:

Олександр Кочарян : Александр Кочарян

In ДВОЕТОЧИЕ: 37 on 18.06.2021 at 22:57
Пустое место языка в номинально билингвальной среде – как неприятная формальность. (Исчезновение из этих микросред вызывает чувство предательства, не сделанной работы). Собирать язык из старых, вросших структур как-то получается. Но в этом болезненно ноет пустое место украинского как отсутствующий ответ. Освоить программирование было легче. Оказалось, возможно использовать украинский язык в написании текстов, несмотря на неспособность естественно думать в этих структурах. Это влияет на понимание собственного текста. Кажется, что это бессмыслица, асемический текст. И в нем что-то прорастает. Это не совсем перевод (полагаю, как автопереводы эти тексты были бы ужасны). Возможно, это вариант ответа на вопрос — как говорить в Харькове, в восточной Украине. Неумело, на ничейном языке. Кое-как. Думать об этом как о билингвальной практике мне кажется не совсем верным. В то же время "родной язык" кажется чересчур предательским словосочетанием.


***
став квіткою у долонях
без внутрішнього листка
який цвіте підшкірною кров'ю

прагнув до тебе
прагнув беззахисності
прагнув безпритульності

був тихоходом
у темному лісі
під внутрішнім листком

був під світлом розрізаний і оголений
громовина
проникала крізь знеболююче

потім покрив зник тільки потьоки йоду
тільки сліди крові на покривалах
тільки перев'язки та звикання

почав ходіти обережно
відчував беззахисність
зазнавав навпомацки осьде

залялькувався
без гарячої води
у палаючому очікуванні



***
місцевість стята
у немовлячому кулаці вікна
прямі лінії
і трав'яні кітки бур'янів

очманілий кіт у долонях
землі, що котить на дошці
куди ті обачливо ковзаєш
на цій чудернацькій швидкості смерті?

новобудови
про них не надумати ніяк
окрім як про
пір'я птахів

чи піти гуляти
у цеглину центрального парку
чи стояти коло розтуленого
фломастеру нічної дороги?

я прислухався
але в траві не стрекотіли коники
можливо
немовлята їх уже випустили



***
в асфальте заживает трещина
в колодец солнца течет цикорий

восточноукраинский город
уехать отсюда в столицу и вернуться

в зеленке
небо в горячке асфальта

под джинсами воздуха
проступает темнота

ветки пней
окна

я тут
в городе

снаружи заброшена остановка
чужие рисунки на стенах



***
у асфальті загоєння розлому
кульбаба ллється у колодязь сонця

переміщення східноукраїнського міста
туди й назад

перекис водню
дощ

сохнуть темні джинси неба
шкіра асфальту

течуть
гілки та скло

мова
лімфа

за окружною покинута зупинка
дедалі більше крові десь



***
тут, где дорога клубится и рассеивается на части
они не смотрели больше в сторону света
медленно

а дальше селедочные кости рельс
среди врастающей в осень
механичной реки

маленькая водомерка
бетонная стена

деградация
материалов



***
десь де тепер розсіюється на частини
погляд зникає в розірваному світлі
бетон світлий і тихий на дотик
далі блищить гладінь рейок під важким рухом повітря
довкілля вростає в зміну світла
мимо повзе локомотив річки
здолати її ніяк маленькому звуку
і падає назад в серцевину комахи

десь біля гілок, що розпалися
у громіздкому ландшафті
скручений дріт землі без волі
на стіні малюнок анархії

якщо посидіти тут деякий час
можна почути звук
можна зібрати звуки
цим ти нікому не допоможеш



***
человек оптическая иллюзия если найти дорогу только как быть ближе подойти
не дотронуться не соскользнуть в снег перебежек от одного прикосновения к другому
никогда не переезжал возвращался в старые места снег разбитых окон провожающие покиньте стекло
круглое место цирк завоевателей шепотом меркнущих сорняков между заметными зданиями дыхания
смех джокера нацарапанный на бетоне осколком шифера под шорох резких перекрестков и хруст
эпидермиса зданий скомканный вход в надписи сект DIY-наблюдения в крафтовой слепоте
не соскочить с телесности не спрятаться в коже не улизнуть с площади зрения

леттристский роман кожи ее точек и двоеточий и троеточий меняет свое прочтение
кожа разворачивается внутрь во всех направлениях человек прячется от себя
возомнившая кожа шелуха маленького ветра в гомерическом спотыкающемся ходячем сарае цивилизации
некуда спешить в пошаговом мире продажного самосозерцания в крафтовой комнате слепоты
мрак трав в коже дыхательного завоевания в переезде снега в разбитом окне прикосновения
льется повседневная жижа перемещения в бурлящую нестерпимым версию комнаты будущего

а ты это пальцы? ты это кожа? ты провод снега на перекрестке рабочего бедствия!
(хрип) да не обращусь в монтажную пену исполинского страха застывая на коже
втемяшил себе в страсть улицу медленного узнавания умный подвижный расцветший в апофеозе апатии
как быть то тебе здесь наблюдая стену несмолкаемого пластика этот прорыв в дельфине прогресса
этот снег выгорания этот насморк сумерек чистый лист свалки мечта о руинах неместа



***
люди оптична ілюзія витоптати стежину підійти ближче тільки як бути
не доторкнутися не зісковзнути в мряку перебігань від одного дотику до іншого
поїхати не повертатися в старі місця мряка розбитих вікон промені покиньте скло
кругле місце цирк завойовників пошепки меркнучих бур'янів між помітними будівлями дихання
сміх джокера надряпаний на бетоні осколком шиферу під шерех різких перехресть і хрускіт
епідермісу будівель зім'ятий вхід в написи політики очей у пабі крафтової сліпоти
не затягнутися драпом тілесності не сховатися в шкірі зору не ушитися з площини

ситуаціоністський дрейф шкіри її поворотів і перехресть міняє свій напрям
поверхня розгортається усередину на всіх напрямках людина поле що сховалося від себе
уявна обгортка лушпиння маленького вітру в гомеричному спотиканні ходячого сарая цивілізації
ніде встати у цьому покроковому світі переконливого самоспоглядання в крафтовий кімнаті сліпоти
морок трав в шкірі дихального завоювання в перевезенні мряки в цілісному вікні дотику
ллється повсякденна рідота переміщення у вируючу нестерпним версію кімнати майбутнього

а ти це очі? ти це губи? ти перемикач мряки на зупинці робочого лиха!
(пошепки) та не згорнуся синьою ізоляційною стрічкою на зношеній трубі часу
втовкмачив собі у воду вулицю повільного забуття - тихий і сонний в гучних під'їздах
як бути тобі тут спостерігаючи стіну непалимого пластика цей сплеск в дельфінові прогресу
ця мряка вигорання ця нежить сутінків чистий аркуш звалища мрія про руїни немісця



***
всплывшая кожа пожара райской библиотеки
древо познания – инвазивный вид
чертополох тишины становится краутроком
под электрокосой электрокосы

смело говоришь светлый как пыль
продул переулок кропотливой бездны
скоро вечер говоришь выход за дверью
мельтешишь на растянутом перекрестке

рыба взахлеб заплутала в речке
возле памятника гетману русалке
теперь сразу в букинистике
сохранился, вышел, синий экран смерти



***
плаває шкіра пожежі райської читальні
древо пізнання – інвазійний вид
чортополох тиші стає краутроком
під електрокосою електрокоси

відверто скрізь кажеш сміливіше
складаеш рядки кропіткої безодні
поряд із мовою. вечір. вечір.
мерехтиш упускаєш порожнечу свідомості

не насправді. риба ледве плентається
що ще. в черзі річки. пакети. прохання.
краплі сміху в колодязі темряви
місячне море Смерті у блакиті



***
я не буду больше бояться.

затеряны в этом присутствии ты и я.
ты присутствуешь.
я здесь.
я не боюсь.

буду молчать в этом мешке слов.
с кошками пауз. под солнцем солнца.
ты еще здесь?
ты.

устал быть везде,
как пластик.
как угнетение.
ты.

как кошка тишины
в зависшем мире безвоздушных замков.
ты, я к тебе обращаюсь.
я обращаюсь в тебя.
я.

это призрак
в дырявом кармане тепла.
это кошка
на первом этаже будущего.

это видеокамера
обличающего неба.
это безоблачный
автомобиль в гараже ума.

теперь ты.



***
я більше не боятимуся.

загублені в цій присутності ти і я.
ти властивий місцевості.
я тут.
я не боюся.

мовчатиму в цьому мішку слів.
з котами оніміння. під сонцем сонця.
ти ще тут?
ти.

втомився бути скрізь
як пластик.
як пригноблення.
ти.

як кішка тиші
у завислому світі безповітряних замків.
ти, я до тебе звертаюся.
я звертаюся в тебе.
я.

це примара
у дірявій кишені холоднечі.
це кішка
на першому поверсі майбутнього.

це відеокамера
безокого неба.
це безхмарний
автомобіль на окружній розуму.

тепер ти.



***
чашка шламу
безупинно розбита
у зоні тиші

диви яка твань
повсюдно
на рівні запалого неба

чомусь
тобі все легше і легше
затишно кутатися в драговину

дрімати
під ніжне баговиння часу
падлюка



***
хірня простір
шльоп шльоп

ось світ
торохтить

мова - чорний моноліт
хапаюсь за кістки знаряддя

але то є мої кістки
ОТВЕТЫ НА ВОПРОСЫ «ДВОЕТОЧИЯ»:

1. На каких языках вы пишете?

Я пытаюсь выработать язык, который мог бы без стыда и легко быть моим. Украинский язык никогда таким не был. Русский язык перестал таким быть.

Языковая инерция способствует тому, что основной поток моего письма все еще условно относится к русскому. То, что появляется на границе — некоторые тексты у стены украинского языка.

Или так: пытаюсь выработать себя, который мог бы без стыда принадлежать языку.

2. Является ли один из них выученным или вы владеете и тем, и другим с детства?

Полагаю, оба являются выученными. Как язык разговорной среды русский я выучил лучше.

3. Когда и при каких обстоятельствах вы начали писать на каждом из них?

Обстоятельства после 2014 года побудили меня спрашивать себя: какой язык для меня родной? ущемляется ли он в моей окружающей среде? ущемляется ли он внутри меня? что вообще такое родной язык?

Пожалуй, тогда впервые я осознал огромное пустое пространство моего «второго» языка. Пространство «родного» языка начало отчуждаться. Оказалось, этот язык был не то чтобы родной, но скорее вросший.

Это не послужило достаточным основанием уйти из «родного» языкового пространства, но скорее перезапустило практику письма на нем.

4. Что побудило вас писать на втором (третьем, четвертом…) языке?

Нежелание покоряться «врожденности» языка, теперь мыслимой как ложная данность. Желание переосмыслить место моего существования как наложения географий и языков.

5. Как происходит выбор языка в каждом конкретном случае?

Мне кажется, все тексты существуют (как потенциальные возможности) во всех языках. И выбор возможности – это выбор точности, освоения языка или другое.

Но своя точность есть и в выборе освоения. Мои тексты на границе «второго» языка – это именно выбор точности освоения.

6. Отличается ли процесс письма на разных языках? Чувствуете ли вы себя другим человеком\поэтом, при переходе с языка на язык?

Полагаю, в моем случае перехода не было. При попытке совершить переход я чувствовал себя другим человеком. Это чувство осталось при попытке работы в «родном языке».

7. Случается ли вам испытывать нехватку какого-то слова\понятия, существующего в том языке, на котором вы в данный момент не пишете?

Прежде всего, я ощущаю нехватку своего владения украинским языком. Также при поиске слова в украинском языке нередка была ситуация обратной нехватки: находилось слово, которому уже не соответствовал аналог из русского языка, что требовало менять уже рускоязычную версию текста. Порой это приводило к расползанию текстов, написанных с использованием обоих языков, в разные направления.

8. Меняется ли ваше отношение к какому-то явлению\понятию\предмету в зависимости от языка на котором вы о нем думаете\пишете?

Автор книг по разработке программного обеспечения Стив Макконнелл разделяет «писать на языке» и «писать с использованием языка». Я размышляю, применима ли эта мысль и к человеческим языкам, к языкам мышления?

Писать на языке — значит подчинять создаваемые конструкции тонкостям используемой языковой материи. Писать с использованием языка — значит применять нужные тебе структуры, даже если язык тебе не помогает и в нем нужные структуры отсутствуют и приходится создать их самому. Не пытаясь поставить знак равенства между программированием (где текст программы — не законченное произведение одного автора, а текст, постоянно переписываемый одновременно несколькими людьми) и письмом, все же считаю плодотворным мыслить в этом направлении.

9. Переводите ли вы сами себя с языка на язык? Если нет, то почему?

Перевожу, но не перехожу. Украинский язык все еще недоступен мне. Но мне кажется странно полезным «дышать на ту сторону».

Когда я прочитал эссе «О переводе» Мориса Бланшо, я подумал: получается, текст сам по себе жив не в языке, а в пространстве перевода, между языками? Отчего не представить себе так не только текст, но и автора?

10. Совмещаете ли вы разные языки в одном тексте?

Я бы хотел писать так, чтобы это выключало и разрушало языки. Особенно так называемый «родной» язык (пришлые языки кажутся изначально разрушенными или невыстроенными). Но с несколькими языками внутри одного текста мне видится, что все так же, как один физик говорил о мультивселенной: как о ложном понятии. Параллельная вселенная – термин, лишенный смысла, ведь если существует возможность доступа куда-то, то это пространство не может быть по определению исключено из вселенной. Так как вселенная есть «всё». Применив это рассуждение к тексту, я думаю, нет никаких двух языков, из которых состоит текст, а есть один язык, сформированный двумя и более образами (это не более чем рассуждение дилетанта и ни на что не претендует).

Строго говоря, я мог бы называть себя билингвой только с этой точки зрения, как автор, который различными образами формирует язык. Эти сформированности, так получилось, накладываются на русский язык, а теперь начали протекать в сторону украинского языка. Но я не назвал бы себя ни рускоязычным автором, ни украиноязычным.

11. Есть ли авторы, чей опыт двуязычия вдохновляет вас?

Да. В первую очередь работа с (взаимопроникающими) языками в текстах Александра Авербуха. Внимательно слежу за текстами Сергея Синоптика. Момент перехода Ии Кивы в украиноязычное пространство текстов (эта формулировка, скорее всего, крайне неточна и я прошу прощения за нее) также повлиял на меня и заставил осмыслить возможные варианты сосуществования языков в авторе.

12. В какой степени культурное наследие каждого из ваших языков влияет на ваше письмо?

Кажется, я пришелец в пространстве культуры и в пространствах языков. Мои бабушки и дедушки случайно переехали в Харьков, где я родился. Бабушка и дедушка по линии матери всегда воспринимали себя русскими, жившими на родной земле и не видели в этом парадокса. Для дедушки по линии отчима (бабушку я не знал) родным языком был армянский, его дети знали только русский. Мне неизвестно культурное наследие моего отца, но позже я узнал, что он писал стихи, в том числе на украинском. Насколько я знаю, эти стихи не сохранились.