ИЗ ФЛАВИЯ 
(Иудейские древности 18:3:4)
 
Так. Что там было? Рим. Тиберий теребит
Сюжет… Сюжет уже был прост. Сюжет был – Деций Мунд,
Прохвост и паразит.
Да, дети, Деций Мунд –
Нарост и трилобит.
Нет, в этой сказке нет яиц и Магдалин,
Тиберий – только фон. А некий Сатурнин –
Пожалуй, иудей, да, он – жених суббот,
А значит – Сатурнин. Живет себе, и вот
Без всяких магдалин втирается в сюжет.
Сюжет был очень прост,
Нет! Тут Пилата нет!!!
Пилат был парой строк повыше тех интриг,
В которых Деций Мунд появится на миг.
Ну, на фиг нам Пилат? Нам нужен Сатурнин,
Блин, в Риме он живет. Приличный гражданин.
Женат. Она, жена, – прекрасней всех павлин,
Ее так и зовут. Как? Паулина, блин.
Итак, сюжет был прост и крепче, чем корунд,
Без всяких Магдалин влюбился Деций Мунд.
…………..
Да, дети, Деций Мунд, за двести тысяч драхм
Решил себя развлечь необычайным трахом.
С мужских мы сбились рифм, когда о Паулине
Подумал Деций Мунд, о солнечной Полине,
Поляне, блин, долине, аттической отраде,
Отряде пионеров в этническом наряде.
За двести тысяч драхм, - сказал Полине Деций, -
Ты выведешь меня из всех подкожных Греций
На берег той реки, где твой шакал Анубиш
Завоет от того, как ты меня полюбишь,
На берег той реки, где твой шакал Анубис
Завоет от того, как ты меня полюбис,
Что не ему, а мне твоя досталась попа
И смерть, смердя слюной, уйдет в свои канопы.
Да, дети, Деций Мунд осмелился такое
Сказать и получил «оставь меня в покое».
Оставь меня в покоях, - сказала Паулина, -
На берегу реки, где только я и глина…
Я буду там молиться, и вот придет Изида
И вылепит из глины такое, что обида
За двести тысяч драхм оставит наши плоти,
Мою и Сатурнина. А ты, сопля в полете,
Ищи из жопы ветер в субботнем сжатом поле.
Оставь меня в палате, – ему сказала Поля.
  
А он такой в ответ:
 
Я
Йа
(Йуд-хей в транскрипции)
Как ёбну граалевой миской да по столу с хлебами предложения.
Йа, всадник тоже понтийский по понятиям и понтам требую продолжения.
Но не хочу больше инъекций винных в сдобное тело.
За всех за вас, за козлов за римских, жертвовать мне надоело.
Евхаристо за всё, наложница папы, маленькая моя бедная Ида,
Все, все козлы узнают, какая ты грандиозная гнида.
Как за четверть суммы, обещанной целке Павлине,
Ты устроила наши дела и тела, такие клинья
Вбил твой хозяин в историю коптского пантеона,
Такого в нильскую рыбу набил… Да, брат Иона,
Ты бы в утробе той до гроба катался бы в нардовом масле.
А вот интересно, чтобы ты делал после?
Это к тебе, Анубис, накопились вопросы…
Вот ими и будем мы набивать в бараках матрасы.
 

 
НОВЫЕ АЛЕКСАНДРИЙСКИЕ ПЕСНИ
  
* * *
Ну нубиец отколол фокус
Крокодилу рыло перетянул фитилем
Выдернутым из талита Тувии
Сам же Тувия искушённый то бишь перекушенный
Сброшен в Нил Голубой в нить глубокую
Которая видит все от порога до дельты
До дверцы в дом ирода боже урода
Бьет ключом по глазу соколиному
Разветвляется но не петляет
И не влезает в ушко обелиска
Ну любимая плюнь на трупы
Клюнь их посохом анхом нах
Хнум подмахнёт золотым руном
Вином пахнет и хлебом потным
Только любовь по берегам хлюпает
И чавкает как лошадь речная
Перекусившая грушевидное
Тело спелое Нармера ненормального
Самого свирепого сома в округе
Да любовь лезет из любой клетки
Боже мой меня отмывай не мыля
Мы на Ниле млеем от любви тля
Для любви тлеет тень ленивая
Что еще могу для тебя сделать
Когда ангелы все упали
Все попадали все все все
Михаэль рафаэль гавриэль уриэль
И т.д.-эль и т.п.-эль и попали
На землю Элефантин
Несколько тин не прислать ли оттуда
Хочешь ли бабу с острова Абу
И в придачу хер слоновый
И колбу с клубком кобр лобок клеопатры
И козлов нубийских и кошек драных
И хромого из храма который харам
И пусть все течет это вниз до дверцы
Дома ирода иеродула
Где любви еще мало и мел не белый
 

 
ОДИН РАЗ НЕ КАРАБАС
 
"Был там один безумец по имени Карабас… Пригнав несчастного к гимнасию, его поставили на возвышенье, чтобы всем было видно, соорудили из папируса нечто вроде диадемы, тело обернули подстилкой, как будто плащом, а вместо скипетра сунули в руку обрубок папирусного стебля, подобранного на дороге".
                                                                                                            Ф. Александрийский "Против Флакка", 6
 
"И, сплетши венец из терна, возложили Ему на голову и дали Ему в правую руку трость; и, становясь пред Ним на колени, насмехались над Ним, говоря: радуйся, Царь Иудейский! и плевали на Него и, взяв трость, били Его по голове".
                                                                                                            От Матфея, 27:27-30
 
Друг мой Филон не с любви философию начал так:
За Сеяном гонял жидов по дельте Авл Авилий Флакк.
Ну, зачем надо было логос как фаллос поднять как флаг
На Фарос, на самый приличный в мире маяк?
О наслаждение пеной, твоя сладковатая гниль –
Это Нил в Средиземном море высокий штиль
Размешал с фекальной культурой стовратных Фив,
Вливая в рога коров Гериона пресловутый разлив,
Портвейн сельскохозяйственных всех культур
Со скульптурами дурочек, милых афинских кур…
Эпикуру пузырится радостью стыдной ритон,
Чтоб тритон издавал то ли сон, то ли стон,
И чтоб пёрла из тины удача и бешеный драйв.
Афродита смеется, маяк свой задрйав.
Осеменим же слезой не скупой не мужской еврейский квартал,
Что за пару столетий (Йуд-Хей свидетель) достал
Местных шлюх, потерявших работу и совесть, и ум,
И которые – плюх! –  честь по чести себя превратили в гарум,
То есть стухли с туфлями вместе в лучшей из местных бухт,
И кураж их игристый тоже по-римски протух,
Едкой дрянью брызнул в глаза приморским юнцам,
Ну, а те, как всегда, начиная с конца,
Вместо логоса в тумулус вдули свой рыбный дух,
Ирод, дескать, умер давно, над гробницей его распух
От мастита, небось, в высоту, глубину и ширь
Неприступный, молочный такой пупырь,
А коль Ирод не страшен, то, чем напугает нас внук,
Дохлый профессор кислых римских наук?..
…Этот пенистый вечно прибрежный пиздеж
С чего хочешь сведет нашу нежную в дым молодежь.
Флакк им в руки да вспучилось море бугром,
Знак, что в мире прекраснее горя – погром.
Вместо лотоса логосом легче назойливых мух
Отгонять от забытых на солнце старух.
Заменили папирусом логос на этот нам раз.
Между Гаммой и Бетой был да жил Карабас,
Безобидный шлимазл, приморский юрод,
Всяку каку кладущий в просоленный рот,
Голым задом пугавший прибрежных ежей,
И звездой прикрывавший хозяйство мужей,
По утрам забредавший порой в гимнасьон,
Деликатно сливавший рокодский лосьон,
Дурачок, подвернувшийся очень некстати юнцам…
Ну, а те из папирусных листьев подобье венца
Водрузили, кривляясь, на бедную бледную плешь.
Дескать, мар иудейский, потешь нас и съешь
Свое тело, как слог, от макушки до пят.
То по Флакку фантазии соусом темным кипят.
Выпей чашу себя, без оглядки в рыбацкий букварь,
В нем букашки вверх лапками – радуйся, царь!
Все запомнят, что имя тебе навсегда Карабас,
Как Филон записал, это, видишь ли, – раз…