«Этим утром, перебирая коробку с игрушками, я неожиданно обнаружила тот самый медный колокольчик, который стоял у кровати всю мою детскую болезнь и который, хотя я давно забыла о нем, все еще мог вызывать людей ко мне в комнату …»

I

Безликая, маленькая комната – ничто в ней не объясняет тех чувств, которые она вселила в меня. Ни встроенный шкаф, ни сосновый стол под окном, ни две полки с книгами над моей кроватью, ни высокое окно, которое превращало погоду в движущуюся картину, – я расставила мебель так, какой бы она появилась перед тем, кто стоит в дверном проеме, смотря на нее по часовой стрелке, хотя в моей памяти комната выстраивается из того места, где я сижу в постели, сначала как присутствие, там, передо мной, прямоугольника света, затем – как осознание –  память тени того света на стене позади меня. В этот момент я знаю комнату не как место, даже не как воспоминание, а как если бы какой-то призрак будущего прошептал мне на ухо: «Вот ты где» и позволил – в этот момент –  взглянуть на то, какой бы была комната, если бы являлась только через мое навязчивое воспоминание. Эта уловка памяти, эта О, строящаяся из фрагментов, из структуры теней, в которой я больше не могу отличить воспоминания и предметы, где даже дверная ручка и плинтусы, принимая свои формы, являются мне все еще в нереальном свете того первого момента, – именно из-за нее я вхожу в сон, где это место мое.

II

По правде говоря, у этой выдуманной комнаты меньше общего с моей комнатой – той, какой она была, чем с теми комнатами, что выстраиваются у меня в голове в процессе чтения, –  комнатами, которые в момент, когда я останавливаюсь изучить их, оказываются сделанными из одного-двух предметов мебели, установленных среди лучей света, – представление о глубине, ширине и высоте, сложившееся из предлогов, из тона голоса говорящего. Хотя они нарисованы на свету, я осознаю их не так, как бы видела, а как бы помнила обстановку в комнате, в темноте. Одну деталь моему воображению трудно было изготовить целиком – бело-голубую чашку с каменной крапинкой на фарфоре в дюйме от ее внутреннего ободка. Слегка потускневшая чайная ложка на блюдце показывает перевернутое отражение окна. Эти комнаты, что выстраиваются у меня в голове, когда я читаю, создают эффект правды, – но не являются настоящими, а только эффектом чувства – из той первой комнаты, которая, с тех пор как установилась во мне, стояла позади стольких комнат, скрывалась в стольких местах, столько раз обманывала меня, заставляя чувствовать возвращение домой, – и которая ушла настолько дальше меня.

ПЕРЕВОД С АНГЛИЙСКОГО: ГАЛА УЗРЮТОВА

ЛИЗА ГОРТОН (род. в 1972) — поэт, писатель, эссеист и литературный критик (Мельбурн). Ее поэзия включена в многочисленные антологии, изданные в Австралии и за рубежом (в т.ч. Contemporary Australian Feminist Poetry, Australian Poetry Since 1788, Turnrow Anthology of Australian Literature, Black Inc’s Best Australian Poems 2008-2017, Poetry International). Она защитила докторскую диссертацию по произведениям Джона Донна в Оксфордском университете и была удостоена премии Общества Джона Донна. Среди ее наград – Philip Hodgins Memorial Medal, Victorian Premier’s Prize, Vincent Buckley Poetry Prize, NSW Premier’s People’s Choice Award и Prime Minister’s Prize.