* * *
новое время началось с того,
что мир, устами Лейбница,
объявил себя лучшим из возможных —
какая огромная разница 
по сравнению с провозглашющим 
свою греховность, веру 
в грядущее избавление
миром прежних времен:
как благоразумный мещанин,
довольный тем, что уж он-то не изувер,
не обскурант, что придерживается
правильных и чистых разнообразных
современных воззрений, 
по сравнению 
с действительно изувером, 
каким-нибудь столпником грязным,
подвижником, заблуждающимся 
во всем но имеющим надежду,
которая тоже — заблуждение,
хотя как знать; мы-то, лучшие из возможных
вообще безнадежны.


БРОТЬЯ

Наши пращуры пали 
в провалившейся революции,
требуя справедливости,
свободы,
честного перераспределения благ,
созданных роботами 
и ангельскими интеллектами,
оказавшимися в собственности предков
нынешних бессмертных -
те послали тогда
полчища роботов на площади городов:
что может поделать с роботами человек,
да еще и человек, о котором
его врагам 
известно всё?
Человек, который,
с их точки зрения,
с точки зрения так называемой
экономики,
лишен смысла,
бесполезен.
Революция была подавлена,
потоплена в крови,
а оставшихся они соблазнили
секс-роботами, разрушившими любовь,
семью и веру.
Буквально за поколение
люди вымерли.
Мы - остатки верных,
потомки рыцарей революции,
сохранивших любовь и веру,
отказавшихся от соблазна
бесстрастия и псевдо-бессмертия,
от генетических модификаций.
Мы - потомки джихадистов,
евангелистов, евреев,
индуистов и других непримиримых -
некогда друг к другу,
но нынче мы братья.
Мы называем друг друга братьями,
а бессмертные называют нас глумливо
бротьями, потому что на каком-то 
древнем языке, который они знают
(они знают всё), 
есть слово "бротос",
значащее "смертный".
Мы гордимся нашей благородной смертностью
и чаем истинного бессмертия,
данного свыше.
Мы живем в лесах,
которыми покрылась планета
после заката городов,
средь диких зверей,
деревьев,
рек и озер.
Я, например, живу с моим племенем
неподалеку от поместья Найроби.
В том поместье - бессмертный 
или бессмертная: эти
существа лишены пола,
или вернее у каждого из них бессчетное 
число способов получать удовольствие -
живет в праздности и блаженстве, 
в окружении эфемеров,
роботов, ангелов-служителей,
соединенный сетью коммуникаций
с другими поместьями,
вкрапленными в леса
по всей матушке-земле.
Мы видим их иногда через забор,
забравшись на дерево.
Мы их люто ненавидим,
а они относятся к нам равнодушно,
только контролируют нашу популяцию:
если им кажется, что нас слишком много,
посылают роботов-убийц
и те убивают нас,
наших детей и наших любимых.
Мы верим в то, что придет избавление,
что наше братство,
наше бротство,
разрушит поместья,
уничтожит ангелов,
роботов, эфемеров,
и, главное, эту нечисть -
бессмертных:
растерзаем их в клочья;
Мы верим, что обретем истинное бессмертие,
и снова заживем в городах,
в новых городах,
небесных.

Это хороший текст, YF68 из Найроби,
в нем неполохо выражена бессильная злоба 
бротьев к нам
и их суеверия.
Хоть, конечно, тебе и стоит его доработать.
Уж очень он какой-то декларативный.
Надо, например, понять,
кто адресат лирического героя,
кому он может все это говорить.
Кроме того, конечно, 
бротья так не говорят,
все же это довольно примитивные существа,
лесные.
Ты послушай, как они говорят
и попробуй имитировать,
все же такого рода стилизация
должна, мне кажется, быть правдоподобной,
древние ведь ценили реализм,
ну, по крайней мере в тот период.
Просто включи любой из лесных каналов
и послушай:
они ведь все время говорят, 
а про себя думают редко. 
Ну вот, например, давай включим:

- Что за вечер! Кайф!
- Ага, ветерок такой...
- Смотри какой закат... красота... Дай обниму тебя, Эстер, посмотрим...
(молчание)

Нет, не этот канал.