ЕЛЕНА БАЙБИКОВА: ПРЕДИСЛОВИЕ ПЕРЕВОДЧИКА

«Натвитанные строфы» – так, по аналогии с «нанизанными строфами», называется литературная акция проведенная в Твиттере[1] редакцией поэтического ежемесячника «Гэндай ситэтё» в июле 2010 года. «Нанизанными строфами» или «рэнку» (другие названия: «рэнга», «рэнси») назывался поэтический жанр, бывший крайне популярным в Японии в XIII-XVI веках. Цепочка рэнку обычно писалась двумя (и более) авторами, которые поочерёдно и индивидуально сочиняли строфы. Компоновка строф поручалась судье. Классическая цепочка состояла из ста строф, рэнку в традиции Басё – из двадцати шести. Основное внимание уделялось двум моментам: во-первых, внутреннему единству и смысловой независимости каждого возникающего пятистишия; и во-вторых, общему движению цикла. Авторам предписывалось по возможности разнообразить содержание строф, избегая монотонности и повторений.

Структура и процесс создания «натвитанных строф» во многом отличаются от правил традиционного жанра рэнку, но есть и немало общего. Хоть новые времена и диктуют новые литературные приемы, однако преодолеть инерцию традиции не так-то просто, да и врядли организаторы акции ставили перед собой такую задачу. Акция началась в полдень первого июля и закончилась седьмого июля, когда редакцией было отобрано 150 строк. Для того, чтобы принять участие нужно было послать на конкурс твит-строку длиной не более 40 символов. По правилам, установленным редакцией, в начале присланной строки должен был стоять реплай[2] @shitecho, в конце — хештег[3] #trenshi. Каждой принятой строке присваивался номер и с аккаунта редакции делался ее ретвит[4]. Каждые пять срок образовывали строфу — таким образом в общей сложности редакторы скомпоновали 30 строф. По словам Камэяма Дайсукэ, модератора твит-аккаунта «Гэндай ситэтё», на конкурс для участия в последней строфе поступило около полутора тысяч строк. Авторы добровольно передали права на публикацию редакции. В свою очередь редакция обнародовала список аккаунтов, принявших участие в акции. Ниже мы публикуем перевод «натвиттанных строф» с максимально приближенной к оригиналу пунктуацией и список аккаунтов-участников.

 

 

Проверка связи. Письмо тебе,

#trenshi

 

Проверка связи. Письмо тебе, попытка донести до тебя слова. Как получишь, пожалуйста, сделай ретвит.

Безучастный сторонний взгляд в 0.8 секунды параллелен безмолвию в 0.6 секунды.

И не надо, и не замечайте меня, становлюсь все меньше и меньше.

Если несколько раз подряд – начинает сочиться влага. Итак, человек на стуле и человек у стула и. Так, человек, и.

В белесой тьме растворяется черный кот Становятся не видны следы от когтей, оставленные напоследок

 

Слышу, за окном кот исчезает-тает.

 Любовь, так меня зовет белизны туманной резинка в твоих волосах

В тот момент, когда внутри рождается отзвук, я затыкаю уши.

Шершавое чувство, что языком лизнули, уходит, отслаивается от кожи,

И отзывается только песчаный, скребущий ветер.

 

Шестипалые снежные звезды жара лишили

Золотой сироп из щелей вытекает

Вероятно кажется, будто множество тонет

Наспех схвачено с уверенностью сетчатки

Руку протянешь бездумно галактики мякоть в летнем небе

 

По дороге из Мехико полукружные – во внутреннем ухе – каналы видят сны

Девушка из племени Яномама в усики целует улитку

В трубочку свернут язык — воспоминанье ворочается во сне пурпурное небо

На границе утра и ночи очнулись водные птицы

Клювы разинув, изрыгнули пылающий рельс

 

В правой ноге я ращу море, ношу с собой.

Расширен зрачок, высыхает, отражая, однако, безветрие штиля.

Обувь ставлю на полку, что редкость; на колени встаю, пока не раскрошатся в пыль, давай вперед по теченью.

Носки, а с ними овца, будут до завтра плыть, на волне качаясь

Затопляет низовья, прибавляя людям хлопот – не с руки им все это

На краю подставки для гэта щебечущее яичко

Снести : это и есть кладка яиц

Глаза потупив, тереться и тереться щекой, как характерно

Мягкий кашель выплевывающее

Горло поднять на мятеж, но даже тогда…

 

Hello World, Hello World. Слышно ли вам меня?

 Я хронически нараспашку. К белой линии отойдите, переступите через нее.

Значит, скорость твоего прошлого равняется скорости пульса.

Но не будем об этом

Обед-конференция на борту самолета

 

Безымянен цветок, что распустится завтра

В атласе на уголке страницы нахожу чью-то поблекшую клятву

Пестик всегда готов принять участие в образовании плода

(притаившиьс под многослойным веком)

И ярким своим движеньем зовет, привлекает ветер.

 

Побеседуем-же, вот и ветер крепчает.

Сон поселился в долине, видишь – смеется

Если ветер, что гладит тебя по щеке, несет в себе яд, ты крепко сожмешь мою руку

И когда полной грудью мы вдохнем зеленую атмосферу

Песня, прорвавшись, окутает наши тела

 

Еле заметно, мягко пахнет землей

Закопан и позабыт источник звука пыльцы

В прелой листве истлевает сон рыбы-цветка

Дробясь и дробясь и снова дробясь, превращается в гриву форватер

В разъятом чреве земли корни растут будто люди

 

К ночи поворотились Почтовые красные ящики красные сплетни

Самое время начать говорить правду капля за каплей

Из отверстий лица твоего безмолвие хлещет!

Лжи кость / костяную ложь из пальца высасывать, обсасывать надоело

 Гнойные губы проткни шипами всходящего солнца!

 

Шел по улице черных клавиш Разношерстные крыши,

Их водостоки под наклоном в один полутон, с них скатиться попробуй

Кто сказал, что нет места для импровизаций

Прислушиваюсь к предсказаниям страстоцвета

Наступило время руки поднять и отправиться в путь по тропе membrana tympani

 

На столе апельсиновый сок, остатки

Скажите, какая красотка!

Прихоть спелой фруктовой плоти

 Фиолетовым раскрашивает стеклянную крышу

И переводит серцебиенье на летнее время

 

Запах дождя на разогретом асфальте

Мы выходим на подсолнечную передовую

Сквозь марево та сторона проступает

Горизонт, расплавившись, образовал дугу

Химеры сбились в толпу, разом вскинули к небу руки

 

Как-то под вечер я видел : хребтовая кость (мрачно

По сравнению со светлой радостью ребер ) встретилась с клеткой грудной

И внезапно их поглотило – тобой , вывернувшимся наизнанку

Не в силах выйти на встречу тому, кто сказал, что придет к тебе завтра; черным-черно

Озеро разлилось, отразило пламень , прошлым оборотилось

 

Слышал, что браконьеры в планетарии открывают охоту на лебедей

Мимо идет товарняк Из сумки коробочку достаю, светом ее наполняю

Билеты бывают для граждан двух видов Хорошие, а также ополоумевшие вконец.

На распутье начищаю ботинки, полночь; направленья подобны шнуркам — колыбель для кошки образовали, загадку которой

Вместе с загадкой заклятья созвездий жадные сыщики пытаются разгадать

 

(Любая сцена обречена на провал)

Выпейте чашку мораторийного кофе

(Месяц сегодня похож на дольку белого камабоко)

Медленно распускаем с носочка Подпалив кусковой сахар,

Фосфор вдыхаем

 

Послышался женский голос. В зрачке у любого дрозда скрывается враг. Будь готов!

Откажись от привычки отшвыривать противоречья, скрытые в слове климакс. Управляй и рули!

Вскипай! Пусть сребет и скрежещет.

Звездная память и та давно истончилась

Семечко тыквы выстреливает проростком

 

Прояснилось; прекрасны поля-терассы как на ладони.

Застыл-замерз желто-зеленый пламень.

Ускоряясь, опрокидывается небо ультрамарином

Сапсан, сапсан, заветная птица

Облака кипенно закипают, бродят с края на край по небу

 

Поливаю герань в по-летнему опустевшей школе

В городском бассейне плещутся белые мишки

Забвение: подсолнух не повернется, как не зови

Орхидея дактилосталикс в холодильнике переоделась в купальник

Одновременно все начинают тонуть

 

В охапку купальники и качается море

Гребу без доски-без жилета с места ни двинусь, велосипед погружается в пучину морскую

Сейчас, должно быть, кого-нибудь встречу

А потом пузырьки сосчитаю в пене прибрежной

И тогда далеко-далеко прольется кроткий ливень

 

Тишина.

Если здесь буду ждать – точно встречу.

Звук дождя, звук крыльев летящей птицы, она не вернется, стеклянный сосуд, мне пора уходить

Сине-зеленый цветок свет источает, а был самый обычный бутон

Время тонет в тумане, но оставляя следы. Не обернется никто.

 

Присмотритесь, атмосфера наполнена верой и доброй волей

Извините, здесть проводят проверку?

Звук шагов, уходящих вперед

Рябь бежит по белизне листа, пожинаю плоды

Потряхиваю потемневшими рукавами

 

Мама, выглянув из окна, показалась такой красивой, что пришлось тайком раздавить муравья.

Пока молочную пенку приклеивают на лоб

Как ни крути, а порешат нас гуртом, всех вместе

Слышу — горло озвучивает надежду

Волосы золотые, свинцовое море

 

Расклеванная земляная клюква улыбнулась смущенно

Цикады линяют, далеко-далеко остаются сухие шкурки

Светло-зеленым сочатся, дрожат на ветру ладошки

В заросли загоняя звук гамеланского гонга

Ветра порывы прошивают лачугу

 

А если уже проснуться?

Город. Здесь город давным-давно

Будильник не справился с поставленной задачей. А нужно ли просыпаться?

Не растворяется упрямый крахмал дремотный носом клюет

(Эй, ответьте! Есть здесь живая душа?!)

 

Померьте мне пульс, сам не могу, не умею

Сделался более плоским, чем разоблаченный фантом, зажимаю уши, один, два…

«Я здесь!» слышится голос, горло сдавило так, что упала головка мака; и пока ты ступней растираешь в пыль, засияла соль

Дышит кожа, соединяю пальцем точки: выдох и вдох

Если яблоко положить на блюдце и так и оставить, то кожура сойдет и снова сойдет бесконечно, это зовется циклом

 

В итоге, я полюбил человека

Фотоснимок выглядит как-то ненатурально и этим пытается мне доказать, что памяти нет

Пользуясь отполированными ногтями, аккурато вношу поправки

Вот, единственная в своем роде, проявилась температура моего тела

Не закрывай глаза!

 

Ну что, вот-вот и мы увидим друг друга?

Вода по дороге домой ждет, чтобы мы за руки взялись

Раннего лета хандре подвержен легко приятель поэт

Штормит, косноязычны ветер и дождь, не разберу ни слова

Воды отходят

 

Муравей челюстями вцепился в нить поэтического повествованья

Иголки ушко – лета оконце

Из крана гигантским глотком хлебнул света набрал полный рот

Следы свидетельствуют, что перепонки высохли бесповоротно

Любви пологое чувство наношу на карту

 

 

Список аккаунтов-участников в алфавитном порядке.

В скобках – номер строки, принятой с данного аккаунта.

@akameganee (29, 39); @akihiro_bP (68, 134); @ame_natuno (132); @ashco_62 (49); @atarax55 (147); @atelier_yi (19, 56, 84); @buringuru (18, 48, 113, 126, 141); @butteredonigiri (90, 96); @calme_burton (24, 42, 127); @Cymbal (53); @enjutanaka (120); @erisogai (71); @franzpeter_d944 (109); @Furiuli (146); @goldbug2_2 (5); @higashin (35); @hinatsu_h (149); @hirorin55 (63, 121); @hiroserin (21, 88); @ikkatai (77); @ikumagenichi (112); @itsuko_ono (37); @jeusupreme (3, 22, 31, 133); @katoyuka (8, 145); @KentaMatsuura (83); @kimurakemuri (79, 104); @kinokosensei (9); @kryag (69, 143); lifedesignTPO (13, 43, 102, 137); @luna_yumi (30, 41, 107, 135); @mamix (62, 103); @masanimasaru (117); @masayaokamoto (129); @midnight rabbit (54, 57, 74, 85, 148); @midorinohi429 (27, 59); @mikikofuji (123); @misumimizuki (33); @morikawamasami (52); musicshore (61, 78, 98, 111): @m31oikawa (17, 106); @naha_kanie (6); @nainoyo (125); natsushima54 (11, 97); @nausicaa1225 (94); @nothin_all (105); @otankono (28, 72, 99); @reracise (66, 118); @rietakei (2, 25, 38, 73); @riri74N (26, 67, 108); @roka8 (136); @saclaco (87, 95, 144); @sae_kudo (51); @satocott (10, 93); @seek4158 (45, 131); @shimanisebjyu (124, 140); @sokudotaro (50); @stooges1969 (82); @subtledays (75, 81, 119, 142); @takatsukatoshi (4, 23, 32, 86); @takenaka_en (15, 101); @takumin110 (115); @taniryu (92); tawamaga (34); @tnaba (116); toltaroppo (36, 128); @twxxxx (89); @udonism (12, 100); @u8u4 (64, 80, 114); @wakewaka2000 (58, 91, 110); @yamadakenji1 (40, 70); @yamadaryouta (1); @yomoyamanohara (76); @yoshicony (14, 44, 65); @yugenk (130); @Yukino___ (55); @yurayurayurano (46); @197979ahirakawa (7, 47, 60, 122, 139); @96_8_ (20, 138); @01Ceremonywma (16); @000214 (150)

ПРИПАДОК РИФМЫ ПРОТИВ РИФМЫ
(издевательство над беном джонсоном)

рифма стойка самого прекрасного остроумия выразить но судорогами
истинное тщеславие повреждение чувств их сокровища обман суждения
с мерой но ложный вес вырывание слов от их истинного
запроса стих поддержки из страха падения
к земле соединение слогов потопление писем гласные запутанные
они были связаны скоро как ленивый известный был всей хорошей поэзией
следовательно управляли и искусство изгнано. в течение
тысячи лет вместе зелень всего парнаса действительно вяла остроумие
исчезало. пегас действительно улетел в колодцах действительно
не оставалась ни одной музы но оплакиваясь таким образом
видеть что фонтан сохнет умирает аполлоническая музыка
весь свет потерпел неудачу рифмы заморыши действительно
заполняли стадию не поэт в возрасте стоящий коронации
не работа заслуживающая заливов не похвала получения линии
греческий язык неинфицированный рифмой сморщенные астероиды
счастливый греческий язык защитой не был испорчен. а латинский
королева языков еще не лишен заблуждения рифмы но отдыху
помешали. недостаточный холм снова процветает недостаточный
мир остроумие кормит восстановить феба в короне действительно
и мозги муз как прежде. вульгарные языки которые хотят слов и сладости
и быть скудными из истинной меры рифма тиран злоупотребляющий
то что они давно отказались от другой цезуры. он которым вы изобретенные
сначала его суставы замученные навсегда спазмами. все еще может фляга со временем
слоги все еще может быть война с рифмой никакого отдыха. его осмысленность
когда это встретилось бы холодная опухоль на его ногах вырастите непроверенное
и его титул быть полным дураком это был основатель в таком школовыращивании



ПОДОПЫТНЫЙ ОПЫТ №1

окольно скважин куколкой скобками
октаву крошит трещины шепотом
лицо нацель помимо места
ноздри надел на фонарь и видит

такое что продев сопряженное
туманом врозь а стопы врезаются
литота лодки локти лепит
желтое дуло в начале фильма

накрыв окно насквозь округление
растет под кальку в спальне в обратную
обнявшись будет нюхать пепел
в центре зеркального круга рога

симптомы точно критика лишнего
эффекта птицы голой с надкрылками
она прибита к лампе чешет
левую пятку и просит спички

весы согнулись лестницей самое
большое нечто чтит онтоложные
морфемы моря или формы
жертв мозжечка на орбите внешне

напомнил лист бумаги разорвано
отказ услышать версию фабулы
картонным утром жуя завтрак
ждал покушения на опоры



ЧРЕВОВЕЩАТЕЛЬ ЗНАЛ

подпорки порки покрапывая кровлю в люк
беглый потолок лег глазом слюнявил стра-
ницу нацепил цистерну панцирем ловлю к
стропилам с терпением стирая со спины стран
сатрап соскребает суть наоборот струн

хоботом хлопая лопаясь растянув сеть
кость контекст вставь в сустав на насыпи спи
клок хлопково сиплый спеленал пятерней сесть
надеть снег на слог рисунок слюной спи-
сывая зевая соляной раствор створкой с пять

профили фильтр требуя треф графин
графон фоном профан проволока фавн
формулирует форум клеймо акров ров-
ными глотками подметками мер урн
верн рын рын рын горн орн

копытами топотом гиппопотам темно там
летит тот этому тому плетет на лету гамак
мокро микроскопический мох макает там-
ериск скатываясь костяшками шум гам мок-
нет зонта тембр

бр берет насекомое за
скользкую лапку вер-
тит на сковородке за-
вязывает зевком ве-
ер дырами кудри зал-
пом сказал вокзал
неправильно например
нерв

поэтому повтори этому и тому все
что услышал вчера они повторят в со-
тый раз в чердак на чердаке тол-
стый оставляет следы слюдой тол-
ком не понимает то
что ему повторили вчера

гравируй коробок
ребро гора букв
по небу пролетает нек-
то с большой бородой



ПЕРЕСТАНОВКА

вероятно эта копия
результат несварения кофе
расчерчиваемая – опля –
нет лучше так – voilá –
вилкой нанесли на кафель
параллельно выявля
ется дождевая капля
узнаете косой профиль?
это неоспоримо спорно
посему несомненно верно
потому что это приснилось
одноглазому эдипу
в ночь со вторника
на понедельник



НА СТУЛЬЯХ

да
разве всё
затем помолчав
в стороне от
короче говоря
амбиции потом
если не считать того
до свидания сказал
здравствуйте сказал
точку опоры нашел
на кончике гладильной доски
поблагодарил
всех вещей нет
ничего общего не имел
слишком узко смотрю
а в чем
станет еще как
н-да
мне показалось что
да уж лучше всего
(чавкающий звук)
персонаж
когда один из
узнал



ПОДОПЫТНЫЙ ОПЫТ №2

горсть безшрифтного ждет под маской кошки на блюдце
только первый зевок лба открывается внутрь
под страницами сел искусственный пятилистник
синкопирован вопль этого горла во сне
над морщинами ждет последнего жидкого неба
пробковое звено ближе к щетине строки
только сторонний знает нырок между полюсами
нанесенное на стенку сосуда сошло
на порог затем просил бить по барабанным
и найти буквопыль в самых укромных углах
если близнец растет из вашего правого бока
отвернитесь вверх так распрямляется речь
вспоротая фонемой и гудком манекена
дальше возможно закончится выбранный звук

4
Большими, как пруды, и прозрачными
были дни,
потому что мы были детьми.

На их берегах часто сидели мы,
играя,
купаться спускались
в чистой воде.

Плакали порой,
уткнувшись в материнский передник,
полные жизни,
как винные кувшины мы были тогда.

8
Дома,
как прежде,
все еще будут стоять одинокие сады,
опустив усталые
головы под тяжестью
полдневной жары.

Куры уже зарезаны
или растерзаны,
а их цыплята улетели.

Моя сгорбленная мать поседела,
а может даже умерла.

Каждый вечер, приближаясь,
будет стелиться на землю —
таинственный и дорогой,
как прежде.

Уставшие дети
уснут, где бы ни были.

Меня там не будет.

12
Перед твоими вратами, облаченная в белые одежды,
смущенный встану.

Пред голубою душой,
золотою
летнего утра.

Из мрачной глубины
поднимаюсь,
и твой спокойный смех
навстречу парит.

Как войду в твои светлые
комнаты
в черных одеждах?

Скромным пальцем
не трону
твоих мягких бутонов.

13
Чрез ночную тоску
тихую, мягкую,
к тебе я приду.

В тени юношеских воспоминаний
спрячусь —
и ты меня не увидишь.

Но когда уснешь,
вплетусь в твой невинный чистый сон.

Вышитой мухой
встану безмолвный
на холме твоей бледной спящей груди.

Безмолвный встану. —

16
Когда вечер подступит к твоему окну –
нагая выйди к нему.

Мягкий будет обтекать чернотой
спокойную красоту твою
и трогать сосцы.

Растерянный встану с ним
и тихо тебя позову:
иди к нам в темноту.

А ты глаза
поднимешь свои,
чтобы мне светить и другу моему.

21
Мое одинокое бледное село
уснуло полночным сном
на коврике лесных теней.

В светлой комнате
медленно просыпается дремлющая любовь,
укрепляя мою маленькую
слабую спину.

Нагая и взрослая
встану,
веяния любви
и скрытого желания убоясь.

В гору
медленно взберется
усталый сгорбленный силуэт.

Свою первую тоску
вознося по серому кривому пути.

39
В сумерках
в серый осенний туман
тихо уйдет
моя юность, тихо.

Сгорбленный, встану у окна
и с грустью скажу ей:
«Прощай!»

Мою дрожащую спину
тихо окутает ночь.

Она наполнит морщины,
когда
от меня тихо уйдет
моя юность тихо.

ПЕРЕВОД С ИВРИТА: АЛЕКСАНДР АВЕРБУХ

Исайя пробудился во гневе.
Не пение черного дрозда плескалось в ушах Исайи, но гнев.
Бог наполнил уши Исайи жалами. Когда-то Исайя и Бог были друзьями.
Исайя и Бог беседовали ночами, Исайя кидался в сад.
Они беседовали под Ветвью, ночь стекала по ней.
Бог заставлял Исайю звенеть с головы до пят.
Исайя любил Бога, но теперь любовь его стала болью.
Исайе понадобилось имя для боли, и он назвал ее: грех.
Исайя же был человеком, который верил, что он – народ.
Исайя называл народ: Иуда, а его состояние: грех иудейский.
В Исайе Бог наблюдал, как горит мировой свиток.
Исайя и Бог по-разному смотрели на вещи, я же могу рассказать только об их поступках.
Исайя обращался к народу.
Человеческая хрупкость! —
возопил Исайя.
Народ шевельнулся в своей шелухе и снова уснул.
Два шмата кровавого мяса лежали на его глазах, как крылья.
Как твердая глянцевая картинка спал народ.
Кто способен изобрести новый страх?
А ведь я придумал грех, – подумал Исайя, проводя рукой по узелкам.
А потом, из-за большого притяжения между ними, с которым Исайя боролся (за и против) всю оставшуюся жизнь, Бог разрушил безразличие Исайи. Бог омыл волосы Исайи огнем. Бог отнял подкрепление.

Из-под своих мясных крыльев народ внимал. Ты, – сказал Исайя. Нет ответа.
Я не слышу тебя, – снова сказал Исайя под Ветвью. Выбеленный свет вскрыл ночную камеру. Бог прибыл.
Бог разбил Исайю, как стекло, в каждой глазнице его народа. Лжец! – сказал Бог.
Исайя возложил руки свои на одежду его, он возложил свою руку на лицо его.
Исайя – маленький человек, – сказал Исайя, – но он не лжец. Бог замер.
И это было их соглашение. Хрупкое с обеих сторон, не лживое.
Жена Исайи подошла к дверям, косяки сместились. Что это за звук? – спросила жена Исайи. Страх Господень, – сказал Исайя. Он усмехнулся в темноте, она же вернулась в дом.



II
Существует своеобразное побуждение в людях, заставляющее взять все, что любимо ими превыше всего, и разбить.
Религия называет это побуждение благочестием, а разбитые вещи жертвой Богу.
Пророки подвергают сомнению эти названия. Что есть кумир?
Кумир – это бесполезная жертва, – сказал Исайя.
Но как ты узнаешь, какая бесполезна? – поинтересовался народный гений.
Исайя задумался обо всех способах, которыми он мог бы ответить на этот вопрос.
Огромные фрагменты непосредственной реальности выпали из голубого неба и потоки света хлынули в его сознание.
Исайя выбрал путь метафоры.
Наша жизнь есть камера-обскура, – сказал Исайя, – знаете, что это такое?
Никогда о ней не слыхали, – сказал народ.
Представьте себя в темной комнате, – проинструктировал Исайя.
О’кей, – сказал народ.
Двери закрыты, есть маленькое отверстие в задней стенке.
Маленькое отверстие, – повторил народ.
Свет влетает сквозь маленькое отверстие и попадает на противоположную стенку.
Народ смотрел на Исайю, одновременно скучающе и зачарованно.
Вы можете держать все, что угодно, перед таким отверстием, – сказал Исайя,
и поклоняться этому на противоположной стенке. Зачем поклоняться изображению? – спросил народ. Вот именно, – сказал Исайя.
Народ посмаковал это с минуту. Тогда заговорил его гений. Так что с твоим отверстием, Исайя? А! – сказал Исайя.
Воспоминание упало в него, как чистый жар опаляет душистые травы.
Исайя вспомнил прежние времена, когда он беседовал с Богом под Ветвью,
и, как старый дворецкий, проснувшийся в заброшенном доме в день, когда началась революция,
Исайя склонил голову.
Бремя пало на плечи Исайи.
Исайя открыл рот.
Вздох вырвался изо рта Исайи, вздох перерос в вой.
Вой пронесся вдоль потока до устья ручьев и разорвал
сети рыбаков, которые забросили их в ручьи, и привел в замешательство прядильщиков чистого льна, которые плели сети, и помешал их работе.
Вой прокатился, как каток, по убитым и по урожаям и по останкам животных
и остановился в во рву между двумя стенами. Потом Исайя разжал свой рот от воя. Исайя позволил своему рту оторваться от соска. Исайя отвернулся, Исайя ушел.
Исайя ходил три года нагим и босым с непокрытыми ягодицами
к посрамлению народа.
Всю ночь можно было наблюдать Ветвь, блуждающую в небе, как душа.



III
В течение трех лет Исайя ходил в долине видения. В облачении из стекла он пересек пустыни и черные зимние утра. Ледяное солнце опустило веки от яркого света. Бог остался позади.
Теперь у Исайи была дыра в том месте, где его вой оборвался.
Все то время, что Исайя ходил, сердце Исайи изливалось из этой дыры.
Однажды Исайя остановился.
Исайя положил руку на место отсечения.
Сердце Исайи невелико, но некоторым образом, священно, – сказал Исайя, – я спасу его.
Исайя заткнул дыру просом и навозом.
Бог наблюдал за спасительными действиями Исайи.
Бог дрожал, как оливковое дерево.
Сейчас или никогда, – прошептал Бог.
Бог наклонился и провел линию по пустыне под ногами Исайи.
Началось молчание.
Молчание рвалось по ушным каналам Исайи в его мозг.
Исайя прислушивался к тишине.
Глубоко под ней был другой звук, который Исайя мог слышать на мили вглубь. Похожий на звон.
Проснись Исайя! – сказал, Бог из-за спины Исайи.
Исайя вскочил и обернулся.
Проснись и славь Бога! – сказал Бог и слабо улыбнулся.
Исайя сплюнул.
Бог думал быстро.
Народ горит! Воскликнул Бог, указывая через пустыню. Исайя взглянул.
Все окна мира были открыты и продувались.
В каждом окне Исайя увидел движение, подобное пламени.
За пламенем он увидел стальную ограду.
Между огнем и оградой застрял олень.
Исайя увидел оленя нации с полыхающей спиной.
В своем изумлении олень вертелся и вертелся и вертелся,
пока его собственная тень не легла, запутавшись в ногах, словно расплавленные крылья.
Исайя протянул обе руки, они вспыхнули на рассвете.
Бедная плоть! – сказал Исайя.
Твой народ нуждается в тебе, Исайя, – сказал Бог.
Плоть сокрушается, – ответил Исайя. Каждый сокрушится. Мы ничего не можем поделать.
Я говорю тебе, Исайя, ты можешь спасти народ.
Ветер поднимался, Бог кричал.
Можешь сорвать с него все, начать все сначала, использовать львов! использовать гром! использовать все, что видишь…
Исайя смотрел на пот и слезы, сбегавшие по лицу Бога.
Ладно, – сказал Исайя, – допустим, я спасу народ. Что ты тогда сделаешь?
Бог выдохнул грубо.
Я сохраню огонь, – сказал Бог.
Таким образом, их соглашение продолжалось.



IV
Века прошли, когда Исайя вернулся из пустыни.
Ничего не осталось от Исайи, кроме большого лба.
Лоб продолжал крутиться среди народа и говорить с людьми,
которые вскакивали на ноги и убегали.
Если бы народ призвал Исайю к суду, он мог бы доказать свою праведность.
Но они встречались тайно и проголосовали за его изгнание.
Пастухи! Избранные! Тощие псы! Сучья кровь! Сторожа все! – сказал Исайя.
Исайя вернулся к Ветви.
Это был синий зимний вечер, холод колючий, как проволока.
Исайя положил свой лоб на землю.
Бог прибыл.
Почему праведники страдают? – сказал Исайя. Шуточные серенады холода омыли Ветвь.
Обратите внимание, когда Бог обращается к Исайе в единственном числе женского рода, должно произойти нечто ослепительное.
Исайя, что ты знаешь о женщинах? – спросил Бог.
Из ноздрей Исайи выскочили женские слова: Румянец. Вонь. Жена. Фига. Колдунья. – Бог кивал.
Исайя, иди домой и проспись, – сказал Бог. Исайя пошел домой, спал, снова проснулся.
Исайя почувствовал что-то на груди, что-то горькое и шелковистое.
Исайя посмотрел вниз.
Это было молоко, заставлявшее раскрыться соски.
Исайя был больше целого.
Я не с тобой, Я в тебе, – произнес чуть приглушенный белый голос Бога. Исайя опустился на колени. Новая боль! – сказал Исайя. Новое соглашение! – сказал Бог.
Исайя поднял руки, из его груди хлынуло молоко. Исайя смотрел, как молоко струилось, будто струны.
Оно струилось к Ветви и через всю историю и стекало вниз, в жизнь людей и во время.
Молоко заставило Исайю забыть о праведности.
Пока он кормил молоком мелких птиц и животных, Исайя думал только об их ротиках.
Бог между тем, продолжал думать о мужском и женском.
Ведь есть два слова для праведности, нельзя ожидать, что Исайя сможет
развязать этот тугой узел сам.
Первое – это слово мужского рода ЦДК, болт правосудия, который раскалывает надвое дуб.
Затем в пустой мышце древесины грибы, личинки и
обезьяны находят пропитание:
здесь (женское слово) ЦДКА. Бог вырезал оба слова на ладонях Исайи и оставил все как есть.
И хотя это правда, в пророчествах Исайи продолжали появляться
цилиндры евнухов и легконогий женский позор.
И хотя это правда, Исайя сам познал нескольких жен и породил внебрачного сына.
Все же иногда по ночам в его снах скользила молочная река. Река серебра, река жалости.
Он спал, астры в саду разряжали свой красный гром во тьму.



ПЕРЕВОД С НГЛИЙСКОГО: ГАЛИ-ДАНА ЗИНГЕР

Пришьют словарную статью
к спине языческого вора,
пришлют нетварного судью,
тень прокурора,

а вор всё будет восклицать,
всё блеять, отпущенья овен,
упорствовать и отрицать,
что невиновен,

что маргинальные поля
он по-ишпански, по-корейски
значками испещéрил, бля,
для жли еврейски,

для эту жлю ради хазар
и блядски пляски половецки,
фильтруя карну и базар
не по-советски,

но в цацки-пецки бутерброт
переводя через языки
и голым выведя в народ,
и ныне дикий,

чья неступалая нога
своей стопою пятипалой
прошла, где возгорелась зга
из искры малой,

чтоб тот, презревши духом трут,
там, где доныне жля и карна,
свой жалкий скарб и скорбный труд
сменял на карму;

что, разбирая слов завал,
культур-мультур бросал он в массы
и малость к пившим призывал
не квасить квасы

из пив и водк, но припадать
к пьянящим водам Иппокрены,
а не взыскуя благодать
в отстое пены.

Он станет пылко защищать
все обвиненья прокурора
и в ряд улики размещать
вдоль приговора:

что сам он делу голова,
что сам подделывал слова,
чеканил синтаксис фальшивый…

Суд будет скорого скорей:
– Ты, елисей, ишпан, корей,
иди, плешивый!

______________
Жля и карна: «За ним кликну карна, и жля поскочи …» (др.-русск., «Запричитало по нем горе, и стенанье пронеслось…», Слово о полку Игореве, 20 :3).
Елисей: (ивр. «Бог спасет»; 3Цар 19:15,16, 4Цар 2:1,3,11, 4:1,8 и др.). Пророк, ученик и преемник пророка Илии. «Когда он шел дорогою, малые дети вышли из города, и насмехались над ним, говоря: «иди плешивый, иди плешивый!» (4Цар 2:23).
Ишпан: (ивр. «лысый, плешивый»; 1Пар 8:22) сын Шашака, из князей колена Вениаминова.
Корей: (ивр. «плешивый, лысина»; Чис 16:1) старший сын Ицгара, правнук Левия. Из рода Кореева вышли известные певцы, Еман с сыновьями (1Пар 6:32-37).

«Мир тебе? Ты убил, да еще унаследовал?»
(Пример вопросительных предложений в учебнике средней школы)

1
Мир тебе, мир тебе. В иврите есть прошедшее и будущее,
но нет настоящего, только переходное.
Теперь перейдем к предложению.

2
Земля, пожирающая своих жителей.
Любящие ее пожирают ее любящих.
Переведи это в будущее время.

3
Земли текут молоком и медом. Это изъявительное наклонение.
Если увидишь их, передай им привет. Это повелительное наклонение.
А теперь вопросительное предложение: Что нового?

4
Горе мне, если скажу, горе мне, если не скажу.
Скажи, какое предложение здесь главное, а какое придаточное.

5
Короткое сочинение. Мы вышли прогуляться по окрестностям.
Кладбище слева.
Кладбище справа.
Где мы сбились с пути?
Большое спасибо.

6
Разговорник. Чей ты, мальчик?
Папин. Второй венок слева.

7
Поздравления и вежливые обороты.
Доброе утро, добрый вечер, доброго года, доброй удачи.
Вскоре у вас. Никогда не поздно.
Извините, что это за местность? Приходите завтра.

8
Будь точен. Не говори: это было даром.
Ты ведь уже заплатил.
Скажи: напрасно.

9
Синонимы. Позор, стыд, стыд и позор,
стыдоба, позорище, поругание, презренье, насмешка,
колкость, поношение, оскорбление, попрание, унижение, уничижение,
горе ушам, это слышащим,
посмешище, укол, шпилька, уязвление,
обида, бесславие, бесчестье,
и постыдился бы!

10
Обогащай язык поговорками.
Не будь сладок, не то съедят.
Всякая рыба гниет с головы.
Лучше быть головой лисицы, чем хвостом льва.
Куда голова, туда и животы.
Вот где собака зарыта!
Пришел, знай, что потребовать!
Хорошо ли ты потребовал?
Мир тебе? Ты убил, да еще унаследовал?

11
А под конец еще одно маленькое упражнение.
В нем два слова. Глубоко прочувствуй
разницу между этими двумя словами:
мир, мир.

ПЕРЕВОД С ИВРИТА: ГАЛИ-ДАНА ЗИНГЕР

(c) Sharon Pazner

Ночью, во сне, мне явился мой старый учитель иврита,
          Но не в обличье людском, нет, — о, полночный кошмар!
Выглядел он, словно камец (не путайте с камец-хатуфом:
          Разницу я осознал, как никогда до того;
Видите? Ставлю тут камец). И сей грамматический призрак
          В двери вошел, чтоб меня страшною смертью сгубить.
«Именем Деттингера*! — возопил я, — Помилуй! Не надо!»
          Призрак ушел, и тотчас я пробудился от сна.
Но еще долго в тревоге не мог совладать я с дыханьем.
          Градом стекал по лицу, как на экзамене, пот.

—————————
* Первый ученик в классе (Прим. автора).

ПЕРЕВОД С НЕМЕЦКОГО: ВИКТОР ГЕНКЕ

* * *
Ой, сладкий муженек Альдобрандино,
Не верь тому, что брешут о Пилетто,
Я вежливей не знаю господина,
Отдай-ка, не держи его жилета,

При всех не дуйся, ведь твои седины
Не осрамил он, и почтенны лета:
Сосед наш добрый к нам в постель едино,
Чтоб отдохнуть, залез. Так было это!

Отдай жилет ему, и, право слово,
Без спросу твоего в твои пределы
Он не войдет, в твоей постели снова

Не обнажится, уверяю смело,
И не кричи, он ничего такого
Не сделал, чтобы я о том жалела.

* * *
Бог, сотворив мессира Мессерино,
Содеял диво, бо, по воле Бога,
От птиц, зверей и от людей немного
Соединилось в оном воедино.

Ведь подбородок у него утиный,
Жирафьи ноги, кожа носорога,
А в люди записать его, предлога
Нет, окромя багровой образины.

А в пеньи как ворона он, к тому же,
Образованьем зверю он подобен,
И, словно люди, носит одеянье.

Бог в праздности сего содеял мужа,
И показал, что сотворить способен
И этакое дивное деянье.

ПЕРЕВОД С ИТАЛЬЯНСКОГО: ШЛОМО КРОЛ