Когда бессонница – птицы, у Бога на иждивении, 
наводняют пространство еще до первых электробритв.
Малейшее ветерка дуновение 
об эту пору бодрит.

Птицы!.. Невесть откуда выпорхнувшие затемно, 
поеживаясь со сна, -
зачем они мне рисуются черными обязательно 
и ночь моя им тесна?

Когда бессонница, птицы – не самая плохая компания.
Кто-то вместо Эдема обещал им большой раздел 
музыковедения или языкознания,
а покуда – летают над сельским хозяйством, клюют жука в борозде.

"О ты, который чуть что – и ну сочинять историю!
Вот уши твои. Вон птицы. Весь этот абсурд и сюр 
проныривай – и считай их будущую траекторию, 
прищурившись, как авгур.

Вот-вот ты уснешь, и птицы – на грани исчезновения.
Зевок, и еще зевок", -
и тут я и впрямь уснул. Но были еще знамения, 
их видеть и спящий мог.

О, косточками среди сна взрывающееся солнце, обрушивающийся утиль!
Затихнет – и вот тогда: "Здравствуй, входи, бессонница!
Все птицы уже в пути."



***
Пока огонь румянил склоны гор 
и ветром распыляемое пламя 
тянуло соки из древесных пор 
и пухло золотыми куполами 
над язвами земной коры, 
пока лепились белые пары 
по руслам обмелевших рек, чьи мели 
к песку хребтами прикипели, – 
бельма закатного сургуч 
спаял земли пустое лоно 
с багровой створкой небосклона, 
затоптанной стадами туч.
И дунул тьмой больных трахей, 
предавшись грусти незнакомой, 
и выдул сивый суховей 
слюну из дудки тростниковой, 
и, верно, боль тому виной, 
что почернел лицом бескровным 
и краску шёпотом нескромным 
прогнал со сферы наливной.