кто однажды заметит подобное исчезновение?

Екатерина Захаркив


Ты думал, что мы не знаем. Но когда-то знали,
детям об этом известно

Луиза Глик


всю подлость сердца собственного
это так по-русски

Лена Костылева


на
кою елду в салате все это бара
хло нужно мне?)


Джон Наринс


1
в приснопамятном Nirvana
 с Кристофером Ламбертом о главной роли
 один из героев
                            польстившись на возможность разделить свою участь хоть с кем-то     пытается объяснить героине той же компьютерной игры что они 
лишь герои 
а они герои: персонажи игры разработанной протагонистом

она не верит какой вздор etc в 
доказательство он приоткрывает шкаф 
в шкафу — 
зияющий цифровой небосвод 
(протагонист подсказал главному персонажу игры как можно попытаться до неё достучаться)
смотри, говорит он ей
вот чёртов конец программы 
пасхальное яйцо горизонт событий тайнинка 
место куда геймеры сходятся с помощью кода на прохождение сквозь стены (как техасские рейнджеры) 
а кодеры попадают и так и этак 

проституированная героиня игры не может помыслить увиденное и не верит ни в первый
ни в пятый раз
«не видит ничего особенного», «мало ли что сейчас с помощью компьютерной графики нарисуют» 
(герой устаёт умирать
и заново проживать в глупом плоском цифровом мире и молит создателя
уничтожить игру)


2
есть желающие проебать натурала в рот
или подрочить вместе
23-180-60 с меня что пожелаешь
с меня что пожелаешь
опустившийся натурал послуш unно отсосет вылижет и проглотит 
натурал послушно отсосет и проглотит за 600 рублей
нужно тысяча кто выручит?
нужен мол парень с большим хуем кто почморит
на петроградской отдам молодой хуй на проеб
отдам молодой рот
на петроградской опустившийся
над тучами промокшими как бумага
над невыплаканными слезами бунта
где выколоты глаза у всех молодых
молодые блошиные рынки
молодые гербарии
молодые ветки вербы

(май 2015)

3
у меня к тебе вопрос
где живёт уроборос
"там же где засел фазан",-

отвечал мне чатъ-лакАн

кто алкает молока
и на лапу всем даёт
"дам ответ издалека
не учёный, и не кот"

молоко теперь halva
или всё ж таки halav
может, слаще после трав
но и горчая -- трава

есть ещё один вопрос
как закончится москвА
"ясенъ пень не ровен часъ
седовласому усы
опалят и он предаст",- 

отвечала чатъ-тиквА

4
бутон колокольчика соткан из умолчаний
бутон колокольчика создан не для букета
бутон колокольчика бутоньеркой не приаттачишь к лацкану
бутон колокольчика не чета бутону каннабиса
неясно также по ком звонит бутон колокольчика 
колокольчик звенит как имя которое легко запомнить

etc etc

5
e.g.
воспрепятствуешь себе же
возникнуть из силуэта 
в глубоко посаженных глазах

6
провиденциальный 
эликсир
потом прогулка 
вверх до Арлозоров

+

йа пребываю в полудрёме
сдаю chatGPT все явки и пароли
подбитый йа поддатый artificial
брыкаюсь мыкаюсь когда уже пора
ночую снова во хлеву в сарае
и благо что на улице жара
а то замерз бы йа, и милый чатик наладонный
на ладан йа, а он природой данный
мой третий мозг читай карманный
расскажет всё
как встретил баскиа мадонну
как обратиться тетраграмматоном
как не прельститься (бесноватой) кашей манной
etc

***
«землю хоронят в земле»
Александр Уланов

Изнашиваясь, реальность едва заметно начинает стираться в уголках зрения. Вечером становится труднее видеть, поэтому если не успел вернуться домой до заката, только фосфоресцирующие кости логических животных помогут тебе: их сияние пробивается сквозь землю. Шаг за шагом, и ты услышишь знакомый шумок гравия и нашаришь знакомую дверную ручку. Включишь свет, а в коридоре стоит Чёрный Ангел. И он скажет: «Не будет спасения». И он скажет: «Потому что ада нет».
(10 октября 2023)

***
За спиной погибшее войско твоих представлений о мире. Эмигрантская лодочка качается на волнах Jägermeister. Конечно, есть венгерская тягучая проза, где-то есть и финские ночи. Мир существует сам по себе, выглядывая из-за твоего ещё не-исчезновения, но уже неприсутствия. Ветер перекладывает редкие слова в произвольном порядке. Странно? Сразу видно, ты никогда не жил в Иерусалиме.

RATIO
Он полагал, что знаки невидимы, когда как их просто не существовало. Он сам наделял жизнь тайными смыслами, сам строил мост, на другом конце которого его никто не ждал. Мир отказывался говорить. Оказавшись зажатым между выцветшим небом и пустыней, без знаков и символов, он захватил ладонью немного песка и начал пересыпать его. Он увидел песочные часы, где каждая песчинка – секунда. Так из ничто, из бесплодных иудейских зёрен он создал время.
Злак – зерно – знак.

***
Отменённое время едва удерживается на часовой стрелке. Слова скрипят под пальцами, как галька под натиском волны. Загаданное слово. Бессмертна лишь легковерность туриста, готового облокотиться на остывающие детали истории.

DISTRICT
Когда и где это было? Сормовской весной, когда куртки – нараспашку, и тонзиллит, и нельзя целоваться? Или во время катамонской бессонницы? Не помню. Жизнь оглядывается и не узнаёт себя. Никнут сумерки в глухом переулке леса. До центра полчаса в пустом автобусе (купить кофе). Мембрана памяти задрожала, словно по ней прошёлся спазм, и нет такого слова, чтобы остановить это.

ПОЧТИ СТАТИЧНЫЙ ПЕЙЗАЖ
Доставщик еды на медленном мопеде въезжает на улицу, освещая анемичным светом прорези дождя. Я лежу на дне своего тела, слушая, как веточка цитации шкрябает стекло. Облезший череп мысли беспрерывно клацает и не позволяет уснуть.

***
Небо здесь словно бы другое, хотя разницы не объяснить. Первая игла дождя пронзает ладонь. Перевёрнутый мир капли. Выска(ль)зывание.

Пьеса в стихотворениях

АКТ I

ШУРОЧКА ГОВОРИТ

 

0/

….. 

Шурочка говорит 

Свидетельствую, они приделывают мне язык в форме ничто

<Домашние пейзажи легки, как вина́>* пишет мне Хези Лексли 

Мы оба давимся смехом и недосмехом

…… 

Шар-вращения-точки вокруг себя — шарнирчик, сдвоенное тело:

правая-льдина, левая-льдина, правая-льдина, левая-льдина —

музыка фантастического бегства: чтобы мы: целый снег между 

Давидом и Голиафом — праща-пращи над филистимлянами

……. 

……. 

……. 

Шурочкой говорят

Она родилась 24 февраля 2022 года 

Это то, что теперь всегда меж нами

(жар и чека’ военторга) 

(соли дар ность девочки с глазами вифлеемской звезды) 

(цитатность города, время номад, нож-вездесь) 

……. 

Разделив все деньги мира на всю поэзию получим средне-

высказанное: на всех бумаж-ден-знаках она писала слова и расплачивалась знаками велимира и разгаданности —

я помню <цитатность города, время номад, нож-вездесь>

Мгновенная публикация исчезновения автора

Постмодернизм рассеивает вещи смещёнными

…… 

Привет. Я тоже давно не сплю. Правлю слова слов. 

Мне правда не хватает простых звуков тишины… 

Она моя безопасность. Поэзия внутри рубикона.

Как мир в семье между отцом и матерью для ребёнка. 

Практичная циничность ребенка.

А иначе — ничто-войны…. 

И оно летит в тебе, но помимо тебя. 

И ты не знаешь: есть ты или уже нет 

…… 

Пока однажды ей не попался ответ

Нет, я скорее люблю тишину слов …

Чтобы быть между ними

Или нами

…… 

Она ответила с другой стороны

Да, между слов нет окончательного одиночества

А значит ничто-войны

И нарисовала знак ОдУВАНЧИКА…

 

* в переводе Гали-Даны Зингер 

 

1/

…… 

Шурочка говорит 

Важно понимать, что ничто-войны не закончится никогда 

Мы должны (обязаны) придумать: как говорить несловами

(убить поэзию: убить Улисса) 

Неслово это жаро-рокоровочка; говорить нарциссами

Обмен-дар без смысла: он же пить камень, 

его жажда, его течение, внесканированность 

Ингибиторы захвата забвения

Меж-предметность

Вера-горы: переставшая понимать где она

Стоять на вершине её: остриё: небо: радар: тело-супрематизма

…… 

И когда речь упирается в неразличимое — мы — 

уже точки-звёздного разделённые в совершенное —

абсолютная свобода мерцать; отрицаться любовью;

водой яблока без дна

…… 

…… 

…… 

Шурочкой говорят

Когда наконец откроются все ящики стола 

в которые писалось во время смерти

(ничто-войной, 

тем что ты есть на самом деле, 

осознанием лишь паузы отречения) 

шагреневое (сорванное с ещё живого чевенгура) замычит как 

агнец, которого впервые вывели на свет

: в огонь? в мусорное? 

In the past indefinite 

……

Снится Лин Хеджинян в Ленинграде 

И’невое всходящее тело текста 

Мизансцена: шла межстрана преодолевать Эзру Паунда 

Это очень похоже на поэзию: создай слово означающее

: оловянный солдатик без головы у него на полке

зачат другим временем, но всё ещё равен ему

Потом слово: приклеенный к — наблюдая базу песка вдоль моря 

рисуешь голема, по которому идёшь, которого стираешь

Потом означающее: белое ввинченное в облака

эмигрантское счастье 

 

Говори ими

Скажи ими: ничто-войны 

 

2/

…….

Шурочка говорит 

Причащение ежеутренним новостям 

Причащение речью как остаточной фантомной раной

: дрожь стекла после прохождения звука 

; воля внутри волны 

…… 

В этой прозрачности гула — невозможное 

…… 

Поддержание стигматической открытости

Из речи вырастая в поле-страны

В Давида целующего руку лежащему пред ним

филистимлянину Голиафу , а потом

отрубающего ему главу

Раз миссисипи 

Два миссисипи

Три миссисипи

Шурочкой говорят 

Минута прохождения в рассветном боге

В надлимбе, в инерции его ничто-войны 

Ритуальная Несмерть, комета, не сметь 

вычитывать тотальный язык; 

логос; его разъятость; 

не смей вычитывать

-ся, Брошенный во скольжение, 

вернувшийся исчезновением, верный себе; обернувшийся на себя 

Лёгкие псы памяти внутри речи беспечны; обесточены

……. 

Не важно КАК ты чувствуешь : запаковываешь

Важно: как распаковываешь

……

Я принадлежу поражению

Мы в раю-ада-достоевского, но… но…. но…

Русязык не может обниматься с жертвой

Говорит карамазовщина

…….. 

Так она входит в меня

Так я вхожу в вас

Так они побеждают

Так мы движемся не попадая в себя

Невесомость утреннего кофе неся как привкус дежавю 

Кто же за нас видит горящкуст?, если мы все внутри него;

если мы все внутри стирания стихотворения

 

3/

……

Шурочка деликатно говорит 

Аэропорт (как схема и двойственность места)

Кто не скачет: тот москаль (и ХАМАС ХАМАС)

— Перестаньте говорят горящие глаза девушки 

— Почему? 

— Тогда они победили 

Тогда вы как они

…… 

…… 

…… 

Шурочкой не говорят

Сотрудничество с государством во время войны как с анти-войной

единственный хлеб касания веро-надеждо-л`юбия

В самолёте они пересели в долго и говорили как тени детей

……. 

Потом всё-таки ударили друг друга: потом снова говорили 

Одежда хотела сброситься, но выблевав телесность, 

возлюбила ближнего

И они летели: не разжимая живых ножей

 

4/

…….

Шурочка говорит 

Пётр Верзилов из арт-группы <война> в интервью фразой

<что-то человеческое есть в этой войне>

накрывает меня такой резкой глухотой, что

тишина врезается в тишину: в охоту на глухаря

…… 

Раз миссисипи 

Два миссисипи

Три миссисипи

Четыре миссисипи 

Пять миссисипи

Шесть миссисипи

Семь миссисипи 

Восемь миссисипи

Девять миссисипи

…… 

Шурочкой говорят 

Зима такая тонкая, что снится себе безлюдной

Будучи в ней она не помнит, что нема’

Что они : зимнее солнцестояние

…… 

Чтобы начитаться словами

<4-я гвардейская 

танковая 

Кантемировская 

ордена Ленина 

Краснознамённая дивизия 

имени Ю. В. Андропова>

она повторяет литанию перед едой, сном и любовью 

……. 

Шепчет каждое слово как ничто-языка :

Я хочу наблюдать как оно тебя изменяет 

Я хочу наблюдать как оно тебя изменяет 

Я хочу наблюдать как оно тебе изменяет

 

5/

……

Шурочка говорит 

Если мы не ищем новояз: мы баюкаем февраль двадцать второго; 

не ищем : баюкаем 

Уменьшая его до поцелуя; до эха; 

до эха колыбельной

Вещи как земляника 

застывают между 

цветом и раскрытием, 

сорванностью и субъективностью, 

небытием и букетом

То есть красотой и когда время: ледн`ица-крови

И допцель — центрированная лилия

вшитая в воду, застигнутая водой, застёгнутая на воду —

дыхание о корабле Елизаветы Аркадьевны Мнацак`ановой:

о песне без музыки форсированной криком музыки, 

критикой поэзии из безмолвия музыки, 

которая звучит из пр`аховой бумаги 

как из зрения ничто-войны, из свидетеля в языке

И допцель 2: Шурочкой говорят 

Представь узников смерти в смерти

выставляют, овеществляют 

словно икебану в музее одежды или надежды 

неразличимых, неразрешимых без человека 

И системы совмещения тел как слов`а — 

во, хрипе, в, неразрешимости, стоят —

цветы, паузы, композиции, 

к`оды, команды, вода-льда, 

ямбы, хореи, верлибры и тп —

поют глаза входящ в них

……..

Полифония, полифониичка, отразись

Отрежься, солги ничто —

создай свою прижизненную копию, копеечку

и поставь у себя в комнате пред зеркалом

: транзитивно замкнув, сломав, преодолев, 

опередив тело, уродство и красоту смерти

(красоту в смерти?) — отрекись, зарекись

Покой это постоять ночью меж отражением и двойником:

войти-выйти, войти-выйти, войти-выйти из войны, мерцать —

уйти с линии детерминизма, скомкать его

, разорвав ррродине рот, флаг, одежды, мимесис —

 

Проснуться водой: проснуться водонепроницаемой

Написать размашисто через лицо мумии: ГОЗНАК

; на шее как разрез: ГОНЗО-ЖУРНАЛИСТИКА и зачеркнуть

; на груди: максимальный контроль над языком 

маяковско-смертен

; на правой ладони: «я люблю смотреть, 

; на левой: , как умирают дети» —

 

Разорвав конечность текста —

(три, два, один миссисипи : надо что бы письмо раздвинулось) 

почему-то вспомнилось собственное: ЗАЧЕМ??? —

когда впервые ударили ножом, рассекли кисть и время раскрылось

(как крылья бабочки) 

Этот выход из контура: выход в человеческое? : 

её всегда и пугал, и завораживал как… как… как…

онтологическая вечность заживающая в руке

 

6/

…….

Шурочка говорит 

Эдипово воинство

Эдипова война

Осадные войска

То есть с трёх сторон тебя нет

То есть ты идёшь навстречу, братоубийственная

Потом вы лежите в постели с врагом, на дне

…… 

Такая жизнь она всего одна 

Мой дядя самых честных правил 

Любой текст переходящий в мотивчик надо сразу обрывать

Любой мотивчик надо обрывать

А он не обрывается 

…… 

…… 

…… 

Шурочкой говорят 

Катька блоковская, военторговская, двенадцатишаговая

Повторись три раза 

Отразись

Не хочу 

Хочу фотографировать воду 

Фотографировать воду 

Фотографировать воду 

Расшифровывать огонь

Нечто не имеющее слов

Не имеющее себя 

Велосипед вертит ничто

Вот и ты версифицируй

……. 

Шурочкой спят и видят 

Ничто состоит из поезда Санкт-Петербург-Москва, 

поэзии, скомканных конфетных обёрток,

гречневой каши, 

биполярного света, 

богопомазанников, 

хлебных крошек и отрубей

…… 

Одиночества нет — есть ничто-войны и ничто-речи;

и Улисс разбитый в зеркале на ничто-языки’

собирается через далёких-родных, исчезающих

в искусство-которое-делает-больно; болеудалённо

.

ТАК начинается Вьетнам, Афган и тд

И вся поэзия смотрит сейчас сквозь 

Киево-Печерскую лавру на

Кабул, Пхеньян, Косово и др. отпечатки пальцев

Внутри-кинетические рифмы пьют ад Данте 

И революционная ситуация целится в пыль

, чтобы ею замкнуть свет

 

7/

                                                                    Елене Михайлик 

……. 

Шурочка говорит 

Там 

точно по графику и в соответствии с законом

дождь убивает птиц 

распа’ханных, межоконных

……. 

Математические фрагменты 

бесцветной музыки 

удерживаешь на пальцах

……. 

Язык превращается в шар гравитации

Хтонический, кроваво-земляной, распахнуто-рукотворный

……. 

Метастихотворение тонически дрожит внутри яблока

, которое разрезается снизу ничто-языка —

……. 

перетаскивает себя на гололёд вины

внезапной как 

остекленяющие ягоду заморозки в августе 

……. 

……. 

……. 

Шурочкой говорят 

Там

мы ночевали на палубе чёрного корабля 

Без головы он ста’ял как снег 

……. 

Если в жизни к чему-то привык 

на изнанке тоже образуется свой язык 

…….

Мы стали разорваннее

, не скажу честнее 

, скажу : болеутолённее —

на насилие отвечать системным насилием

…… 

Левая рука стигматизирована бессилием: снята как протез 

Правая: с детства отбита зрением соцреализма 

Нож его искажён течением стали у самых глаз 

Сталинградом

Виноградом

Нас точит смех согласный на драку

Эти рифмочки : время беллетристики гладящее по лицу Улисса 

…… 

…… 

Долго, 

переходя на шею, 

на грудь, 

ниже

Андрогинность

, с которой нежность пожинает его дочь (вифлеемскую?) 

застывает во рту на татуировочке 24 февраля 

 

АКТ II

МЕЖРЕБЕРЬЕ

 

1/

… Сочиняя у себя в голове бетховенки

У каждого творческого акта разрушительные последствия

Он хлещет эту землю как вино

….. 

Входит Шостакович :

Сейчас = когда всё просто = и обелиски выходят из времени

(и как кинжалы-отречения) 

подслеповато (как титаники) 

толпятся у решётки летнего дождя и сада

, и нем вереск —

 

Хочешь? 

отомщу за маленькую созависимость

/сосозвучность вины, Музыка

За алмаз вины, который не расколоть, не съесть 

…… 

Музыка (откуда-то снизу) : Нерасторгнутость воды

Камни обиходного кретинизма

Зга о зге згой

……. 

Утром. Я лежу как стою между ними и ничто

На окраине языка

Не расстреляна — отсеяна

Летя сквозь организм

Оргазмы, кантаты, нерассвет 

……. 

Видно в окно 

дно марта, метроном, сожаления, сцепления

Потом сразу отточенное : 

ни любовь, ни дружба — монстр памяти

……. 

(гравировка на стекле) : (гравитация с той стороны звука и тела) 

…… 

Я и ноль по Цельсию 

…… 

Они там истекают, а я на лобовом 

Скорость всете’ла, волокуша

Лобовая эмпатия

без потери переживания этого источника смерти 

: не разрыв, но врастание в надпись на ветру’ 

Куст: ниточки-атмосферного-боярышника/бреши-врезания-в-небо

 

Ствол куста: я и стирание-стихотворения-в-знаке-одуванчика

 

2/

…….

Входит Фадеев

Висит на ниточке вдоха

…….

Мы: вселенная вечно-сжимающая, гнущаяся вокруг соринки, 

жемчужина-речи — 

…….. 

руки-розги секущие книгу, отсекаясь сами

…….. 

Курок в полу-жесте полу-изгибе пустоты 

Масляный на пальце куст: пуля/брызги/разрывы-страницы

 

3/

……. 

стихотворение хочет быть на расстоянии истории от истины 

на расстоянии пафоса, 

на расстоянии иронии 

……. 

(принуждение к превращению) : (вращению) 

…….  

Просыпаясь, мы становимся теми кто есть

Вас настигло прощение? 

……    

Шостаковичу внутри меня хочется лечь, но

земля начинает речь

Небо, повернувшись спиной к теореме языка, 

падает назад (то есть на тебя)

…….   

Небинарную штормит

Чернильная мерзлота растекается

Поздние пароли невесомости 

…… 

Нашатырный спирт 

передёргивает зрение

Морзянка режет дрожит знак

Золото проявляется, слышит

……..

Земля: когда-сейчас я — все композиторы сразу —

хор мой: тоска, остро-голые куски музцветов

Поддон порабощения

Куст: подлог-прощения—сердца-сироты/тошноты

 

4/

…… 

У неё как у художника 

было какое-то ломкое понимание света

….. 

Бе’лка в колесе темноты

Тень внутри тени

Речь внутри речи

……. 

А то всё : н@ебон

Стихотворение ходит вокруг 

Храма Воскресения на крови’ 

, где в блокаду был морг

…… 

Устрицы вещей-как-пауз

…… 

Корневище куста: хотя-бы-руки-держаться-за-гром

/гусеница-вырезающая-из-себя-снег

 

Образ ебёт ничто : декалог беднейших из бо’рзых

 

5/

…… 

Тут входит Белинский

…… 

Есть подозрение, что современная поэзия это жанр предисловия

Они зачастую интереснее и важнее книг 

Анализ синтез ряды доказательных ошибок

Убийство времени и пространства 

Волны Present continuous 

Волны ing-ов

Шок-выстреливания-вбок

……

Работать из поэзии Драгомощенко

уже ни как с разрывом, а как с

одомашниванием

…… 

Параболически взвешивая

Дождь из дирижаблей

производящий

закон почти-пауз

Вмерзание в акустический куст: номады-внешних-машин-парщиково-ве’дения

 

6/

……. 

Как это совместить? 

Смерть-внутри-речи и речь-на-поверхности-ничто-войны 

…….

Я позволил тебе узнать меня, мастер-пост-совка

Понять 

Одиночество и желтофиоль-cтихотворения 

Влиться в тишину выдыхания холода

…….. 

Входит излишний Мейерхольд

…….

Теперь — понты, вальс и отрешённость

Работаем на противопоставлениях тела

жестам и воле

А сейчас — спи

Работаем прилюдное сопротивление 

телесности антропоса государству

О бес покоенность искусством

…… 

Сад : вишнёвый-нетленный-диссонансный

Анти-сад: город-петля-местоимения-себя

…….

Оба куста летят : один внутри общества спектакля 

; второй снаружи рече-жертво-приношения

 

7/

……. 

Ешь-пей-жри манифестированность… 

……. 

Входит Введенский 

……. 

Не ставить задачу создания нового поэтязыка — значит

продолжать начатое в феврале прошлое

…… 

Невозможное стихотворение сопереживанию — невозможное стихотворение 

Монетка мандельштама размозжена

До ртути

Детство каменного гостя: обратная уздечка медного всадника 

Вакханалия огня

Вон! музыка ризом:

пир-на-обе-чумы/профиль-ножа-ОБЭРИУ 

 

8/

……. 

Терять свою субъективность, Сократ

У меня во рту твой язык створоженный

хитро хаотически разряженный

…….. 

Текст цикад

Самоубийство цветка 

……. 

(самоубийство красоты) 

(самоучитель мартовских масок)

…….

Переход в пластичность огня

В пластичность смерти

…… 

В вожделение отреза’ть отечеству госы

Свойство тела : что делать? : наручничать

Ти’кать, стекать на запястье

…… 

Переход осознания в пластилин 

В скульптуры снега

……. 

Речь выкает дождю

Тыкает вождю

…… 

Переход вещей границы исчезновения 

……. 

Повторим время как отречение —

……. 

Покатаем как конфету на языке словосочетания

: <госы, скульптуры снега, пластичность огня>

……. 

Кустарность:

протыкать-удерживать-воздух-фанатично-взведённым-как-крик

/мгновенность-сна-античности

…… 

Небесные карлики кровосмеш(щ) ения 

лирики, критики и беспомощности-бестелесности истины в вине

……

Смерть это два человека в одном: смерть и система ментальности;

удавка, калечка его номад

 

9/                                                                     Андрею Таврову

……. 

Куст: какая разница что говорят бабочки?

…… 

Бабочки: куски цезаря: рабы-грибницы в дожде света

……. 

Разница: и четверг закрывает глаза 

(будто умирая как время и календарь 

, которых ещё или уже нет) — 

и гробница девственно видит внутри

…….. 

Что: змеи вздымаются во тьме;

и вещи открываются как звуки, как звери

……. 

Как звери-звуков

Как зверь-звуки

Как вещи-теней

……. 

Восклицая: дарю

……. 

И метафора отсекает ничто, отсекаясь

Входит Артюр Рембо

……. 

Говорят: правильный вопрос: ЧТО вы не понимаете? 

КАК вы не понимаете? 

…… 

Бабочки: мать-и-мачехи формы

Формы слова 

Мерцания слова

Мерцание, которое: и внутри, и снаружи 

стихотворения (тоньше волоса)

…….. 

Мгновенная смена : смотреть <в> и сразу <из> зеркала 

В и сразу из

И тд 

…… 

Мейнстрим отрезает себе лицо; бесится

……. 

Отражение куста: видит ничто-войны разобранным на

образы амнезии детство смерти символы знаки отличия

я и чтение по губам-волн штурмующих скалы

складывающих заново языки ставшие шумом 

магдалинового моря

магдалинового дерева 

 

замершего в жесте: время-вперёд 

 

10/

……

И вот когда совсем пиздец 

Ты начинаешь импровизировать

……. 

Нам доступен лишь звук воды 

Звук покоя; Потец?

Как ещёнерождённым —

 

Так в мае растёт зелёное облако-яблоко взрыва на улице 

……

Введенский выходит из комнаты 

…… 

Ветка: код-год-мы-все-здесь-цепо’чки-цы’почки-тишины

……. 

Сломанная ветка: и-мы-про-визуальное-над

/внутри-пустой-манной-небесной

……. 

Ветка: цепкий шелест гвоздиков-ка’пель по междунервным

……. 

Ветка: заводной-капельмейстер в вооружённых силах

…… 

Ветка ветки: разводной мост облокачивается на 

веру в анчеле- в целано-подобных

…… 

Во мне отражается как куст говорит:

подожги меня,

подожги-подожди-подожги —

 

Я глажу его

Я глажу его за’говор-разговор

…… 

Заводной апельсин, завод и за’водь 

смотрят друг во друга 

Давай, возьми хлеб наш, лицо наше, человеческое наше

Хлебни

Время пре- и воз-вращается во вкус творога, распадаясь

Я: не миг дождя 

Я: камешки во рту сорокоуста

Каменный куст: надпись: двойственна смерть в драке с врагом за

послевоенное (1923 года) стихотворение Мандельштама

<нашедший подкову>

 

11/

…. 

Божечки, как он любил врать

Как он врал выверенно, правдиво

…… 

Потому что говорил это и речь и неречь

И тело, и внетело; ворота нетела

И кормить с ложечки бульоном карнавальную диву

умопомрачительно

…… 

И время это абрикосовое повидло

А облизывать с ножа следы? 

А смотреться в лезвие близко-безлико? 

Потому что это сладко, 

снежно-системно, 

отрепетированно

…… 

Теперь он висит во тьме как звёзды

Завернувшись в истину

В звук дозревающего вина

Как в шерстяное

……. 

Когда входит Хайдеггер : даже не поворачивает головы

Продолжает курить и висеть

Продолжает идти насквозь 

А вы говорит алогичная сволочь

…….  

Проёмы ханна-арендтованно держаться за ничто

Выстрелы всё ближе 

Они будто дети катаются на карусели 

Дикая дивизия соболезнует себе же 

…… 

И прозрачное время 

околоплодно рвётся прямо в руках

Круг за кругом никто не кричит

Не хочет 

да и не’ за чем

….. 

Когда они засыпают: им снятся крики морских ракушек

Кантата (комната) вырванных языков

<Рождение Венеры> Сандро Боттичелли 

…… 

На его же картине <Весна> у нимфы Хлориды 

изо рта растёт веточка:

из-этого-не-возникаем-мы — возникает-удар-формы

…… 

накрывающий смерть созависимостью льда

: летя в косоварище, на площади Минутка, в Норд-Осте

совмещённые стоят между Римом и Gesamtkunstwerk_ом

…… 

Это всё нечто вроде непрерывного склонения к сверх-Каминг-ауту

Последней маргинальности

Карнизу воды 

Сверхзвуковому зрению

Эскапизм-аутичность: общество без времени

(Годара и Ги Дебора) 

Общество безвременья

Сверхвремени, вневремени

Доказнь

Восьмое доказательство………………….. 

 

12/

……. 

В палату входит Чехов (ещё не писатель) 

……. 

Когда мозг умер, а тело живо только автоматически 

: где (назовём это) душа? 

……. 

Нечто слепое приклеенное висит-высится

, вслушиваясь

…… 

Политическое вздымается, пылится

…… 

Громоздкий шагомер вычитает из вещей тавтологии

…… 

Мизансцена превращения Макбет в целый Мценск

……

Всё 

Всё 

…… 

Внешнее последнее отечество (как любовь) 

замирает в животе; не плещется, не тошнит

…… 

Тишина вращается навстречу времени

…… 

Пьеса ходит по улицам полупустая, живая-неживая

Ищет, где бы излиться; остановиться, выкраситься

…… 

Жадно вчитывается в историю; в адреса, в облака

Тяжёлая, свободная: тяжело’-свободная

Пасхальная, 

принципиальная, матерящаяся

…… 

Изгиб бега-в-янтаре после неказни Достоевского 

Однажды весточки-веточки врастают в вишсад

В желобки стирания 

В гомон-БПЛА-точек

, в толи’ки мартовских почек

…. 

Языка оказывается так много и так мало, что она

плачет от одиночества и ничто-войны 

 

АКТ III

ШУРОЧКОЙ ГОВОРЯТ

 

— 1/         

……. 

Ещё в детстве сериально писала тексты, состоящие из 

звуков рифмующих тезисные строчки; потом каждые десять лет

возвращалась в них, к ним: стояла, умирала, мерцала, выходила

каменно амнистированно редуцированное верхнее-тело

Медовуха; речь ослабленная связями бессмысленной любви

Верлибр? 

…… 

Шурочка говорит:

уже невозможно испытывать иронию, пафос, 

но и нелюбовь 

Будто выбитые зубы:: жемчужины параллельных слов

Фобофили’я: то есть звуки суммируются в стихотворение,

которого ещё нет; и оно не хочет быть

……. 

фотография ветра

…… 

Шурочкой говорят 

Знаешь?, тут все поэты однажды проснулись и шепчут:

Мы решили больше ничего не писать 

…… 

И мы жили в ничто

И Рим стоял вокруг солнца 

И ничто-войны

А язык их видел и не трогал, но не сгорел, не обрушился

……. 

Вспахивался; вспархивал

…… 

И бог выжил

Написал поэму, но сжёг 

…… 

Реальное: мёд слишком долгого неба

Во-первых 

Во-вторых 

Я слишком быстрый дом без волхвов 

И этот бег меняется местами

Палестиной, эмпатией, скольжением

……. 

О, сколько в этой неречи, пустоте и бессмысленности

ЧЕЛОВЕЧНОСТИ —

искренности, 

порнографичности, 

то есть неодиночества;

порой внезапной обдуманности самоубийства

…… 

Скопцы, нечленораздельность, системы стихослежения

……. 

И сны, сны ничегонеделания

внутри иронии-пафоса ничто-война-языка

Текст вездесь апноэ, амбивалентности, пу`стыни роскомнадзора

И любое слово как ничей зверь

 

0/

……. 

Шурочка говорит 

Уже невозможно испытывать иронию, пафос, 

но и нелюбовь 

…….

Жемо’ж-пыро’фосы

Нои’бофили’я

Щелчки’ горят

Жемчужина точит и нули’т жажду

Мыши богосатвы; фотография ветра

…… 

…… 

…… 

Шурочкой говорят 

Знаешь?, тут все поэты однажды проснулись и шепчут:

Мы решили больше ничего не писать 

…… 

И мы жили в ничто

И Рим стоял вокруг солнца 

И ничто-войны

А язык их видел и трогал, но не сгорел, не обрушился

……. 

Вспахивал, вспархивал

…… 

И бог выжил

Написал поэму, но сжёг 

…… 

Им, же’ничка, 

и’рис и рис рук социальных

Инчито’во

…….. 

Исхакови’ды и три’гго генерал: неборешето

Праху пра’хово

Лижи’-лижи’

Са’пфомане’жки

…….

…….

…….

Потом она отказалась от ничто-языка 

И язык стал музыкой неодиночества 

Госами, империей, ничто-войной, собой без себя

Временем, ребром бессеребренника

…… 

Сейчас ей снились буквы 

как большие сейсмические птицы

кружащие над морским портом, 

пересекающие друг друга, 

сливающиеся —

……. 

звуки как бы вынимали, выхватывали из воздуха шибболеты, 

пароли: парили на крике: жестокие, сцепленные, надмирные;

место становилось <потом>, место становилось <ртом>;

иногда после их небесной драки: я и портовые краны

просыпались с воском на глазах и на пальцах

 

1/

……. 

Ничто-речи как бы кесари’ло мир

Ничто-речи кесари’т Рим

То есть отражается от себя 

……. 

Здесь происходит снятие/слом образов

……. 

Имитация причины 

бог-бык-бег 

роль искры 

……. 

мра’морничает

……. 

Ходи в ней — сиди в ней — смотри-неговори из неё 

Терраса в сад

Тормозит смысл — пропускает жест — обрезает бастилию

……. 

Стена мыслит разрывами

 

2/

……

Хор живой-и-неживой (истории?; материи?)

Музыка освобождённая от времени (от бога внутри) соединяется 

во Время-произнесения

…… 

Попытки создать смысл из границы 

(обязательно) из неискренности

из (абсолютной) обезвоженности

…… 

Вор-меня терро’робесит, надсинтезируясь

…… 

Марево: антропоцентризм висит

Влюблённый в Речь, в акт, в а’кторов, в театр

Здесь невидимый, чуть смещённый

…… 

опережает, разжимая, вещь-тела

То есть находится между ритмом и интонацией

; до голоса 

……. 

рвёт дамбе закон, волос,

замок, ключ, живот, алиби (зубы?) 

водо-крово?-хранилище обрушивается 

…….. 

Шурочка говорит Шурочкой говорят 

 

3/

…….

Режимы не чтения (соцсети?) 

Нечтения, но касания знака

Не слов, но созвучий

Когда мы полностью тело-текста 

……. 

Бежишь

Чуть чувствуешь проваливание — обрываешься; отталкиваешь

…… 

Р, ж, м, н, ч, т, н (с, ц, с, т?)

Согласные ищут новые гласные

Смысл ритмизуется ничто; символизирует ничто

…… 

Закрытая проволочка на калитке на даче

Открытая рев-тёлочка (1917?)

Тень стекла

Стеклянной вазы на столе

Кажется они брошены навстречу 

……. 

Фазы, противофазы 

колёсных спиц

……. 

Сразу: в прошлом феврале : мы 

договорились не прекращать переписываться

двое с этой стороны: четверо с той

Хлёстко отвалились по одному с обоих концов теоремы

Лемма: долго не было слов и возникло чувство смерти 

……. 

Вот и сейчас мы стоим внутри волны

Гаснем как солдатики по стойке смирно 

…….

<Солдатики здесь не люди, а способ быть гол_ой>

……. 

Пережить момент реки как момент снега (нульмерность?)

Пережить стоны любимых как речь

Пережить ничто-речи как вычерпывание иероглифа-звука

Как сметь быть проме_жутком

полу-вины, полу-войны

Вычитанием имён кораблей из списка и мореплавания

Игрой в висок-камня, в вазу-памяти

Положить первое во второе

Разбить внешнее

……. 

Я люблю тебя не страной, а ничто-войны и ничто-языка

Но выпотрошенная страна 

лежит во мне кинетически как поле-наоборот,

рана-навыворот, время-зашиворот:

безо’бразную-тебя можно ненавидеть снизу и до

одиночества 

 

4/

……

Как асфодель : цветок цветка

во рту             излишний песок

И он не кричит

Как февраль

……

то рассыпается, то 

просыпается в обоих значениях и

клетка-в-клетке стихотворения 

стихает

……. 

пришитый к посетителю коричневой нитью,

огромный, человечный, ошуйный, одесный

……. 

Гомер в <Одиссее> : такой мёд растёт на лугах в царстве мёртвых, 

где вечно блуждают души умерших людей, 

которых после суда не признали праведными, но боги 

не смогли доказать их неправедность, с тех пор

для них нет места ни в раю, ни в аду

……. 

Поле приняло их побег и ничто

Море вдали 

замиряет их, примиряет, шепчет: 

Не так, не так

надо было воду-и-оду-войны исписывать, испытывать

Но спи, вейся, развейся

…….

Нам ещё лететь на’бело

сквозь колокольни и метель, 

сквозь двойную вину

…….

Если язык сброшен и па’товое

постсоветское сердце бьётся внутри ритма

как смерть Даниила Ивановича Ювачёва (Хармса) 

в феврале блокадного Ленинграда

в тюремной психбольнице

от    го   ло   да

 

5/

…….

Время опускается в слова

Это происходят неслова

А нечто тормозящееся в тебе

замещение тела подключами-звука

……. 

СТОП: хорея не будет — будет выматывание 

……. 

Рукава аркады каскады 

Дихотомия через абсорбцию

режимов политического (чтобы выделить каждое)

Сквози-сквози

…… 

Подсадка: пост-Хербн Джерома Ротенберга

(хербн: идиш: полное уничтожение) 

Я и автономные-неавтономные-автономные-весточки

……. 

И всё-таки ночью этот город 

выхватывается из чего-то огневого, 

не завершается, 

спит, но летит 

……. 

Выносимый, 

подлёдный, 

крововыпущенный

……. 

ТАК немой живёт внутри себя, трогая ничто-войны стихо-

творением: чевенгур чевенгуром

Гон его (в себе) осторожно-пластичен 

, неосторожно-сентиментален

…….

Не люби его, фонетика защищающая

Не люби, но держи, фонетика укрывающая

Ты не услышишь меня, Вергилий : я сплошное тотальное письмо

О, звучь меня внутренним логосом 

……. 

Кенотаф! Кенотаф! прокричал бы я, но смещён

……. 

И когда Вергилий внезапно отвечает:

……

Верлибры надо выгрубить до силлабо-тоники

Мосты должны гореть, истончаясь

Ведь во время войны Вася Бородин 

обретает такую силу молчания

(ну, а где ему сейчас быть как ни в тебе-междуречья?), что 

византии обрушатся рифмой, вылизывая ножи —

……. 

Я вижу дождь как слова

Ночь как одно закрытое слово

Взрыво-летящие комья земли как слово отец внутри слова мать 

Должен ли я ими кормить сына и дочь,

умываться, жаждать, хотеть!? 

Не знаю : не знаю : у меня их нет, у меня есть их дежавю

……

Я вижу даже слово смерть: как волну, 

качающую на рассвете корабли 

Но я не вижу слово ничто-войны: оно ослепительно во мне

Я бросаю и бросаю всю землю, которую принёс во рту, в воду, но 

вижу только Стихотворение 

(клавиши оскорбительно близкой битвы) 

И бритва незнакомая с неболью надевает себя; то есть замыкается 

 

6/

……..

Шурочка говорит 

Ты спряталась в низком тесном пространстве

Лежишь лицом ко входу До входа полметра

Очень быстро молнией справа 

появляется лицо и застывает перед лицом 

Меньше мгновения висит, смотрит

Так что даже непонятно: поняло ли оно кто ты

Исчезает влево

Боязно и выглянуть

Боязно и оставаться на месте 

……. 

Так повторяется много раз

……. 

Шурочкой говорят 

Привыкнув

, сначала смотришь пристально, пытаясь его запомнить

(внутренне нарисовать) 

, потом встречаешь улыбкой 

(словно тебе всё равно: словно его и нет) 

Потом встречаешь его с закрытыми глазами 

(только по лёгкому движению воздуха 

догадываясь о его присутствии;

ей даже кажется, что эти посещения длиннее зрительных) 

Тогда ей снится речь

……. 

Лишь бы Шурочка могла выйти на улицу и сказать

Лишь бы Шурочкой могли сказать 

Мой народ, ты не прав: в тебе есть проблема

Не избивай меня

…….. 

Блаженны миротворцы

Блаженны миротворцы? 

Василиски твои поют: заложники-заложники 

Тезис рифмует глиомы, шёпот, шелест, 

целое над миром медленного времени 

Бельмо текста невообразимо

как речь позади жнецов

 

7/

……

Шурочка говорит

Развязывая руки и лицо

Я и смерть и несмерть 

Я и сметь смерть и сметь забыть

Хочу быть целым городом Чевенгуром

Бежать в дождь в мокрой одежде по улице без причины 

Хочу разговоров детских под столом как карлица

Не хочу оттуда вылезать

Хочу неба как текста

Линейного вскрытия вашего наслаждения

Наслоения: я вчера была в храме мужчиной и мне понравилось 

…… 

Всё это пансопротивление

ничто-войне и ничто-языка 

ДА ВЫ ХОТЬ ВЧЕРНЕ ПРЕДСТАВЛЯЕТЕ???

ЭТИ РЕКИ СТИХОТВОРЕНИЙ СРАЗУ НА УТРО ПОСЛЕ…….. 

……. 

Шурочкой говорят 

Нет, я не могу произнести: ПОСЛЕ ПОБЕДЫ (или войны)

Именно в этот момент сюжетность влетает в окно 

, выбив в комнате все стёкла

Шарнирчики не кровят

Усталое мгновение 

медленно-медленно-медленно, 

проходя через призму себя, 

разворачивается,

распадается 

не в пыль бедности, а в срежиссированное великое кино: 

фасбиндеровское <Berlin Alexanderplatz>

 …….

Нееееет, форма языка горит СЕЙЧАС 

, форма времени горит вездесь —

потом будут семечки-зёрна-руин

(пыль бедности: послепобедность) 

Шурочка, вырываясь, говорит

Анализировать: перехватить речь: тонировать стекло

: видеть в одну сторону: с другой только отражаться —

Вы опять не поняли: я стекло, его тон, дым, эскиз, зеркало 

Ни в коем случае не свидетельствовать : разламывать сви-

детеля как хлеб и свет (хлеб-света) : смотреть на него сквозь него;

не говори его языком, говори сквозь-через его язык

Он должен хотеть тебя:

хотеть тебя либо разбить, либо запутаться в тебе, чтобы

ваша смерть произошла одновременно 

Как чтение, тромб и пощёчина общественному вкусу

 

8/

……

Шурочка говорит

Это будет не жизнь, а речь

, которая нас победит повторит

И я буду вечной

Хотя бы немного (вечной)

……. 

Шурочкой говорят 

Бродит март по ножам

Контр-наст терапевт

-ически намагничивает

бетхо’венки, чтобы 

ничто-войны 

звучало низко, поверхностно

, как шёпот-солнца на белой-белой 

бесконечной клавише,

НО

, не касаясь

ни коммунизма, ни музыки-разбитой-вазы

(разбитой воды?) 

, которая тоже хочет 

лично вашего лица 

: гладить его, 

хранить форму, 

собирать изразцы (деву?)

……. 

Разламывая не язык, а идею-языка (образ-языка?) :

умирает не брат, а гора-врага

Нет-нет, 

пусть храм горит

……

В тридцать восемь лет,

поговорив с соловецким старцем

и побывав в Иерусалиме,

окончательно разуверилась:

вышла из бога —

……

ТАК свобода ценой воздушных сирен

выводит Улисса за скобки (мерцает) 

Стихотворение-из-атеизма, верлибр-из-атеизма, 

я люблю тебя, я люблю тебе отсасывать

пока меня сзади ебёт апостол Пётр

И все эти три языка каждое утро 

мастурбируют на живот мимесису

И каждое утро они меняются местами

<Сперма моя разъединяет меня самого>

<Господи, мы ближе, чем ты думаешь>

 

9/

…… 

Шурочка говорит 

Актёр это играя настоящее — знать будущее 

Не с жалостью говорю — с удивлением

С удвоением

…… 

Мой любимый актёр Робин Уильямс, 

кажется, единственный кто умел 

смеяться и плакать одновременно 

Клоуны-самоубийцы 

(а он самоубился) —

оксиморонные-реконструкции-чтобы

(где-то здесь должен быть жест-то’чки) 

(должен быть жест-точки кровью) 

(но`во-слово — же’сточки) : (самодавлеющее растекающее выпавшее мобильное пространство) 

(произнеси его) : нос-альбинос-ррррррробинзонады — ну, 

коленопреклонённая же

акцентированная масса соскоб лённого языка 

……. 

; госы : функции римских руин 

; щебень 

; идти по разрывам

; карнизы воды 

; марширующая оторванная от себя левая рука; левач__ка

; все левые политические руки/политруки’ невесомы

……. 

Шурочкой говорят

Режиссировать это тебе не иди от ни чать

В движении неба есть инсомния/бессонница: она беженка силы 

…….

Коленопреклонённые молитвы в церкви 

священник читает, стоя на коленях в царских вратах, 

обратившись лицом к народу

…… 

Когда мы умираем на виду — (гончар застыл, но здесь) —

клин клином вышибается и входит в глину мо’ва другого языка, 

и руки вложенные в вещь чисты, но пальцами сжимая шею птахи 

ещё не сказанной, подводной, неживой

: мы не вода, но говорим сквозь воду 

Как с мёртвыми я с вами говорю 

Удар горит

И мельница льёт воду на себя 

И тишина звучит как падая расколотая ваза

Когда мы умираем на виду

 

10/

…….. 

Шурочка говорит 

Левая и правая сторона ножа — гори-разбегись

Множественное между-я : двузеркало родины, родничок, 

тварь-трава, горло-травы, лезвие-грозы — разлейся

……. 

Рукоять и ножны

вкладывая в словосочетание:  <наказать зрение

резким отражением в речь> : вречь тело в звук 

даже если не видишь и не слышишь силу —

слабей, скатываясь по подбородку венецианской маски — 

как завязь-ковчега в человеке, как ток — вцентрись

…….

И тогда цветок : хакнутый, разгаданный цвет, соцветие —

Я люблю вас и отъебитесь от меня-звука

Я люблю вас и отъебитесь от меня-знака

Я люблю вас и отъебитесь от меня-музыки

……. 

Всё 

Всё 

здесь стебель :

внутри-сукровицы решка орла воцерковляет —

теперь ты точно готова

быть жаропониженной — лети, длись, делись

ВСЁ 

……. 

Но Шурочкой говорят 

Вот разрезанный хлеб

Вот вино-вины

Вот Windows как система над письмом и под отпечатками пальцев

……. 

И тогда каждая виноградная косточка 

сдвигается, трогается с места прямо внутри ягоды 

(будто они сдетонировали и, 

посмертно зачав новые пули, 

подставились под нигде-стихотворения) 

……. 

И время как пахлава 

истончается сладкими слоями

Бегущий в трещинах военторга, 

в чёрно-белых разворотах страниц, 

в ничто-войне — полволхва — приснись же ему

……. 

И ничто его замедляется след в след во мне

 

11/

……. 

Шурочка говорит 

Уже невозможно испытывать иронию, пафос

Помните о жемо’ж-пыро’фосах и Фамагусте 

ТАК в текст проникает ничто-языка 

Имитация истерики, 

имитация Истории, 

мистерии, 

истерика

Язык выстлан снегом; почти дождём 

Исчезновением; исчезновением воды в траве, цветах и деревьях

Куст: карта—гносеологичность-белого—невозможность-времени

Куст: зимней-пустоты—жест-паузы—жертвоприношение-речи 

……. 

Ненавижу правду : она мерзость и ложь    (Алексей Пе’шков) 

…… 

Но я вижу предметы, через которые движусь    

Морось 

Ничто-войны 

Ничто-речи 

Бога

Этюды в багровых тонах

Вход в метрополитен имени В. И. Ленина 

Тело голого мальчика

……. 

Шурочкой говорят 

Шурочка молчит

……. 

Шурочкой говорят 

Шурочка молчит, но идёт, но летит

……..

Летит говорит

Идеологичность это дождь, водопад, листопад, снегопад

Цветопад 

Первой падает прозрачность

Потом проза, даждь-нам-днесь, поэзия,

потом падает пауза 

…….. 

Обратная логичность это прятки,

выплёвывание таблеток больными

<Полёт над гнездом кукушки>

……

Язык скрывающий <излишек> в подъязычном

Язык прилепляющий <излишек> к нёбу 

……. 

И прикреплённое к руке ничто

так плавится что обретает зрение и видит в небе 

потомки кораблей горят (прости) горят

А птицы в клетках просятся ещё раз внутрь

, в ещё один карман не бога — тишины —

……

ломая ритм

……. 

Но здесь: в около-динамике-разрыва 

…… 

в ничто-языка, в адгезивном молоке, в подслушивании Данте

поэт не был

в искрах в межпозвоночных слепых бликах

в раздевании камней гор вершин облаков

трещины потёртости царапины 

цепочки тихих стихотворений

сшивание яблок садом — была’
…….. 

: ссадина на ладони пересекая линию судьбы держится за 

дерзость бездомность безвременье 

отречение скоростью грибницей гробницей света

За отсутствие в истине

…… 

<идентичность — причина войны> : <ничто-войны можно сказать и так>

 

12/                                                       Гали-Дане Зингер    

…….

Шурочка говорит 

Для моря слова всё что угодно только не ничто-войны, 

не крик, не дистанция, не дирижабли смерти, не мостки —

……. 

Мразь мрази

……. 

Шурочкой говорят 

<на спорной земле она скоро умрёт, 

сопротивляясь достигнутому таким образом результату>

……. 

Цитатность умирает, но не отвязывается от себя

…… 

Прошлой ночью ХАМАС нанёс 

Израиль отразил

, отразился

…… 

Иерусалим — Сектор Газа

Постоянно жить в

семидесяти шести километрах от катастрофы

…… 

Дырочки в глазах, в языке, в небосводе (проваливание) 

проваливаются в <я>

Точки врастания (в offline): вертикальные строчки, трава, дёрн

Будда в тебе лежит на левой стороне и

читает воду, время земли, разрывы земли, тернии

И терновник тоже читает твои мысли сквозь зелено-глазие

 

13/

……..

Шурочка говорит 

Момент, когда осознаешь, что ты противостоишь миру:

И ведь души ещё нет

: ты в детстве 

……. 

да-да, медлене’ешь

……. 

, но ты уже умеешь нелюбить 

: просто умираешь, умираешь 

, не зная, ЧТО это такое

; не говоришь, но знаешь: пространство умирает

……. 

И все вещи дышат тройственно:

цветом внутрь; центром бежина луга;

жертвоприношением-речи наружу 

……. 

Нарушая время-стихотворения из 

аллитерационных колец не языка — эха-языка;

из гула-языка;

из его снега в конце туннеля

……. 

Шурочкой говорят 

Её дразнили Че Геварочкой

Но она отрицала слепую кровь —

Когда безродинная поёт как молчит, 

и стихи стекают по подбородку,

и иерархичность осыпается как валькирии —

целое напоследок: окно выкрика, возврат речи:   

пусть Шурочка говорит 

……. 

Мы падаем в руки никому

Прошлое это ТАК больно 

Вам жизнь покажется на волосок —

И панегирики инверсии, 

и умное (но ржаво) решето, 

и честно зажимает рот себе руками:

……. 

<и никого нельзя здесь обижать>

<и никому нельзя сказать: вы — мудаки>

……. 

и бежин луг бежит от чёрно-белого кино

оторванный от колеса, 

которое и катится, и режет, и горит, 

и ввинчивается в огонь

……. 

И этот цвет цветёт 

И разжимает камень 

порнографический во рту 

цветок ничто-войны 

 

 Приложение #1.

 

Она летит из чёрного стекла

И это не метафора, а род-

ина, которая летит над полем-языка, 

над снегом-языка, над телом-языка, 

над цветом-, светом-, ветом-языка 

Он спит-горит-висит и снится сам себе 

Он снит апокалипсис и ответ и скла-

дывает в форму и народ

И да — их нет почти 

(они же сон, полисемантика, вода, 

мороз-воды, скользя

-щая, прозрачная метель, неска-

занная Шурочка и рот, который без ключа) 

Она лежит из чёрного стекла

Она родная речь без че ло веч на я

 

Приложение #2.

То есть из этого всего следует что

вышесказанное стихотворение хочет выжить 

Что оно умерло, отрицает себя и пизди’т 

Текст самосвидетель

-ствует  о, тихое утреннее природоведение

              о, вещь-как-приглашение на казнь и убить пересмешника 

              о, ничто-войны 

              о, хлеб и вино вины виной о вине

 

Техниточки-кишочки-марши-гильзы, 

вышива’ночка, миротво’рица, це’рберка — хаб : 

бездетность, безнадёга, беззубая старость девственницы, 

наступившая во внезапном феврале —

они горят безземляны’м, обозным, равным языком

и хуже, чем смотреть, и видеть, и гореть, и знать — 

и сметь, и смерть — и злее 

обычное ничто-зимы

Но ритм и время, от(к)рываясь, говорят, 

(как Шурочка, как Шурочкой) 

как дым и рот

…. 

К сожалению, оно производит лишь чувство-смысла

, а не сам смысл или хотя бы язык-смысла

….. 

И вынимая триггера-ничто как ложемент из цезаря и речи, 

она себе не нравится: висит: не знает кто она и часослов

чревовещает из неё как вещь, как ложь, как лес в заре (без слов), 

как лёгкий привкус меди, как кантата — они зарят

в гражданских сумерках, но нравятся себе

 

Приложение #3. 

…… 

<Ситуация требует рифмы, структуры

Структуры студня — здесь факт прекращается; 

свершившийся факт прекращается>

…….

Шурочкой говорит 

Ты моё: солнце, ничто, стансы, время и форма времени, 

праздник ничто-речи, 

фантасмагория, метаморфоза смерти:

тело намазывая, вмазывая 

как глину-тела в маслянный свет —

о’тсвет склеивается с мечом-тишины

Гелиофилы закрывают глаза 

……. 

Шурочка не говорит отсекается снится

Во сне всё разрывается внутрь 

И только слова наружу 

И только Стихотворение растворяется в истине

вставленной в рот, в год, в город настежь

……. 

А молодой солдат идёт по земле  —

и травы и деревья качаются

А молсолдат падает на землю, стучит по земле —

и она открывается

Он ползёт, влезает в неё как в мать и мачеху

Он тоже был отец и нет: он и сейчас отец, но он

уже не помнит кровь свою и не свою, 

что поместилась здесь в руках 

и совместилась здесь в глазах

как сон бессонница и разговор во сне

……..

И все попытки найти объяснение двадцать первому веку —

его повесткам красоты: 

беге в янтаре, в антикрови, в молоке, на месте:

господи, возьми меня в смерти

дополненной стихотворением о смерти и нелюбви, 

сопротивляющейся образу, (кресту), (раз       говору), 

пьяной от друзей —                        этот вдох-для-крика 

можно разрезать на маленькие злые молитвы, литании, 

растерянные значения, круги на воде, вино-междуречья —

они объяснят хотя бы расстояние до тебя,

боль в груди, время небытия

 

Приложение #4.

…….

Шурочка говорит

Я хочу, чтобы эта поэзия стало ничем

Но не смертью

…….

Шурочкой говорят

И она стала ничем, но не смертью

Это история о том,

кому сколько нужно милосердия

О том, кто сколько может унести (вы   не   сти) милосердия

…….

О родине

О Павке Корчагине

И, конечно, о литературе

 

Приложение #5.

……..

Шурочка говорит

«Как закалялась сталь»

Эта смерть не знает конца и пустоты

Она наполнена всем твоим зрением

            Всем твоим телом

            Всей твоей кровью

            Всеми твоими словами сразу

            Ты наконец-то целая

            Бесцельная

……..

Шурочкой говорят

— Что ты сказала, когда тебе рассказали, что Шурочка

попыталась совершить самоубийство, но выжила?

 

— Я, кажется, упала на колени, ползла к ней

и целовала забинтованные руки

, и шептала нечленораздельное зрение —

что-то вроде:

— варвики мои, це ж мои бит-варвики

 

Приложение #6. 

……… 

Шурочка говорит 

О жизни в СССР 

Кто-то повесился на подтяжках 

Кто-то не смог

……. 

В этой иронии они убивали пафос, Улисса, себя; 

Себя-Улисса

……. 

Хаджи-Мурат воскрес и 

спал стоя как часовой внутри стирания стихотворения 

……. 

Шурочкой говорят 

Шахерезада и шахид_ка ткут ничто-языка

Режиссёр_ка его выказывает, отрицая

…….. 

Иногда она специально делала паузы:

пользуясь знанием, что

люди на рабочем совещании или за праздничным столом 

не переносят 

буквально не могут вынести 

охватывающего их 

всеобщего молчания —

…….. 

Она наблюдала его в наслаждении и безумии-неслов

……. 

Люди были готовы нести чушь, банальности, бред 

лишь бы не оставаться в разрывах

Когда приходила явно её очередь

она прижимала тишину к груди: кормила собой как милостыней

……… 

И этот вавилон горит как ночь

Свободный точно снег в твоём дожде 

И в ожидании дождя и Дании-вины

Они что делают что де-

лая’

…. 

Поют поют поют ничто-войны  

ПОСЛЕДНЯЯ НОЧЬ В БЕЙСАНЕ

(Джейкоб Левин, военный инженер)

Так и не смог заснуть. Под утро приедет джип, оставалось еще около двух часов. Не хватало воздуха, вернее, его было, наоборот, слишком много: плотного, влажного, едва подвижного  – такой не вдохнешь. Джейкоб нащупал на столе рядом с кроватью зажигалку, щелкнул – увидел в колокольчиках будильника два одинаковых отражения: пламя, выходящее из воронки согнутых пальцев и упирающееся в потолок. За ним – бумажный, бесцветный комок с впадинами-глазами: лицо. Он выключил рычажок звонка, встал с кровати, обернулся к окну. Распахнутые настежь створки не двигались. В комнате черное сменилось серым, он мог одеться, не зажигая свет. Джейкоб толкнул дверь, вышел, под фонарем метались огромные серые бабочки. Он пересек шоссе и двинулся дальше, на восток, в долину. В ясную погоду на другой ее стороне можно было разглядеть россыпи огней, но сегодня их видно не было. Он слышал звуки ночи – шуршала трава, растревоженная его ботинками, пели цикады, за спиной, очень далеко, лаяла собака, но не было ни блеска воды в долине, ни звезд, ни облаков. Темнота подступала прямо к лицу, облегала его как маска налетчика. Джейкоб не переставал идти, очень медленно, осторожно ощупывая перед собой землю носком ботинка, прежде чем сделать шаг. Он вспомнил своего приятеля, доктора Зелингера, пожилого хирурга-офтальмолога, практиковавшего в Иерусалиме. Они познакомились лет десять тому назад. Доктор Зелингер рассказывал ему, как лечил больных трахомой, «египетским воспалением» – страшной болезнью бедняков, ютившихся в тесных и грязных жилищах. Их веки выворачивались ресницами внутрь, мутнела роговица, а затем наступала слепота. Некоторым из них ему удавалось помочь. В своем кабинете с высокими окнами, выходящими в сад с эвкалиптами, Докотор Зелингер осторожно снимал с глаз пациентов послеоперационные повязки и был готов к тому, что его лицо будет первым, что они увидят после долгого пребывания в сероватом мареве. Ослепительный свет стремится в глаза отовсюду, зрачки резко сужаются, заставляя вздрогнуть – слепота возвращается на несколько секунд, но ты уже не там, не в ней, ты вышел из нее, пространство взрезано контурами и тенями, изрешечено бликами. Наконец, удается сфокусировать зрение, и ты видишь того, кто перед тобой. Доктор Зелингер уже знал, что сразу после снятия повязки пациент застынет в изумлении, и старался не двигаться, ничего не произносить, не мешать ему, предоставлял ему свое лицо как комнату, в которой можно остаться одному, перевести дух, собраться с мыслями. Нередко он встречал своих бывших пациентов на иерусалимских улицах. Он замечал, что, увидев его, они снова испытывали изумление, будто возвращаясь в те, решающие секунды. Они пытались вспомнить, кто он, но им это чаще всего не удавалось. Его лицо не имело обладателя, оно было просто «лицом», человеческим лицом, к которому, с того момента, как они снова обрели зрение, восходили лица любых людей в их представлениях и памяти. Доктор Зелингер не исключал, что его лицо, оставаясь для них узнаваемым, одновременно утрачивает в их памяти характерные черты, становится все более условным.

В последние годы «египетским воспалением» заболевало все меньше народу, но в Иерусалиме можно было увидеть людей, ослепших десятилетия назад. Слепых были многие сотни – в Старом городе и Новом, на площадях и рынках, в переулках, среди каменных прудов и гробниц, на улицах, спускающихся в ущелья и поднимающихся на холмы, на лестницах, ведущих на крыши.  Изучив на своем пути каждый камень, запомнив расстояния между тенями от неподвижных предметов – для тех из них, кто мог различать свет и тьму, – они зачастую двигались с той же скоростью, что и зрячие. Произойди чудо – вернись к такому человеку зрение внезапно; обернись неподвижная тьма хлынувшим в глаза светом, как заверченный на удачу волчок – что отразилось бы в не успевших защититься глазах; что впечаталось бы в память, к чему бы он потом мысленно возвращался – на доли секунды –  чтобы убедиться «оно это я»?

Джейкоб прислушался – приближаясь, шумел мотор. Из-за поворота показались фары, он развернулся и пошел к шоссе.

[…]

ЭЛИЯГУ АЛЬБАЗ

Глаза слезились, Элиягу тер их кулаками, щурился, и, оказавшись на свету, закрывал тыльной стороной ладони верхнюю половину лица. Началось с электрического освещения, но сейчас и солнечный свет вызывал у него похожую реакцию. Назначили очередь к офтальмологу доктору Зелингеру. Тот пригласил их на следующий день. Кроме них троих, в приемной был еще один пациент – пожилой человек в толстых очках, за которыми его глаза казались крошечными. Человек читал газету. Он сидел, подавшись вперед, так, чтобы на сгиб газетного листа падало как можно больше света из окна. Мощности его очков всё равно не хватало, и человек водил над сгибом круглой лупой. В линзе вспучивались города с крупчатыми серыми окнами, фюзеляжи, каски, колосья тяжелой пшеницы. Человек шевелил губами. На противоположной стене плакат призывал не вытирать глаза общим полотенцем. Элиягу принес с собой заводной грузовик, Амалия взяла у него машинку, села напротив и, повернув несколько раз ключ, запустила ее к сыну. Машинка на полпути свернула и, набирая скорость, поехала к двери врачебного кабинета. Человек с газетой поднял голову, дверь распахнулась, раздался голос: «Войдите!» – машинка скрылась в кабинете; Амалия, Матан и Элиягу, вошли следом за ней.

***

– Я ничего у вашего ребенка не нахожу, – говорил доктор Зелингер. Он показывал Элиягу то на мочку своего правого уха, то – на левого. Элиягу старательно переводил взгляд. Доктор Зелингер закапал ему атропиновые капли, его лицо и лица родителей покачивались, как сердцевины огромных ночных цветков, а потом стали непрозрачными бесцветными дисками, и всё, что было в комнате, стало плоским и бесцветным, но наливавшимся изнутри светом, всё более ярким и непереносимым.

– Не вижу ничего по моей части, – слышался голос доктора.

Тем не менее, он посоветовал заменить солнцезащитные очки, которые носил Элиягу, на еще более темные. Когда они уже собирались уходить, доктор Зелингер сказал «Подождите!». Он достал из ящика стола темные очки и протянул им: «Возьмите».

Они вышли на улицу Яффо. Матан шел чуть быстрее Амалии и Элиягу. Он остановился и посмотрел на сына. Кожа Элиягу – от редкого пребывания на свету – была бледной, очки доктора Зелингера теперь закрывали большую часть его лица. Матан взял сына за руку.

***

В тот вечер они собирались в гости: ювелир Эфраим Шу́кри с женой Брурией праздновали новоселье. Пригласили всю семью, в программе значился «маленький детский концерт», но было заранее понятно, что Элиягу останется дома. С ним побудет Браха Гольдвассер – Амалия с ней об этом договорилась. За обедом Амалия предупредила Элиягу, что их с Матаном вечером не будет.

– А где вы будете?

– Мы идем на праздник. Может быть, и ты пойдешь с нами?

Амалия была уверена, что Элиягу откажется, но тот с готовностью кивнул головой, и задолго до того, как им пора было выходить, появился в гостиной – в праздничном костюме, сшитом к прошлому дню рождения.

Приехали на такси.

– Летчик! Летчик! – закричали дети, увидев Элиягу. Все они отражались в стеклах его темных очков, и родители отражались, и люстра, и торт на столе. Начался детский концерт. Восьмилетний Боаз Шукри играл на скрипке «Турецкий марш», но в ноты не попадал, а на середине совсем сбился, заплакал и убежал.  Его пятилетние сестры-близнецы подскочили к пианино и стали барабанить по клавишам кулаками. Амалия высматривала сына среди детей, но его не было видно. «Наверное, играет в детской с машинками». Детей позвали пить чай. Элиягу, наконец, появился. Ему выдали блюдце с большим куском шоколадного торта. Амалии показалось, что он взволнован, но из-за его темных очков она могла и ошибаться.

Они теперь не пропускали ни одного приглашения. Вечеринка у Эльханана и Герды Штайнов, детский утренник у доктора Сегал, встреча субботы у родителей Амалии. «Казалось бы, всего лишь более темные очки, но наш мальчик вернулся к жизни! – говорила Амалия Матану, – Все эти мероприятия немного утомительны, но я так рада, что Элиягу стало хотеться быть среди людей».

На этот раз они пригласили гостей к себе домой. Амалия и Матан ждали, что Элиягу обрадуется, но он казался раздосадованным и, как только выдалась возможность, скрылся в подвале. «Может быть, он стесняется нашего дома, – подумала Амалия. Она обвела взглядом гостиную. На этих каменных креслах, за каменным столом было трудно представить себе веселящихся, непринужденных гостей, – Куплю сегодня побольше разноцветных подушек и разбросаю их тут».

С самого начала всё пошло не так, как было задумано. Большинство гостей не прибыло: кто-то сослался на простуду, кто-то – на срочные дела. Овадье доставили телеграмму, и он сразу же ушел. Элиягу появился из подвала лишь на несколько минут. Амалия заметила, что Брурия Шукри смотрела на него настороженно. Брурия сказала, что хочет с ней поговорить. «Дорогая, это право же мелочи, но, я думаю, тебе надо об этом знать. Уверена, здесь какое-то недоразумение. Элиягу – такой хороший мальчик».

– В чем дело? – спросила Амалия.

– Тем вечером, когда вы у нас были, я заметила, что из детской пропали два маленьких зеркала. Я думала, дети взяли их поиграть и разбили, но они утверждали, что ничего такого не делали и сами выглядели удивленными.  А потом Боаз вспомнил, что видел, как Элиягу выходил из детской и озирался.

– Знаешь, что. Такого просто не может быть! – сказала Амалия. – Не представлю, зачем моему сыну могли понадобиться эти ваши зеркала. Да и не стал бы он их так брать.

Гости вскоре ушли. Матан вышел их проводить.

Амалия вышагивала по гостиной. «Как Брурии такое вообще пришло в голову! Зеркало у нее, видите ли, пропало!». Последняя фраза показалась ей самой такой нелепой, что она засмеялась. «Пропало зеркало! Зеркало! Пропало!». Амалия остановилась. «Минутку. Пропало же зеркало». Незадолго до новоселья у Шукри. Маленькое двустороннее зеркало, стоявшее в спальне на трюмо. Амалия тогда не знала, что и подумать. Не Браху Гольдвассер же подозревать! Та за все годы не присвоила ни копейки, а уж на дурацкое зеркало и подавно бы не покусилась. Амалия тогда решила, что машинально куда-то его положила, и теперь попробуй, вспомни, куда. Довольно неприятный, надо сказать, момент — образуется дыра, туннель, куда ты заходишь, не видя сам себя. Ты вышел, а дыра осталась.

Амалия взяла в прихожей керосиновую лампу, зажгла ее и стала спускаться в подвал.  Вниз уводила винтовая лестница, к которой примыкали площадки. Свет лампы выхватывал меловые своды, жерла коридоров, уводящих вглубь скалы. «Элиягу!» – эхо возвращалось к ней из каменных комнат. Она спустилась еще на один пролет. «Элиягу!». Вместе с отзвуками ее собственного голоса до нее донеслось: «Мама, я тут». Коридор вывел ее в вытянутую комнату, она увидела фигурку Элиягу, скрючившегося в каменном кресле. Амалия шла к нему и видела свои отражения, вернее – блики лампы, заслонявшие ее лицо. Элиягу был без очков. Он зарывал глаза от света лампы тыльной стороной ладони. Амалия спросила: «Элиягу, зачем ты принес сюда эти зеркала?». «Чтобы стало как можно темнее. Когда отражается свет, становится светлее. Значит, если в зеркале отражается темнота, ее становится еще больше».

Зеркала Амалия и Матан вернули владельцам с извинениями за произошедшее недоразумение. Спустя несколько дней Матан принес от стекольщика три больших зеркала и установил их в подвале, там, где у Элиягу была комната с заводным грузовиком, которой Элиягу по звуку без труда находил в темноте. […]

Трудно плыть с Богом
По реке речи
Пребывать в темноте
Пробелов и не видеть мерцания точки
В бесконечности туннеля. 
Здесь вершины времени и впадины языка
Глотают слова, лишенные истины, 
Слова, изгнанные из собственного дома войной,
В последних сумерках родины в иные страны.
Теперь на широких улицах Тель-Авива,
Украшенный безделушками,
Он купается в море, ищет работу,
Ходит в ульпан, затем гуляет по саду, полному цветов,
Пропитывается песком, жаром,
Вещами смертной жизни,
А иногда бросается на стены: 
"Путин - хуйло", "Хуй войне!"
Древний плющ ползет по зданиям,
И окутывает столбы, крыши, горгульи кириллицы,
Нотр-Дамы Флорентина. 

Улицы города гудят
Улицы полны теней,
Носителей-лотофагов
После кораблекрушения
Прислушивающихся к чужой речи
Жалующихся на ее обратное течение.
Слова, найти слова для развлечения, 
В рутине апокалипсиса: 
ие беседр.

И они говорят: 
Надо заново учится любить под солнцем
Или без него. 
Сеять Бога
Заново пожинать человечность
Языка
Собирать смолу его звуков
С ветвей древа познания.
Обходить стороной сплетенные из соцсетей
Гнезда Сирен,
Оставаться безразличным к тому,
Что будет.  
И быть. 


* * *
Когда Венеции вода
Затопит
Иерусалима башни,
И с привязи все города сойдут,
Свободные от карты 
Искать себе приют —
И не найдут,
Ной отберет в ковчег
По паре сотен сериалов,
Запасы пиццы, колы, сигарет,
Постядерному Робинзону
И разницы-то нет,
Что жизнь до острова,
Что после.
Не появилась ль сеть?
Он будет твит пускать
В охаусевший космос.


* * *
Тень распалась на муку и соль
Фонарь водит своими усами
По окну, стенам комнаты,
Его офонаревшие глаза
Не моргают. 
Вот пополз по рукам,
Продирается выше,
К горлу,
К языку, что прикован 
Ко рту как Прометей, 
К стеклу, к нулю
На градуснике, к кости,
Сжимает когтистые лапы
На ложбине груди. 
Спи, солдат. Bouche ouverte, tête nue.


* * *
Мы встретили третью мировую
В пещере платона
Нам говорили, что мета
Победит физику,
Но вышло наоборот. 
Вместо кочерги витгенштейна 
Дубина людоеда 
И его обоснованное в университетах право
Эту дубину использовать.
«Внимание, пещера окружена, 
Сопротивление – чрезмерно!»  

08.10.2023

господь разъятель клеток грудных
разрешитель шейных узлов
сплетай ны так и расплетай ны
да расцветает узор

и только единственный каждый
добудет чего пропеть
оглянешься или однажды
жизнь выбрала смерть

а эта смотрит чем устрашить
и выбирает жить


***
а как третья война да эх корявина со дна 
а моя-та вина да всклянь высосана 
ещё с вечера да ещё с полночи
хоть шаром кати петухом кричи

		посмотрит простор из окна на тебя:
		та-та-ти

		как быть когда небо повсюду но надо идти


***
даже мысли в тишине
лёжа в полной тишине
нету окон на войне
нету стёкол на войне

человеческий предлог
стал как горло поперёк

      пришёл сюда, чтобы узнать, зачем я пришёл сюда, чтобы узнать, зачем


***
как говорит одному часу другой )и( такой же час:
я твоя деепричасть 

человек не исчезает, а просто становится виден
(весь целиком)
быть им не нужно, но это вопрос интереса

этот узор на поверхности - мой
в смысле, наоборот


***
вчера я снова был виден
но кому
сказать невозможно
было понятно
а сегодня опять непонятно
единственное, что запомнилось –
что ничего другого не бывает

говорить ради расширения диапазона
высветления словаря
говорить ради предшествующей тишины


***
когда не остаётся никого и ничего
лишь большое нечеловеческое

спокойно

достаёшь предметы
применяешь по назначению



***
в общем движущемся доме
где, как в воде, тонут глаза
и музыка покачивается в такт диафрагме

где ни у кого нет преимущества –
и дети, и старики на пределе вселенной
расширяющейся именно с такой скоростью

[изгнанники небытия]
давайте споём песню невозвращения 


***
не будет чуда только вкус его во рту
воспоминанье света на сетчатке
я только что ведь был 
                 я был вот тут
и снова вроде сброшенной перчатки

рассеянная мгла
где ты была

изнанка радости отзывчиво отсутствует

то, что хочет увидеть,
должно быть более чем прозрачно


***
капнем в чистую воду метафорой - синей тушью:

на полном свету ничего не видно
сделаем что-нибудь? несколько первых попыток
выявляют проблему: принимаешь тени за вещи
это интересно, но весьма не с руки:
постоянно приходится подвёрстывать закономерности

далее: разделим свет на фракции!
законы стали проще: порядок в поддержку гармонии
в любом приближении - с неплохой вероятностью новизна

но тут возникают иные, всем известные трудности

к тому же отдельные уникумы продвигают свои схемы

в последней рабочей версии кто-то ухитрился
проделать дыры на месте чёрного цвета

метафора несколько вышла из-под контроля
пусть каждый спасёт то, что его запомнило


***
нас узнают и поймут 
(похоронят и убьют)
нипочём наш тяжкий труд
год идут и ход минут

хей-хо! всё далеко
сел под окном - и всё далеко
в бруствер уткнулся - всё далеко

очень легко

очень легко



***
эпоха, как говорилось, пляшущего огня
(джаз на Аль-Джазире)
(дальнейшее перечисление аномалий)
к окончанию списка словарь успевает смениться – т. н. сингулярность
но дело не в этом:
)то, что сохраняется до конца(
)не имеет отношения к содержанию(
в пламени действительно нет тайных троп

Родина ожидает, что каждый сделает то, что хочет


***
следи показания датчика: движется смысл
когда всё закончится новые выглянут мы
частично они это я для того и гудит
трубой трансформатор и такты считает пиит

            – они нас освоят, как материал
            – так "был" превращается в "знал"

мы жили тогда на планете другой
на сопках Манчжурии что ты забыл дорогой


***
когда взорвётся смех 
польётся смех
я упаду на смех 
и как стена меня ударит смех
и отлетит как мяч
всё будет смех не плачь


***
если понимать под миром
то обстоятельство,
которое, как мы знаем, всем известно

то в нём ничего не изменит
даже взрыв сверхновой
или самое ультимативное сатори

я, наконец, признаю́: 
любовь побеждает на неизмеримом участке
нелюбовь - на том, который успеет себе объяснить


***
многослойная ощутимая твердь
где рука в пространстве
равна слову или лицу во времени
где радиопередача
или, как сейчас говорят, стрим
равна (не тождественна, впрочем)
танцу головокружения:
обмороку, панической атаке, -
скажем это, наконец -
шатаясь от борта к борту
пассажиры чудесной лодки
мы сольёмся, чтобы исчезнуть

когда

мы соединимся

чтобы совсем исчезнуть


***
если мир только синяя трещина
талым светом со дна
то кому-то немного мерещатся
голова и война

и порой над листвой или волнами
я смотрю на него:
поднимает глаза удивлённые
говорит "отлегло"


***
но я не устану петь! о том как смешно
столкновение мысли с её содержанием:
кто подобен искре, пусть осмотрит нас с высоты

какое облегчение, когда прошла жажда!
и второе лицо превращается в третье
сколько раз я пытался об этом сказать –

так ничего и не понял


***
и тут объявляется менеджер по причинно-следственным связям
валяет дурака: "позолоти ручку, яхонтовый!"
я вынужденно улыбаюсь
ясно, что ничего не разрулится
нелепость должна дойти до предела и выйти
в этом безумии есть солнечная система


***
в тёмные времена на свет открываешь глаза пошире
просто сразу веришь когда предполагаешь правду

в светлые времена внимателен к пятнам
зачем ты мол приукрасил было и так красиво

в прозрачные времена просто знаешь своих
свои – те, кто прибавляют контраста


***
когда вокруг стоит война
как дом без стёкол
и инкантация слышна
как птичий клёкот

покой струится мимо нас
недостижимый
он словно глаз раскрыт на нас
но мимо мимо

сказать попробовать суметь
как nota bene
кусок луны висит в уме
вернее в небе


***
в ряд где могил молитвами
выровнен вид и ход
все попадут убитыми
главное час придёт 
что за удач потерями
неба не видно дна
в чём можно быть уверенным
каждый своё сполна


***
в математике, конечно, есть бог
он моментально считает до бесконечности, раз! и уже готово
(ещё до того, как спросили, но именно если спросят)

незначительным осмысляемым усилием
он совершает любое движение

усложняет задачу по мере приближения к ответу

но самое, безусловно, любимое в нём –
то, что повторено во всех человеческих драмах
воспето в эпосах
воспроизведено в полотнах

то, ради чего пыхтят 
сотни разработчиков спецэффектов

ради чего стирают зубы в пыль композиторы –

да, наше любимое

добровольное самоограничение

*   *   *
сейчас на тебя наорут
а ты всё вдаль смотришь
кто ты такой? 
отчего не можешь проснуться?

сейчас ты заплачешь от умиления
или шумно замашешь на мух, 
загордишься-захвастаешься при чужих –
всем неловко     

скоро ворвутся солдаты и всех изнасилуют
(я ношу эту строчку 
уже лет пять)
надо спрятаться


*   *   *
из концлагеря 
кто-то звонит в полицию
приезжайте немедленно
тут концлагерь

что, Михалыч, 
опять наебенился?
щас в натуре
приедем


*   *   *
боги благословенные! мама! бабушка!
боги благословенные! мама! бабушка!

повторяет но не понимает значения слов
мой обрубок
мой полуопухоль-полуалтарь
поперёк перепутья орёт 
заедая кактусом

боги благословенные! (не разобрать имён – 
рык, бурление) братья! ласточки!

бегает по деревне 
зашитый мешок голосистый
всегда перед церковью околачивается 
смолянисто сочится 
потом долго-долго лежит

боги благословенные! песни! комья земли!
радужные золотые богини сиськатые! 

энергично припадочный –
полицейский ему: заткнись! офицер: уймись! –

Зверь-Мария прекрасная, защити наш дом!

кактус: надо пересчитать наконечники 
(не молись, не ешь)

фестиваль не окончен

но что-то всё же закончилось


*   *   *
Библию написали индейцы
пчела настаивает
полюби меня
если не можешь физически
то хотя бы давай поэтически
жужужу

в водопаде поплещешься 
в мокрой скале отразишься
скажи: я есмь выживший 

не молодой уже
и достаточно занятой человек,
но не ленится сфотографировать муху
то есть пчелу

я есмь выживший 


*   *   *
так и не преодолел я, река, 
фрагментарность мира,
выдаваемую за множественность миров
хитрой книгой 

зато я доподлинно знаю: 
платан есть Анат –
не из-за фонетики, а по любви –
и в уме пишу письма 

ангел спускается и питает 
невежественные чаши –
хорошо-то как, Настенька!
у меня с собою икона

как же естественно,
что у меня с собою икона!
похуй на фрагментарность – открытки
преодолевают течение

ДО И ПОСЛЕ ВОПРОСОВ

Происшествие:
Кто-то пропал.
Никаких объявлений о пропаже.
Никаких слез и слов.
Снова показалось что в этом городе
люди из того города.
Снова говорила в сторону птиц.
Птицы летели в сторону солнца.

Описание:
Рот луна черные глаза луна красные крылья синий крик луна пустота руки глина быстрые шаги много шагов яркий белый свет холод сон без сна.

Вопросы:
Вы всегда ходите в холод 
в теплой шапке и сандалиях на босу ногу?
То что вы видели это было или потом?
Чем подобны лед, спасение и хлеб?
Чтобы стать ощутимым 
нужно выйти из общего слова?

Определения:
Расстояние – это? – Шрам.
Шаг – это? – Камень.
Камень – это? – Сердечный клапан.
Нет, я не могу больше произносить свое имя.
Да, я умею различать оттенки красного.


О БОЛИ И ВЕЧНОСТИ

Тени слов.
Ты прислушиваешься.
Что-то растекается в тебе как большая река.
Не каждый день размываются границы. 

Свет и тишина.
Тень от дерева на стене медленно дышит.
Кажется что до пробуждения
протяженность руки.
Тень расширяет движение.
Ты тонешь.
Весна непредсказуема.
Зимний траур природы порой невыносим.

Кто-нибудь кого-нибудь когда-нибудь принуждал к спасению?
Свобода по принуждению?
Боль без правил.

Сердцебиение
Глубокий вдох
Выдох
Глубокий вдох
Выдох
Нажатие пальцем на определенную точку на шее
Боль под левой лопаткой
Египетский голубь стучит по стеклу
с той стороны мира.

Однажды мы возвратимся.
Вечность упадет нам на плечи
как первый снег.


ЗА МИНУТУ ДО ОПРЕДЕЛЕНИЯ

Это было время
когда белое знамя
приобщалось огню 
Зло было неотделимо
             Страх страха
   Ночи растянутые на сухом полотне
   Дыхание хрупкого космоса
   Острое послесловие дня
Желание помнить
        Желание жить и любить –
        Облик – дар пробуждения
        Остальное лишь рассыпалось 

Когда ты ощущаем внутри
небеса благосклонны слушать и знать 
          Движения –
          от земли кратким вектором 
Скажи слово сквозь сплетенные ветви
После – слепнущий ветер


***
Послушай там где тишина начиналась
И огоньки крылатые неуловимые
Голос: "Свет"
Голос: "Тьма"
Потом голоса голоса
и крики крики
эхом раскатистым
по миру по миру
зернышки
камушки
Ты почти говоришь
След во след попадает
Глаз в глаз


О ПЕСНЯ НЕУМОЛКАЮЩАЯ

В твоих зернах 
В твоих волосах
Свет 
Одиночество слов
На языках
И не узнанных
Пока день неумелый
Бинты крутит
В ветвях
Тысячей птиц


***
Перед моим бессилием – небеса
Бьющие меня, бьющие
Зрачки мои ярким цветом голубым

Облака обритые наголо –
Новобранцы звенящего ветра
Дикие, дикие

Что ты знаешь о прочерках той тишины
Где песня та прозвучала

Здесь вечер скорбящий
Розовым зацветал 


А ТЫ

А ты
Ты не приходишь
Звезды сплетаются в жертвенность –

               Приношения ожерельем на сжигаемой плоскости

     Посмертные маски 
     из сурового камня
                                Под оголенными облаками –
                                Отверстия

               Дыры дыры

В низменной нищете
В низинах –
                           голых кустарников звон


ОСТРЫЙ ГЛАЗ

Жалость меняет цвет на границах мрака

Тени играют марш обездоленных

Птицы протянули нить между солнцем и страхом

                      В вязкости – голодные крылья
                                                              Острый глаз
                                                              Он смотрит внутрь


ЛЕС В НОГАХ ГОРОДА
 
(Посвящение)

Голова ледяная сурового города –
Уши губы глаза –
                  для скольжения
                  по острой поверхности.

Пока ты скользишь –  все лишено основания.

Силуэты скупы –
                                              походка обычная
                                              вышина
                                              ширина.
При рассмотрении ближе – 
                                               нательная форма и
                                               знаки движения из времени в место.

                                               Они закопали сердца.
                                               Прыгали на раздавленных клапанах.      
                                               Они закопали сердца.
                                               Прыгали на раздавленных клапанах.

На лицо неугодного будущего повесили плотный мешок.
Затянули на шее.
Ребра будущего обглодали голодные.
Выли –
дома на окраине вздрагивали.

Лес.
На фотографии подобен на лес в Куропатах –

                               А там ты знаешь –
                               Дорога Смерти.
                               На ней теряешь цвет времени.
                               На ней немота пробивается 
                               из трещин камней –
                               В ней все доказательства.                            

Ты видишь дорогу внутри фотографии 
за крестами большими –
по подобию Той.
Песен нет.
Птицы сжимаются до глухоты.
Ели качаются
подвешенные за верхушки


ПОД СЛОЕМ ВУЛКАНИЧЕСКОЙ ПЫЛИ

Когда-то ты захочешь переполниться синим
Будешь жать руки каждому встречному
Засыпать обнимаясь со ржавой трубой -
   избавляясь от предубеждений
   к помойкам и святости
         Будешь контролировать сны 
         Зарисовывать на штукатурке
порывы, порезы 
                     Резко, сладко

День кусает за мочки ушей
Рвет волосы на память и к утешению
Ты ему оставляешь
            по доброй воле 
            городские цветы
      прыгая в лунную одурь
Выныривая через скулы ледяного вулкана 
Покрываясь слоем вулканической пыли
           Ты – камень
Пускай оплачут твою обездоленность
Пускай наплюют
            Ты – камень
Под слоем вулканической пыли
Твои белые руки
Твое алое сердце
Твои нежные пятки
Твое тело горящее страстью вулканической памяти


ШЕПОТ И ЧЕРНОЗЕМ

В чьих руках осколки холодного космоса?
Кто несет их как сорвавшийся дар?
К чьим ногам припадут?

Здесь ты знаешь
когда ночь в цвет переходит
и руки дрожат вверх ладонями
здесь шепчутся
о пустоте

из чернеющей ракушки
из той самой где мертвые 
ждут сказать первое слово
Здесь, здесь туман говорит
над чертой чернозема 
над чертой неба небесного
Сгустки крови перелетают из горла в горло
Над крошащимся городом – хвосты дымчатых рыб 
И что-то еще морское.


***
Оставь мертвые воды
Голова уже на поверхности
Издали словно ворона – нежданная, темная
Оставь мертвые воды
Узнаешь как целует земля
Живых и спасенных
      В горсти земли – мир
      В горсти земли – земля

Кто видел как смысл входит в тело
словно мертвец в гроб?

     Роженица в зеленых водах
     Ждет впустить первый вдох в навостренное ухо

Запиши это в благословенный страх
Его крошащиеся зубы 
покусывают облака.


***
Мы выспы закінутыя ў збеглых водах
Ты думаеш я хачу гаварыць?
Твая картонная труба
схапіла выпадковую бачнасць – 
у ёй жыццё
бы танец усмешкі

  Засталося знайсці аркестр
  Засталося памножыць
  Імгненне на жаданне жыцця
         Што яшчэ памножым мы ўвосень?
         Яе коні скачуць насустрач
         Сярод непазнаных твараў
         Ты мяркуеш я хачу гаварыць?

Дзікія вожыкі вошкаюцца ў траве
Пад хуткімі аблокамі
Сярод іх недзе я
Паспрабуй мяне пазнаць
Пад хуткімі аблокамі

***
так закончится мир: может, и взрыв, но серый
может, и камень, но говорящий

ночь мертва, ноль армии вытесняет её
так закончится ноль: может, и свет, но

белая ядерная трава прорастает сквозь головы
предприятие новых растений, существований, нулей

не остынет, а рассыплется

белая травинка высотой с ударную волну

сознания, в котором это шутка
не будет. закона о шутках не будет

слёзы воды, чёрные, как последняя улица
лишь бы выжили существа, у которых не было, тварь, твоего закона
всей шутки твоей, всего твоего языка


СМЕРТЬ ТОЛЬКО НАЧИНАЕТСЯ

Мёртвые могут собирать воду в охапки.

Твари, прошедшие по лестнице полёта.
Другие решали, с какой ступени взлететь, а эти идут, и ступени под ними не рушатся.
Разрушатся, когда мёртвые соберут всю воду. Из корней этой воды вырастут чёрные облака.

Фрагменты чёрного меньше песчинки, но они зарождались по краям, поэтому их так много.

Полюбить прошедших по чужой лестнице? Их любят, говорит дакини, как живых, мёртвые любят живых, как мясо любит соль.
Смерть только начинается.

Дакини на краю огня смотрит на тех, чья хата с краю.
Огонь из чёрных песчинок, стёсанные кирпичи воздуха.


НЕЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ СНЕГ

Перелом поминутности.
Нет полей, леса́
танков.

Вместо человека представляет отпечаток на воде, сделанный другим телом.
Монументальность памяти об отпечатке.

Вся эта культура — монументальность памяти об отпечатке, сделанном кем-то другим.
Золото и синева стирают память, обращая её остатки в нечеловеческий снег.
День осыпается, кирпичный дом дня, в который попала ракета.

 Мастер отпечатков хотел украсть его — кирпич за кирпичом. Построить кирпичный танк. Но, несмотря на бомбёжку, здесь слышат, как трескается в сумерках лёд безмыслия. Под ним нет воды.
Снизу нет ничего, сверху — свои, сбившие небо. И на месте него воды и волны идут.

но дети хотят
и они дети 
а я Йонатан 
они сносят мне голову побегом 
гладиолуса 
 
Й. Волах (пер. Г.-Д. Зингер)

***
Кем я бы была, если бы в окне напротив зажглись две зеленых свечи – в знак скорби или загадки. Если бы это случалось каждый вечер. Достаточно ли двух прыгающих огоньков цвета твоих глаз, чтобы стать кем-то еще, помимо референции. 
Если бы не написала этих слов, впрочем, я не написала этих слов. Если бы проезжала мимо на автомобиле, оснащенном святым мотором. Если бы не скрытое смещение, впрочем, небо почти безоблачно. Если бы не многоязычие, что такое молчание. Что это за времена. Times new roman, кажется, так. Будь там.

***
и дети, побеги
дикорастущей бегонии
ядовитого олеандра 
ветер их любит 
и звезды гладят их волосы
никто не знает, что гремучие змеи 
дремлют в их рюкзаках, а в нагрудных карманах 
тают медузы
они смеются, они 
играют в абсолютно 
любые игры, даже в такие  
они ловят меня сачком
они могут представить себе
все что угодно
они знают, что нужно поторопиться 

они проносятся
от автобусной остановки 
до лавки с мороженым, близко 

срывая предвыборные наклейки
втаптывая кандидата в ближневосточную пыль

как теперь ты свое назовешь 
ощущение пространства? свой (будущий) город? 
если умение называть действительно безгранично

«их золотые движения»
«снесенные головы»
«пропавшие в катакомбах», над которыми все
«сожжено дотла, разрушено до основания»
«далекое зарево»
«треснувшее стекло, прошедшее сквозь» 

как ощутить то
что ты называешь?

и если
любви 
неутоленней 
их бег


***
к тому же мне было не до конца понятно это противоречие. или форма уточнения. как форма жизни. или форма слова вне себя самого. я написала «но» и испытала желание оставить вопрос желания открытым

сегодня и ничего больше  

шум аэродвигателя и ничего больше

поэтажно в золу оседающее
небо на западе 

протяженное 
невозможно 

какую функцию
выполняют тяжеловозы 
впряженные в разбитую но-чь 
все разбитые но-чи мои

***
как поживает ваше стихотворение?
– спрашивает медсестра, измеряя пульс. спрашивает посетитель бара с автоматом наперевес. спрашивает подземный огненный вал, пробивающийся  из вулкана этна. спрашивает единственная несущая стена. спрашивает призрак студентки философского факультета в декорациях абсолютно безоблачного дня. спрашивают облака из абсолютного ниоткуда.

*** 
бесчисленные стада, ангелина
все нежнее взлетают   
с подола 
потопленного 
и проносятся по 
исчезающей автостраде 

особенно если желание
жгучее царство, аделаида

(синхронизируй то, что позволено в связке)

учи меня наизусть
иногда
наизворот 
переписывай
берегись и береги меня
беги и избегай 
если я ответ 
то продиктуй меня 
а потом разглядывай
особенно по слогам 
если представится случай

***
Он послушно сидит в кресле с красной обивкой, руки на коленях, глаза закрыты. По полу разбросаны наполовину и на четверть прочитанные книги – из прошлого, настоящего и будущего. Времена врезаны друг в друга непреодолимыми цитатами. Она стоит у окна, наблюдая за движущейся пеленой мороси за стеклом. Мерцающая ртуть перекатывается из комнаты в комнату. Небо светлеет, если эта улыбка касается их различий. Август, а они дети.