1.
  По слову Господа сродники Давида
  пошли в Ханаан:
  Было ясно,
  что царь умирает,
  говорили,
  прямо сейчас,
  так что мой отец повернулся ко мне и спросил:
  "Много ли я просил у тебя?",
  на что я ответила:
  "Ничего",
  насколько я помнила.
  Солнце поднялось с его плеч:
  синий воздух, пустыня, маленькая
  желтеющая деревенька.
  Когда я вижу себя,
  я словно до сих пор там,
  у колодца, всматриваюсь
  в тыкву-горлянку, наполовину заполненную
  водой, темная коса
  царапает левое плечо, увековечено,
  но лицо
  лишено характерных черт,
  о чем не говорили.
  Она выглядит как человек, ищущий
  великой разрушающей страсти:
  Они взяли меня такой, как была.
  Ни один из сродников не притронулся ко мне,
  ни один из рабов.
  Ни один не притронется ко мне теперь.


  2.
  В повторяющемся сне мой отец
  стоит в дверях в своей черной мантии,
  велит мне выбрать
  одного из поклонников, каждый из которых
  будет называть мое имя один раз,
  пока я не подам знак, подняв руку.
  По сигналу отца я начинаю слушать,
  жду не четыре слога "Ависага",
  а два слова "любовь моя".
  Говорю тебе, если моя собственная воля
  принуждает меня, мне не спастись.
  Во сне, в полутьме
  каменного дома они были
  так похожи. Иногда мне кажется,
  что голоса были
  идентичны, и что я подняла руку
  в основном от усталости. Слышу слова отца:
  "Выбирай, выбирай". Но они не были похожи,
  выбрать смерть – да, я могу,
  надеюсь, только смерть тела.
  12. 6. 71
  Ты отвернулся от меня,
  мне снилось, что мы
  у пруда меж двух гор.
  Была ночь.
  Луна пульсировала в патроне.
  Где ели истончились,
  три оленя проснулись и вышли из убежища,
  и я услышала свое имя,
  не произнесенное, а выкрикнутое,
  так что я протянула руку к тебе,
  но пелена была льдом,
  они бросались ко мне,
  те, кого тоже
  приобщили к тьме.
  И снег,
  не прекращавшийся с тех пор,
  пошел.


ПЕРЕВОД С АНГЛИЙСКОГО: ОЛЬГА БРАГИНА

кукушка спала,
а мимо ходил
Сан Хуан Кармелит,
и бормотал пять правил
для одинокой птицы.

немедленно она увидела пять дидактических снов, для запоминания.

сон первый, в котором кукушка делает лучшее из возможного. стоит баба у забора, волосы на ветру. и возможно такова ее  жизнь, что к забору подошёл милый парень и она с ним и у нее ребёночек и тут он ушел и тут война и ребенок умер. а возможно снова она стоит и снова подходит парень и она меняется в лице и кукует и показывает ему лицом вселенский ужас, и он убегает и никто не родился и не умер. и она опять стоит одна у забора и ветер, но довольна и улыбается.

после того кукушка умерла во сне и обнаружила себя в компании всех возможных кукушек, бывших и будущих. границы между этой кукушкой и теми были стёрты, и все сливались в очереди в магазин. нужно было купить морковку, лампочки и очки, и вообще все, что возможно купить. проснувшись, она поняла, что жизнь - это единственная возможность блаженного одиночества, и пропела об этом благодарную песнь.

клювом вверх. снова уснув, кукушка несколько потерялась. она спросила встречного и поперечного, и он ответил, что знает где север и знает где юг, что всегда любил географию и на завтрак ему давайте свежие новости. за это он сможет показать ей струны своей души и вообще помочь собой управлять. кукушка решила, что куда ни пойдешь, везде небо, а информация всегда лишняя, и тут же оказалась на верном пути.

сон четвертый был о том, что все ее юбки перестали быть определенного цвета и подходили теперь под все настроения и случаи жизни. иногда сон это просто сон,  по мотивам текущего.

в пятом сне она хотела сказать что-то очень важное, но только раскрывала рот, а голоса не было. может, вы ещё полетать во сне мне предложите? - пошутила кукушка, и тут же важное перестало быть важным, и она просто перевернулась на другой бок.

кто знал, что эти стихи о птице так прославятся.

в Гренаде, если во сне входит полиция, надо прятать оружие, а если уснул на горе Кармель, нужно успеть спрятать смыслы.

засыпаешь такой, входит мессия, садится на край кровати. постель мессия не подворачивает аккуратно, а ведь вошёл в уличном. это значит, что сбывается обещание, с приходом мессии в кровати не будет больше ни крошек, ни колючек, ни муравьев, ни кошачьей шерсти, и даже все пуговицы на пододеяльниках превратятся в завязочки. вся мерзость мира устыдится и станет приятной для человека. мессия готов оговаривать все до мелочей, его прёт от подробностей. длина завязочек, двойной шовчик, баланс между нежностью но и ощутимостью ткани, пальцы смотрят каждый друг на своего друга, локти развернуты и ты вроде бы можешь обнять сноп аниса, не выходя из постели. обнимаешь собственные колени. мессия мерцает, как игривый призыв к эпилептическому припадку, и превращается в горстку сладких крошек и сухих муравьев. колени крутит к хамсину, спать не удается, но и не удается не спать. мессия грохочет крышками где-то на кухне, теперь все крышки подходят ко всем кастрюлям, каждая вилка имеет нож, каждой левой руке положена правая, пальцы все на местах и все умеют вовремя собираться каждый напротив каждого. впрочем, времени больше нет, и теперь все всегда вовремя. своевременно болят ноги. слушай .. кукушка давно (давно больше нет) хотела спросить, если ты неизбежность типа любого другого закона, нахрен тебя любить. не предлагается ведь страстно любить гравитацию. глупая, это потому что ты к ней привыкла. не отличаешь закона от хаоса. отними у тебя гравитацию, и ты возлюбишь ее как миленькая! отними смену дня и ночи и ты взмолишься, как бы её вернуть! мессия взбудоражено пытается выдернуть из-под меня простыню, чтобы стало наглядно и голо, но ведь он уже тут, уже пришел и простынь моя нежная и ощутимая тянется подо мной без конца.

кукушка открывает глаза и не понимает, о каких простынях идёт речь. под ней качается дерево, вдалеке качается силуэт босого Хуана. приснится же.

***
В долгом ящике краткого сна предзакатного
(С детства знаю: нельзя, солнце сядет и день пропадет, пропадешь и ты)
Словно в длинном гробу на вырост, на после всего припрятано
Все что мне доставалось каким-то обманом задёшево.
 две прохладных ладони мне на лоб и глаза ты кладешь.  И вот
Нежными креветками слов, дуновением шёпота без согласных
Но и без возражений
Надо выбрать одно из заманчивых всех предложений
И его наизусть повторять.


***
Нет трения во сне
И хвост чешуекрылый
Ни по чьему веленью
В явь и в новь
Лови его лови
И ври что сон забыла
Сцарапывая веки в кровь

Нет трения во сне,
И воздух не размечен,
Лишь золотая цепь
На нем, железный крюк
За скомканной щекой – 
Он лишь попытка речи
Под одобренье вещих щук.

Нет чтения во сне,
Валяния, вязанья,
Ни кройки, ни шитья,
Но иглы и крючки
В четвертом измереньи-осязаньи
Проделывают дырочки-зрачки.

И пятипалый мозг
Ощупывает лица:
Запомнить их теперь,
Застыть, как алебастр.
До пробуждения успеть, схватиться.
Но рыба скользкая и память мягче гипса.
Любимые, 
Вы мне могли бы сниться.
Любой бы мог.
Любой из вас.


***
Был сам собой
Был сам не свой
Был не в себе
Был вне себя
Дал сбой
Жаворонком был осоловелым,
Был совой.
Спал сидя
Спал стоя
Спал в одежде
Спал, надев на себя всю одежду, какая была.
Потом, наоборот, не спал.
Ни с ним
Ни с ней
Но сны, несносны,
Сухим пайком с собой, на вынос.
Был в трёх местах одновременно
Современные технологии позволяют
Был в одном и том же месте 
Во всех временах, в безвременьи.
Во всех местах, где был
Оставил огрызки от яблок,
Но обертки от конфет аккуратно откладывал: экология прежде всего.


***
А от мышки и от лягушки 
–  Обе они царевны – 
Понахваталась всего: 
интонаций, привычек, словечек.
От них
Мне подарок – ломкое гнёздышко с парой яичек,
Из которых выясню-высплю себе близняшек,
Звонкоголосых пугливых птичек:
Чуть что и прочь с пачкой наличных.

С мышкою и с лягушкой 
– Обе они принцессы –  
Я целовалась во сне
И сердца гудели как осы.
Шкурка скукожилась,
Лимфа створожилась,
В теле пошли процессы.
Стало легко и привычно плавать брассом,
кошка вдруг увеличилась и стала голосом строгим задавать вопросы здесь буду я. А где будешь ты?
С мышкою и с лягушкой!
У обеих у них короны.
В крохотном теремке мы живём, за печной заглушкой.
В саже все и в золе, но пока здоровы.


***
Чернильная рука в бульоне сна ощупывает боль.
Нащупывает голову мужчины и пальцы женщины.
Вытряхивает страх:
Какой он, слон?
Найди меня, найди. И больше не теряй. Во сне хотя бы. 
В июле комары, напившись пота, ленятся, кажется, дырявить тело.
Перевернись на спину, на живот: изнанка сна прохладная сырая, боль гладкая. И женщина живая. Во сне не произносят имена, но смотрят громко точными словами.
Я как-то раз спала почти что год. А ты мне все не снилась и не снилась.
Во сне включают музыку и фильм. Приходят люди. Иногда стреляют. Но ровно в шесть такая тишина меня разбудит, что скачусь из сна и долго звук его держу зубами, пока глаза привыкнут к паузе
и смогут различать дневные звуки, едва заметные тому, кто ночью глох от взмахов рук чернильных.

***
сердце говорит хоп
и подолгу молчит
бьется то амфибрахием
то дактилем

вальс дамы и господа
о нет дамы и господа
кажется танго
а ну его танцуют все

нерегулярный стих
нерегулярный ритм
ну хорошо хоть регулярный цикл

спать совсем перестала
голова смотрела на это дело
и плюнула

сны собрали манатки
и уехали жить к матери
на соседнюю подушку
в другой конец комнаты

вроде недалеко
а ни черта ж не видно

что мне там снится спрашиваю
опять море

море как и вся вода
снится по женской линии ни к чему хорошему
если не очень грязное еще туда-сюда
хотя в любом случае жди беды

опять море
тихое
ты собираешься в нем купаться
и говоришь мне страшно

страшно мне почему

сначала не видно
море спокойное
и вдруг замечаешь рыб
хищные
много

страшно мне потому
что хищные рыбы
ищут меня

и одна как прыгнет на берег
возле тебя но укусить не достанет
и из нее выходит зеленая девушка

красивая или что и в страшном сне не приснится

девушка-статуя
гибкая как русалка

как хорошо что ты спишь вместо меня

(ИЗ ЦИКЛА «9: 2+1»)

Г: город
согнанный гаснет настогнах

Т: тыл
стен наступает наст 

М: масса
сонмы сминают сомной

К: конь
скан сонника наискосок

П: потолок
сноп песен неспи

Р: речь
снаружи ресниц сорняки

В: вернувшийся 
снова восне насовсем 

Л: лось
снилось лесное солнце

Б: басё и бусон
снеба блесна внебеса 


ВАРИАЦИЯ 1

Сон, 
медленно выедая свою
       кровную треть  
уже
     не слышит дождя по жести

     лист на стекле 
извилист его тоннель
к семечку
        в двух зеркалах углом 

      вход
    в освещённой зал
под яблочный свод Grand Central
 там сидят в пальто
        все твои  перемещенные лица 
            дальнего следования 

и пол разворачивается
 его плитки
      заляпаны воском 
                 тесно пригнан его узор
усеянный шелухой 
                        лущеных слов, но еще уже 
                                                       без языка

[вдруг вокзал рассветает 
            развязывается 
узлами 
                промытых желёз
    глухой музыкант 
     с ясными как никогда глазами
подходит ближе

        и за-над огромными под потолком окнами 
заблестел карниз 
               сна]

                        на том 
конце    склонившись
          в углу на коленках 
                    он 
                       засучив рукав 
   медленно погружает в рваную щель
                                                              в кровь 

медленно достает 
  со дна 
             чего нет
    не то таможенник не то анатом 



1983// 2021

    

 1   «Без языка», «Слепой музыкант» – В. Короленко

ВОСЕМЬ СТИХОТВОРЕНИЙ И МАЛЕНЬКАЯ ПОЭМА

	мне снилось, что я сплю
		д.а. пригов

*
уходя из дому
горячий воздух
не обернулся

сон сжимает в ладони
потерянную потерю

то есть такую о которой забыл
но чьё присутствие не уходит

которую не вспомнишь
вновь обретя

*
степени контроля

сон машеньки
в плетёном коробе

неосторожная зима
уснувшего на обочине
в одном ботинке

*
перестаю понимать
смысл зверя 
сжимаемого внутри   пространства 
руки    горячее и холодное вещество
мелкая морось и город
и вязкое никуда не ходи и ни с кем
не заговаривай; вся ерунда
густое молозиво страха
было или | 
    зеркало заговорило
устало крыши сизые ржавые тучи
кто не спит тот и сон
конспектирует
и разрывается бубном
город зеркало клетка 
прочерк грудной

*
 ⁣ ⁣ ⁣ ⁣ ⁣ ⁣ ⁣ ⁣ ⁣ ⁣ ⁣ ⁣ ⁣ у меня зазвонил телефон
 ⁣ ⁣ ⁣ ⁣ ⁣ ⁣ ⁣ ⁣ ⁣ ⁣ ⁣ ⁣ ⁣  ⁣ ⁣ ⁣ ⁣ ⁣ ⁣ ⁣ ⁣ ⁣ ⁣ ⁣ ⁣ ⁣ чуковский

человек говорит ужу
я впрочем всё равно никуда не хожу
свет сошёлся клином и топором
оставил просыпание на потом
мы будем скатологическим котом
но тоже потом вообще распадение речи 
как идеал вываренное мясо вышел
куда искал сон зла пение месса
ничего не видел и ничего не сказал
шуршал шуршание пока не увидел леса
дом разрушающийся дом стоит верх дном
без всякого интереса птица говорун отличается
от птицы тупика только тем что проговорит всё это
тебе перед тем как произнести — прости,
я вообще не понимаю на самом деле

*
белая ночь скомканная как простыня
я тебя никогда не — холодные губы
замирают на полуслове. зимний 
воздух целует тебя всю 
проходит насквозь и сбивает с ног.
видишь, я продрог 
и заболел. сон: снег
блуждания влажные следы и набитые шишки.
яд — это «дя», исковерканное
и хрупкое согласие. ладонь
красная на просвет 
сжимает неотправленные письма ночи.
утробу вскрывает
железное предательство языка.

дыхание тёплое в промежутках

*
мы вышли из себя
а дальше я стою один
как _что и бьётся
невидимое что-то вдалеке
стеклянный карлик не проснётся
у невидимки родинка на кадыке
и смерть в руке

неясыть, ветхое подобье сна,
в жару напоминает, что не бывает
сгорбленная музыка идёт
кряхтит поёт и в зеркале 
пытается раздеться

и кто стоит
сжимается и где-то
пальпируй страх
папирус робость 
маленькая песня
о тех кто вышел
и жужжит в ладони

*
слова бессловесные твари смешные
не могут даже сказать про главное ничего
пули трассирующие пульсирующие и разрывные
словно сквозь вату сами себя обижая
боятся и кипешат, уничтожая
то, к чему прикоснутся, во что превратятся 

сон как манифестация жизни среди пустыни
молишься ли ты элиоту или рильке
собираешь осколки
сколько бы ни кричала
волки придут и перегрызут твои страхи
главное не ошибиться куда проснуться
или хотя бы проснуться не испугаться

*
пощупай говорит
это я слышишь поёт
живое как сомнение

бесконечная перемена
партийная самообработка
сон в чумном тереме

оркестр переминается
то ли бастует то ли 
никак не может

тревожится перед первой нотой


РАЁШНИК

1.
из сна и пустоты

из сна и пустоты

из сна и пустоты

2.
подступает тьма
целует куда придётся
смотрит глазами своими невероятными
и отходит

3.
не отступает —
отходит

4. 
поёт какую-то детскую песенку

5.
вот ведь как
то есть как
неотступно

6.
мы на лодочке-то плывём
вот ведь как 
и туман кругом и мрак 
и ещё чего-то там 

рядом львёночек лежит
и ушами шевелит
только я 
не могу
успо-ко-ить-ся в гробу
я сижу
и пою
don't worry 
be happy now

7.
вот так вот
вывернувшись наизнанку
или как придётся

или как придётся

самоназвание вещество здесь и сейчас
вытягивается по струнке смеётся
пока калики перехожие переходят и руки сухие 
ощупывают как слепые всё невыговариваемое расписное
невиданная песня песня неосязаемая

последняя попытка крóшится 

8.
собирает пальцем крошки со стола

9.
глава в которой кто-то хнычет

10.
другая глава в которой кто-то
другой обнаруживает себя 
нет, не обнаруживает нихуя — 

просто хихикает

11.
продолжает смеяться

12.
вспыхивает

13. 
следующие кадры мультипликационные

14.
герои пьют и вспоминают ральфа бакши

15.
у героев заячьи уши

16.
курят

17.
из кухни доносятся титры

18.
и когда их доносят
сон начинают монтировать

попытка
подбросить сфотографировать и не запла~

19.
я говорю о заплатках о песнях о ерунде и о том что не помню о чём я говорю кстати я говорилтебечтоя

20.
нет, прости
 
забыл

21. 
из пустоты и сна

22. 
мы всё что мы можем

23.
— дмитрий александрович, танцуй

/*дмитрий александрович танцует*/

****
здесь всё для сна ну как не спать:
и бездны мрачной на краю
стоит огромная кровать
дай я тебе спою

как знать быть может тоже знать
за плотной мысли пеленой
как говорил поэт господь
мой домик раздвижной



****
иная напасть невозможная сласть
я стал говорить как имеющий власть
дбам! огхм! азть!

за пазухой истины холод как зной
но не суетись за напастью иной
(завязывать с этой хернёй!)

достаточно слышать и будет звучать
(на пропуске зноя – прохлады печать)
,ээум 
!аз 
.ъать



****
небо на небе, а руки его на земле
шарят узнать, что такое: что значит узнать
ваше мне умилённое изумление! ух я вам!
но небу не важно, не мелко, не сумрачно
это тут на лбу моём всё быть да не быть
а оттуда как сам захотел так и лёг заплатил

небо не будит, не спит, не повторяется
неба не будет, не было, не могу сказать



****
то, чего невозможно хотеть
постепенно и сразу:
словно рвота, граница
между тобой и ничем
              (неправильно)
между сном и поверхностью?
              (пусть пока так)

как если бы рука была кишка
и питалась осязанием
или, наоборот, перчатка
по старой памяти считала себя рукой


              то, что невозможно
              выяснить до конца




****
                Lena Ruth Yukelson September 12, 2017 · 
снилось, что у меня два друга, человек-дерево и человек-милиционер, мы идём гулять и ч-м ноет, что его взяли из жалости а так-то никто не любит. и ч-д на это разражается потрясающим монологом в стихах о том что в человеке два гнезда. и в одном лёд. и надо идти. что-то очень красивое. просыпаюсь, а это другой сон. и там Илюха стоит. я давай ему быстро зачитывать что запомнилось. в общем, пока допроснулась до этого слоя, все забыла. Ilya Arosov, не помнишь хоть пару строк?)

               Ilya Arosov
я там-то помню

                Lena Ruth Yukelson
там то все помнят)

               Ilya Arosov

      в человеке два гнезда
      для раздумья и дрозда
      (да но надо возвращаться
      чтоб всегда идти сюда)

      тает временный огонь
      вечный лед горит дугой
      (деревянный милицейский
      человек совсем другой)

      вот он край где тьма и луч
      смысл неведомый летуч
      ) мир разомкнут
      переливчат
      человек – прозрачный ключ (


****
строители бросаются камнями
и в мяч играют головой угла
телами их расшитое незнамя
колышет облака или дела
я тоже скоро не пойму какой я
своей строкой забытый наизусть
на выдохе движения покоя
проснусь



****
ведь сон без спящего – основа отраженья
"«„
      везде 
                   как будто бы 
                                                видны 
                                                               сраженья
                                                                                    "»„
калачиком о бубликом без дна
спи без одной вселенная одна
— а где живот? 
— да вот же вот

я вытянулся на кровати
и понял это всё некстати

Много дней и лет я ждала, чтобы ты снова приснился. Вернулась в Москву, легла в свою жесткую койку. Смотрю во сне во окно айпада, думаю, где ты, Александр Белослудцев, кого обманул, а мне давно в сновиденьях известно, что ты меня обманул и не умер, просто ушел в другие крутые тусовки, и со мной не хочешь больше работать, не замечаешь, когда я тебя отчетливо вижу, притворяешься мёртвым или слишком живым, когда я тебя встречаю, занят другими делами. Навсегда покинул, не отвечаешь на смс-ки, а в фб и телеге тебя еще не было в старые годы. И тут ты сразу являешься, говоришь, да ты что, я тут, я с тобой, чего психовала? Говоришь: ты по-прежнему моя героиня. Тут ты как ты есть, мой герой из волшебных сказок, капризная сука, великий дизайнер, звезда местного гламура, обожатель оперы, водитель Королы и старого Мерса, бедный сын властной мамы, холодной звезды, дочки отца, которого уводили в конце тридцатых, она потеряла сознание и ничего не помнит, зато помнит похороны Сталина, как их с сестрой спасали от давки, девочки были довольно худые, их протащили в форточку, они отсиделись в чужой квартире. Мать отхлестала их по щекам, когда вернулись. 
Человек, который орал мне: не закрывай тубзик, когда идешь ссать, это нас разделяет. Лицо, которое я целую, плечи, которые обнимаю, это ты как ты есть, а не то, что лежит, как твой скелет и распавшаяся плоть на Миусском, внутренние ткани от диафрагмы до паха (там я обычно думаю, как расходится на молекулы под землей твое прекрасное тело). Твои рельефные мышцы торса, нарцистические фото. В какой-то момент сновиденья, неподвластный мне, твое лицо превращается в маску, раскрашенную как у Джокера, как на карнавале. Вижу слишком подробно синие и черные тени под глазами, наведенные адом, черный парик перерожденья (ты брился налысо), червонные губы на выбеленном лице, но меня это не смущает, любовь до тебя посильнее этого цирка перерождений. И ты, мертвый уж столько лет, отвечаешь мне искренним поцелуем. Мы оба должны рассказать живым, что образы смерти не есть преграда Между миром живых и миром мертвых Что адские искаженья ничего не меняют в понимании тех, кого мы любили и любим. 
Память устроена как кинопленка, она хранится в архивах ума, нужно только достать ее и установить в проектор между корой и подкоркой, в гипоталамусе и гипофизе, в этой волшебной машинке мозга Надо договориться с киномехаником и не ругаться, когда он снова напился и перепутал бобины В этой путанице есть свой закон и порядок Он играет как умеет Бессмысленно стрелять в идиота, плюс пистолет нувориша и самозванца давно разряжен Только нефть по-прежнему прёт из бессознательных скважин И алмазы сияют из недр добыч, и рубины
Жестока моя московская кровать, не бывает жестче. Держи мне спину, Москва, о держи мою спину, Киев, Города моей жизни и смерти

*
А далее мне снится новый сон: учёный открывает всезакон,
его глаза устали — и прозрели сложнейшую симметрию миров,
структуру бытия — его любовь, его канон и соло на свирели.
Как музыка, структура началась, на миллион сторон себя раскрыла,
и всё объяла, и прешла, смеясь, и этим смехом всё преобъяснила. 
И воздух уподобился воде, такой гранёной, выпуклой вначале,
такой зелёной пламенной звезде,
и всё, что есть, и нет чего нигде, его глаза прозрели — и узнали.
— Теперь, когда мы видим, — говорит, — пока мы бредим — надо строить город.
Он жжёт меня как голод, он царит повсюду, как единый голос хора.
Труд отменив, конструкция сама себя возводит по модели чуда.
Эй, выходи, устрой свои дома! И город вышел сразу отовсюду.
Стремится в землю, из земли растёт, и по воде торопится и вьётся,
и огненные лестницы ведёт внутри всепонимающего солнца.
Колонны это или корабли, цветы ли, арки, белые гирлянды?
Преодолев сомнения земли, сквозь небо провели его гиганты.
На всякий миллион любых сторон подброшен, погружён и безоружен —
мы видим город-гору, город-сон, он будет вознесён и не разрушен.
Он всеоткрыт, и все в него придут.
Учёный говорил вот так, и тут
ответил друг безродный, беспородный, прикинувшийся внутренним жильцом,
безвидный, полустёртый, как набросок с ничем не примечательным лицом:
— Здесь негде жить, — 
из утренних теней
он выделился в чёрный отголосок:
— Уродство станет явным. Светлый город отменит тьму, и нас отвергнет с ней.
Прозрачен умозрительный каркас, незрим его невиданный строитель.
Пусть этот город исправляет нас. Давай назначим каждую обитель
на сотни вёрст туда или сюда и памятником высшему закону, и вечным местом страшного суда.
Когда войдут виновные сюда,
их здесь осудит каждая колонна,
рождённая в блаженстве, без труда.
Я вижу горы сквозь твои заборы, пусть мы за них не выйдем никогда.
И город отвечает, не виня: «Вы вспышки разобщённого огня, что некрасив, но счастлив до предела.
И сквозь твои законы и суды я тоже вижу горы и сады и совершенство чёрного на белом». 
Мы люди, а не судьи. Нет руки, которая карает. Языки
трепещущего пламени, как тени, качаются на чудных площадях,
потрескивают, машут, шелестят, восходят и нисходят по ступеням.

+++
какие-то непостижимые колкости говорятся во сне

на вопрос как поживаете возразят
а сами как думаете

я тебе скажу

пониженным тоном
приблизя лицо
к лицу представителя моего пола
старше меня
но не особенно старого
в социальном отношении конкурировать со мной неспособного

должно быть мой собеседник неустойчив к таким воздействиям
а может мой сон не выдерживает конструкций будущего времени 
как бы то ни было
просыпаюсь я с чувством стыда

но я говорю себе что во сне душа
нарочно проявляет постыдные качества
что это и значит спать


+++
есть под морем спальный чертог
мелким зеркалом обит сплошь
царевна-жена со всех сторон
видит сны глаз не сомкнет

рыбка моя золотая

рыбка садится на постеле
откидывает вуаль
делает знак своим креветкам
и садка выводят под белы руки
в морскую степь из опочивальни
а он горланит безмолвны песни

потом выплевывает чешуйку
и сразу трезвеет

ворочусь на землю
срублю колодезь
да и женюсь на колодезной деве
без этих фокусов


+++
никогда не используйте слов из черного списка

даже если читаете мне перед сном
заменяйте слова из черного списка
первыми какие придут в голову
если конечно их нет в черном списке

и даже если я например попрошу
почитать мне вслух из черного списка
заменяйте слова подбирайте кеннинги
невольник чести
друг молодежи

знаете у меня предчувствие что мы поладим
или лучше сказать сработаемся?
не исключено что со временем даже вычеркнем кое-что из черного списка

вы можете называть меня гришей
для вас я гриша


+++
это мужчина
это людное место
оно ему знакомо
он здесь для того чтобы разыскать кого-то
первым делом он решает купить симку
симку или спаржу
вот он сворачивает в какой-то рукав
спускается на полпролета
там киоск 
спаржи нет но есть симка
он отдает купюру
тут кто-то в обход него платит без сдачи
и уже продавщица болтает с приятелем
а о нем забыла
он что-то кричит и уходит
в бешенстве шагает прочь
вдруг осознает что забыл на прилавке телефон
хочет вернуться но не помнит как шел
растерянно озирается
кругом полно знакомых
не то чтобы они не хотели помочь
просто они хотят и могут
в дополнительном распределении
кто-то принимает в нем участие но бесполезен
кто-то наоборот

теперь он идет прямо на нас



БАЛЛАДА О ЖЕНЕ СТАРАТЕЛЯ

к старателю его покойница приходила год ровно
сразу вырастала в дверях с чемоданом
в шотландскую клетку
сразу брала доверительный тон
как чужой человек в попытке преодолеть
социальную дистанцию
или как если бы на ней был спрятан
микрофон
хотя сама не спрашивала ни о чем
по мертвому-то делу
просто жаловалась на неустроенность
обещала вызвать к себе как только устроится
речь ее была не свободна от онейризмов
типа волчий дым горла не колет
раскладывала перед ним образцы
редких достоинств
но он знал что нельзя проявлять интерес
и ни разу не проявил интереса и ни разу
не подумал о том заброшенном прииске
а как сравнялся ей год с дня пропажи
сразу засобиралась
пряча образцы в чемодан
выглядело так словно
все было кончено



ИЗ ЦИКЛА «АВТОЛОГИИ» 

ночью когда семейство мое заснет
я спущусь на кухню к немытой посуде к мусору
вынесу мусор и не спеша примусь за посуду
сменю кухонные полотенца
проверю довольно ли салфеток в салфетнице
вытру столешницу и мраморную поверхность
хлеб разморожу детям на бутерброды
нам домовым нравится размораживать хлеб


ЕВТЕМ, ФИЛАЛ ТАДИМОРА

                                      Налево за полотном, за футбольным полем
                                                                                      Евгений Шварц

Непроходимо густой, как мошкá в тайге,
Дождь идет перпендикулярно колебаниям частиц воды.
Скажут — глупость, а я возражу: субъективная данность.

+

От дождя исходит уверенное тепло.
Одеяла валежник вздымается и опадает.
Голые ноги соединяются, как супруги.

+

Дача напоминает помещичий дом в осадном кольце.
В гостиную врывается трансформаторная будка.
Ровно в полночь из гроба встает генералиссимус.

+

Требует пьесу.
ЕВТЕМ, ФИЛАЛ ТАДИМОРА. Название рабочее.
На историческом материале, с хорами.

+

Ставит вопрос:
Что есть боязнь щекотки,
Если не провокация?

+

Берет срочные меры:
Нам потребуется пять пожарных расчетов.
(Нам!)

+

Проснулся в аккурат перед носом локомотива.
Рыжего леса дымил, не горел подшерсток.
Ты лежала, поворотясь к стене.

+

Вся — веснушчатое запястье.
Беспаспортная, из зоны боевых действий.
Кто тебя вспомнит? Кто поверит в закон сохранения Ломоносова?

+

Генералиссимус психовал.
Ставил к стенке все пять пожарных расчетов.
Не спасли марципан, проворонили сыр золотой!

+

Налево за полотном, за футбольным полем
Знакомая ворона клевала из лужи.
Простимся тут, ворона.



39.9

«Не подкова, а гнется». Что-нибудь ломкое
В форме подковы. Пусть шоколад.
Руки отдали бы ему тепло,
Не оставили себе тепла.

И немедля чтоб холодок
Ртутным градусом пал в ладони,
Из ладони скользил в ладонь
И всё выскальзывал, как заколдованный.

Чтобы голос, послушный мне,
Но послушаньем военнопленного:
«Утро вечера, — сказал, — мудреней
Утра утра. И бледнее бледного

Блѣдное. То есть бледней в буквальном
Смысле. А бледное блѣднаго — в переносном.
Блѣднаго, как та заря с наковальни —
Помнишь ее? — на заре кровеностых».

А я не помню: берёг энергию,
Старался ни во что не вникать.
Воображал, как литературные негры
Надрываются на моих дневниках.

По утрам я спал без задних ног,
И когда я спал по утрам без задних
Ног, меня наполняла ночь
И микрофлора, прозябшая за ночь.

Она и сейчас караваном химер
Проносит меня по кратеру смерча
И осеняет меня буквой хѣръ,
Твердой, как холод, не то что эта насмешка.

Вот так на гребне болезненной спячки,
Но уже в предчувствии прилива сил
Снится постыдное, вроде жвачки
На обратной стороне перил.