:

Наталия Черных: ИЗ КНИГИ «МОИ ПЛОХИЕ СТИХИ»

In ДВОЕТОЧИЕ: 27 on 16.08.2017 at 23:28

ВОЛЧИЦА

Мне облаком ходить
Над прежнею страной.
Там город просит пить,
Там дом панельный мой.

Мне вновь не понимать
Бесед о боли, в зле.
Закат пришёл обнять
Что есть на всей земле.

Когда закончусь я –
Ни хлеба, ни воды.
По лунке у ручья –
Волчицыны следы.


ВОРОН КАИН

Так рождается в позвоночнике вырубленный лес,
так приходят мощи на престол.
В паутине самых разных неразобранных чудес —
детский, купленный для рисованья стол.

Я спросить хочу: вы любите детей,
когда много их орёт по череде, что перед вами?
А меня по имени давно не звали — чей
я утопленный в окраинном колодце камень.

Но случается, что камень подойдёт и скажет: здравствуй!
Не ударит — а зачем; нет, не ударит камень.
Что за бред: взгляни в стекло, умойся не злорадствуй.
Кто здесь — слышу. Ворон. Ворон Каин.


ПРО КОШКУ

Кто дом дает, надеюсь, не забудет
о рыжей кошке у меня в ногах.
Рок справедлив и милосердны судьи,
где счастье легконогое в бегах.

Но нужен дом. Не столько мне, зачем он
где стрижка под гребенку нищеты.
Воды горячей, труб центральных гомон,
все ради кошки, сердце дома — ты.

Так думаю, что ради рыжей кошки
кто дом дает, и мне даст новый дом.
Иначе как? Сапожки, ложки, крошки.
А ей все сиротливо, хоть с котом.


ВОРОНА

исправляет задним числом
любит опаздывать металлолом

легкий металл по окружности гибкой
образовался округлой улыбкой

лицо воронье длинное угрюмое
а тело очень тощее костюмное

и рифмы только длинные глагольные
в стихах неумных проигрыши сольные

(хотела сказать: довольные,
но это из другого лексикона)

такая родилась ворона
и скачет с пончиком солнца в клюве.

Поварята внизу заснули.


***
Вот краснодарский рис и краснодарский чай,
вот серый казанок, приятный алюминий,
на дне скворчит морковь, на дне зажарен лук,
а мяса и не будет — зачем оно весною?

Могла купить грибы, на рынке, только нет.
Воскресный рынок мёрзнет, грибы в пыли уснули.
Грибное размочить, промыть и отварить.
Но это три часа, а есть — как есть охота.

В казан засыпан рис, вода, чеснок и перец,
под крышкой зреет блюдо, не плов, конечно, нет.
В аквариуме ходят жемчужные гурами.
У них в обед мотыль, а я обеда жду.

Прозрачная стена зовёт преодолеть.
Дремотный наш уют на ключ печальный замкнут.
Сквозит небытие и зреет постный плов.
Сквозит небытие
до рождества
из пасхи.

Ах этот постный плов, мое небытие,
то детское вранье, простое нерожденье.
А у рожденья боль, что жизнь потом — не боль,
а лишь воспоминание о горестях рожденья —

покуда не простнутся болезни воскресенья.


ДАЧНОЕ

Как назвать свою двоякость:
Ты нужна, ты бесполезна?
Что ты, точка — водка, закусь?
Красота твоя железна.

Кудри мнений разметались,
Шкаф молчит железной девой.
Там дырявой веры малость,
Там Адам прикрылся Евой.

Должно быть или не должно —
почву нажило растенье
в плёнке дачной придорожной
в майское невоскресенье.


ЧАЙ С МАЛИНОЙ
(английский мотив)

тёплого цвета коробка-корзина
в картоне коробки лежит малина
ягода плачет — ягода дышит

малина мысли слышит

коробка стоит пятьсот рублей
собрать малину себе дороже
был дом зелёный — росла малина
дома нет — малины тоже

получается — малина только раз появляется
теперь малина — никак не малина
ягода в джунглях москвы встечается
откуда — спроси — ответят — вестимо

только названия партий и детали одежды
только пластик и деньги
только рутина

предположим — привезли мне ведро малины
что делать с ней? пусть умирает?
нужно только десятка два ягод
ложка мёда
август
крепкая чашка чая


ЗЕЛЕНЫЙ ВЕЛИКАН

Когда прозрачны люди — приходит великан, закат приводит.
Огонь прозрачен и прозрачны люди. Не спит мой городок.
Зеленый великан, простая пища детям, для ужина забава —
дитя он, великан, на миллионы лет.

Вот хиппи на холме, вот он ушел — а там возник Маккартни.
Закат наполнил городок, окраины его пестрят огнями.
Прозрачны люди стали, ходит великан зеленый, его не видят люди.
А великан не то поет, не то играет, а на чем: там арфа, там сопелка.

Так великан поет: когда бы голос я имел, не пел тебе, стоял бы молча.
Когда имел бы руки, солнце подарило мне, сложил бы на груди.
Кода б имел я Сириус и Альтаир глазами, отрекся бы от зренья.
Прозрачны люди — великан зелёною горой среди лип.

То парк, то крона дерева, то стриженый газон.
А говорят, что ангел ходит здесь.

Зеленый великан, брат ангелов, неслышно, нежно ходит.
Найди ему любовь, но лучше не ищи.

Зеленый великан, детей простая пища, горох семейных снов,
он юный виноград. Иду к подъезду — с козырька упали плети
в резной листве сопелка, арфа и варган,
там клавиши и голос — сквозняк воспоминаний, —
привет, мой великан, откуда и куда?

Но знаю, что идет от никуда и ниоткуда, а свыше, а наверх.
Ему и бабочка была бы оскорбленьем.


УЛИЧНАЯ ПЕСЕНКА

В мире новом нет ни святых, ни нехристей,
ни поэтов, ни мастеров, ни фигаро.
Есть лишь какие-то странные тигры
да ещё кто-то с фамилией Бехтерев.

Есть лишь частности, частности, частности.
Посмотри ближе — общие, общие, общие.
Мыслечтение в джентельменском наборе среди всего прочего.
Отсвет чёрного, отсвет белого или красного.

Здесь гулять хорошо в одиночку, покуда не обхамила
мужеженская парочка пьяниц, ищущих, где пописать.
Как же я люблю вас, мои знакомые тараканы, вы мои знакомые крысы,
дети милые, чебурашки и крокодилы.
Вы — сила!


ДОЖДИК

Забыла о дереве Иггдрасиль, а деревья вверх растут.
Тополя пилили весь день, а теперь привезли мазут.
Старушка прошла, наверное стерва, кот у неё живёт.
Вот и весна. Ждали — пришла, сидит на качелях, поёт.

Детское звучит совсем не по-детски, а просто страшно.
Деревья сползли на землю стволами, ветви их в облаках.
Старуха с котом вернулась из магазина и варит кашу.
Старый выпускничок морщится, у него на ужин швах.

В общем, люби алкоголиков, женщина, и не морщись.
Они лучше всех пишут стихи, у них самые честные глаза.
А ещё люби пожилых мужиков — мальчиков нет больше.
Похолодание. Ветер штормовый. Дождь, мои дорогие, а не гроза.


ЗОЛОТИШКО

1
Как слышала, земля поёт, так долго;
как слышала, гудит – снежно и волгло.
Так воинство идёт, в дорожном рыжем прахе.
Так вышний вертолёт над головою плахи.
Так старые стихи, чужие к ночи вести,
несут песнь об отце и о его невесте.
Так по снегу идти, да в юбке, по колено.
Так лучше бы не знать, что ценно, что бесценно.

2
Как жить в Радужном переулке
До сих пор этот адрес тревожит:
приехать и посмотреть на окно.
Чтоб там не увидеть – кого же,
но зарослей тех волокно.
То жёсткие волосы Бога.
Газеты, на улице Радио,
брала по червонцу. Немного.
Работала день – после тратила.
И мне было славно в вагонах –
не слышат, но знают: программа.
Та, в клетчатой куртке зелёной,
не весила с сумкой ни грамма.
По сто продавала. Хамила,
светилась – кто как улыбался.
Полёт, его вящая сила,входил в меня и раскрывался.
Мне нравилась эта работа.
Вот только б спина не болела.
Пустая квартира. Да что ты,
ведь я не одна, не в том дело.
Газеты кончались. Под вечер,
не каждый день, но регулярно,
я шла на подпольное вече
и там собирали на граммы.
Искали и находили. Наутро
на крыльях опийной дремоты
летела знакомым маршрутом,
без сумки и без работы.
Потом рисовала. Боялась.
Металась от каждого стука.
И кушала, и умывалась.
И не было близкого друга.
Лишь день золотого полёта:
бегом, всё ушло, по вагонам.
Да капали вышние соты
счастливым и праздничным звоном.
Я слышала. Кто не услышал –
любимые, дети и семьи.
Я меньше их. Или же выше –
вот гибель, а вот и спасенье.
Опийные сны миновали.
не много их было, но всё же.
И сумки нет – цвет киновари
из жёсткой искусственной кожи.Полёт задержался. И ныне,
как вижу вагон электрички,
я слышу и запах полыни,
все юные слышу привычки.

3
Между тем, что цена, а что вещь без цены
золотые жилы разделены:
отыскать – умереть.
Отчего так длинны, как стихи, мне житейские сны,
леденящие дети весны,
отчего так проста будет смерть.
Не загадывать бы, и вовек не гадать мне о ней.
Дай упряжку собак – и не надо коней,
да совсем одичавших от вьюги котов.
Ты был друг, но каков. Золотишко без слов,
без досадной слюны и соплей.
А теперь нам цена – что ты скажешь мне, ей.
Пощади, я тебя одолела.
Вот цена – и покойника тело.


ДВИЖЕНИЕ

Уснула немощь сладкая,
И ссоры разлетелись.
Плывёт берёза прядками,
Вращает плетью прелесть.

Смотреть бы в то движение,
Единое, насущное.
Всё тело стало – жжение,
Распластанное, упущенное.

Плыви-плыви, сердешное,
Нам чай с тобою пить.
Движение кромешное,
Простой работы нить.


***
Трава полузчая без удобренья
слезит себе наутро после снега,
плетёт себя божественное эхо,
нерв слуховой в нём уловил боренье.

Траве ползучей — чая или нет,
желай, чтоб удобряли, не проси ли —
она твердит своё, а эхо в силе,
так древо радости является на свет.

То без вниманья и без удобренья,
не почва — неприязнь, не слёзы — снег.
А древа радости голодный бег,
судьбы наветвие, падение боренья.


ПИСЬМО ПАУЛЕ

Дорогая Паула, сегодня пустынным утром
увидел черного меланхолического терьера,
вспомнил, что не ответил письмом. Подумал,
что ты смущена была бы ответом,
таким осенним простым и мирным.

Ты есть как город после бомбежки,
хотя такого города я не видел.

Что интересно в жизни. Ты любишь музыку,
ты ее чувствуешь, как мне недоступно, и преклоняюсь.
Говорить и писать — ты не знаешь английского,
но уверен, что письма ты получаешь.

У меня все хорошо, могу рассказать про утро,
где ходят две женщины и две собаки.
Счастлив, что не видел того, что вижу обычно.
Когда обычные вещи уходят — это как ты,
когда идешь через парк, и видишь собак и теток.


ОТВЕТ ПАУЛЫ

Дорогой мой друг, письмо получила.
Отвечаю без имени: потеряла и не запомнила.
После того, как прочла, письмо употребила,
Запекла в пирог с сыром, съела, бумаги не ощутила.
Наверно, вы писали на рисовой.
Да, парк по утрам – ничего нет лучше.
Живу как обычно. Благодарю бога.
Впрочем, Богу моя благодарность мала,
И, насколько я понимаю, не потому что Ему безразлично,
А потому что – и далее грамматика отдыхает.
Я есть, как есть одиночество, старость, болезни,
Дрожащие руки, война и горе. Я есть как рай.
Как обетование о том, что страданье конечно.
Что жалость как лечение бесполезна
На стадии жизни. В умилении перед смертью,
Когда любому жалость необходима,
Поверьте, нет ничего – и любви тем более.
Я есть как липы у кладбища и цветенье,
На которое неизбежная аллергия.
Ваше письмо во мне. Полагаю, в составе крови
Когда-нибудь найдут ваше имя.
Если напишите снова, буду прекрасно рада.
Но по сердцу – зачем плодить переписки?
Я куплю детские туфли и шпроты,
Летний пост настаёт. Farewell, друг мой,
Мне хорошо, что мы узнали друг друга.