверждал, что его фильм был не ремейком «Соляриса» Тарковского, а экранизацией романа Станислава Лема. По мнению Лема, для этого были возможности; по его мнению, Тарковский «не снимал «Солярис»; то, что он создал, было «Преступлением и наказанием». Тем не менее, самый первый кадр фильма Содерберга (капли дождя на оконном стекле, оливково-зеленый и бежево-коричневый цвета) заставляет вспомнить Тарковского. И еще кадр ближе к концу, возвращающий нас с космической станции на землю, с растением на коричнево-бежевом подоконнике Криса. Фильм намного лучше, чем считают фанаты Тарковского, и Джордж Клуни, как всегда, хорош, хотя выглядит он так, словно снимается в футуристической рекламе Джорджа Клуни. Самым интересным в фильме было то, что Наташа Макэлхоун очень похожа на мою жену. Через некоторое время это стало настолько поразительным, что я прошептал жене: «Она невероятно похожа на тебя». «Я знаю», прошептала жена в ответ. Это сходство усиливалось по мере продолжения фильма. С каждой последующей смертью и перевоплощением своей героини сходство Макэлхоун становилось все больше, а примерно с середины фильма я уже стал видеть жену там, на экране, где она постоянно погибала и возвращалась с еще большей преданностью и любовью. Введенный в заблуждение, думая, что на экране моя жена, я был сильнее вовлечен в экранную драму, чем когда-либо прежде. Точно так же, как писатели иногда говорят об идеальном читателе, так и я, в некотором смысле, был идеальным зрителем Содерберга. Я сидел и думал: «Боже мой, это моя жена», а Клуни отвечал: «Это не твоя жена». Она постоянно появлялась такой, какой он хотел ее видеть, какой он ее помнил, какой он ее неправильно помнил. Звезда и зритель – мы с Клуни! — страдали от одного и того же заблуждения. Это не было тщеславием с моей стороны, и заблуждение не было всеобъемлющим: я и не думал, что женат на Наташе Макэлхоун, следовательно, я чертов Джордж Клуни. Но моя жена была невероятно похожа на Наташу Макэлхоун. Однажды мы были на свадьбе в Адирондаке, где один из гостей незаметно подошел к моей жене и сказал: «Я все гадаю, действительно ли ты Наташа Макэлхоун». По крайней мере, два других человека сделали аналогичные наблюдения в годы, последовавшие за выходом фильма. Несколько дней назад мы снова посмотрели «Солярис» и обнаружили, что моя жена больше не похожа на Наташу Макэлхоун. Впрочем, нынешняя Наташа Макэлхоун тоже. Я сидел рядом с ней на мероприятии по сбору средств для Института современного искусства в Лондоне в 2010 году, и хотя мы не общались, нам удалось незаметно поглазеть друг на друга. Наташа Макэлхоун и моя жена изменились, но изменились по-разному. В фильме Наташа Макэлхоун такая, какой ее помнит Джордж Клуни, и она похожа на мою жену, потому что такой ее помню я. Только фильм сохраняет память о том, насколько они были похожи, гораздо больше, чем два фильма по одной книге.
По поводу цитат в кино: можно было бы провести интересное исследование — в некотором смысле эта книга является каталогом или компендиумом предложений для потенциально интересных исследований — сцен в фильмах, где фрагменты других фильмов просматриваются мельком в автосалоне, по телевизору, в кинотеатре («Франкенштейн» в «Улье»; «Красная река» в «Последнем киносеансе»; «Страсти Жанны д’Арк» в «Жить своей жизнью»). Может быть, это было бы не так уж интересно; всплыло слово «мета» и обратило все в прах. Но, так получилось, что эпизод из «Сталкера» блестяще использован в фильме турецкого режиссера Нури Бильге Джейлана «Отчуждение». Махмут, фотограф средних лет, живет в Стамбуле. Когда его неуклюжий двоюродный брат Юсуф приезжает в город в поисках работы, Махмуту приходится поселить его в своей квартире. Они из одной деревни, но из разных миров, и Махмут не собирается поступаться своими эстетическими стандартами из-за туповатого брата. Поэтому, когда мы видим их дома, с поднятыми ногами, смотрящими телевизор, они смотрят не Top Gear или Turkey’s Got Talent, а «Сталкера», сериал про дрезину. Они оба вытянулись в креслах, пребывая в оцепенении, сосредоточенности и скуке. Махмут грызет фисташки. Кузен Юсуф задремал. Вряд ли можно его винить; даже самая скучная ночь в деревне не может сравниться с той глубиной скуки, в которую погружаются здесь. Профессор, Сталкер и Писатель на экране, на дрезине, едут в сторону Зоны, лица крупным планом, в то время как на расфокусированном заднем плане расплывается какой-то пейзаж. Электронная музыка эхом разносится по квартире. Юсуф просыпается и с удивлением обнаруживает, что по телевизору все еще показывают этих трех стариканов, едущих по железной дороге в никуда. Может, он и крестьянин, но он интуитивно воспринял идею Жана Бодрийяра о том, что телевидение является трансляцией с другой планеты. Вечер, очевидно, испорчен. Он решает лечь спать. Желает спокойной ночи. Через какое-то время Махмут встает, вставляет кассету в видеомагнитофон и щелкает пультом. На смену «Сталкеру» приходит лесбийское порно. Все остальное остается практически неизменным. Раньше он ставил одну ногу на пуф, а другую перекидывал через подлокотник кресла. Теперь обе ноги на пуфе, в остальном все так же, как при просмотре «Сталкера». Единственная разница, что теперь вместо волшебной длительности, с лязгом приближающейся к Зоне, у нас женщины с силиконовой грудью. Наверху Юсуф звонит домой. Через некоторое время он спускается, и Махмут, который не сдвинулся с места, который не дрочит, у которого даже ширинка не расстегнута, едва успевает переключиться на другой канал. Тот факт, что неописуемо скучный фильм, который они смотрели ранее, превратился в комедию, не ускользнул от Юсуфа — это ему гораздо больше по вкусу — и он стоит там, хихикая, так что Махмут снова переключает каналы и попадает на фильм о кунг-фу, который как раз для Юсуфа. В конце концов, его вечер стал лучше, зато у Махмута хуже: никакого Тарковского, только он и его дебильный кузен смотрят фильм о кунг-фу. Уже поздно, говорит он. Давай выключим.
Этот эпизод, вероятно, самый серьезный из всех, что я когда-либо видел в кино. Это настолько серьезно, что нужно быть настоящим киноманом, чтобы найти его забавным, и даже тогда не рассмеяться. Ты сидишь на диване, задрав ноги, жуешь фисташки, наблюдаешь и хихикаешь. Смех означил бы, что вы поняли шутку во всех ее значениях, но в этом смехе был бы элемент наигранности; это один из тех смешков, в которых присутствует желание объяснить, почему ты смеешься, почему ты такой умный. Если бы я снимал фильм, то определенно придумал сцену, в которой пара человек смотрела бы фрагмент «Отчуждения». Так бы я показал, какой умный, и это дало бы людям в зале шанс по-киношному посмеяться.
«Отчуждение» цитирует «Сталкера». Но как насчет финального кадра в фильме Михаэля Ханеке «Время волков» (2003)? Беженцы необъяснимой, всепоглощающей катастрофы — по крайней мере, она казалась такой тогда, до «Дороги» Кормака Маккарти, после которой большинство катастроф кажутся довольно скромными и локальными событиями; по крайней мере, люди не едят друг друга во «Времени волков» — скрываются на железнодорожной станции, где надеются сесть на один из поездов, которые направляются на юг. (Эта шутка здесь полностью уместна.) Надежда, которую дают поезда, становится все более призрачной, а надежда на спасение становится сильнее. Повествование фильма подходит к концу. Следует длинный кадр, снятый из поезда, с проносящимся мимо пейзажем, размытым скоростью, нетронутым и не представляющим угрозы на расстоянии. Облака на серебристо-сером небе, в котором чувствуется весна. Всеобъемлющий ландшафт. Деревья, дороги, поляны, затем снова деревья и луга. Решительность. Железнодорожный переезд. Странный дорожный знак и дом, но никаких признаков людей. Ландшафт нетронутый, но в нем нет ничего необычного или зловещего. Нет признаков опустошения, хотя возможно, что он недавно был зачищен. Он также зачищен от подсказок относительно того, что это означает. Нет никакого объяснения, что это за поезд и куда направляется. Пейзаж, проносящийся мимо, отказывается допускать какую-либо символическую отсылку к прошлому. Небо абсолютно безоблачно. Затемнение. Конец. В соответствии с подчеркнутым нейтралитетом Ханеке, нельзя сказать, что он намекает на «Сталкера», это означало бы придать кадру именно тот смысл, которого он старательно избегал. Но если невозможно, как заметил поэт Энтони Хект, «начинать две последовательные пятистопные строки словами «После» без того, чтобы бдительный читатель не воскликнул «Элиот! Бесплодные земли», — тогда точно так же невозможно снять что-либо похожее на горизонтальный пейзаж из поезда без того, чтобы столь же бдительный зритель не сказал: «Тарковский! Сталкер». В обоих случаях реакция — снова Хект — является «показателем авторитета, продолжительности и резонанса» Элиота и Тарковского. Поскольку Ханеке, очевидно, очень внимательный зритель, он может ссылаться на «Сталкера», не делая этого — и, по той же причине, не может этого не делать.
Многие отмечали сходство между «Сталкером» и «Волшебником страны Оз»: Дороти мечтает покинуть свой маленький черно-белый городок в Канзасе; торнадо переносит ее в волшебно раскрашенное королевство Оз, где она и ее спутники — Железный Дровосек, Трусливый Лев и Страшила — отправляются в путешествие на поиски чудесного волшебника, который исполнит их желания. По крайней мере, так мне говорили. Я верю на слово. Я никогда не видел «Волшебника страны Оз», даже в детстве, и не собираюсь исправлять этот недостаток сейчас.
Тарковский снова столкнулся с подобным пейзажем в 1983 году, как раз перед кинофестивалем в Теллурайде, где он должен был быть удостоен — наряду с Ричардом Уидмарком — наградой за достижения. Том Ладди, содиректор фестиваля, выступил своего рода сталкером, сопровождая Тарковского, польского режиссера Кшиштофа Занусси и других в поездке по Юте и Аризоне. Потусторонние пейзажи — особенно мифическая кинематографическая Долина Монументов — ошеломили Тарковского, но попытки Ладди объяснить происходящие геоморфологические процессы остались без внимания: такое место могло быть создано только Богом. Предвосхищая речь, с которой он выступит на фестивале (обличительная речь против идеи кино как развлечения, на которую Уидмарк на следующий день ответил испепеляюще вежливо), Тарковский сказал, что только американцы могут быть настолько вульгарными и материалистичными, чтобы снимать вестерны в подобных декорациях; в таком месте, по его словам, нужно снимать фильмы только о Боге. Интересно, испытывал ли Ладди искушение ответить: «Но ведь Джон Уэйн — Бог!»
А может, и нет. В те годы, когда я бывал на Burning Man в пустыне Блэк-Рок, нас встречали у входа на фестиваль словами «Добро пожаловать домой!», и на мои глаза всегда наворачивались слезы, потому что это было правдой, потому что я абсолютно верил во Временную автономную зону Блэк-Рок-Сити.
Мне вспоминаются времена в Биг-Суре, когда мы с другом сидели на краю утеса, любуясь окутанным туманом Тихим океаном. Туман заглушал шум океана. Ветра не было. Было абсолютно тихо. Мы были единственными людьми, пока не появилась семья, и отец, желая выразить очарование этого места, проорал: «Должно быть, здесь по-настоящему спокойно!»
Это один из нескольких случаев, когда то, что мы слышим и видим на экране, перекликается с процессом создания фильма. Готовя сцену, когда Писатель отвергает предупреждение Сталкера и направляется по прямой в Комнату, Тарковский заметил, что несколько одуванчиков распустились, тем самым портя сцену. Художника-постановщика Рашита Сафиуллина и его команду отправили их вырывать. Достаточно простая задача, за исключением того, что Зона должна выглядеть так, будто там никогда не ступала нога человека, поэтому им нужно было убедиться, что в процессе сбора одуванчиков они не оставили ни следов, ни примятой травы. Одуванчики едва ли были замечены зрителем, но даже когда их убрали, Тарковский был недоволен: «Рашит, цветов здесь нет, но их присутствие чувствуется».
Ларс фон Триер берет этот аспект Зоны и поднимает его до уровня хоррора в фильме «Антихрист» (2009). Самым оскорбительным в «Антихристе» — хуже, чем клиторидэктомия, сверло в ноге Уиллема Дефо и кровь, вытекающая из его члена, — было то, что он посвящен Тарковскому. Я не мог в это поверить. По примеру обиженных «Сатанинскими стихами» мне не нужно было подтверждать свое возмущение реальным просмотром фильма. Но я посмотрел. И, в своем странном, извращенном смысле, несмотря на все бесчисленные глупости, фильм, совершенно очевидно, представляет собой извращенное любовное письмо Тарковскому, пронизанное намеками, кивками и отсылками. Временами это выглядит точь-в-точь как в фильме Тарковского. В самом начале, когда Дефо и Шарлотта Генсбур — великолепные, но, в данном случае, безнадежные как актеры — занимаются сексом, бутылка падает и вода проливается на пол, как в «Зеркале». Но именно тогда, когда они отправляются в лес, в Эдем, они безошибочно направляются в густую зелень «Зеркала». (На самом деле, некоторые сцены в лесу, словно фрагменты сказок, больше напоминают увеличенный лес «Матери и сына» Александра Сокурова, чем обыденность Тарковского.) Хижина в лесу, появляющийся из ниоткуда ветер, трепещущий в листве, оранжевый костер, ощущение пейзажа, навеянного воспоминаниями, — все это чудесно. Некоторые эпизоды кажутся еще большими намеками: момент, когда Дефо поворачивается к камере, встревоженный либо неопределенным внешним раздражителем, либо от некоего внутреннего воспоминания (чистый Тарковский, это разрушение внутреннего и внешнего), или эпизод, когда мы следуем за ним, пробираясь сквозь папоротники и листья. Это подлинная дань уважения Тарковскому, восхищенные взгляды одного режиссера на другого. Не то чтобы «Антихрист» был пародией на Тарковского; фон Триер видит в нем что-то особенное, но делает исключительно свое. То, что он делает, отвратительно и глупо, пустая трата времени. «Антихрист» глуп в том смысле, в каком глупы все фильмы ужасов, особенно если смотреть их рядом с обычными ужасами современной жизни.
Если хочется представить это как серьезный фильм, можно было бы сказать, что это путешествие в зеркальное отражение Зоны Тарковского. В то время как в «Сталкере» Зона то место, где может сбыться сокровенное желание, здесь то место, где проявятся ваши самые ужасные кошмары, ваши глубочайшие страхи, ужасы на вершине пирамиды террора, описанной Дефо. Но я не хочу придавать «Антихристу» большого значения: это чепуха, тщательно продуманное умаление возможностей кинематографа.
Несколько иное, еще более экстраординарное документальное подтверждение существования некой зоны представлено фотографом Magnum Йонасом Бендиксеном в его книге «Спутники», в частности, снимки из зон крушения космического корабля в Казахстане и на Алтае. Обломки, которые регулярно падали из космоса, породили здесь процветающий неофициальный бизнес — несмотря на риски — по переработке металлолома. На самой известной и красивой фотографии Бендиксена изображены два деревенских жителя на вершине покореженных останков корабля посреди идиллического зеленого пейзажа и голубого неба, покрытого снегом крыльев тысяч белых бабочек.
И снова миф и реальность переплелись за годы, прошедшие после Чернобыля. Освобожденные от человека животные процветали в Зоне отчуждения. Виды, которых не видели веками, вернулись или были интродуцированы повторно: рысь, кабан, волк, евразийский бурый медведь, европейский бизон, филин, лось, бобр, лошадь Пржевальского (что бы это ни было). Популяция уже укоренившихся видов увеличилась. Новое поколение деревьев пустило корни, прижилось. Лес окружил, а затем беспрепятственно продвинулся вглубь города. Учтя, что животный и растительный мир процветает, украинское правительство положительно и совершенно логично в 2007 году объявило этот район заповедником дикой природы. Ученые, которые провели перепись и опубликовали свои результаты в журнале «Экологические показатели», оспаривают утверждения о росте и изобилии. Они обнаружили уменьшение разнообразия и численности млекопитающих, но приветствовали идею создания заповедника дикой природы как своего рода естественной лаборатории по изучению воздействия радиации.
В завещании пациента с шизофренией, приводимом Мерло-Понти в «Феноменологии восприятия», есть слова: «Когда-то я был человеком, с душой и живым телом, а теперь я не более чем существо… Я слышу и вижу, но ничего не знаю… Теперь я живу в вечности…Ветви деревьев раскачиваются, другие люди входят в комнату и уходят, но для меня время больше не течет».
В «Сталкере» много загадочного; возможно, Даррен Аронофски позаимствовал идею для начального эпизода «Рестлера» (2008) у Тарковского, создавая напряженность, потому что все хотели знать, насколько избитым выглядит лицо Микки Рурка после стольких лет избиений в кинематографической глуши. Возможно, также стоит вспомнить — из-за всей этой истории с пространством-временем — слова Эйнштейна «бесконечно мощный телескоп показал бы затылок наблюдателя».
В 1978 году арт-группа «Коллективные действия» организовала для небольшого числа зрителей поездку в Подмосковье. Обычная местность была преобразована: на деревьях висел баннер, выражавший ощущение таинственной обыденности: «СТРАННО, ЗАЧЕМ Я ЛГАЛ САМОМУ СЕБЕ, ЧТО Я ЗДЕСЬ НИКОГДА НЕ БЫЛ И НЕ ЗНАЮ НИЧЕГО ОБ ЭТИХ МЕСТАХ, – ВЕДЬ НА САМОМ ДЕЛЕ 3ДЕСЪ ТАК ЖЕ, КАК ВЕЗДЕ, ТОЛЬКО ЕЩЕ ОСТРЕЕ ЭТО ЧУВСТВУЕШЬ И ГЛУБЖЕ НЕ ПОНИМАЕШЬ». Баннер был развернут снова, на этот раз с явными отсылками к ГУЛАГу, в рамках «Пустых зон», ретроспективы работ «Коллективных действий» в Российском павильоне Венецианской биеннале 2011 года.
Этот ветер, возникающий из ниоткуда с силой, способной пронестись через степи России, генеалогически берет начало из вступительного эпизода советской классики 1930 года Александра Довженко «Земля», фильма, который Тарковский много раз пересматривал, так и не поняв, почему это трогало его «так глубоко».
2.
Рады были передохнуть? Конечно. Всегда приветствуется передышка: конец раздела или главы, даже двойной пробел; в крайнем случае, просто абзац. Генри Филдинг сравнил эти интерлюдии с остановками в тавернах на протяжении долгого путешествия по роману. Даже если нет запланированных остановок в главах, даже если книга представляет собой один длинный непрерывный абзац (если вы читаете Томаса Бернхарда), вы можете отложить ее в сторону и заняться чем-нибудь другим пару минут, часов или дней.
На концертах и спектаклях антракт часто оказывается своего рода дилеммой. Можно размять ноги, но нет ничего хуже, чем отправиться за напитками в бар только для того, чтобы обнаружить, что к тому времени, когда вы получите свою бутылку «Grolsch» (напиток, который вы никогда бы не заказали при обычных обстоятельствах), раздается звонок, извещающий о том, что вторая часть начнется через три минуты. Сколько раз вы смотрели на своих друзей и свои недопитые напитки и единодушно решали, что да, первое отделение было великолепно, но, честно говоря, с вас хватит (музыки, спектакля) и лучше выпить еще немного лагера?
В случае сдвоенных или строенных киносеансов перерыв является неизбежной необходимостью. У меня больше не хватает выдержки (хотя, что необычно для человека моего возраста, есть время) для пары фильмов Бергмана или трех Брессона, которые я мог проглотить, когда мне было двадцать, поэтому я легко решаю проблему перерывов и того, оставаться ли на второй половине того, за что заплатил хорошие деньги. В «Сталкере» нет антракта, нет даже времени сходить в туалет, первая часть заканчивается довольно резко, несколько секунд паузы и вторая часть. Но этих секунд достаточно, чтобы разрушить чары и заподозрить, что прервалась непрерывность и что пусть даже всего один или два кадра, но пропали. В начале все выглядит немного мрачнее, будто прошло несколько часов и долгий день пошел на убыль. Мы приспособились к темпу фильма — темпу ходьбы, темпу трех тащащихся мужчин — и вдруг кажется, что произошел скачок во времени. Странно и уникально для фильма Тарковского, что мы изо всех сил стараемся не отставать, стараемся успеть. Вот Сталкер со своими бинтами и гайками, идущий по внезапно потемневшему лесу, затем он оказывается снаружи какого-то здания и зовет других подойти.
Они ведут себя спокойно. Но как они добрались туда, где находятся? И снова возникает этот странный сговор между тем, что переживают люди на экране, и нами, зрителями: как будто у них тоже была пауза. Похоже, и у них нежелание продолжать работу во второй части, которое одолевает зрителей во время антрактов. Писатель растянулся на удобном камне, Профессор тоже удобно прислонился. Они выглядят так, словно проснулись, но на самом деле им не терпится лечь. Если Сталкер чего-то и добился, так это того, что объединил их. Иногда я думаю, что в этом и заключается истинная цель гида: служить связью для туристов, обязанных следовать за ним и слушать. Мое воспоминание о последнем разе, когда я был во власти гида, объяснявшего тонкости наскального искусства коренных американцев в Сидар-Меса, штат Юта, это то, как мы с моим спутником сначала хором восклицаем «Вау!», но потом вскрики становятся все более отрывочными и невнятными. С точки зрения потенциальных посетителей, очевидным недостатком Зоны является то, что пойти туда можно только с гидом, что придется слушать от него те же истории и те же приколы, которые он рассказывает с тех пор, как получил работу. Однако у Сталкера это не работа, а призвание, и это не приколы и шуточки (как ворчит Писатель), а сплошные проповеди.
Профессор, выглядящий по-настоящему усталым и окоченевшим, спускается со своего насеста во что-то похожее на огромную лужу. Но нет. Это отражение гигантской серой луны, разбитое на части скалой и медленно собирающееся заново, в то время как Сталкер нараспев читает стихотворение Арсения Тарковского. До сих пор повествование было строго линейным, шаг за шагом: граница, дрезина, путь по Зоне. Тарковский хотел, чтобы все выглядело так, будто фильм снят одним кадром. Но теперь, во второй части, мы, вернулись к свободной ассоциативной структуре «Зеркала», в которой во многом использовалась поэзия отца режиссера. Что происходит? (26)
Стихотворение Сталкера продолжается за кадром, пока необъяснимый бледный серебристо-серый круг колышется и оседает. Это продолжается, когда Сталкер спускается через дыру в стене — разрушенное окно — и протискивается вдоль края стены, цепляясь за нее, как за узкий выступ над тысячефутовым обрывом. В выражении его лица есть что-то от Носферату, в сосредоточенности, с какой он, оскалив зубы, преодолевает то, что могло быть сносной скалодромной стеной. Мы слышим, что слабость – велика, а сила — ничтожна. В фильме «Выход дракона» мы слышали, что гордые цивилизации — Спарта, Рим, Япония — все поклонялись силе, потому что именно сила делала возможными все остальные ценности. Противоположное утверждение позже прозвучало у Thievery Corporation в их треке The Foundation. Излишне говорить, что очевидная слабость Сталкера незначительна в сравнении с верой, которая, по мнению Тарковского, делала его «непобедимым». Сам «Сталкер», по-видимому, черпает силу в памяти о так называемых «прекрасных душах» России конца 1830-х и 1840-х годов, людях, чьи личные и политические слабости казались присущими их интеллектуальной и моральной чистоте. Обязательства, налагаемые на такую душу, читаются как отрывок из учебного пособия по ремеслу Сталкера: «Вы выделяетесь из обычной массы и небесные силы незримо обучают и направляют вас. Ибо без определенного душевного настроя наша наука тщетна, а наши поиски бесплодны».
Сталкер входит в гулкий туннель, где встречает остальных. Они, судя по всему, готовы идти дальше. Профессор недоволен. Он не понял, что они продолжают экспедицию; он подумал, что Сталкер хочет показать им одну из местных достопримечательностей, и не взял с собой свой рюкзак. Он должен вернуться и забрать его. «Вы не можете вернуться», — говорит Сталкер. Пути назад нет. Профессор настойчив. Ему очень нужен рюкзак. (Так получается, что прямо сейчас я полностью разделяю желание Профессора объединиться с рюкзаком. Шесть лет назад моя жена вернулась из Берлина с сумкой Freitag, сделанной из переработанного брезента грузовиков и ремней безопасности. В отличие от других сумок Freitag, эта была довольно простой, однотонно-серой, и поначалу я был немного разочарован. Однако со временем я пришел к выводу, что жена сделала мудрый выбор, и я безмерно полюбил эту сумку. А десять дней назад в Аделаиде, в ходе долгого, многогранного вечера со множеством напитков, я ее потерял — либо в ресторане, либо на вечере, либо в такси, либо на фестивале «Сады искусств». Никто не вернул мне сумку. Она исчезла и ничто ее не заменит. И это единственное, что я хочу вернуть. Если бы я оказался в Комнате, мое самое сокровенное желание состояло бы в том, чтобы воссоединиться с сумкой Freitag. Есть притча — или, может быть, это просто часть шоу-программы, — о том, что в конце своей жизни вы воссоединяетесь со всем, что потеряли в жизни. Эта прекрасная идея оборачивается ужасным разочарованием, поскольку вы сталкиваетесь с тысячами ручек и зонтиков, каждая из которых является метафорой никчемности вещей, которым вы придаете большое значение. Но неплохо, если бы в конце жизни нам открылись места, где мы потеряли свои самые любимые вещи, если бы нам показали фильм, в котором мы в молодости выходим из-за стола на фестивале в Аделаиде, слегка пьяные, и сумка Freitag, стильно серая, стоит там брошенная, незаметная и безмолвная, неспособная выкрикнуть «Vergissmeinnicht». «Так вот что случилось», — сказали бы мы себе, удивленно качая головой пред глубокой тайной потери. И кто знает, может, откровение о том, как мы потеряли эти драгоценные вещи, примирило бы с другой потерей так, как религия больше не умеет).
Сталкер спрашивает Профессора, почему вы так беспокоитесь о рюкзаке? Вы направляетесь в Комнату, где сбудутся все ваши желания. У вас будут миллионы рюкзаков. Это, по сути, идеал жизни, к которой нас призывают, где изобилие рюкзаков — или айпадов, автомобилей, костюмов от Армани — приносит счастье. (Однако в случае с сумкой Freitag я не верю, что она принесет счастье; я понимаю, что она была составляющим моего счастья, и отсутствие ее является источником несчастья.) Тем не менее, можно посочувствовать Сталкеру: его спутники попали в петлю жалоб и разочарований. Все складывается из рук вон плохо. Для них нет ничего хорошего. Особенно для Писателя; с тех пор как он лишился бутылки, он перестал ворчать и еле волочит ноги. Они еще не дошли до Комнаты, но понимают, что одним из глубочайших желаний человечества является потребность жаловаться, стонать и разочаровываться. Возможно, именно для этого и были изобретены боги, чтобы сетовать на них за то, как все обернулось, за то, что происходит, а на поздней стадии человеческого развития (олицетворяемой Томасом Харди), за то, что они не существуют. Профессор спрашивает, как далеко находится Комната? В контексте их непосредственного спора это можно было бы истолковать «как долго именно мне придется ждать, пока я получу все рюкзаки»? В более общем плане, это главный и многослойный вопрос, абсолютно центральный для фильма. Если идти прямо, говорит Сталкер, то метров двести, но, как мы знаем, прямого пути нет. И обычные измерения пространства и расстояния – мили, километры, гектары, акры — не имеют значения. Все, что имеет значение, это кинематографическое пространство. Камера движется вперед линейно, только для того, чтобы мы обнаружили, что вернулись к тому, с чего начали. «Наиболее важной силой в построении пространства Тарковским, — пишет Роберт Берд, — является движение камеры».
То же самое и со временем. Как говорит один из персонажей «Пикника на обочине», «В Зоне действительно нет времени». Сталкер и его спутники, кажется, находятся там всего один день, но как только они начинают дремать и их сны сливаются с реальным путешествием — которое практически неотличимо от менее буквального, духовного путешествия — время растворяется. (27)
Они готовятся войти, сначала Писатель, потом Сталкер. Они возвышаются над тем, что больше похоже не на реку, а на поток расплавленной лавы, загрязненный чем-то, что делает ее более красивой, чем обычная проточная вода. (28) В следующий раз, когда мы увидим Писателя, он будет растрепанный, измазанный грязью и сбитый с толку. Он покидает кадр, оставляя пластиковый пакет позади. Это непростительно. Зона полна хлама: ржавеющих остатков цивилизации и военных действий, но, гния и ржавея, они добавляют красоты этому месту, в то время как этот печально известный, не поддающийся биологическому разложению, пластиковый пакет — бельмо на глазу. Неудивительно, что камера не зацикливается, а вместо этого плывет вслед за Писателем, мимо частично выложенных плиткой стен, светильников и прогнивших арок, сквозь которые можно увидеть и услышать грязный поток падающей воды. Мы предполагаем, что продвигаемся вперед, но в итоге снова сталкиваемся с Писателем, всего в нескольких футах от того места, где видели его в последний раз. Нет никакой связи между тем, насколько переместилась камера и тем, как далеко продвинулись люди. По словам Сталкера, это место причудливо называется Сухим туннелем. Конечно, сама идея оставаться сухими кажется сейчас смехотворной, когда они пробираются по колено в воде, а затем сквозь водопад. Профессор пропал — он вернулся за своим дурацким рюкзаком, а значит, он все равно что мертв. Двое других движутся дальше. Невозможно, но посреди этой сырости земля пульсирует тлеющими углями, как будто мы приближаемся к пылающему центру Земли. Сквозь воду камера смотрит вниз на выложенный плиткой, покрытый мхом пол, усеянный промокшими, исписанными от руки страницами блокнота, ржавым оружием, шприцами.
Только что окончивший университет, я смотрел на эти предметы, предполагая, что их значение — место в символической схеме вещей — будет раскрыто. Но этого не произошло. Они значат только то, чем они являются; они просто вещи — оружие, страницы, шприцы — лежащие там, под водой, а вода, омывающая их, омывает и нас. (29)
А вот и счастливый случай. Профессор не уничтожен Зоной. Как замечает Писатель с неподдельным восторгом, он здесь, ждет их, воссоединился с любимым рюкзаком, жует пирог, пьет теплый кофе из термоса и практически сух. Он даже развел костерок. Но как он добрался сюда раньше их, как он смог обогнать? Что вы имеете в виду? Хочет знать Профессор. Он просто вернулся за рюкзаком. Что правда. И все они оказались там, где были до сплава по грязной воде. Цитированные выше строки Т. С. Элиота о конце всего, о том, что мы заканчиваем там, где начинаем, но заново узнаем это место, подтвердились за невероятно короткий промежуток времени и пространства (насколько пространство и время что-либо значат в Зоне). На самом деле не совсем так, потому что они не знают это место, даже Сталкер, который изумленно оглядывается по сторонам, будто не может поверить в то, что видит — тем более что гайка, которую он бросил, находится здесь, откуда они начали. И не только гайка: вот и пластиковый пакет Писателя, который его ждет. Внезапно фильм оказывается о мужчинах, воссоединяющихся со своими сумками, либо дорогими, либо одноразовыми. (Если бы только моя сумка Freitag тоже была здесь!) Однако у Сталкера на уме более важные вещи, и он пытается обработать этот сбивающий с толку фрагмент данных: тот факт, что они вернулись туда, где были. Зона превратилась в Волшебную гору Томаса Манна, где «»тогда» постоянно повторяется в «сейчас», а «там» в «здесь»». Боже мой, это ловушка, понимает Сталкер. Дикобраз, должно быть, повесил сюда гайку, чтобы сбить с толку, заманить в ловушку. Это чересчур, чтобы в это поверить. Он говорит, что не сделает больше ни шагу, пока не поймет, что происходит. Под пониманием он подразумевает отдых. Согласно стандартам пешего туризма, это место кажется на редкость неподходящим для разбивки лагеря: здесь почти нет сухого места. Писатель находит поросший мхом холмик, окруженный водой, Профессор устраивается на небольшом возвышении, а Сталкер устраивается на краю того, что выглядит как насквозь промокший окоп в Сталинграде. (Неудивительно, что он кашляет.) Восторг Писателя от того, что Профессор нашелся, иссяк и быстро сменяется на насмешки над мотивами Профессора и над содержимым рюкзака. Профессор здесь для того, чтобы измерить Зону, измерить место, определяющим качеством которого является неизмеримость, провести научные исследования чудес, свести все к предсказуемым и поддающимся количественной оценке научным результатам. Писатель — один из тех людей, чье отношение к другим заключается в том, чтобы задеть их за живое. Устроившись поудобнее, Профессор отвечает ответными колкостями: «писателишка вы задрипанный, психолог доморощенный, вам бы стены в сортирах расписывать, трепло бездарное». У них теперь более традиционная прогулка втроем по Зоне, переходящая в истинную мужскую дружбу: подстрекательство и издевательство — британский дискурс, известный как подшучивание, хотя и в несколько необычной форме. Они все погружаются в сон, соскальзывают в сновидение, на краю которого появляется черная собака у мутной реки с остатками тумана. Собака стоит и смотрит на нас, как будто несет важное послание подсознания. Мы ненадолго погружаемся в болотистый монохром, но они еще не спят. Писатель спрашивает Сталкера — или Чингачгука, как он теперь привык его называть, — чего хотели другие люди от Зоны. Счастья, наверно, догадывается он, и все выглядит на удивление уютно, учитывая, где они все лежат. Писатель говорит, что за всю свою жизнь не встречал ни одного счастливого человека. Сталкер мог бы ответить, что трудно узнать другого человека, но вместо этого, нахмурив брови, признает: тоже не встречал. Странные слова, в которые немного трудно поверить — если только эта не очевидная неспособность быть счастливым, являющаяся русским или советским недугом. Джон Апдайк считал, что Америка это огромный заговор, направленный на то, чтобы сделать людей счастливыми. Советская Россия была ее противоположностью. Писатель продолжает: Неужели Сталкер никогда не хотел войти в эту Комнату? Следуя первому принципу наркоторговцев во всех без исключения фильмах — не накуривайся от собственных запасов — Сталкер говорит «нет». Изначально, в «Пикнике на обочине», Сталкер и был «кем-то вроде наркоторговца или браконьера», но у Тарковского — особенно когда само существование фильма оказалось под угрозой из-за катастрофы с испорченными кадрами — он стал «рабом, верующим, язычником Зоны». Так что ему нечего просить у Комнаты, в которую он так страстно верит, чьей силе он служит всю жизнь. Он просто устал, после чего симпатичная черная собачка — такая черная, что это просто силуэт с собачьими ушами — подходит и садится рядом с ним. Писатель все еще хочет поговорить. Что, если он вернется гением? Писательство возникает из-за мучений, неуверенности в себе. Если он вернется, зная, что он гений, какой у него будет стимул писать? Это то, что можно назвать компромиссом с прозаком или, по крайней мере, версией аргумента, часто звучавшего на заре эры Прозака, когда казалось, что лекарство формула всеобщего счастья: несомненно, это привело бы к угасанию творчества. Профессор умоляет его помолчать, он хочет спать, но осознание того, что ты не даешь спать кому-то, является одним из стимулов для продолжения бесед, даже если сам Писатель устал. Они похожи на супружескую пару, которая на самом деле ладит, ссорясь (как Сталкер и его жена). Ни один из них не может с этим смириться. Единственное, что писатель точно знает, так это то, что люди были посланы на землю для создания искусства, образов абсолютной истины, произведений искусства, подобных «Сталкеру». Очевидно, это не универсальная истина, с таким же успехом можно утверждать, что люди были посланы на землю, чтобы разливать пиво, поливать деревни напалмом или строить пристройки к бунгало, но в данном контексте это убедительно и заманчиво. Вспоминаются картины с изображением бизонов в пещерах Ласко. Ван Эйк. Рафаэль. Ван Гог. Поллок… Но мы не можем остановить ход времени. История искусства продолжает идти своим чередом, продолжает даже там — как мрачно представляет это Кундера – «где искусство умирает, потому что умирает потребность в искусстве, чувствительность и любовь к нему». Это может вызывать сожаление, но тот факт, что история искусства включает в себя Трейси Эмин и Джеффа Кунса, подрывает притязания автора, за исключением случаев, когда «произведения искусства» означают предметы роскоши, имеющие денежную ценность. (Все, о чем люди думают, позже посетует Сталкер, — это о том, как получить плату за каждый свой вдох.) Разговор продолжается, уровень сахара в крови снижается, и поскольку люди на экране едва могут держать глаза открытыми, мы, зрители, надеемся, что произойдет что-то, что оживит их, заставит и нас продолжать участвовать. Это единственная часть фильма, которой, кажется, не хватает убедительности и импульса, как будто Тарковский решает, что делать дальше. Это не обязательно плохо, поскольку усиливает впечатление, что фильм в некотором роде о самом себе, он отражает путешествие, которое описывает.
В любом случае, эта небольшая скучная пауза прерывается кадрами просторов Зоны, на вид сухих, но покрытых рябью — возможно, зыбучих песков. (30) Что бы это ни было, эти зыбучие участки колышутся так же, как это происходит на ранних стадиях ЛСД-трипа, когда внешний мир принимает внутренние ритмы тела, его дыхание и пульс. (Это, по-видимому, взято из отвергнутой версии «Сталкера», снятой Рербергом, одного из двух эпизодов, которые попали в финальную версию.) Первые несколько раз, когда я смотрел «Сталкера», были в тот период моей жизни, когда я довольно регулярно принимал ЛСД и волшебные грибы. (31)
Эти кадры колышущейся земли кажутся указанием на то, что Зона это психоделическое место, где — в точности так, как предлагал кислотный гуру Тимоти Лири — то, что вы испытываете, зависит от того, что происходит в вашей голове. Набор и настройка. У нас с моим другом Расселом были оживленные дискуссии по этому поводу, о том, покидали ли Сталкер и его спутники бар, или они просто остались там, загрузившись сибирскими мухоморами. Тарковский, похоже, был не прочь таких трактовок, «если зритель начинал сомневаться, видел ли он вообще путешествие». Земля колышется, будто она не твердая. Ветер поднимает пыльную бурю, которая превращается в бурю сухих цветков, настолько сильную, что похоже на снег. (Может правда в Зоне идет снег?) Маленькие островки травы и деревья на заднем плане не колышутся. Как Тарковский это делает, как добивается таких эффектов? Или это не эффекты? Было ли это просто удачей, что он наткнулся на участок зыбучего песка, а затем пошел снег там, где несколькими секундами ранее была пыль и цветы? Является ли это частью случайной магии кинематографа, которую Херцог обнаружил в последовательности кадров, снятых Тимоти Тредвеллом («Человек-гризли»)? Тредвелл то появляется в кадре, то исчезает, оставляя камере возможность фиксировать только треплемые ветром кусты и листву. «В режиме экшена Тредуэлл, вероятно, не осознавал, что кажущиеся пустыми моменты обладают странной тайной красотой», говорил Херцог, наблюдая, как кусты и деревья гнутся и раскачиваются на ветру, словно создавая бессознательный оммаж Тарковскому. (32) «Иногда образы сами по себе обретают собственную жизнь, собственную таинственность».
Это похоже на сон, но глаза Сталкера не закрыты, как будто все, что мы видим, — галлюцинация. (33) Он так неподвижен, а его глаза так пристально смотрят, будто он мертв. И на самом деле он невероятно похож на мертвеца, сфотографированного Эдвардом Уэстоном в пустыне Колорадо в 1937 году: те же волосы, те же изможденные, страдальческие черты лица, та же щетина — единственное отличие в локациях: иссушающее кости Колорадо и Зона с ревматической сыростью. Голос — женский или детский, возможно, жены или ребенка Сталкера — декламирует стихотворение, которое на самом деле не является стихотворением; это отрывок из Откровения о луне, превращающейся в кровь, и звездах, падающих с неба. Когда я впервые посмотрел «Сталкера», то пытался понять, что это значит, и так же мучился как и из-за «Короля-рыбака», «Золотой ветви» и Флебаса финикийца в «Бесплодных землях»; теперь и фильм, и стихотворение имеют смысл сами по себе, даже если природа этого смысла неуловима, как рыба в воде. Камера переходит в коричневый монохром, мутную сепию сна, похожую на сон о смерти, о вещах, которые остаются, когда не остается ни бодрствующих, ни живых, о будущем, когда кажется, что все на земле — все произведения искусства, разбросанные по великим музеям, — приснилось кому-то, кто так и не проснулся. Под водой несколько рыб (бесшумных, какими могут быть только рыбы), монеты (не имеющие ценности в качестве валюты, но, в их устаревшем понимании, бесценные) и изображение святого Иоанна Крестителя (бородатого, доброго, в плаще) с Гентского алтаря работы братьев ван Эйков. Этот ряд образов, как и зеленый пейзаж, по которому гуляет порывистый ветер, являются квинтэссенцией Тарковского; нечто подобное есть во всех его фильмах: магия отброшенной обыденности, кинематографическая археология повседневности. (34)
Вырванный из сна и вернувшийся к жизни в цвете…Собака зовет нас обратно в мир, который можно показать, о котором можно что-то сказать, в мир, который можно облаять, который мы, возможно, вообще не покидали, а вошли в него глубже. Сталкер открывает глаза, словно возвращаясь с того света, из сна о жизни. Он начинает цитировать из Евангелия от Луки: «И вот в тот же самый день двое из учеников направлялись в …» Мы не слышим названия деревни, но, очевидно, это Эммаус. Теперь, возможно, кто-то захочет проигнорировать православный аспект Тарковского, но это неправильно. «Он подходит, но Его не узнают, Он спрашивает, почему они грустят, и одного из них зовут…» Камера задерживается на лице Профессора как раз в тот момент, когда Сталкер собирается произнести имя Иуда. По крайней мере все так сложилось у меня в голове: смутные воспоминания о религиозном образовании в воскресной школе и отрывки из «Бесплодной земли». Так что это не о предательстве, это о Воскресении, о том, что он не умер, а воскрес. Глаза Писателя открыты, глаза Профессора открыты, и ни у кого нет галлюцинаций. Они действительно сидят и слушают, думая об одном и том же: неужели у Сталкера комплекс Мессии? Сталкер напоминает им, что они говорили о смысле жизни и бескорыстии искусства. (Были ли они? Были ли мы? Как давно?) Возьмем, к примеру, музыку. Это не связано с реальностью, лишено ассоциаций. Пока он говорит, камера переводит взгляд со скал и их изумрудно-зеленого мха на зеркально-серое отражение озера. Видение абсолютного небытия в стиле Сугимото, лишенное ассоциаций (за исключением ассоциаций с Сугимото), заполняет экран, потом камера начинает двигаться вверх, и мы видим размытое отражение деревьев, окаймляющих неподвижное озеро, затем серое небо, чье отражение отражается в озере. Оказывается, этот проблеск небытия, не связанный с реальностью, сам по себе частичка реальности. (35) И напоминание о том, как мало неба в «Сталкере» и вообще в фильмах Тарковского. Он самый приземленный, наименее похожий на Шелли визионер, интересующийся только небом, отражающимся в реке и лужах.
Снова раздается древесный крик кукушки. Профессор и Писатель завороженно слушают, как Сталкер проповедует о том, как что-то в нас резонирует с гармонией, с красотой музыки. Теперь они не скучающие и не сварливые дети, они очарованы, ловят каждое его слово, слушая его так, будто это звуки той самой музыки, пробивающейся через крик кукушки, что возвещает о непрошеном чуде своего существования.
У них нет желания войти туда, куда ведет Сталкер: в грязный, скользкий, болезненно выглядящий туннель. Можно только посочувствовать их нежеланию продолжать. Зона начиналась как милое, нежное, доброкачественное место, но с каждой минутой становится все более страшной и неприступной. Писатель говорит, что не хочет идти первым, да и Профессор не выглядит слишком увлеченным. Они тянут жребий, и Писатель проигрывает. Не смотря на презрение к Сталкеру, он просит его бросить одну из гаек. Он перешел от крайнего скептицизма к боязливой вере. Возможно, это что-то говорит о природе веры. Возможно, нет веры без страха — страха перед последствиями веры. Сталкер действует иначе, он бросает не гайку, а огромный камень словно это граната, и захлопывает скрипучую железную дверь, чтобы защитить их от взрыва. Ни звука. Камень либо испарился в полете, либо приземлился на песок, такой мягкий, что не слышно шлепка. Это едва ли рассеивает страх Писателя, когда он входит в туннель. Сталкер и Профессор отходят в сторону, опасаясь, что любой ущерб, нанесенный Писателю, может в конечном итоге навредить и им. Как и прежде, когда Писатель цинично шел прямо в Комнату, мы сейчас прямо за ним. Он осторожно идет по гулкому, усыпанному стеклом, украшенному сталактитами туннелю. На стенах ничего, кроме сырости. Это похоже на один из извилистых коридоров космической станции, вращающейся вокруг Соляриса, после того, как он был заброшен и оставлен разрушаться, а позже будет сдаваться в субаренду создателям одного из продолжений «Чужого». Нет и речи о том, что выскочит монстр или убийца с топором — то есть, здесь нет порабощения условностями, — но мы убеждены, что случиться может практически все, даже если это «что угодно» — ничто. Это еще один из тех эпизодов, которые, и есть сам фильм. Вим Вендерс считает, что «Сталкер» Тарковского вывел кинематограф на «совершенно новую территорию», где «каждый шаг может стать последним». Все — зрители, режиссер, актеры, даже сама среда — подвергаются «крайней опасности на каждом шагу». Итак, Писатель это наш невезучий представитель, посланный вперед на разведку этой «опасной для жизни» территории. (36) Он продолжает идти. Шаг за шагом. Сейчас мы стоим, оглядываясь назад на то, как он идет, а он смотрит вперед, готовясь к тому, с чем столкнется. Он не оставил свой страх; напротив, он приближается к нему. Туннель протекает, как поврежденная подводная лодка. Вода капает через крышу и, возможно, просачивается сквозь пол. Стекло трескается и хрустит под ногами. Он находится в самой опасной части Зоны, в Мясорубке, но он может быть где угодно:
«Темнота наполнилась звуком падающей воды, которая оказалась таинственным подземным дождем, падающим с руин над головой. Мы двинулись под дождем и, пройдя еще пятьдесят ярдов, выбрались на сухую площадку с тяжелой техникой. Остановились на решетчатой лестнице, ведущей вниз, в паводковую воду. К тому времени мы продвинулись вглубь здания и находились всего в нескольких шагах от главной холодильной установки…Это место было похоже на чертовски опасную ловушку».
Это звучит как отрывок из книги, написанной Писателем после его возвращения: «Зона», бестселлер, правдивая история о его приключениях со Сталкером. На самом деле это рассказ Уильяма Лангевише о Демонтаже Всемирного торгового центра после терактов 11 сентября. В очередной раз я поражен масштабом фильма, его способностью предвосхищать события, как реальные, так и культурные.
Писатель что-то видит — судя по выражению его лица – что-то ужасное. Тут дверь, кричит он. Сталкер, держась на приличном расстоянии, велит ему открыть ее. Что бы ни находилось за ней — похожей на дверь на подводной лодке – оно может оказаться крайне неприятным. Он достает пистолет. Ужасная ошибка. Достав пистолет, он решает свою судьбу. Сталкер умоляет его избавиться от этого: вспомните о танках! Писатель делает паузу. Возможно, он вспоминает возгласы изумления – «Пули просто отскакивают от него!» — в тех американских научно-фантастических фильмах, где монстр из космоса чаще всего является символом угрозы русских, к числу которых автор этой книги, конечно, должен причислять и себя. Признав бесполезность оружия перед лицом угрозы Писатель бросает пистолет. Открывает дверь. Там есть камера, полная воды — это похоже на сцену из «Приключения Посейдона», но действие происходит на «Курске», потерпевшей крушение подводной лодке, которая стала символом обреченности. Вода выглядит холодной, грязной (как будто в ней мыли самую грязную посуду в мире), загрязненной и, возможно, радиоактивной в придачу. Тем не менее Писатель спускается по лестнице, и вода доходит ему до груди. Он настолько привык к влажности Зоны, что даже не снимает пальто и не держит его над головой. Он совершенно промок. Профессор следует за ним, но Сталкер, обеспокоенный пистолетом Писателя, спрашивает Профессора, есть ли у него что-то подобное. «Нет, просто ампула с ядом на всякий случай», — отвечает тот, погружаясь в воду и держа любимый рюкзак над головой, как пехотинец, несущий свой М16 через разлившуюся во время муссонов реку во Вьетнаме. Сталкер спрашивает, вы пришли сюда умирать? Профессор не отвечает; он слишком занят переходом вброд. Он тоже насквозь промок. С точки зрения того, кто победит в конкурсе «Замочи другого», выбирать не из чего. Они оба прошли зональное крещение. Сталкер следует за ним, подталкивая носком ноги выброшенный пистолет в воду, и тот приобретет статус безвредной реликвии, символа всего, чем является и чем не является. Затем снова кричит Писателю, который не останавливается и идет дальше в огромную комнату, заполненную песком. Это похоже на нью-йоркскую «Земную комнату» Уолтера Де Марии, но сделанную из песка и гораздо большую по размерам. Гайка, брошенная Сталкером, медленно отскакивает от кучи песка. Писатель выглядит ошеломленным, неуверенным в себе. Вспышка света ослепляет его. Мимо пролетает птица и, прежде чем успевает приземлиться, исчезает (это снято до появления CGI). Другая птица следует за ней и не исчезает, а приземляется как обычная птица. Это Зона: совершенно странная и совершенно обыденная. (37)
Это не было любовью с первого взгляда: когда я смотрел «Сталкер», мне было немного скучно и фильм оставил меня равнодушным. Я не был ошеломлен и понятия не имел, что тридцать лет спустя напишу об этом целую книгу, но это был опыт, от которого я не мог избавиться. Что-то осталось внутри меня. В то время я жил в Патни, и однажды мы с тогдашней девушкой отправились гулять в Ричмонд-парк. Была осень, и птица пролетела над землей к группе деревьев, взмахнула крыльями и полетела так странно, что я вспомнил птица в комнате из песка. Сразу после этого мне захотелось пересмотреть фильм, и с тех пор это желание ни разу не покидало меня. (38) Может, после этой книги я больше не захочу его смотреть. Поживем — увидим. Что касается исчезающей птицы, то чувствую, было бы лучше, если бы это была обычная птица. На самом деле, я бы обошелся без большинства откровенно жутких или волшебных элементов Зоны — например, без этого голоса, кричащего Писателю «Только не двигайтесь!» Я настолько убежден в таинственности Зоны, что нет никакой необходимости в том, чтобы она выглядела чем-то иным, а не естественной и привычной — хотя волшебство не могло бы быть достигнуто без таких вещей, как исчезающая птица. О, и кислотная рябь земли — я бы хотел, чтобы она была.
Профессор и Сталкер выглядывают из-за песчаных холмиков, словно находятся в звуковой сцене научно-фантастического ремейка «Песков Иводзимы». (Упоминание о звуковой сцене заставляет меня осознать, что я неохотно замечал: некоторые из эпизодов в Зоне выглядят слишком студийными, они не выглядят так, будто эти места разведали, обнаружили или наткнулись случайно. Они выглядят спроектированными и изготовленными вручную, то есть чересчур продуманными). Писатель в коллапсе. Он лежит в луже воды: он настолько приспособился, что стал практически амфибией. Позади него находится круглый металлический контейнер или барабан. Он встает, подходит к нему, заглядывает внутрь, отходит, поднимает камень — возможно, тот самый камень, который бросил Сталкер, хотя это невозможно (если есть смысл говорить о невозможном в мире, где возможно все) и бросает его в барабан. Может, это тот же самый камень, который при падении не издает ни звука, потому что нет ни всплеска, ни лязга, ничего — а затем, через десять-двенадцать секунд, раздается гулкий всплеск, свидетельствующий о том, что падение было с высоты как минимум Эмпайр Стейт Билдинг. Только сейчас кое-что приобретает смысл: может, камень, брошенный в барабан сейчас, падает на отражение луны в самом начале второй части, где звучат стихи. Учитывая глубину барабана, который на самом деле шахта глубиной в милю, это возможно.
Бросок камня Писателем — своего рода профессорский эксперимент — доказал, что это чье-то идиотское изобретение — но чье? Полагаю, самого Тарковского, если кто-то придерживается авторской теории кино. Не то чтобы Писателя интересовал ответ на этот риторический вопрос. По сути, у него старое доброе хныканье, и, как у большинства писателей, которым дают шанс, хныканье принимает форму нытья о критиках, о том, что его работа не понята должным образом. Какой же он, к черту, писатель, если ненавидит писать? Настоящий писатель, по определению Томаса Манна, тот, кому писать труднее, чем другим людям. Не то чтобы это утешение. Наоборот. Писательство это противоположность утешению, это мучение, как выдавливание геморроидальных узлов, считает он. Похожее сравнение появится позже в фильме Франсуа Озона «Бассейн», где Шарлотта Рэмплинг говорит, что литературные премии подобны геморроям: рано или поздно каждый мудак их получает. В документальном фильме «Рерберг и Тарковский: обратная сторона «Сталкера»» эта речь Писателя воспринимается как монолог Тарковского. Писатель хотел изменить «их», но на самом деле они изменили его. Видение Тарковского уникально, бескомпромиссно. Он считал, что «вся его жизнь состоит из компромиссов». Камера приближается вплотную к Писателю. Это его монолог, его гамлетовский момент, его крупный план. Другими словами, всякий раз, когда кто-то хочет излить душу, камера рядом, незаметно придвигает ближе свои уши и глаза. Писатель действительно в отчаянии. Зона творит свою магию из падающих капель, а он сидит на краю одной из этих капель и вглядывается в глубины собственного существования, обращаясь непосредственно к нам.
Так что же я за писатель, если описываю краткое содержание фильма? Тем более мало что ненавижу больше, чем когда меня убеждают посмотреть фильм, объяснять сюжет и рассказывая конец, уничтожая малейший шанс на просмотр. В свое оправдание скажу, что «Сталкер» это фильм, который можно резюмировать в двух предложениях. Итак, если краткое изложение означает сведение к синопсису, то это противоположность краткому изложению; это усиление и экспансия. Какова цель? Это упражнение само по себе является самоцелью. Выйдет ли из этого что-нибудь, получится ли из этого стоящий комментарий, и может ли комментарий стать самостоятельным произведением искусства, пока неясно. Дело в том, что, приступив к работе, я не в том унынии, в каком был автор. Я не сижу на краю пропасти в насквозь промокшем пальто. Я сижу за столом в красивом теплом кардигане. Я кое-чем занимаюсь, у меня есть прогресс, я двигаюсь к собственной Комнате. Определенный тип писателей неохотно занимаются чем-либо, что отвлекает их от работы. Комментарии для них это отвлекающий маневр, второстепенный или вообще не имеющий никакого значения. Но есть и другие, для кого комментарии занимают абсолютно центральное место в их творческом проекте, которые настаивают на том, что на каком-то уровне комментарии могут оказаться ничуть не менее оригинальными, чем произведение. Кроме того, если человечество было послано на Землю для создания произведений искусства, то другие люди были посланы на Землю чтобы комментировать эти произведения. Не для того, чтобы судить объективно или критически оценивать, а для того, чтобы выразить чувства с максимальной точностью, не пытаясь скрыть причуды натуры, недостатки вкуса и случайности опыта, даже если чувства связаны с замешательством, неуверенностью или удивлением.
Писатель закончил речь и идет к другим через песчаную комнату. Камера медленно опускается к тому месту, где он стоял, где были его ноги, чтобы показать нечто важное: подсказку. Мы ждем и смотрим. Но там ничего нет. Только песок, слегка потревоженный, но безучастный.
Сталкер снова счастлив. В глубине души Писатель, должно быть, действительно хороший человек, если прошел через Мясорубку. Дикобраз потерял там своего брата. Брат был талантливым поэтом, чьи строки Сталкер продолжает декламировать так, словно от этого зависит его жизнь. Вот еще одна причуда или особенность Зоны: не бывает, чтобы все трое мужчин были довольны одновременно. Писатель сейчас по-настоящему взбешен. Он считает, что Сталкер жульничал, когда они тянули жребий, убежден, что Сталкер выбрал Профессора своим любимчиком. Он становится немного напряженным и капризным, но вот снова появляется черный пес, больше не похожий на посланца из подсознания, а просто на милую черную собачку, шлепающую по лужам и всякому хламу, пока Писатель разглагольствует о Сталкере, рассказывая ему, какой он мелкий жуликоватый засранец. Они в комнате с освещенным окном с видом на зеленоватый мир снаружи. Звонит телефон. Писатель продолжает разглагольствовать, затем яростно хватает трубку – «Нет, это не клиника!» — прежде чем продолжить разглагольствовать снова. Наступает тот комический момент, в котором Тарковский абсолютно неузнаваем. Они все смотрят на телефон так, как смотрел император Бразилии Дон Педру II, когда впервые столкнулся с этим изобретением: «Боже мой, он разговаривает!» Как будто весь фильм — загадочно расширенная версия одной из тех короткометражек «Не позволяй телефону испортить твой фильм», спонсируемых Orange Film Board. (39) Этот неожиданный комедийный момент, как отмечает Робин Берд, берет свое начало в документальной истории: солдаты в разрушенном Сталинграде иногда натыкались на остатки цивилизации, «такие, как звонящие телефоны». Исходя из принципа, что если он говорит, то работает, Профессор игнорирует предупреждение Сталкера — не трогайте! — поднимает трубку и набирает номер. У телефона круглый циферблат, так что последовательность набора придает еще большее очарование археологии жестов. С точки зрения эволюции указательный палец долгое время доминировал в эпоху поворотных циферблатов, но сейчас его доминирование исчезло. Указательный палец вступает в фазу покоя, в то время как большой палец переживает ренессанс в эпоху текстовых сообщений и мобильных телефонов. Профессор сразу же дозванивается — и не до автоответчика, а до реального русскоговорящего абонента. Он сделал звонок, возможно, междугородный, еще одно напоминание о прошлом, когда телефонные звонки были непомерно дорогими и человек хватался за любую возможность позвонить за чужой счет. У Профессора закодированный разговор, смысл не понятен, но полон взаимных угроз, контругроз и дурных предчувствий. Он говорит, что в старом здании, в Четвертом бункере. (Это еще одна случайная деталь, подкрепляющая — как всегда бывает в теориях заговора — фильм как пророчество о ядерной катастрофе: именно Четвертый реактор разрушился в Чернобыле). Очевидно, что Профессор намеревается что-то сделать, хотя что — словами песни Buffalo Springfield — не совсем ясно. Голос на другом конце провода — русский, зловещий — говорит, что это месть за то, что он переспал с женой Профессора двадцать лет назад. (Двадцать? Это кажется слишком долгим сроком для мести рогоносца.) Озвучивая наши невысказанные вопросы, Писатель спрашивает Профессора, что он планирует. «Представьте, что будет, когда все кинутся сюда», — говорит Профессор. «Все эти все эти несостоявшиеся императоры и фюреры всех мастей, люди, которые придут не за деньгами, не за вдохновением, а для того, чтобы мир переделать». (40) Это хороший довод. Вот уже много лет я чувствую, что хотел бы быть диктатором, который во всех деталях соответствует моим представлениям о том, как должна быть прожита жизнь и как она должна быть упорядочена. Мир полон таких людей, как я: праздных сталинов и закулисных ленинов, которым мешает захватить власть и управлять ею только хронический недостаток драйва, решительности и амбиций (желание, подкрепленное готовностью достичь желаемого). «Я таких сюда не беру», — говорит Сталкер. Они все в комнате, которая на самом деле может быть Комнатой, и в этом случае Комната была бы большим разочарованием, фактически неотличимой от любой другой комнаты. (Очень важна буквальность Тарковского; как фантастично — я имею в виду, как нефантастично — назвать этот Святейший из Граалей просто Комнатой.) Мы все еще смотрим на героев через дверной проем без двери. Писатель возится с какой-то ниткой или шпагатом, небольшая речь Профессора не произвела на него впечатления. Никто ни о чем не думает, кроме как о своих тривиальных заботах. Диктаторы и безжалостные автократы начинают со сведения счетов, хотят продвинуться по ступенькам служебной лестницы, чтобы поквитаться с тем, кто однажды, давным-давно, обошелся с ними пренебрежительно, или за то, что переспал с их женой, или за какое-то смутно припоминаемое, но несмываемое оскорбление. Обидчиком может быть не человек, а класс или раса, и тогда принимается решение о полном уничтожении, и прежде чем кто-либо поймет, как это произошло, вся Шотландия истечет кровью, и у нас будет ГУЛАГ, который преследует фильм Тарковского, как призрак Банко. Сталкер говорит, что счастье невозможно за счет несчастья других, что кажется наивным особенно Писателю, поскольку знание о том, что кто-то несчастнее тебя — один из источников утешения человечества, если не с незапамятных времен, то уж точно с момента появления журналистики. Писатель нажимает на выключатель, и лампочка над его головой, лампочка, которая, похоже, ни на что не годна, вспыхивает таким ярким светом, что они все вздрагивают. Однако и здесь плохое напряжение и через несколько секунд, точно так же, как в доме Сталкера, она гаснет с хлопком. Зона может фундаментально отличаться от мира там, за своими пределами, но неисправная проводка, по-видимому, является проблемой, от которой нет спасения. Погребенный под другими, более откровенными слоями аллегорической суггестивности, может ли это быть самой сутью фильма? Если их глубочайшим желанием, пусть даже проявленным только в негативном ключе, является достойное энергоснабжение, то, возможно, это представляет собой закодированную критику провала коммунизма, формулы Ленина: советская власть плюс электрификация всей страны.
Пора в путь. Они проходят через дверной проем. Писатель напоследок говорит Сталкеру, что не простит его. Когда он это говорит, мы видим, что именно он все время плел в комнате: терновый венец, не меньше. Он надевает его, и, надо отдать должное, он сидит на нем как влитой. Что-нибудь напоминает? Происходит что-то библейское? Намек на «Укрытие от бури» Боба Дилана? Писатель как Христос? Не знаю. Все есть. И нет. Но может быть. Так что нам придется оставить все как есть. Писатель носит терновый венец собственного изготовления, но пытаться объяснить, что это символизирует, все равно что сделать розгу для собственной спины. Это достижение — иметь кого-то, кто носит терновый венец, и оставить возможность не купиться на теологическое или символическое толкование существующего исключительно в царстве символического. Враждебность Тарковского к символическому прочтению его фильмов распространялась и на вопросы о значении самой Зоны: «Подобные вопросы приводят меня в состояние ярости и отчаяния. Зона ничего не символизирует, как и все остальное в моих фильмах: Зона есть Зона, это жизнь, и, пробираясь по ней, человек может сломаться или дойти». Ах, значит, Зона это больше, чем просто зона, это, как признавал Тарковский, «испытание» (41).
Профессора отвлекает скулеж собаки, которая сидит на корточках перед скелетами двух фигур, гниющих в пыли, предыдущих посетителей — паломников или диверсантов? — которые погибли по неизвестным причинам. Камера приближается к погибшей паре: скелеты заключены в объятия.
Мы в большой, заброшенной, темной сырой комнате с чем-то похожим на остатки химического набора, плавающего в луже, как будто Зона возникла в результате непродуманного эксперимента, который прошел неудачно. Справа, через большое отверстие в стене, виден свет. Долгое время никто не произносит ни слова. Воздух наполнен щебетанием птиц. Это полная противоположность тому месту на озере с засохшей осокой, где не поют птицы. А здесь птицы свистят, щебечут и поют как сумасшедшие. Сталкер говорит Писателю и Профессору — и нам — мы на пороге Комнаты. «Это самый важный момент вашей жизни», — говорит он. Здесь исполнится ваше самое сокровенное желание. И мы верим ему. В этом цель путешествия — заставить поверить в правдивость того, что говорит Сталкер. В идеале человек должен прожить всю жизнь так, как будто находится на этом пороге; каждое мгновение должно быть похоже на неизбежное. Не то чтобы вам нужно что-то явно желать, объясняет Сталкер. Вам просто нужно сосредоточиться на своей жизни. Из-за этого момент, когда вы входите в Комнату, кажется смертью, когда ваша жизнь проносится перед глазами, когда вы оглядываетесь и оцениваете тщетность перед лицом ее абсолютной конечности и неповторимости (или, если вы ницшеанец, ее вечной повторяемости — повторяемой, но неизменной, что то же самое). Сталкер становится задумчивым. Он говорит, когда человек думает о прошлом, он становится добрее. Прекрасная идея, но неверная. В жизни наступает момент, когда вы осознаете, что большинство значимых событий — помимо болезней и смерти — осталось в прошлом. В этом смысле прошлое гораздо привлекательней, чем будущее. Чем старше вы становитесь, тем больше тратите на размышления о прошлом. Но если судить по лицам пожилых, прошлое наполняет их как горечью, так и нежностью. Прошлое становится источником сожаления; вы думаете о несбывшихся надеждах, разочарованиях, предательствах, неудачах, обманах, обо всем, что привело к этому моменту, который мог бы быть совсем другим, намного лучше, но который, как бы вы ни перетасовывали колоду, всегда заканчивается, оставляет вас держа в руках одни и те же карты.
Но самое главное…На данный момент Сталкер находится в состоянии такой тревоги, какой мы еще не видели. Подобрать подходящее слово для выражения его лица — или выражений, поскольку кажется, что на его лице каждую секунду отражается гамма эмоций, оно выражает целый спектр эмоций одновременно, — так же трудно, как ему сказать, что является самым важным в это мгновение. Это смесь усталости, смятения, искренности и безнадежности. Он поворачивается спиной к остальным. Отходит. Самое главное — поверить в это мгновение, в эту Комнату, воплотить в жизнь ее силу. Если вы поверите, что это сработает, это сработает.
Сталкер говорит о том, что нужно поверить, но, я думаю, он имеет в виду религиозную веру. Разница, согласно Алану Уоттсу и его книге «Мудрость неуверенности», заключается в том, что «неверующий откроет свой разум истине при условии, что она соответствует его предвзятым идеям и желаниям. Вера это безоговорочная открытость разума истине, какой бы она ни оказалась. У веры нет предубеждений; это погружение в неизвестное. Неверие цепляется, а вера отпускает». Мигель де Унамуно в «Трагическом смысле жизни» говорит, что вера «это вера в надежду; мы верим в то, на что надеемся», как будто вера и убеждение это одно и то же. Или еще: «Надежда это награда за веру. Только тот, кто верит, по-настоящему надеется; и только тот, кто по-настоящему надеется, верит. Мы верим только в то, на что надеемся, и мы надеемся только на то, во что верим». И вот мы здесь, на пороге Комнаты, и мыслители с азбучным складом ума втянули нас в старую, как мир, дискуссию о вере, надежде и убеждениях, когда мы должны сосредоточиться на том, чего больше всего хотим — а это определенно не семантические перепалки о вере, надежде, убеждении и о том, совместимы ли они друг с другом и совместимы ли они с желанием иметь пожизненный запас бесплатных рюкзаков.
«Теперь идите», — говорит Сталкер. Кто первый? Писатель? В этот момент мы понимаем, что нам не приходило в голову, что Профессор и Писатель действительно пришли в Зону для того, чтобы их самые сокровенные желания могли сбыться. По-своему им просто любопытно. Они хотели посмотреть, на что похожа Зона, хватит ли у нее сил сделать то, на что она претендует. Теперь они убеждены, что так и есть. Это помогает объяснить, почему Писатель вообще не хочет уходить. Размышления о прошлом не делают его добрее. Размышления о прошлом заставляют вспомнить о плохих отзывах, премиях, которые достались другим, признании, которое должно было достаться ему, плохих продажах, отказе участвовать в акциях, потере вдохновения — обо всем том, ради чего он пришел в эту чертову Зону. Не многие могут взглянуть правде в глаза. Если бы они это сделали, то испытали немедленную и глубокую неприязнь к человеку, в чьей шкуре они научились сносно сидеть годами. Не сталкиваться лицом к лицу с правдой, вероятно, занимает одно из первых мест в чьем-либо реальном списке желаний. Юнг утверждал, что «люди готовы на все, каким бы абсурдным это ни было, лишь бы избежать встречи со своей душой». Что может быть абсурднее, чем отправиться в Зону для свидания с собственной душой, а потом, в последний момент, отказаться от этого? Если уклонение не является названием и целью игры, то такого рода изменение позиции в последнюю минуту совершенно логично, это подтверждение того, что целью является избегание, а не разоблачение. Кроме того, говорит Писатель, это как-то срамно. Это немного чересчур, учитывая, как он сам недавно ныл. Но кто бы не ныл, проведя сутки здесь, спя в лужах, укрывшись насквозь промокшим пальто в качестве одеяла? Что плохого в молитве? — хочет знать Сталкер. Ну, для начала, она была создана — по словам Ницше — чтобы глупым людям было чем себя занять, чтобы они перестали ерзать и доставлять неудобства в тихих, священных местах. Я никогда не был близок к молитве — в школе это было просто сложение рук; в церкви, на похоронах и свадьбах это означало склонить голову, смотреть на носки обуви и ждать, когда все закончится бокалами с шампанским. Сельский священник Брессона вынужден напоминать себе, что «желание молиться это уже молитва», но Сталкер не нуждается в этом. Его жизнь это постоянная молитва, он молится, даже когда не молится, когда верит в то, на что надеется, и надеется на то, во что он верит. Тем временем на заднем плане Профессор что-то мастерит, возможно, делает что-то получше тернового венца. Может, это и есть его желание: выиграть конкурс на лучший терновый венец! Я серьезно. Мы думаем, что у нас есть большие цели в жизни, но на деле мы с радостью довольствуемся чем-то тривиальным, что было у нас всегда и делало нашу жизнь сносной. Я помню разговор с родителями о том, что бы они сделали, если бы выиграли в футбольном тотализаторе. Ставки на футбол для многих британцев это эквивалент Комнаты, то, что может воплотить в жизнь их желания. «Все, что я хотела, — сказала мама со смесью гордости и смирения, — это купить в супермаркете самый вкусный стейк». «Ты можешь сделать это прямо сейчас!» — воскликнул я. Чего она действительно хотела, так это отказаться от того, чего хотела, чтобы позволить себе есть стейк каждый день до конца своей жизни. (В отличие от сегодняшнего поколения потребителей, которые не боятся влезть в долги, мои родители вдалбливали мне в голову простую идею экономии: если не можешь себе это позволить, обойдись без этого. На самом деле, эта первая часть — «Если не можешь себе это позволить» — была лишней, поскольку речь шла не столько об экономии, сколько о целой философии «обходиться без чего-либо». Однажды мы с женой пригласили моих родителей на ужин (необычное мероприятие, поскольку они терпеть не могли рестораны), и были удивлены, что мама съела весь стейк. Но вернувшись домой, обнаружили, что она завернула половину в салфетку и спрятала в сумочку. Когда у матери была ранняя стадия рака, иногда она покупала стейк в супермаркете, всегда самый дешевый, и он «никогда не был вкусным». Отец позже сказал, что сожалеет о рационе питания за последние пятьдесят лет. Он жалел, что они «не съели больше жира». Не мяса, а жира. Это было бы отличным пожеланием, которое стоило бы взять с собой в Комнату. Представьте: ваше самое сокровенное желание это есть больше жира. Все это говорится для того, чтобы немного исказить представление о Комнате, поскольку Сталкер не утверждает, что силы Комнаты ретроспективны. Вы можете пойти в Комнату и съесть столько жира, сколько хочется, но вы не можете превратить свою жизнь в ту, где вы всегда ели горы жира.
Возможно, это всегда будет самым сокровенным желанием человека: слегка изменить условия, чтобы применить ретроспективно, построить машину времени, вернуться назад и сделать еще один заход, еще одну попытку, еще раз бросить кости, на этот раз зная результат. Вопрос в следующем: всегда ли глубочайшее желание человека совпадает с его величайшим сожалением?
Если так, то мое самое большое сожаление, без сомнения, разделят подавляющее большинство гетеросексуальных мужчин среднего возраста: у меня никогда не было секса втроем, никогда не было секса с двумя женщинами одновременно. Сейчас я оглядываюсь назад и вижу, что у была пара шансов, но в то время мне это не приходило в голову. Это один из тонких уроков жизни: вы никогда не можете знать, когда представится возможность получить то, чего вы хотите, — по той простой причине, что в этот момент это не то, чего вы хотите больше всего. Я отчетливо помню, когда представилась первая из потенциальных возможностей в моей убогой квартирке в Брикстоне в середине 1980-х: я хотел избавиться от Джейн, чтобы мы с Синди занялись сексом, хотя я знал, что Джейн (с которой у меня неоднократно был секс с тех пор как официально расстались) и Синди были не прочь заняться подобными вещами. Ощущение упущенного шанса усугублялось тем фактом, что годы спустя, когда я подружился с Синди, она действительно занималась сексом с Джейн и каким-то мужчиной. Другой случай был в Брайтоне, когда моя девушка из Белграда была в гостях, и мы пошли на вечеринку. Все приняли экстази, и моя подруга Кэти сказала, что у них с моей девушкой из Белграда будет лесбийский роман, что меня устраивало, ведь я тоже мог быть рядом. Проблема заключалась в том, что парень Кэти, Майкл, тоже был рядом (и точно так же хотел, чтобы не было меня).
Вы считаете, что такое желание недостойно момента и мистических возможностей Комнаты? Это решать Комнате. Комната раскрывает все: то, что вы получаете, это не то, чего вы желаете, а то, чего вы желаете больше всего. Боюсь, что моим самым сокровенным желанием было бы не Джейн, сидящая у меня на лице, и не Синди на моем члене, а что-то действительно постыдное, что-то, чего я не хочу предавать огласке. Бьюсь об заклад, всеобщее желание людей западного мира: подняться по имущественной лестнице выше. Даже те, кто поднялся, кто понял, что нет смысла поддерживать Скарджилла и шахтеров, кто покупал квартиры, в то время как остальные носили значки «Уголь, а не пособие по безработице», вероятно, жалеют, что не поднялись по имущественной лестнице раньше, до появления муниципальных квартир, или, хотя бы, когда можно было купить что-то за тысячу фунтов и еще оставалась мелочь на первый выпуск акций British Telecom по низкой цене. Я возвращаюсь в 1980-е, когда носил длинные волосы — те, что сейчас седые и жалкие — и мечтал о муниципальной квартире с тремя спальнями, которая сейчас стоит в триста раз дороже, чем тридцать лет назад.
Давайте предположим, что сила Комнаты вступает в силу немедленно. Если ваше глубочайшее желание проявляется в повседневной жизни и привычках, то мое, по-видимому, состоит в том, чтобы бездельничать, растрачивать жизнь, перемещаясь от письменного стола на кухню (заваривать чай) и из дома в кафе (пить кофе). Все сводится к той фразе в «Солярисе» о том, что мы никогда не знаем, когда умрем. Если бы мне оставалось жить неделю, было бы абсурдно вот так слоняться. Я бы предпочел заняться чем-то захватывающим (хотя что это, я в данный момент не знаю). Если бы мне осталось жить неделю? Слетать на идиллический пляж в Таиланде или на Багамах? Но я провел бы двенадцать часов в самолете и еще три дня, разбитый джетлагом, лежал без сна посреди ночи, слишком уставший, чтобы встать, и ворочался днем, пытаясь не заснуть, чтобы уж наверняка заснуть следующей ночью. Так что, нет. Итак, учитывая, что у меня еще есть какое-то время, самое сокровенное желание на данный момент — сидеть и строчить, пытаясь понять, каково мое самое сокровенное желание.
В любом случае, вся идея этой Комнаты — шутка. Возможно, наше самое сокровенное желание состоит в том, чтобы существовало место, как эта Комната, где сбывается самое сокровенное желание. Экстраполируя, мы не хотим обнаружить, что на самом деле не хотим, чтобы Комната существовала. А даже если бы существовала, мы бы в нее не вошли, пусть и могли бы потом купить самый вкусный стейк в супермаркете. Мы бы вместо этого экономили или тратили их на пиво и чипсы. И даже если бы был шанс на секс втроем, оказалось, что я не могу это сделать, потому что почувствую себя лишним. Мы хотим, чтобы Комната была как футбольные ставки или лотерея. Мы хотим, чтобы она была окном в другой мир, а не зеркалом, отражающим неадекватную и постыдную природу наших желаний. Самое сокровенное желание человека меняется изо дня в день, от мгновения к мгновению. Когда мне было за двадцать, моим самым сильным желанием было просто выпить пива, добраться до закусочной до того, как будут сделаны последние заказы. Те дни прошли, но все еще бывают моменты — когда я нахожусь в кинотеатре, смотрю фильм, который хотел посмотреть целую вечность, — когда все, что я хочу это закрыть глаза и вздремнуть. («Глаз хочет спать», — написал поэт, — «но голова — не матрас».)
Суть в том, что Писатель не хочет в Комнату или не готов войти. Это нежелание или нерешительность — специфическая проблема среднего возраста. В ваши двадцать с небольшим не было бы расхождения между тем, что вы хотите, и вашим самым сокровенным желанием; и то, и другое было бы одним и тем же. Это одна из причин, по которой люди среднего возраста неохотно принимают психоделические препараты. Я думал, что в свои пятьдесят снова начну принимать ЛСД, и я на самом деле с нетерпением ждал эту кислотную рябь, но теперь перспектива не кажется привлекательной, как десять лет назад. Что за материал откроет трип? Наверное, поэтому нет желания отправиться в путешествие. Даже если бы наступил идеальный день, может оказаться, что в голове вот-вот разыграется ужасная буря, и хорошая погода снаружи только усугубила бы депрессию внутри, мое состояние в сырой и липкой мясорубке.
А что насчет Профессора? Да, он готов. Он получил обратно свой рюкзак. Некоторое время назад он был за то, чтобы покончить с этим, но теперь готов сделать решающий шаг. Он показывает то, с чем возился, но это определенно не терновый венец. Это похоже на термос, способный сохранять напитки обжигающе горячими или ледяными на протяжении тысячелетий. Что это? «Душемер?», — язвительно замечает Писатель, но Профессор обрывает: это бомба. Да, двадцатикилотонная бомба. Он светский джихадист, воинствующий прото-докинсист, объявляющий войну верящим в преобразующую силу Комнаты. Профессор настаивает, что он не маньяк, но в данный момент он выглядит и говорит точь-в-точь как пожилой псих. Он и его коллеги по институту решили уничтожить Комнату на случай, если она попадет не в те руки, помешать приходить сюда людям, чьим глубочайшим желанием было контролировать человечество и поработить мир, ленивым гитлерам и диванным сталинам. Но некоторые заговорщики передумали. Они решили, что если это и чудо, то все равно часть природы. (42)
Именно. Все, что мы видим в Зоне, является частью природы. Кажущаяся чудом рябь на земле — какая-то геоморфологическая активность, которую пока не объяснить. Исчезающая птица это игра света. Внезапный порыв ветра из ниоткуда — просто порыв ветра. Как бы то ни было, друзья Профессора решили не взрывать Зону, но это именно то, для чего он здесь. Он пришел с мыслью, что его самое сокровенное желание — взорвать Зону, войти внутрь и захлопнуть за собой дверь; убедиться, что он последний, кто воспользовался магией. Но даже на этой стадии есть сомнения, даже сейчас, когда он принял решение, его сокровенное желание не позволит ему сделать то, что он решил. Это один из уроков Зоны: иногда человек не хочет делать то, что, по его мнению, он хочет. Кроме того, нет гарантии, что физическое разрушение Комнаты ослабит веру в ее могущество. Напротив, уничтожение может породить больше историй о ней и повысить мифический статус места, где она раньше находилась, до тех пор, пока она не возродится.
Сталкер отходит, чтобы обдумать то, что, с его точки зрения, как служителя Зоны и как человека, зарабатывающего этим на жизнь, очень плохие новости. Затем разворачивается и пытается выхватить бомбу у Профессора. Завязывается обычная потасовка, похожая на эпизод Bumfights, но в дело вступает Писатель и отшвыривает Сталкера в мутную воду с плавающим в ней хламом. Странно, но Профессор возражает против его вмешательства, даже когда Сталкер снова бросается в драку. В этот момент невозможно не вспомнить эпизод из «Белого шума» Дона Делилло, когда Вилли Минк читает лекцию о поведении в помещении: «Смысл комнат в том, что они внутри зданий. Никто не должен входить в комнату, если этого кто-то не хочет. Люди ведут себя по-особому в помещениях, не так, как на улицах, в парках и аэропортах. Войти в комнату — значит согласиться на определенный вид поведения».
Уместны ли на пороге комнаты, которая Комната, а, возможно, и вход в Царствие небесное, все эти разговоры о том, чтобы взорвать, все эти драки, потасовки и швыряние друг друга в лужи?
Сталкер был единственным, кто знает это, но из него выбили волю. Он снова берет себя в руки, спрашивает, почему Профессор хочет уничтожить надежду людей. Это место — все, что у них осталось на Земле, единственное место, куда они могут прийти. Зачем разрушать надежду? Ужас того, что сейчас произойдет, оживляет Сталкера настолько, что он снова бросается на Профессора — только для того, чтобы снова быть сбитым с ног Писателем, который становится все более сердитым. (Профессор выглядит так, словно у него вот-вот случится сердечный приступ, потасовка тоже выбила из него дух.) Писатель произносит обличительную речь против Сталкера. Он гнида, наслаждающаяся силой всемогущего Бога. Неудивительно, что он никогда не входил в Комнату — у него есть все, что он хочет, сила и причастность к тайне. Сталкер редко выглядит счастливым; он всегда обременен работой, но сейчас — с окровавленным лицом и синяками, с глазами, красными от слез — он выглядит совершенно удрученным. Сталкерам не разрешается входить в комнату, — буквально плачет он. Они даже в Зону войти не могут с каким-либо корыстным интересом. Но да, вы правы, говорит он Писателю. Я гнида, я ни разу не сделал ничего хорошего в жизни, я даже своей жене ничего не дал. У меня нет друзей. Но не забирайте у меня последнее. «По ту сторону колючей проволоки у меня отняли все», — говорит он. Все, что принадлежит мне, находится здесь, в Зоне. Мое счастье, моя свобода, мое достоинство. Я привожу сюда людей, таких же, как я, отчаявшихся, замученных. Им больше не на что надеяться. И я привожу их. Только я, гнида, могу им помочь.
Все постепенно успокаиваются. Писатель и сам в сомнении. Почему Дикобраз повесился? Потому что пришел сюда с корыстными мотивами. Так почему же не вернулся, чтобы покаяться? Потому что понял, что здесь исполняются только самые сокровенные желания, которое, в случае с Дикобразом, касалось денег. Столкнувшись лицом к лицу с самим собой, он повесился. Истина, открываемая Комнатой, онтологична. «Каждый из нас приходит в мир со своей уникальной возможностью, которая подобна цели или, если хотите, закону», — говорит персонаж пьесы Джона Берджера и Неллы Бельски «Вопрос географии». «Задача нашей жизни в том, чтобы день за днем, год за годом все больше осознавать эту цель, чтобы она, наконец, реализовалась». Если только вы, скажем, не педофил или психопат. Тогда задача вашей жизни — подавить это желание, убедиться, что вы никогда не приблизитесь к воротам начальной школы или к чему-либо, что может оказаться Комнатой.
Другой, менее драматичный сценарий: вы пришли сюда и вошли в Комнату, абсолютно веря в нее, и оказывается у вас нет самого сокровенного желания, все, чего вы желали, на самом деле вы не хотите. Вы выходите из Комнаты, покидаете Зону, и, в отличие от Дикобраза, с вами ничего не происходит. Сделали бы вы вывод, что абсолютно счастливы, мурлыкая как кошка, чья миска с молоком постоянно пополняется? Вряд ли. Если бы вы и были довольны жизнью, то сейчас вас наверняка переполняло бы недовольство. Вы бы пришли к выводу, что Комната не работает. Сталкер бы не претерпел всех изменений, а Тарковский и Стругацкие переделывали, переписывали и переснимали бы фильм. Вы бы позвонили Сталкеру, потребовали вернуть деньги, пригрозили очернить имя, сдать властям или, по крайней мере, отказались рекомендовать его друзьям, которые тоже подумывают о поездке в Зону. Конечно, Сталкер ничего этого не потерпел бы. В том крайне маловероятном случае, если бы он вернулся или даже ответил на ваши звонки, он бы настаивал на том, что все сработало идеально. И таким образом, вы остались бы неудовлетворенным, обманутым, неспособным принять тот факт, что именно это было вашим самым сокровенным желанием, вашей сокровенной природой.
Они вернулись туда, где Профессор показал свою самодельную бомбу, где была драка, они на пороге Комнаты, свет из которой виден справа. Сталкер стоит на коленях. Писатель рассуждает как детектив, который только что раскрыл трудное дело, который нашел улики и распутал противоречия, ускользнувшие от внимания других. И он еще не закончил. Откуда нам знать, что Зона исполняет наши желания? Кто сказал, что Комната исполнила хоть одно желание? (43)
Писатель идет к Комнате и, пораженный собственным ораторским мастерством, спотыкается, идет и чуть не падает в Комнату, его сокровенное желание могло случайно осуществится — больше продаж, чем у Уилбура Смита, больше признания критиков, чем у Зебальда, больше цыпочек, чем у Буковски, — но Сталкер тянет его назад, и они вместе прижимаются к земле. Снова звонит телефон. Писатель обнимает Сталкера за плечи. Профессор встает, начинает разбирать свою бомбу-термос, выбрасывая ее части в воду, задавая вопрос, который у всех на устах — какой смысл приходить сюда?
Цель путешествия сюда в том, чтобы наступил момент, когда этот вопрос можно задать себе, а не кому-то. В написании книги всегда наступает момент, когда раскрывается ее цель: момент, когда становится понятным побуждение — знаменитая «пульсация» Набокова, подтолкнувшая к ее написанию. Этот момент наступает в два этапа. Сначала осознаешь, что да, книга рядом, пусть она и слабо различима, но это не просто бессистемная коллекция заметок и вычеркиваний, сгруппированных вокруг плохо сформированной идеи. Поскольку добраться до этой точки легко, обескураживает факт, что приходится тратить так много времени и энергии впустую, что так много бессмысленных обходных путей, раздражающих препятствий, самооправданий (этот голос постоянно шепчет или кричит «Только не двигайтесь!») Но в тот момент, когда вы понимаете, что книга жива, не надеясь на одобрение критиков или большие продажи, вы понимаете, что все эти отклонения были необходимы и неизбежны и, строго говоря, вовсе и не были отклонениями (даже если все путешествие, в конечном счете, больше не имеет смысла). С этого момента — точки, которая, по словам Кафки, должна быть достигнута, — пути назад нет, и, несмотря на неудачи, идти в целом становится легче. Следующий момент наступает не тогда, когда книга закончена — это лучше воспринимать как последнюю часть предыдущего этапа, — а после ее публикации, когда вы видите ее изданной. Тогда вы видите, что ваши желания и надежды, самые сокровенные желания, оказались не такими уж глубокими, что даже рассматривать жизнь и писательство с точки зрения одного желания абсурдно, что есть множество желаний и множество книг, которые нужно написать. Вы задаетесь вопросом, не лучше ли было подвергнуть анализу другой фильм, скажем, «Там, где гнездятся орлы», или написать другую книгу, например, о теннисе. Там нет Комнаты, или, по крайней мере, этой Комнаты. И вот снова кто-то отправляется в путь, чтобы найти кого-то.
Поскольку мы все еще стоим на пороге Комнаты и вполне могли бы проникнуть в нее, пока эти трое приходят в себя после потасовки, мне следует сказать, чего я хочу от этой книги, что является моим самым сокровенным желанием. Успех. Который, по определению, будет огромным. Если кто-то соблаговолит опубликовать книгу о содержании фильма, который видели относительно немногие, то это будет иметь гораздо больший успех, чем все, о чем Джон Гришем может мечтать. И это желание, как видите, исполнено, а книга заслуживает серьезного критического внимания, и, возможно, даже какой-нибудь небольшой премии.
Профессор разбрасывает части бомбы в разные стороны. Много деталей — она сложнее, чем казалась на первый взгляд. Много воды. Здесь не только плохая проводка, сантехника тоже ни к черту. Телефон больше не звонит. Снова слышится пение птиц и звуки капающей воды, эти два звука слабо различимы, как если бы птицы были земноводными, частично рыбами, звуки, которые можно было бы услышать в первые дни творения, до того, как появились люди, когда вокруг не было никого, кто мог бы услышать, когда не было противоречия между Богом и эволюцией, а сам Дарвин был простой рыбой, пытающейся дышать крыльями или летать с помощью жабр. Они сидят, камера отъезжает назад, в саму Комнату, показывая покрытый водой кафельный пол. (Никто не вошел в Комнату, только камера, ее самое сокровенное желание исполнилось на наших глазах.) Они измотаны путешествием, потасовкой, разочарованием и просветлением, неопределенными различиями между верой, надеждой и безверием, сложной простотой того, что они познали, незнанием урока эволюции. Свет, который был серебристым и промозглым, постепенно становится золотистым и теплым, затем тускнеет, снова становясь промозглым и серебристым. Сталкер повторяет то, что говорил в самом начале: как здесь тихо. Чувствуете это? Он удивляется, почему не переедет сюда с женой и ребенком, Мартышкой, сюда, где никого нет, где никто не причинит им вреда. Может, на каком-то уровне он этого не хочет? Может, Зона не оправдает надежд, не поддержит, как сказал Фицджеральд о Гэтсби, колоссальную жизнеспособность его иллюзий? Раскат грома, вспышка невидимой молнии. Дождь: внутренний дождь, дождь, который знает, как вести себя в Комнате. Между нами и тремя сидящими там мужчинами пролился комнатный дождь, поначалу слабый. Затем он становится тяжелее и громче, больше похожий на ливень, падающий в затопленную Зону между нами и ними. Такой же поток света, как и дождь, даже несмотря на то, что дождь не желает быть ничем иным, кроме как дождем. Все желания испарились, но они вернутся. Это так же верно, как то, что день сменяет ночь. Пока идет дождь, Профессор продолжает бросать детали уже безвредной бомбы в воду, которая превращаются в десятки маленьких блестящих взрывов. Вскоре ливень переходит в мелкий дождь, а затем заканчивается. Профессор бросает последние детали бомбы в сверкающую рябь воды. Мы видим части бомбы, лежащие на плитках под водой вместе с оружием и шприцами.
«Все, пройдя сквозь время, возвращается в вечность», — писал Унамуно. «Сцены жизни проходят перед нами, как кино, но по ту сторону времени фильм един и неделим». Пара любопытных рыбок липнут к бывшей бомбе, проверяя, съедобна она или нет. Черный фильм, чернильный, с нитями крови — от рыбы? — растекается по воде, когда нарастает звук быстро движущегося поезда, исполняющего отрывок из «Болеро» Равеля, музыкального произведения, место которого в истории кино неразрывно связано с Бо Дереком и Дадли Муром в «10». Вибрации от поезда раскачивают воду над безвредными останками бомбы и на удивление безвредной рыбой, заставляя черную маслянистую пленку раскачиваться и содрогаться над бомбой, рыбой, водой и экраном.
Но это не конец. Мы снова в баре, смотрим на улицу через грязную дверь, которую за время путешествия не помыли, каким бы долгим оно ни было. Дверь открыта. По ту сторону мы видим электростанцию, выглядящую такой унылой и серой, потому что мы вернулись в черно-белый мир, который не является Зоной. Шум поезда, отправляющегося в 6:10 на Болеро. За дверью стоит в дубленке жена Сталкера, с ней Мартышка и костыли, прислоненные к лестнице. Жена поднимается по лестнице к этим троим. Люгер, немногословный бармен, тоже там, и он первый ее замечает. Они вернулись, хотя мы понятия не имеем, как. Сталкер говорил им, что пути назад нет, но среди извлеченных и неучтенных уроков один в том, что нет ничего, кроме возвращения назад. (44)
Жену можно понять, если она решит, что они были здесь все время, в долгом запое, или закинулись психоделиком, и предотвращение печеночной недостаточности или психического срыва кажется достижением. Все они выглядят довольно потрепанными: помятыми, измазанными грязью, промокшими. Если бы она знала своего мужа лучше… Возможно, эти трое стали чертовски мудрее, если под мудрее мы подразумеваем печальнее, а под печальнее — сдержаннее. Особенность мудрости в том, что она редко проявляется внешне; никто никогда не знает, как она выглядит в человеческом обличье.
Но что-то изменилось. С ними собака. Собака является единственным доказательством того, что они были в месте под названием Зона. Это как роза, о которой упоминает Кольридж, та, которая вам приснилась в раю, а, проснувшись, вы обнаруживаете ее в своей постели. Сталкер кормит собаку. В остальном ничего не изменилось, но так всегда бывает, когда ты уходишь и возвращаешься обратно. Ничто не меняется, даже если место, куда вы возвращаетесь, изменилось до неузнаваемости. Одинокий свисток все еще звучит, и не становится менее одиноким. Люгер курит, а в баре по-прежнему что-то вроде свалки. Мерцающий свет, само собой, продолжает мерцать. Жена заходит в бар, отчасти местный шериф противостоит трем стрелкам, отчасти суровая мама, чьего сына-подростка и его приятелей застукали за выпивкой. И они пили, теперь мы видим: перед каждым стоит бокал пива. Но никто не мог бы отказать им в паре бокалов после того, через что они прошли, даже если неясно, через что именно они прошли. Она спрашивает о собаке и плюхается на скамейку. Вам никому собака не нужна? У Писателя уже пять собак — похоже, у него дом больше, чем мы себе представляли. «Что ж, любите собак…», — говорит она. — «Это хорошо». (45)
«Ладно», — говорит Сталкер, — «пойдем».
Собака выбегает из бара, за ней следуют Сталкер с женой. (Может Сталкер все-таки переступил порог Комнаты и его самым сокровенным желанием было завести собаку?) Писатель и Профессор — эта пара выглядит такой грязной, что могла бы сниматься в соцреалистической драме о шахтерах — наблюдают, как они уходят: Сталкер, его жена, собака и Мартышка, их ребенок. Писатель курит, по-писательски щурясь сквозь дым, наблюдая, за ними с таким видом, словно чему-то научился, о чем, возможно, однажды напишет: Пустой бар, возможно, еще не открытый, с единственным маленьким круглым столиком…
С этого момента мы попадаем в царство красоты, не имеющее себе равных в кинематографе. Мы должны чуть поправить предположение о том, что люди посланы на Землю для создания произведений искусства: кино было изобретено для того, чтобы Тарковский мог снять «Сталкер», что наш самый большой долг перед братьями Люмьер заключается в том, что благодаря им этот фильм снят.
Переключитесь на дочь, Мартышку, в профиль и крупным планом, закутанную в золотисто-коричневый головной платок, прогуливающуюся с собакой среди голых деревьев. Таким образом, цвет, в конце концов, не является уникальной особенностью Зоны. Падает что-то похожее на снег — снег с дождем или небесные цветы. Звуковая дорожка — снова тот жуткий электронный гул, который мы слышали в самом начале, перед тем, как отправиться в Зону. Мы по-прежнему видим ее покачивающуюся голову, но фокусировка не такая плотная, и мы наблюдаем, как она движется сквозь ландшафт, покрытый снегом или белым пеплом. Озеро тускло-серого цвета. Когда камера отъезжает назад, мы видим, что Мартышка не идет; она сидит на плечах своего отца, и пейзаж обладает безлюдной красотой. Они пробираются через пустошь — Сталкер, его жена, ребенок и собака. В рассказе Кэндзабуро Оэ «Проводник» гость ужина, господин Сигето, отмечает «превосходную игру собаки в этой сцене». Жена господина Сигето не согласна: «Прекрасная игра собак это просто совпадение, за исключением собак из суперфильмов, таких как «Лесси» или «Приключения Рин Тин Тина». И даже их игра не актерская в прямом смысле этого слова, поскольку они играли собак». Здесь она повторяет замечание Белы Балажа о том, что только «растения и животные не слушают режиссера». Если так, то это хорошо согласуется с тем, что Тарковский требовал и от актеров. Донатасу Банионису — Крис в «Солярисе» — не нравилось отсутствие интереса режиссера к психологической мотивации и его строгие требования. Тарковский хотел, чтобы персонажи проходили определенное количество шагов или оставались неподвижными в течение определенного количества секунд. Для Баниониса это была не актерская игра, а «позирование на счет раз-два-три». Собаки не умеют считать, но этот пес делает все, что от него требуется, двигаясь, как фишка по доске для игры в Ludo, виляя хвостом, следуя за Сталкером, его женой и ребенком. (46) Предположим, что если бы собака забрела в Комнату, она захотела бы продолжить жить своей безмятежной собачьей жизнью. Может, и нет. Может, она была одинока в Зоне, забрела в Комнату, и, хотя не знала, что это та самая Комната, ее самое сокровенное желание — найти хозяев и дом — исполнилось. (Невероятно цинично, конечно, предполагать, что ее самым сокровенным желанием было стать собакой-кинозвездой).
«Потерянный рай» заканчивается тем, что Адам и Ева выходят из Эдема «неуверенно и медленно шагая». В этой сцене есть что-то столь же трогательное: милая маленькая семья с новой собакой, впереди ее ждет не изгнание и беспрецедентные приключения, а возвращение к довольству и разочарованиям дома. В своей унылой, постиндустриальной манере это напоминает чистые зимние сцены — усиленные отголосками Брейгеля — в «Зеркале». На заднем плане, за озером, видна электростанция, извергающая клубы дыма или пара. Собака пробегает вперед, виляя хвостом, а затем возвращается, чтобы присоединиться к остальным. Они выглядят как последняя семья на Земле, единственные выжившие в катастрофе, которую все остальные называют жизнью.
Рука наливает молоко из треугольной картонной упаковки (предшественника Tetra Pak) в деревянную миску, не аккуратно, как в «Зеркале». Собака лакает, как кошка. Это один из лучших моментов в истории кинематографа. Никто никогда так не лакал молоко ни до, ни после — еще один превосходный пример игры собаки, которая не сознавала, что играет, или достигла состояния полного погружения в своего персонажа. Сталкер ложится у миски, собака продолжает лакать молоко, как будто завтрашнего дня не будет. Сталкер вернулся домой, и мы вернулись к тому, с чего начинали. «Если бы ты знала, как я устал», — говорит он жене, растянувшись на полу в комнате, забитой книгами. У него книг больше, чем у преподавателя Оксфорда. Это то, о чем мы раньше не знали. Сталкер — не просто какой-то фундаменталист Зоны, он начитан. Бьюсь об заклад, там есть копии «О трагическом чувстве жизни», «Мудрости и неуверенности», и всего остального, упомянутого в этой книге. Кто знает, может быть, у него даже есть какие-нибудь книги Писателя. (47) Сталкер в бессильной ярости из-за отсутствия веры у Писателя и Профессора, и всех похожих на них. Он падает на твердый пол, и жена ласково говорит ему, чтобы не переживал и шел спать. Она говорит, а то здесь сыро. Если бы она только знала! По сравнению с тем, где он побывал, это так же тепло, как свежий утренний тост! Но да, он действительно выглядит усталым. По любым меркам это был долгий и сырой день, а может целая жизнь, в зависимости от того, что длиннее или сырее. Часы с кукушкой отбивают час – похоже, что это сувенир одного из путешествий в Зону; или, возможно, подарок от довольного клиента Сталкера. (48) Жена помогает лечь в постель, снимает брюки и ботинки. Как и прежде, он не снимает свитер — грязный, промокший насквозь и вонючий, вполне подходящий для рекламы последнего прорыва в области стирающих средств. Она укрывает его одеялом, садится на краешек кровати, как будто ухаживает за больным, дает таблетку и воду. Какая-то пушинка плывет по воздуху, тот же самый пух, который был замечен в Зоне в те моменты, когда земля покрывалась рябью, как от кислотного удара, так что дом наполняется волшебством. Сталкер выглядел немного похожим на Носферату в Зоне; теперь, в постели, он похож на Носферату перед восходом солнца. Он находится в том измученном, почти истерическом состоянии, которое заставляет все больше и больше волноваться из-за то, с чем ничего нельзя поделать. По его словам, все, о чем они могут думать, это о том, чтобы не продать себя дешево, о том, как получать деньги за каждый вдох. Никто не верит. Не только эти двое — Писатель и Профессор — никто. Кого же мне туда водить? Он на грани полного нервного срыва, мучимый избытком собственной веры. Хуже всего то, что они не только не верят в Зону, но она им даже не нужна. Потрясающе: самое замечательное место, самая замечательная вещь в мире, и никому не нужна. Фактически люди не нуждаются в том, чего они больше всего хотят, они научились обходиться без этого. Мы видим его лицо и ее утешающую руку. Но он безутешен.
Когда Кутзее обнаружил, что «безудержно рыдает», читая «Братьев Карамазовых», он спросил себя, почему чувствует себя «все более и более уязвимым» перед этими страницами. Это не имело ничего общего с этикой или политикой, а было связано с «оттенками тоски, личной тоски и неспособности вынести ужасы мира».
Вернувшись в Зону, Сталкер говорил, что, возможно, переедет сюда с женой и ребенком; теперь он говорит жене, что больше туда не пойдет. Решает отрезать нос назло лицу. Или, может, невыносимые ужасы мира более терпимы, чем убежище Зоны. Жена говорит, что готова пойти с ним. В конце концов, напоминает она, есть много вещей, о которых она мечтает. Например? Чтобы, во-первых, ее муж перестал быть сталкером. Чтобы он не был так одержим этой проклятой Зоной, чтобы перестал спать в грязном свитере. А может она поняла, что его тайные походы в Зону, это лучше, чем путаться у нее под ногами и хандрить. Нет, она не пойдет туда. Потому что женщина? Потому что и у нее тоже ничего не получится? Он поворачивается, чтобы уснуть.
Раздается гудок поезда. Жена Сталкера подходит к стене, садится, поворачивается к камере и достает сигарету из пачки. Это ужасный момент для меня. Закуривая сигарету, она мгновенно превращается во что-то отвратительное. Теперь мы понимаем, что от этой дубленки и ее волос, должно быть, воняет табаком. И дело не только в этом: я ненавижу все жесты, связанные с поиском, прикуриванием и выкуриванием сигарет.
По ее словам, семья была против их брака. Cоседи смеялись над ним. Она закуривает и трясет спичкой, чтобы погасить. Ненавижу запах потушенной спички так же сильно, как ненавижу запах сигаретного дыма, и я также ненавижу рядом с газовыми плитами скрученные и почерневшие спички. Скрипят и стонут деревянные балки, капает вода из крана — все это придает домашней обстановке морской оттенок. Он Сталкер, вечный заключенный. Она знала это и о том, какие дети рождаются у сталкеров. Но когда он сказал «пойдем со мной», она пошла как апостол, ни разу не пожалев, несмотря на боль, стыд и печаль.
Тарковский считал, что любовь и преданность жены — «последнее чудо», сердце фильма, его окончательный урок: «Только человеческая любовь является доказательством неправоты грубого утверждения, что в мире нет надежды. Это наше общее достояние». Что ж, как сказал Филип Ларкин, обнаружив, что он «слишком эгоистичен, замкнут и ему легко наскучивает любить»: «Полезно этому научиться». В качестве урока это — как и многое в «Скульптуре во времени» не отражает всей сложности происходящего на экране, но соответствует оценке Ольгой Сурковой, ассистента жены Тарковского, Ларисы, как «русского ангела, стоящего на страже преследуемого русского художника» (50). В по крайней мере, так все начиналось. Тогда Лариса пришла к убеждению, что она «источник, из которого он пил».
Но в фильме жена замужем не за известным режиссером, одним из самых почитаемых в мире, а за сталкером, чья пижама — грязный свитер.
Несмотря на всю боль, она не жалеет о выборе. На самом деле, без боли не было бы никакого счастья, никакой надежды. Но счастье превосходит надежду, по крайней мере, в краткосрочной перспективе. Дело не только в том, что когда вы счастливы, надежда не нужна. Когда вы счастливы, надежда и все остальное, — говорит персонаж Солоницына Сарториус в «Солярисе», — становятся бессмысленными. Возможно, особенно в некоторых частях Калифорнии, прожить жизнь, лишенную надежды и до краев наполненную счастьем. В других же местах на Земле на стороне надежды упорство и выдержка, она рядом и ждет, когда все снова станет плохо, когда счастье пройдет. Что касается Зоны, Сталкер, возможно, прав насчет жены; там у нее ничего бы не вышло. Она цепляется за надежду, а Зона пропускает только тех, кто потерял всякую надежду. Жизнь — дерьмо. Ты миришься с этим. Ты надеешься, даже если не веришь в надежду. Люди, пережившие ужасные вещи, говорят, что они никогда не теряли надежды, никогда не переставали надеяться. Но надежда это источник не только вдохновения, но и мучений. Разве Будда не предостерегал от надежды? Разве надежда не одна из мук Сансары, от которой нужно освободиться? Кроме того, Зона это не столько место надежды, сколько место, где надежда замыкается в себе, смиряется. В этом смысле она всегда там, в Зоне.
Мартышка в профиль, в том же осеннем золотисто-коричневом платке на голове, читает. Читает так, как читали люди до того, как книг стало много, до того, как они стали чем-то вроде помехи и бремени, до того, как появился Kindle. Плывет дым, приятный на вид дым ладана. Как плавающий цветок. Громкое щебетание птиц: звуки Зоны, цветение Зоны. Но также гудки на железной дороге и в доках — звуки, которых не было слышно в Зоне, самом тихом месте на Земле. Мы на пороге одного из самых потрясающих моментов в искусстве. Он вбирает в себя весь фильм. Я подразумеваю не только контекст фильма. Он восполняет каждый бессмысленный кусочек запекшейся крови, каждый потраченный впустую спецэффект, всю глупость фильмов, снятых до или после. Все происходило и происходит ради этого. Как мы видели, в «Сталкере» нет ничего символического. Камера просто показывает, что происходит. Она отступает вниз, мимо стакана, наполовину наполненного чем-то похожим на портер или на какую-то советскую кока-колу, которая полностью выдохлась. Пара пустых непрозрачных стаканов. Мартышка откладывает книгу, как будто заучивала то, что читала. Так заставляет нас думать голос за кадром, читающий любовное стихотворение Федора Тютчева. (51)
Снаружи шум. Она наклоняет голову и смотрит на стакан с недопитой колой, и силой мысли начинает двигать стакан по столу. Собака скулит, осознавая, что находится в присутствии чего-то паранормального. Она бросает на собаку недружелюбный взгляд, и та затихает. Возможно, ее оглушило телекинезом, но вероятней собака убедилась, что не происходит ничего плохого, и может дальше дремать на полу своего нового дома. Мартышка снова сосредотачивает внимание на стакане. Подобно сомневающемуся Фоме, засовывающему палец в рану, я хочу знать, как было достигнуто это чудо. Магнитом, спрятанным под стаканом? (53) Затем она двигает банку из-под варенья на пару дюймов. Затем большой высокий пустой стакан. (54)
Она кладет голову на стол, подталкивает стакан прямо к краю стола, прежде чем приподнять его на дополнительный, не учитывающий гравитацию, сантиметр. И он падает со стола. Оэ пишет, что «один из бокалов падает и разбивается вдребезги. До этого мы видели лицо ребенка, а теперь видим на лице удовольствие от разрушения».
Только стакан не разбивается. Мы не видим и не слышим это. Наоборот. Он падает на пол с грохотом. Утверждение о том, что ребенок наслаждается разрушением, что, судя по ее глазам, она «скрывает какую-то злую силу», что она даже «Антихрист», чья цель «уничтожение всего», это дальнейшая проекция, призванная подтвердить первоначальное неверное толкование. Если отбросить эти подробности, прочтение сцены Оэ совершенно не соответствует схеме фильма. Неужели можно поверить, что Сталкер вознагражден за веру дочерью, которая не только калека, но и злобный, бьющий стаканы Антихрист? Ее телекинетические способности, несомненно, компенсация.
Теперь мы можем видеть, что в банке из-под варенья находится яичная скорлупа, но на этом этапе нас не беспокоят символы. Это просто банка с яичной скорлупой и голова Мартышки в осенне-золотом платке, лежащая на столе, как на подушке. Невозможно с уверенностью сказать, что означает выражение ее глаз. Она кажется довольной, почти сонной от осознания своей силы.
Приближается поезд, от которого дребезжат стекла, трясется банка и стол, как в самом начале, когда она спала в постели с родителями, до того, как отец отправился в Зону и вернулся с собакой. Вибрация от поезда настолько сильна, что у нее трясется голова, когда тот с грохотом проезжает мимо. Звучит «Ода к радости» Бетховена. Шум стихает, поезд проехал, и ее внимательные глаза, наблюдающие за тем, как мы наблюдаем за ней, чернеют.
Уже примерно половина фильма была снята (и две трети денег потрачено) в Таллинне весной и летом 1977 года, и только осенью стало очевидно, что произошла ошибка с проявкой экспериментальной пленки Kodak. По словам звукорежиссера Владимира Шаруна, это выяснилось только на показе, где присутствовали Тарковский, жена Лариса, Рерберг, а также Борис и Аркадий Стругацкие, сценаристы. «Вдруг один из Стругацких повернулся к Рербергу и наивно спросил: «Гоша, а почему я здесь ничего не вижу?» Рерберг, всегда считавший себя безупречным в работе, повернулся и сказал: «А просто помолчи, ты тоже не Достоевский!» С этими словами он умчался, и его больше никогда не видели на съемочной площадке. Со своей стороны, Рерберг настаивает на том, что он ушел не добровольно, а Тарковский запретил ему появляться на съемочной площадке. Все обвиняли друг друга, но соглашались с Тарковским, что это «полная катастрофа» и фильм обречен. Были предложения списать все на творческую случайность, чтобы Тарковский мог отказаться от съемок и заняться чем-то другим. Тарковский отказался сдаваться и продолжил искать способы удержать злополучную картину на плаву. Его непримиримость окупилась: после долгих споров и маневров было решено, что «Сталкер» будет двухсерийным, что на съемки второй части будет выделено еще 300 000 рублей, хотя часть этих денег потребуется для пересъемки того, что утрачено. Этот перерыв был не лишен преимуществ. По словам Евгения Цымбала, у Тарковского всегда было «жесткое представление о том, чего он хочет, но это представление все время менялось». Задержка вынудила Тарковского прояснить, чего он добивался, дала ему шанс переосмыслить персонажа Сталкера, превратив его из «бандита» в верующего. Именно в этот промежуток Тарковский отказался от научно-фантастических элементов фильма. Точнее, Тарковский заставил Аркадия Стругацкого — уже измученного и разочарованного бесконечными переписываниями – самому предложить избавиться от научной фантастики в научно-фантастическом сценарии: «Вот! Вы это предложили, не я!» — сказал Тарковский. «Я давно этого хотел, но боялся обидеть». (В экстравагантном заявлении Рерберга в документальном фильме «Обратная сторона «Сталкера»», что это не та книга, которую нужно экранизировать, есть доля правды). Так начал формироваться совершенно новый Сталкер. («Все будет по-другому», написал Тарковский в дневнике.) Раздетый до нитки сценарий превратился в притчу, где Сталкер выступает в роли апостола, юродивого. Новый оператор-постановщик Леонид Калашников, по словам Шаруна, «не мог понять, чего хочет Тарковский. Калашников покинул картину по собственному желанию, и Тарковский поблагодарил его за честный, мужественный поступок». Сам Тарковский более краток и, что характерно, менее сочувственен: «Калашников отказался продолжать работать и ушел», — пишет он в апреле 1978 года. Калашникова, в свою очередь, сменил Александр Княжинский, который и снял финальную версию. Невозможно точно определить, насколько она отличалась от старой, поврежденной и заброшенной (но хранившейся в квартире редактора Людмилы Фейгиновой до того, пока пожар не уничтожил ее). Ассистент Тарковского Мария Чугунова говорит, что они были «визуально почти идентичны». Цымбал счел, что отснятый материал Рерберга «экстраординарен» и «включает удивительные эффекты». Тарковский, с другой стороны, считал, что «не хватало простоты и внутренней магии». Александр Бойм, тем временем, поддерживает мнение Рерберга о том, что Тарковский использовал многочисленные административные препятствия и технические сбои в качестве дымовой завесы, скрывая свою манию величия. Возможно, в этом нет правды, поскольку Бойм был уволен за пьянство. Они были «поверхностными людьми, лишенными самоуважения», утверждал Тарковский в своем дневнике. «Инфантильные дегенераты. Кретины». Шавкат Абдусаламов занял пост художественного директора, но вскоре был уволен «за то, что вел себя как ублюдок», и Тарковский в качестве художественного директора заканчивал фильм. Среди всех этих потрясений, стрессов и конфликтов Тарковский столкнулся с еще одной проблемой — в апреле 1978 года у него случился сердечный приступ. «Сталкер», решил он, «заколдован».
При таком количестве обвинений, взаимообвинений, контробвинений и опровержений трудно разобраться, что происходило, но съемочная площадка «Сталкера» была не похожа на благополучную. Как выразился Рерберг со свойственной ему горячностью: Тарковский, возможно, в конечном счете получил тот фильм, который хотел, «но ценой кучи трупов и тройных пересъемок». Как это часто бывает в разгар ожесточенных споров, здесь есть очаг согласия; после катастрофы с испорченными кадрами Тарковский назвал Рерберга «трупом».
Думаю, когда я посмотрел «Сталкера» в третий раз — в Академии на Оксфорд-стрит, 4 февраля 1982 года, — киномеханик перепутал катушки, и мы внезапно перескочили вперед не на несколько кадров, а на двадцать или сорок минут. Я был единственным, кто заметил это. (Да, даже тогда я был специалистом по «Сталкеру».) Наверно, больше никто в кинотеатре этот фильм раньше не видел. Я выбежал из зала, объяснил, что происходит, и добился отмены показа. Мы с моей девушкой вышли из кинотеатра и пошли на «чайные танцы» (наше кратковременное увлечение), а через два дня вернулись в кинотеатр и посмотрели фильм от начала до конца в правильном порядке.
Владимир Шарун, звукорежиссер фильма, вспоминает: «Выше по реке находился химический завод, и он сливал ядовитые жидкости вниз по течению». Это вызывало многочисленные аллергии у съемочной группы и, по мнению Шаруна, в конечном итоге привело к смерти от рака Тарковского, его жены Ларисы и Солоницына.
Возможно, время, проведенное в университете, действительно помогло подготовиться к этому аспекту творчества Тарковского. Знаменитый отрывок — идентичный как в версиях 1805, так и 1850 годов — из «Прелюдии» Вордсворта кажется очень близким к тому, что Тарковский делает снова и снова (что такое «Зеркало», если не визуальный отчет о развитии восприятия режиссера?):
To every natural form, rock, fruit or flower,
Even the loose stones that cover the highway,
I gave a moral life: I saw them feel,
Or linked them to some feeling: the great mass
Lay bedded in a quickening soul, and all
That I beheld respired with inward meaning.
Как мы видели, медленное сжатие и расширение кадра создает впечатление, что Зона дышит, и отрывок в целом прекрасно вписывается в представление о Тарковском как о художнике-романтике, как о поэте кино. Однако, сравнив его с Вордсвортом, употребив выражение «поэт кино», я понимаю, что поэт — единственный человек, которым я хотел бы быть, и хочу, чтобы поэт были поэтом только поэзии. Тарковский одновременно и больше, и меньше, чем романтик. Простые вещи, которые он замечает и наполняет магией дыхания, всегда остаются такими, какие они есть. Есть ли у них понятие о нравственности? Если так, то они независимы от художника; художник просто реагирует на древовидность дерева и ветреность ветра, что и есть «нравственная жизнь» пейзажа. Именно когда происходит взаимодействие человека с ландшафтом, когда ландшафт восстанавливается природой — это источник постоянного очарования для Тарковского, — его «внутренний смысл» ощущается наиболее сильно.
У Вордсворта есть еще один момент, который кажется прототарковским. В одной из черновых версий «Разрушенного дома» поэт встречает своего старого друга Армитеджа, который описывает чувства при виде разрушенных стен, заросшего сада, наполовину скрытого колодца и многочисленных незамеченных предметов: «Я вижу здесь вокруг себя / Вещи, которые вы не можете видеть».
…time has been
When every day the touch of human hand
Disturbed their stillness, and they ministered
To human comfort. When I stopped to drink
A spider’s web hung to the water’s edge,
And on the wet and slimy footstone lay
The useless fragment of a wooden bowl.
It moved my very heart.
Разве не это качество безмятежной тишины придает фильму Тарковского особую ауру археологии заброшенного?
Как и все дети, я любил зыбучие пески. В фильмах, действие которых происходит в пустыне, особенно в пустыне Северной Африки во время Второй мировой войны, все, что я хотел увидеть, это зыбучие пески, засасывающие джипы и людей в свои объятия. Не потому, что хотел видеть гибель людей, а потому, что не представлял, что такое существует на самом деле (там, где я вырос, в Глостершире, не было зыбучих песков, и, насколько я знаю, в Англии их нет нигде). Другими словами, мне это нравилось как уникальное для кино явление. Зыбучие пески были частью пленки.
Это был не просто прием ЛСД; это был интенсивный кинематограф. Особое место, занимаемое в моем сознании «Сталкером», почти наверняка связано с тем, что я видел его в определенный период жизни. Подозреваю, что редко кому удается увидеть свой — как они считают — величайший фильм после тридцати лет. После сорока это крайне маловероятно. После пятидесяти невозможно. Фильмы, которые вы смотрели в детстве и подростковом возрасте – «Там, где гнездятся орлы», «Ограбление по-итальянски» — невозможно рассматривать объективно (более того, и нет такого желания). Пытаться разобраться в их достоинствах и недостатках — все равно что оценивать собственное детство: это невозможно, потому что это формирующая часть личности. Но с конца подросткового возраста вы начинаете видеть главное кино своей жизни. Поначалу трудно разобраться в этих шедеврах: они слишком разные, часто слишком скучные и вызывающие. Большую часть своих серьезных просмотров фильмов я проводил, будучи студентом Оксфорда, в кинотеатрах «Пэлас» и «Феникс». Тогда я был готов высидеть до конца сеанс «Сталкера», даже если мне это и не доставляло удовольствия. Я достаточно разбирался в истории кинематографа, чтобы увидеть, как Тарковский расширяет, адаптирует и приумножает. Опыт не был ограничен кинотеатром. Моя способность удивляться также расширялась и изменялась. Однако эта способность и ограничивалась таким же образом, как чтение Толстого расширяет и, тем самым, ограничивает способность человека к будущему расширению, откровению и удивлению в области художественной литературы. Конечно, вы можете наслаждаться Тарантино после Тарковского, можете видеть, что он делает что-то новое; вы можете видеть, что Хармони Корин делает что-то новое в Gummo или Андреа Арнольд в «Аквариуме». Но к тому времени, когда мне исполнилось тридцать, потенциал кинематографа расширять восприятие — или мой собственный потенциал ценить и реагировать на такое расширение — был настолько мал, что казался ничтожным. Для людей старше меня расширение было достигнуто благодаря Годару. Для людей моложе меня это вполне мог быть Тарантино или братья Коэны. Для них Тарковский, возможно, обладает тем слегка устаревшим качеством, которым обладал для меня Годар.
Необходимо уточнение этого пункта. Этап моего вхождения в серьезное кино — поздний подростковый возраст, с середины 1970-х и далее — совпал с интенсивным творческим периодом мейнстрима независимого кинопроизводства, когда американские режиссеры, впитав влияние европейских авторов, добились свободы реализовать свои кинематографические амбиции. Я видел «Таксиста» и «Апокалипсис сегодня» (а также «Челюсти» и «Звездные войны», которые вместе с финансовой катастрофой «Врат Рая» ознаменовали конец этого этапа).
Я посмотрел «Сталкер» чуть позже, но я увидел его сразу как он вышел. Я видел его, так сказать, вживую. А это означает, что я увидел его не так, как двадцатичетырехлетний может увидеть его сейчас. Очевидно, что разница не так остра, как была бы, если вы увидели сегодня рок- группу, которая была на пике своего развития двадцать лет назад. Вещь, продукт, произведение искусства остаются неизменными, но, оставаясь неизменными, они стареют и меняются. Сейчас «Сталкер» существует не только на собственной репутации, не только как памятник себе. Он существует на волне всего, что последовало, на что он оказал влияние (вот почему «Гражданин Кейн» одновременно нестареющий и невероятно старый; практически все появилось после него). Когда я впервые увидел «Сталкера», это была совершенно новая вещь. Я также смотрел «Криминальное чтиво», но не так, как «Сталкера», когда был в точке максимальной отзывчивости, когда моя способность реагировать была еще уязвимой и восприимчивой к изменениям. В определенный момент, даже если вы следите за новыми релизами (книгами, пластинками, фильмами), даже если вы продолжаете расширять кругозор, даже если вам удается быть в курсе последних событий, вы понимаете, что эти последние вещи никогда не станут чем-то большим, что у них нет никаких шансов остаться для вас последним словом, потому что вы на самом деле услышали, увидели и прочитали свое последнее слово много лет назад.
Или, конечно, самому Херцогу, в частности, знаменитому эпиграфу «Разве вы не слышите ужасный крик вокруг? Крик, который люди называют тишиной» — и колышущаяся на ветру пшеница в начале «Каждый за себя, а Бог против всех».
Я услышал эту фразу от старого наркомана в Санта-Крус, который впервые попробовал ЛСД в те дни, когда он еще был легален. Разница между кислотой тогда и сейчас, по его словам, заключалась в том, что в своих ранних воплощениях она вызывала «галлюцинации с открытыми глазами» в отличие от сегодняшних галлюцинаций с закрытыми глазами и искажений с открытыми глазами. Галлюцинация с открытыми глазами: есть определения кинематографа и похуже.
В «Зеркале» мать читает стихотворение отца Тарковского:
На свете всё преобразилось, даже Простые вещи – таз, кувшин
Это именно то, что мы получаем в фильмах Тарковского. Но давайте вернемся назад, к моменту, когда Писатель говорит, довольно по-тарковски, что мы здесь — на Земле, он имеет в виду — для создания произведений искусства. Дополните это утверждение строками отца Тарковского, и мы получим нечто близкое к отрывку из девятой «Дуинской элегии», где Рильке задается вопросом Разве же мы на Земле,
для того, чтоб сказать:
Дом
Мост
Фонтан
Кувшин
Ворота
Фруктовое дерево
Или Окно?
В лучшем случае:
Башня
Колонна…?
Но говоря
эти слова,
ты понимаешь —
и с той интенсивностью,
коей и вещи-то сами не знали,
что выразить могут…
Поэт «говорит» об этих вещах; Тарковский же показывает их, позволяет нам увидеть их более отчетливо, с помощью вооруженного киноглаза. Рильке продолжает, обрисовывая поэтику Зоны:
Здесь дано время
для изреченного,
Здесь его Дом.
Так говори
и свидетельствуй.
Больше, чем раньше,
всё отпадает от нас,
всё, что пригодно для жизни,
что окружает
и заменяет нам всё —
это событие,
и образа нет для него.
Тарковский сохраняет или делает видимым именно то, что, по утверждению Рильке, исчезает. Зона: прибежище смысла, надежда на то, что не исчезнет. (Это наложение Тарковского на Рильке не так произвольно, как может показаться. Погрузившись в русскую литературу и размышления после путешествий по России в 1889 и 1900 годах, Рильке, по словам одного комментатора, «почувствовал, что может быть голосом этой страны. Как он сказал десять лет спустя: «Родина всех моих инстинктов, мой внутренний исток».
По-видимому, именно этот эпизод побудил чиновника на показе оригинальной, поврежденной версии фильма, снятой Рербергом, на «Мосфильме», пожаловаться, что он не в фокусе: довольно странная жалоба, поскольку фокусироваться было не на чем.
Ср. со словами Брессона: «Стрельба это выход навстречу чему-то. В неожиданном нет ничего такого, чего бы вы втайне не ожидали».
Персонаж Тильды Суинтон — белый парик, белые очки, белая ковбойская шляпа, белый макинтош — напоминает об этом эпизоде в фильме Джима Джармуша «Пределы контроля». Очевидно, она опиралась на свой собственный студенческий опыт в Кембридже 1980-х: «Я смотрела «Сталкера» Тарковского, и там есть сцена — птица летит через комнату с песком. Этот сон снился мне всю жизнь, лет с десяти. И исчез, когда я посмотрела фильм. Меня поразило, что у кого-то другого в голове был точно такой же сон и он поместил его в фильм. Это повлияло на мои отношения с кинематографом: мне нравится идея, что в кино властвует бессознательное».
Я хотел немедленно увидеть это снова, но было невозможно. Мне пришлось ждать, пока его снова покажут в кинотеатре. Конечно, фантастически удобно иметь возможность смотреть «Сталкер» дома, на DVD, когда возникает такое желание. Но мне нравилось, что мои визиты в Зону зависели от расписания кинотеатров и фестивальных программ. В Лондоне и в других городах, где мне довелось жить, я всегда просматривал Time Out, Pariscope или Village Voice в надежде, что будет идти «Сталкер». Если его где-то показывали, то увидеть становилось приоритетом, событием, которое придавало форму окружающему. Таким образом, Зона сохранила свою особость, свою отстраненность от повседневности. Попасть туда всегда было маленькой экспедицией, кинематографическим паломничеством. Как и подобало Зоне, фильм менялся, проявился по-разному в зависимости от того, где я его случайно находил: тот факт, что я смотрел «Сталкера» в крошечном кинотеатре в Пятом округе Парижа — фактически там же, где я смотрел «Приключение» — давал несколько иной опыт, чем просмотр в рамках ретроспективы Тарковского в Линкольн-центре в Нью-Йорке. Но как насчет возможности использования кинотеатра в качестве постоянного места паломничества? Брессон считал, что богатства, предлагаемые определенными фильмами, настолько неисчерпаемы, что «в Париже должен быть один совсем маленький, очень хорошо оборудованный кинотеатр, в котором каждый год показывали бы только один-два фильма». Как насчет кинотеатра, предназначенного исключительно для показа «Сталкера»?
В разное время до появления DVD «Сталкер» показывали по телевизору, и я записал его на видео, но, в отличие от Махмута, я никогда не смотрел «Сталкер» по телевизору. Список того, что я не буду смотреть по телевизору, не ограничивается Top Gear и Джереми Кларксоном. Он также включает в себя…»Сталкера». Его нельзя смотреть по телевизору по простой причине. «Зона» в кино; ее по телевизору не показывают. Запрет распространяется не только на «Сталкера», но и на все, что имеет какую-либо кинематографическую ценность. Как выразился Джон Берджер, в этом разница между наблюдением за небом («откуда еще могли взяться кинозвезды, если не с неба?») и подглядыванием из шкафа. Я настолько непоколебим в этом правиле даже когда в кинотеатрах стали показывать все меньше и меньше классических фильмов и мне грозила опасность вычеркнуть большую часть истории кино из своей жизни. Я бы разрешил смотреть дома только ромкомы, фильмы, отличительная черта которых -абсолютное отсутствие кинематографической ценности. Итак, мы купили DVD-проектор, и это замечательно, хотя настройка каждый раз — настройка соотношения сторон, лазание в меню, переключение стереодинамиков, опускание жалюзи для исключения света с улицы, — часто приводила меня в состояние ярости из-за того, что показ пришлось прервать. Еще проблема была в том, что многие классические фильмы прошлого оказались ужасными. «Скромное обаяние буржуазии» и «Дневная красавица» Бунюэля — полный отстой. У Годара сбилось дыхание, и не только из-за курения. По сравнению с «Двойной жизнью Вероники» Кесьлевски прямолинейное порно не кажется безвкусным. Разобраться с «Дневником сельского священника» Брессона тоже непросто. И все же, по крайней мере, я мог смотреть Тарковского. За исключением «Ностальгии», фильма, который вызвал у меня разочарование и скуку, когда только вышел на экраны, но оказался еще хуже при нынешнем просмотре, что я подумал оставить «Жертвоприношение» на полках видеомагазина памяти.
Есть место для аллюзионного дубляжа в стиле YouTube: Профессор отвечает на телефонный звонок и говорит: «О, Микеланджело!»
Тарковский поиграл с идеей «последующего фильма», в котором Сталкер развивает некоторые из этих тенденций и начинает насильно затаскивать людей в Комнату и превращается в «фашиста», принуждающего к счастью.
«Сталкер» уже давно стал синонимом претензии кинематографа на высокое искусство и проверкой зрителя оценить это. Любой, кто разделяет энтузиазм Кейт Бланшетт – «каждый кадр фильма выжжен на моей сетчатке», — свидетельствует не только о возвышенности намерений Тарковского, но и об их способности выживать на сложных высотах человеческих достижений. Отдача неизбежна и желательна. Дав краткую и довольно неохотную оценку Тарковскому в своем биографическом словаре кино, Дэвид Томсон в 2008 году был вынужден включить «Сталкер» (упомянутый, но не обсуждаемый в словаре) в пантеон тысячи лучших фильмов. Но назвал Комнату в центре Зоны «бесконечным, сырым помещением, в котором незнакомцы смотрят произведения Тарковского». Может случиться так, что в нашем нестабильном мире нам будет трудно отличить Комнату, Зону и ближайший мультиплекс. Это предпочтительнее того почтения, которое Тарковский вызывает у своих поклонников, включая его самого. Не хотел бы, чтобы так ко мне относились. Мне достаточно, чтобы люди подходили сказать, как сильно им понравились мои книги. Это приятно. Примерно десять секунд. После этого мне отчаянно хочется, чтобы разговор перешел на другую тему. Я умею восхищаться работой людей, но подозреваю, что глагол «почитать» описывает отношение к людям, а не к вещам. Допустим, я восхищаюсь вашей работой, и у меня появляется возможность познакомиться с вами. Я вне себя от радости и не постесняюсь выразить свое восхищение. Но через короткое время, если почувствую, что вы заинтересованы в этом, если вы хотите чего-то сверх того, другими словами, если вам не наскучит почитание так же быстро, как мне, тогда я начну думать, что вы придурок. Все это ради того, чтобы донести довольно простую мысль: если у вас нет отвращения к тому, чтобы вас почитали, тогда почитайте себя. Если вы публичная фигура, то это происходит публично. Я думаю, именно это и случилось с Тарковским.
Читая о «Сталкере» и Тарковском, рано или поздно встретишь слово «чудо». «Мое открытие Тарковского было подобно чуду», — сказал Бергман. Он говорил об «Ивановом детстве», но это наводит на мысль и о «Сталкере». Как будто сбылись его самые сокровенные кинематографические желания. «Внезапно я обнаружил, что стою у двери комнаты, ключей от которой мне до этого не давали. Это была комната, в которую я всегда хотел войти, а он двигался в ней свободно и непринужденно». Крис, ближе к концу «Соляриса», предвкушает, что режиссер придумает дальше: «Единственное, что остается, ждать. Что? Не знаю. Новое чудо?» Тарковский сотворил еще много чудес, хотя ни одно из них не привело к дальнейшему трудоустройству Донатаса Баниониса, сыгравшего роль Криса. Титры в начале «Сталкера» описывает Зону как «чудо». Кадр из «Жертвоприношения» в «Скульптурах во времени» был описан Тарковским следующе: «Маленький человек» поливает дерево, посаженное отцом, терпеливо ожидая чуда, которое является не более чем природой». И чудесное, похоже, не ограничивалось эффектами, создаваемыми на экране, а было частью процесса, с помощью которого и было достигнуто. Оглядываясь назад на многочисленные препятствия при съемках фильмов, художник-постановщик Рашит Сафиуллин сказал: «Каждый раз это было маленькое чудо».
Частота «чудесного» в Тарковском, возможно, намекает на нечто большее об обществе и истории, продуктом которых он был. Одна из целей марксизма-ленинизма или исторического материализма состоит в том, чтобы покончить с категорией чудесного — в истории, как и в логике, не может быть неожиданностей. По мере того как обещания Революции превращались в безжалостную бюрократию сталинизма, происходило обратное. Тщательность, с которой каждый был пойман в ловушку тоталитарной системы, означала, что любой побег и освобождение становились чудом. «Чем выше централизация, — писала Надежда Мандельштам в «Воспоминаниях», — тем эффектнее чудо». Чем невыносимее становилась жизнь, тем невозможней становилось жить без чудес. Обращение с письмами к Сталину в надежде на помилование или смягчение приговора – «что это, как не мольба о чуде?» — означало, что люди жили в рутинном ожидании чудес: «Они стали частью жизни». В тех случаях, когда на эти просьбы был получен ответ — как это случилось с Осипом Мандельштамом в 1934 году, — люди были вне себя от радости. Но, продолжает Надежда Мандельштам в выражениях, удивительно подходящих для «Сталкера», «Надо только иметь в виду, что писавших, даже если чудо совершалось, подстерегало горькое разочарование. К этому просители не были подготовлены, хотя народная мудрость издавна утверждает, что чудо — лишь мгновенная вспышка, не дающая никаких результатов. Что оставалось в руках после осуществления трех желаний? Во что превращалось утром золото, полученное ночью от хромоногого? Глиняная лепешка, горсточка пыли… Хороша только та жизнь, в которой нет потребности в чудесах».
Точку зрения, которую иногда поддерживал Тарковский, например, в интервью 1981 года: «Полностью согласен с предположением, что именно Сталкер создал мир Зоны, чтобы изобрести своего рода веру в существование этого мира». И снова, в 1986 году: «Зоны не существует. Сталкер сам придумал Зону».
Это, безусловно, могло бы показаться уроком «Возвращения» и «Изгнания» Андрея Звягинцева. «Возвращение» (2003) эффектно начинается с того, что группа мальчиков прыгает с высокой башни в глубокую воду. Иван, младший из двух братьев, боится прыгать, поэтому брат Андрей и остальные оставляют его там, дрожащего и пристыженного. На следующий день братья узнают от матери, что их отец вернулся после двенадцатилетнего отсутствия. В исполнении Константина Лавроненко (который выглядит как российский ответ Джорджу Клуни и Жозе Моуринью) он, очевидно, бандит. Втроем, отец и двое сыновей, отправляются в путешествие. Отец как надсмотрщик; в нем есть непреклонная суровость человека, который отсидел и научился выживать в жестоком мире российской тюремной системы. Он задирает и пугает их, и все это проверка мужественности мальчиков. Зарытая добыча, или спрятанное сокровище, или что бы там ни было, что отец пытается найти, ведет после многочисленных неудач на отдаленный остров — отец заставляет мальчиков грести туда после того, как у лодки отказал мотор, — над которым возвышается покосившаяся старая сторожевая башня. Ваня взбирается на башню, ненавистный отец карабкается за ним, падает и умирает. Благодаря навыкам, которым отец научил их во время путешествия, мальчики возвращаются домой без тела отца, которое тонет вместе с лодкой на обратном пути с острова.
«Возвращение» можно интерпретировать как возвращение в Зону, к тому виду кинематографического пространства или видения, который был открыт Тарковским. (Даже стены заброшенного здания, где мальчики играют и дерутся в первых сценах, кажутся из Зоны; на острове зеленый луг, посреди которого стоит заброшенная хижина.) Тарковский оставил последователям визионерский потенциал кино. Но если вы хотите последовать за Тарковским, вы должны убить его, как сыновья отца. Только тогда вы сможете проложить свой собственный путь в новую, неизведанную кинематографическую пустыню. Я приношу извинения за это объяснение — отчасти Гарольд Блум, отчасти плохо усвоенный психоанализ, — но вы уловили суть.
Проблема — хотя это становится очевидным только со следующим фильмом Звягинцева — в том, что он не убил, не избавился от сдерживающего долга перед мастером. Или, возможно, убив его в «Возвращении», Звягинцев снимает «Изгнание» как искупление преступления. Первые кадры напоминают «Ностальгию» (автомобиль, проезжающий мимо ландшафтов, а затем выезжающий из кадра и возвращающийся обратно), «Сталкер» (мрачная промышленная зона, товарный поезд) и «Солярис» (автомобиль, несущийся в городскую пропасть). После этого невозможно не поддаться аллюзиям и отсылкам к Тарковскому: дети листают книги или смотрят на оранжевый огонь (пусть и в камине); Бах; Леонардо (в виде пазла с изображением Благовещения, который собирают дети). Тарковский настолько явен, что в какой-то момент, когда жена и мать Вера делает глоток своего напитка и ставит стакан на стол, все ждут, что начнется телекинез. Она беременна, но ребенок не от мужа (снова Лавроненко, восставший из мертвых или, если хотите, вернувшийся из «Возвращения»); это фильм Тарковского. Дом, где все это происходит, расположен в пустынном, прекрасном ландшафте, который, как и более богатая обстановка «Зеркала», наполнен детскими воспоминаниями. «Почему ручей не течет?» — спрашивает Кир, маленький мальчик, своего отца Лавроненко. «Потому что, — отвечаю я, — дядя Андрей израсходовал всю воду». «Ты видел это [то есть поток образов дяди Андрея]?» — снова спрашивает Кир. «Больше я ничего и не видел», — говорит Лавроненко, вырывая слова у меня изо рта. К концу, разумеется, дожди наполняют ручей, который начинает течь, превращая его в ручей из Зоны, наполненный повседневным мусором. В «Изгнании» есть нечто большее, чем любовь к Тарковскому. Несомненно, я виновен в преступлении, в котором обвиняю Звягинцева: я настолько поглощен «Сталкером», что не вижу ничего, кроме Тарковского, настолько погружен в его взгляд на мир, что ошибочно принимаю его за сам мир. Конечно, Тарковский не единственный режиссер, чью работу цитируют, но он доминирует, и я не могу припомнить другой фильм другого режиссера настолько же доминирующий — почти до самосожжения.
Конец «Изгнания» перекликается с началом, где миндальное дерево и машина. Но есть разница. Камера перемещается в сторону крестьянки, которая, кажется, сошла с картины Брейгеля (что снова несет в себе намек на фильм Тарковского). Внезапно мы оказываемся в другом фильме. Словно наряду с фильмом, который мы смотрим, появилась возможность посмотреть еще один.
Этот искусный переход в другой фильм насторожил меня кое-чем, что я знал, но не осознавал в Тарковском. Как и все величайшие кинематографисты, он настолько полностью погружает вас в свой мир, что вам не приходит в голову — если только это не задумано специально, как у Годара в конце «Презрения» (намеренное ограничение, служащее для более глубокого погружения), — что мир на экране перестает существовать за пределами экрана. Лучшие режиссеры опровергают утверждение Кориолана о том, что существует другой мир. Нет, мир за пределами экрана это продолжение того мира, который мы видим. Мы даже не в кинотеатре, мы в мире. Нет ничего, кроме кино; есть только Зона.
Если бы она спросила, я бы сразу сказал «да». Я бы с удовольствием завел собаку. Тот факт, что у нас с женой нет собаки, несмотря на то, что мы думали об этом, наводит на мысль, что, возможно, мы не хотим собаку. В некотором смысле, эта собака — которая больше похожа на концентрированное представление о собаке, чем на какую-либо конкретную, — здесь для того, чтобы напомнить, что я действительно хочу собаку, что не зря мы тратим время на разговоры о собаке, что смотрим собачьи сайты и что уже есть имя для собаки: Мартышка, в честь дочери Сталкера, хотя это и сбивающее с толку собачье имя. С другой стороны, мы знаем, что причина, по которой до сих пор нет собаки, заключается в том, что есть только одна собака, которую мы хотим, Дотти, ищейка наших друзей. Это заветное желание, чтобы наши друзья вдруг сказали: «Вы такие хорошие, что мы решили отдать вам Дотти, хотя ей и нужно открытое пространство, а у вас нет сада, а еще она будет скучать по нам. Она, вероятно, просто зачахнет и умрет через две недели.»
Вспоминая эпизод, когда Сталкер лежит в воде, а собака подходит к нему, оператор-постановщик Княжинский с нежностью замечает, что эта фантастическая собака понимала команды только по-эстонски и «буквально творила чудеса»: настоящая собака Зоны!
В каком-то смысле книжная коллекция Сталкера это коллекция Тарковского: «Только то, что я хотел бы иметь дома, имеет право оказаться в кадре моих фильмов», — говорил он в интервью. «Если вещи мне не нравятся, я просто не могу оставить их в фильме». (Брессон делает акцент на самих вещах: «Сделайте так, чтобы вещи выглядели так, будто хотят быть там».)
Это еще одно подтверждение того, что Тарковский говорил об использовании в своих фильмах только тех вещей, которые могли быть у него дома: те же часы с кукушкой звучаи в «Зеркале», когда дети выбегают из дома, чтобы увидеть пожар.
Прекрасное предложение, напоминающее то, которое мама однажды сделала от имени моего отца. Из-за неудачного поворота событий в шестом классе у меня не было друзей. И мама предложила, чтобы папа составил мне компанию пойти выпить, идея, которая ему не понравилась, поскольку была затратной, да и пабы ему никогда не нравились.
То, что Тарковский задумывал нечто подобное — Сталкера и его жену в качестве дублеров своих чувств — кажется вероятным, учитывая, что он хотел, чтобы Лариса сыграла эту роль, но его отговорил Рерберг, который успешно лоббировал Алису Фрейндлих. Изначально предполагалось, что ее монолог будет показан в начале; только в конце процесса съемок третьей версии Тарковский решил вставить его как своего рода эпилог.
Тарковский, возможно, видел себя Сталкером — преследуемым мучеником, отправляющим нас в путешествие в Зону, где открываются высшие истины, — но он также отождествлял себя с самим пунктом назначения. В интервью смертельно больного художника-постановщика Рашита Сафиуллина есть трогательный момент, когда, отвечая на вопрос о Зоне, он вспоминает время, проведенное с Тарковским: «Здесь ты становишься самим собой… это место, где можешь поговорить с кем-то непостижимым». Интервьюер просит пояснить. «Вы имеет в виду…?». «Да, с Богом. Когда Андрея не стало, я лишился человека, с которым мог говорить о самых важных вещах. Комната исчезла». «Значит, он был для вас Комнатой?» «Да».
Бьорк взяла английский перевод этого стихотворения текстом к своей песне The Dull Flame of Desire с альбома Volta, указав в качестве источника фильм «Сталкер».
Поразительно, что этот фильм продолжает проникать в мою жизнь самыми неожиданными способами. Последние годы я слушаю эмбиент — William Basinski, Stars of the Lid и тому подобное — во время работы (гул и отсутствие ритма помогают сосредоточиться). Я слушал альбом The Tired Sounds десятки раз, и мне всегда нравился забавный момент в «Реквиеме по умирающим матерям, часть 2», когда собака начинает скулить (о, еще мне нравится собачий лай у Дилана на Every Grain of Sand). Я предположил, что собака каким-то образом забрела в студию, и The Lids решили зафиксировать это вторжение в качестве собачьего бэк-вокала. Затем, я заметил, что звуку собачьего скулежа предшествует легкий царапающий звук. Я прослушал еще раз. И еще. Сомнений не было: The Lids сэмплировали собачий скулеж в ответ на движение стакана по столу!
Очевидно, Тарковский лично перетянул его куском бечевки.
Звукорежиссер Владимир Шарун дает отчет о том, как закончился фильм: «Благодаря страсти Тарковского ко всему необычному каким-то образом в нашем кругу оказался человек по имени Эдуард Наумов …Однажды Наумов показал нам один из своих фильмов. В фильме была показана Нинель Сергеевна Кулагина, которая обнаружила у себя способность к телекинезу — она передвигала предметы с помощью мысли. На экране Кулагина, окруженная группой людей, похожих на ученых, сидела за столом с прозрачной столешницей — чтобы избежать каких-либо обвинений в подделке. На столе лежали зажигалка, ложка, еще какие-то предметы. Лицо Кулагиной потемнело от напряжения, она устремила немигающий взгляд на зажигалку, которая начала двигаться. Тарковский внимательно посмотрел фильм Наумова и воскликнул: «Ну, что скажешь, вот и финал «Сталкера»!»
Возможно, это был легко узнаваемый жанр, независимо от того, что утверждал писатель?
:
ДВОЕТОЧИЕ: 