***
Снилось что в каждой минуте семьдесят теплых дров
что каждый час был короток тих и легок 
снилось что время состояло из перьев и облаков 
пунктиров длинных заблудших лодок
и снова снилось что в каждой минуте есть пять молодых вершин 
три снега в каждом коротком часе 
а расстояние до Афин  -
три бога на черном иконостасе.


НОТА СОЛЬ

Снилась нота соль всю ночь и с нее начинались
и чайлд ин тайм и джулай монинг и стэауэй ту хивэн.
Я подходил к фортепьяно и стоило нажать клавишу соль
как сами по себе возникали мелодии известные и неизвестные
а также известные неизвестные напоминавшие по форме и цвету
синюю пластинку с изображением ковбоя в кожаной шляпе.
Пластинка крутилась и из нее шел дым как из кольта
дым превращался то в бороду то в лицо
то в парик восемнадцатого века
по всей комнате были разбросаны клавиши соль
крутилась синяя пластинка с ковбоем
во дворе курили и громко разговаривали
красивые десятиклассницы
они все были намного старше меня.
А я спал в этом дыму и уюте
погружаясь все глубже в музыку
в ее нежное покалывающее тепло.


***
Картой непознанных территорий
инвентарь моих снов лежит в гараже:
холмистые земли из папье-маше
мосты подвесные тропинки вдоль поля
два в экзотической форме солдата
автобус идущий туда и обратно
а также вокзал у осеннего моря
память небо простая жизнь 
оловянные снежные патрули под утро
пересекают мой сон попутно    
камень-камень аминь-аминь.

***
вокруг фонтаны и ручьи
и стук воды о камень
всю ночь жонглеры-силачи
жонглируют огнями
мой долгий сон вода с огнём
размеренный и быстрый
лишь брызги в воздухе моем
и искры...


***
Сон пробирался по роще дорожками узкими
излучал озон и прохладный свет
семенил водомерками и трясогусками 
уступал дорогу смотрел мне вслед.


***
Сновидения старцев очищают летящий снег
пока они спят погуляю по мертвой траве
в зимних снах где хрупкие руки рек 
где черный ворон над белым садом
где нет никого ни вдали ни рядом
и снег проходит слепой когортой
слепящим светом глубоких фар
и опускается в сон с простертой
руки героя у входа в парк.


***
Мне приснилось, что огромным усилием воли
я остановил поток дурных новостей.
Отослал их назад к событию, устремился за ними и выяснил,
что самого события не было никогда.
Я проснулся чистым, без дурных новостей,
с ощущением, что все вокруг чисто и бессобытийно.
Пастеризованное пробуждение.
И только аромат кофе напоминал о чем-то сладком,
о том, что должно обязательно впитаться в вены:
солнце, поле, июльский ветер, сено.


***
Во сне, вытянутом в лестницы и коридоры,
я снова уснул на диване перед окном.
И в новом сне я узнал телефон,
по которому очень хотел позвонить.
Но не успел, вернувшись в свой первый сон.
Но номер тот я запомнил и позвонил по нему
из первого сна.
Это был телефон Ирины Ковалевой,
прекрасной переводчицы с греческого.
Она сказала:
приезжайте с Яламасом на остров Блюм.
Где он, Ирина? Обязательно будем,
обязательно приедем на остров Блюм!
Хочешь, привезу с собой свою книгу
"Балканский аккордеон"?
Привози, конечно! Буду рада.
Но тут закончился главный сон.
Остался в памяти телефон:
только цифры, код, чтобы вспомнить слова и лица...
131-64-30.


***
Самолетик пытался прорваться в соседний сон
через грозу, три раза, но возвращался на мой балкон.
Его отказывались принимать в спокойную мглу полета.
Нам нет преград – говорил он и снова взлетал,
трясся во мгле и летел назад.
Звезды зажигались то там, то тут.
Облака сплетались в мертвые волосы.
Пилоты ходили всю ночь по балкону,
обсуждали траекторию и маршрут.
Потом один из них подошел к окну
и сказал незабываемым голосом:
Когда успокоятся воды, наступит возвращение,
а потом придет шторм, и настанет разлука.


***
Вначале мы спали-двигались головой на запад,
потом развернули спящие тела милиционеров
и спали-двигались на восток.
Потом наступило утро, открылся городской парк,
и мы проснулись в очереди на колесо обозрения.
Потом путешествовали без рук, без ног,
с глазами широко открытыми.


***
Приснился желтый лафет до неба.
Приснилась пушка размером с поле
и песня старая без припева
о чьей-то доле.

Сон протекал на Десне иль Истре,
сон был извилист и неспокоен,
стояли люди по двое-трое
и ждали выстрел.