ИЗ ЦИКЛА
«ОТКАЗЫВАЯСЬ ОТ ОПРЕДЕЛЁННЫХ ВЕЩЕЙ И ПРИНИМАЯ НЕОПРЕДЕЛЁННЫЕ»

[86] ТО, ЧТО «МЫ» ГОВОРИМ, ЕСТЬ В ТОЧНОСТИ ТО, ЧТО ЕСТЬ
.
.
Трёхколёсный велик в ночном освещённом окне – точь-в-точь игрушечный лось из пластмассы.
.
Если мы логически примем существование выводимого нами из нами воспринимаемого, то пределы логической расширяемости превзойдут горизонт событий; «время трёхколёсного велосипеда» реальней всего, представляясь игрушечным лосем,
.
а игрушечное пространство можно рассматривать как незакрепленное колесо Фортуны, медленно движущееся в обратном направлении к тому самому моменту, когда мы всё ещё верили в явь неотвратимого.
.
Здесь мы имеем дело не с «теорией», но точнее сказать, с тем, насколько отвязным мы способны сделать свой метод, одновременно используя язык в целях пробуждения «истинной пластичности»,
.
пока петля времени затягивается на горле пространства, ещё полно вечности, чтобы дышать
.
и мы можем снова вернуться и опять отклоняться от нормы, определяя время в сравнении с двусторонним потоком жидкости по бороздкам в побегах растущего сельдерея,
.
вечно крадущегося ополночь.
.
.
.

*

[87] ДАЛЬНЕЙШИЕ ОБЪЯСНЕНИЯ НЕУМЕСТНЫ
.
.
Насколько возможно, чтобы люди обрели «восприятие», подобное тому, что воплощает память растений, через внекогнитивное взаимодействие с любой сущностью или событием?
.
Возможно так же, как невозможно; всё вероятно, пока время — марево и в вере – un rêve
.
Да: Как древесный плод возникает
.
из незавершённой стадии, достигая полноты роста.
.
Полноты, порождающей собственное семя
.
видений и откровений
.
и решимость оставить обретенное неразгаданным в обмен на возможность быть откровенно реальным.
.
.
.
*

[88] СТАЛИ ИЗБЕГАТЬ БЕСЦЕЛЬНЫХ БЛУЖДАНИЙ И НАУЧИЛИСЬ НЕМНОГО УЛЫБАТЬСЯ
.
.
Новости в наши дни больше поэзия, чем сама поэзия: телескоп Джеймса Уэбба открывает «галактику шиворот-навыворот» рядом с зарей времени,
.
где облака теперь уже не излучают свет, но полны им.
.
Говорят, ее заметили в начале Вселенной, но есть ли у Вселенной начало?
.
Возможно, никто не способен сказать, где начало.
.
Никто не готов доказать, что это не конец.
.
В течение трех недель вокруг моих ног дыхание неуслышанного голоса вещало о постепенном отслеживании нескольких долгов [больному?], на благодарной правильности, ощущавшейся [на] высоком уровне осведомленности.
.
В течение трех секунд я была не уверена, о чем ты говорил.
.
.
.
*

[89] УВОРАЧИВАЯСЬ ОТ ОТВЕТСТВЕННОСТИ
.
Посмотри на детей: прекрасные, вопрошающие глаза, живой ум, на вершине своего развития с первых шагов, напитанные божественной материей, совершенные в полном проявлении
.
Ещё не вполне люди, бессердечные и жестокие в конфронтации с миром взрослых
.
Хотелось бы, чтобы моё сознание было таким же пустым, как освещённая свечой бесконечность, прислушивающимся к невнятным голосам в воспоминании о домашней игре в пинокль, смеху и упоению пролитой выпивкой
.
Хотелось бы, чтобы моё сознание оставалось как можно дальше от воспоминаний о доме и, если необходимо, было тупым и немым.
.
Да, и возникая, без малейшей уверенности в тёплом приёме.
.
Я принимаю старость с нежностью, в надежде на избавление в столпе пыли, роящейся в солнечном луче
.
Воплощение близко к противоположному концу структурированного континуума, с пробелами между стандартными элементами, например, способен ли я всё ещё — или уже — различить разницу между хот-догом и бардачком в машине, которую вела мама? «Нормален» ли я или мне требуется ещё один вопрос, чтобы стать в очередь и забыть, на что должен быть похож ответ?
.
.
.

*

[90] УДЕРЖИВАЯ СИЛУ СРАВНЕНИЯ
.
.
Разве закончить не проще, чем начать?
.
Разве это не одно и то же, только шиворот-навыворот и задом наперед?
.
Зависит от того, где находишься в данный момент.
.
Везде, конечно, кроме тех случаев, когда наше искусство заставляет нас выбирать.
.
Но ведь оно заставляет, и где тогда мы?
.
Пытаясь вычислить, оставаясь одновременно невинными и восприимчивыми,
.
всегда в поисках, никогда не находя то, что ищем.
.
.
.

*

[91] НА ТРЕХПУТЬЕ
.
.
Никто не хочет ни проиграть, ни выиграть внутреннюю битву, пока продолжаются восстание, поражение, возрождение и все такое прочее
.
Только посвященные способны отличить в поле декоративной капусты сорт «Павлин» от сорта «Голубь»
.
Я знаю лишь то, что у них разные лапки, и ничего больше
.
Поле боя самопознания должно порождать кочаны,
.
ведь их можно чистить слой за слоем до полного исчезновения,
.
по крайней мере, так кажется, но исключительно кажется: ведь всегда остается несокрушимая кочерыжка,
.
ибо мы живем на заре странствия порождений Гекатиных, где эта «несокрушимая кочерыжка» — корневая поросль «сами знаете чего»
.
.
.

*

[92] ЕСЛИ НАМ НЕ НРАВИТСЯ И «РЕАЛЬНОСТЬ», ДАВАЙ НАССЫМ ПУБЛИЧНО НА КАЖДОЕ ДЕЙСТВУЮЩЕЕ ПОЛЕ БОЯ, ПЕРВЫМ ДЕЛОМ — НА АМЕРИКУ
.
.
Встретив гипсового Вагнера на Блошином рынке в Иерусалиме, гипсовый Бетховен размышляет: допустимо ли стоять с ним на одном столе и в одном ряду?
.
Нет никакой внутренней стороны, никакого места, где встречаются цель и планы, только гипс может
.
верить, что стояние на одном столе в одном ряду хоть чем-то отличается от нахождения на другом конце света
.
«Вера» в ощущение не является ощущением, будь оно близким или далеким, так как «другой конец света» — это всего-навсего то, что могут произнести наши собственные уста
.
Иными словами, фраза «разрушительное влияние еврейского духа на современную культуру» обманывает не только гипс, но и само верование.
.
Еврейский дух сам по себе «современная культура», а не отображение какого-то там образа жизни, которым он и так является
.
в то время как Дик Вагнер и Рок-оркестр RAW Emotion исполняют песню «Иерусалим» на Spotify.
.
.
.
*

[93] МЕЖДУ ТЕМ НА ЗЕМЛЕ ПЕРЕМЕНЫ НЕИЗБЕЖНЫ
.
.
Зависать и держаться: это свободно, это подлинно, это верно.
.
Петь для и петь в: в дождь или в вёдро.
.
«Пороговое явление» — то, что любовь уносит за пределы «мысли» и возвращает ради «слов, сказанных сердцем».
.
«Туннельное зрение» — то, что страх оставляет, когда всё прочее исчезает, как озеро из старой детской книжки.
.
Все, на первый взгляд, «меньшие вещи» вроде как складываются в способ, позволяющий видеть ясно, хотя и слегка не в фокусе
.
и это — секрет предвидения горизонта,
.
где день за днём наши губы дрожат и сияют.
.
.
.

*

[94] ВСЁ, ЧТО ПРИНИМАЕШЬ, ОСОЗНАВАЙ, ВРЕМЯ ОТ ВРЕМЕНИ, ВСЁ ВРЕМЯ
.
.
Может, только словарный запас изменится.
.
Оглянулся назад, догадался, каким образом, прикинул, кто и о чём думает и почему
.
почти позабыл, что есть иные пути и вещи посущественней.
.
Даже спустя столько лет я всё ещё не знаю, живительные и вольные мысли занимают всё моё время, позволяя жизни идти своим путём.
.
Она всё равно идёт своим путём, каким бы путём ни шла, это её путь, позволяем мы или нет, не суть важно.
.
Секрет в том, чтоб за ней следовать, не делаясь тем, за что принимал её.
.
Научи меня этому.
.
.
.

*

[95] ИБО РАЗУМ РАЗУМЕЕТ КАЖДЫЙ ДЕНЬ
.
.
Мне по душе детали «от мира сего» в том, чем может быть поэзия, что помогает нам удерживаться и погружаться в то, что предстоит ещё сделать
.
Ржавые жестяные стены должны бы защищать от нового потопа, но уже все в дырах, ещё прежде, чем всё начнётся.
.
Невозможно уразуметь, как и с какой стати они здесь оказались
.
вообще. Кому нужен резон, когда катастрофа занимает секунду?
.
Он вступает в игру лишь тогда, когда уже никого не осталось, кто мог бы о нём подумать
.
будто ничего не случилось, он всегда там был, резонируя в кружевной пустоте гофрированной коррозии
.
и обращается внутрь с самого верха, оттуда, где дыры в воде были еще до того, как пошёл дождь
.
.
.

*
ПЕРЕВОД С АНГЛИЙСКОГО: ГАЛИ-ДАНА ЗИНГЕР

ОТВЕТЫ НА ВОПРОСЫ «ДВОЕТОЧИЯ»
I
1. Имена / псевдонимы.

Стивен Эллис : Гали-Дана Зингер
2. Год начала сотрудничества.

2019
3. Жанр(ы).

Стихотворения

4. Опубликованные совместные книги / проекты (если есть).

Stephen Ellis, Gali-Dana Singer. TAKE HEART. Jerusalem, 2022

Stephen Ellis, Gali-Dana Singer. Everything According To Plan. Jerusalem, 2022

Stephen Ellis, Gali-Dana Singer. Just Use ‘What Happens’. Jerusalem, 2024

II
5. Как родилась идея совместной работы? Кто был инициатором? Что стало поводом — общий эстетический взгляд, близость тем, интуиция, дружба, любовь или эксперимент?
С. Э.: Главным катализатором было то, что мы влюбились друг в друга, что включает дружбу, инстинкт, интуицию, общую эстетику — всё это вместе привело к созданию множества, в основном, экспериментальных стихотворений.
Г.-Д. З.: Идея родилась у Стивена. По началу каждый писал по стихотворению и в каждом следующем стихотворении непременно должно было быть хотя бы одно слово из предыдущего. Поводом, вернее, причиной была, конечно, любовь, других причин у поэтов не бывает.
6. В какой момент вы поняли, что можете — и хотите — писать не только рядом, но вместе?
С. Э.: С самого начала.
Г.-Д. З.: В тот момент, когда – после того, как я неуверенно сказала: «Давай попробуем» – мне удалось написать первое свое стихотворение в нашей переписке.
7. Был ли у вас какой-то общий манифест, художественное кредо? Или соавторство возникло из импульса?
С. Э.: Оно возникло из импульсивного согласия, и если и был некое кредо, то оно заключалось только в том, чтобы не менять первую написанную строку.
Г.-Д. З.: Из импульса.
8. Был ли изначально общий замысел или каждый пришёл со своей историей?
С. Э.: Была общая эстетическая концепция, к которой каждый из нас пришёл со своими индивидуальными особенностями, связанными с общим чувством «истории».
Г.-Д. З.: Никаких замыслов не было.
III
9. Что вы искали в соавторстве — взаимное дополнение, поддержку, дискуссию или своего рода литературную игру?
С. Э.: Я стремился быть рядом и работать с человеком, который в основе своей близок мне по духу и обладает достаточно острыми и сильными чувствами, чтобы ясно проявить это сходство, представляя его в различии.
Г.-Д. З.: Возможность диалога.
10. Как вы работаете — в два ноутбука, в один гугл-док, по ночам, от руки, в чатах?
С. Э.: Так как мы живём в разных регионах, мы обменивались строками по компьютеру и телефону (в печатном виде).
Г.-Д. З.: С тех пор, как мы начали писать каждое стихотворение вместе, пишем прямо в мессенджере ФБ.
11. Опишите процесс: кто что делает? Пишете вместе или пересылаете друг другу черновики?
С. Э.: Черновиков нет. Метод, по которому мы написали, вероятно, последние 150 стихотворений, заключается в том, что мы по очереди пишем строки: один пишет первую, другой — следующую и так далее, всего семь строк. Поэт, который не написал последнюю строку, должен придумать заголовок.
Г.-Д. З.: Мы опробовали разные схемы, но больше всего нам нравится писать семистрочные стихотворения с названиями. Тот, кто пишет вторую строку, дает и название. после того, как написаны семь строк.
12. Пишете параллельно или поочерёдно? В режиме диалога или двух автономных повествований?
С. Э.: Мы пишем по очереди (см. выше), иногда в форме диалога, но чаще как две переплетающиеся автономные линии повествования.
Г.-Д. З.: В режиме диалога.
13. Как вы распределяете обязанности: сюжет, текст, правки? Кто отвечает за что?
С. Э.: В семистрочном лирическом стихотворении «сюжет» в значительной мере формируется сам собой. Мы оба следим за ошибками, которые можно исправлять, но редактирование без разрешения запрещено. Каждое стихотворение мы публикуем на своих страницах в Facebook, а публикацией в других местах занимается Гали-Дана.
Г.-Д. З.: Никак. Оба мы люди безответственные.
14. Один пишет черновик, другой шлифует? Или строчки рождаются буквально в диалоге?
С. Э.: Строки приходят как хотят — и приходят. Каждое стихотворение завершается и публикуется здесь за час или даже быстрее.
Г.-Д. З.: В диалоге.
15. Насколько строго придерживаетесь плана? Позволяете ли себе импровизацию?
С. Э.: Всё, что мы делаем, импровизировано, и у нас нет плана, кроме правила: как только первая строка записана, её нельзя изменить, за исключением заголовка, где поэт, не написавший его, имеет право вето и может попросить другой.
Г.-Д. З.: Всё – сплошная импровизация, кроме структуры, которая остается прежней.
IV
16. Кто первый ставит точку и кто принимает окончательное решение о том, что текст завершён?
С. Э.: Стихотворение завершается после семи строк и заголовка. Всё так просто.
Г.-Д. З.: Тот, кто пишет седьмую строку, и тот, кто дает название стихотворению.
17. Добиваетесь ли вы стилистического единства? Хотите ли прийти к единому повествовательному голосу?
С. Э.: Каждому читателю решать, воспринимать ли наши стихи как «единый голос повествования», так что нет, я не думаю, что в нашей совместной работе есть попытки «стилистического единства»… каждая строка является откликом на предыдущую. В конце концов, «единство» естественно само по себе.
Г.-Д. З.: Нет.
18. Какие трудности возникают при попытке создать иллюзию «единого автора»?
С. Э.: Для меня — никаких.
Г.-Д. З.: Мы не ставим перед собой такую задачу.
19. Приходилось ли вам «переписывать» стиль друг друга ради целостности?
С. Э.: Нет.
Г.-Д. З.: Нет.
20. Вы сознательно стираете отличия или используете их как художественный приём?
С. Э.: Мы никогда ничего не стираем, но если бы и стерли, это превратилось бы в позитивный художественный приём.
Г.-Д. З.: Используем как художественный приём.
21. А может, вы наоборот, подчеркиваете отличия голосов?
С.Э.: Да, пожалуй, иногда.
Г.-Д. З.: Специально не подчеркиваем, оно как-то само.
22. Как вы определяете: где начинается «мы», а где — «я»? Или в поэзии это неразделимо?
С. Э.: В поэзии, как и в жизни, эти два понятия переплетены.
Г.-Д. З.: Неразделимо.
23. Узнаваем ли каждый из вас в тексте, или ваше соавторство воспринимается как третье лицо, собирательный автор?
С. Э.: Для меня не имеет значения, узнаю ли я свои строки, и я не воспринимаю завершённое стихотворение как «третью сторону». Готовое стихотворение следует рассматривать как единое, но сложное по своей природе.
Г.-Д. З.: Думаю, что каждый узнаваем, но, может быть не всегда.
V
24. Бывали ли случаи, когда разница в интонации или стилистике становилась неожиданным преимуществом?
С. Э.: Всегда.
Г.-Д. З.: Мне кажется, всегда.
25. Изменилась ли ваша индивидуальная манера письма под влиянием друг друга?
С. Э.: Да, в большой степени.
Г.-Д. З.: Наверняка.
26. Что вы переняли друг у друга — технику, подход, ритм, лексику?
С. Э.: Всё перечисленное и даже больше.
Г.-Д. З.: Например, я стала чаще давать названия своим стихам.
27. Повлияло ли соавторство на ваши индивидуальные проекты?
С. Э.: Безусловно.
Г.-Д. З.: Да, пожалуй.
VI
28. Чему вы научились у друг друга?
С. Э.: Как писать вместе и быть вместе [улыбка].
Г.-Д. З.: Я всегда боялась писать много, боялась инфляции слов. После знакомства и совместной работы со Стивеном, я поняла, что ничего бояться не надо. В конце концов, мы же не боимся говорить «доброе утро» или «спокойной ночи» каждый день.
29. Были ли моменты, когда вы расходились во взглядах?
С. Э.: Редко.
Г.-Д. З.: Кажется, нет.
30. Как вы решаете формальные разногласия, если они возникают?
С. Э.: Мы просто идём дальше.
Г.-Д. З.: Обсуждаем.
31. Приходилось ли спорить из-за одного слова? Были ли случаи, когда такие споры становились продуктивными?
С. Э.: Не припомню, чтобы мы когда-либо спорили из-за одного слова.
Г.-Д. З.: Нет, и, соответственно, нет.
32. Существуют ли у вас темы, которые важны для одного, но чужды другому, которые один готов исследовать, а другой — избегает?
С. Э.: Нет. На самом деле темой чаще всего является само пишущееся стихотворение.
Г.-Д. З.: Не думаю.
33. Что вы друг другу запрещаете в письме (если что-то запрещаете)?
С. Э.: Менять строку после того, как она написана. Вот и всё.
Г.-Д. З.: Ничего.
VII
34. Случаются ли споры? Что обычно вызывает разногласия — и как вы их разрешаете?
С. Э.: Споры случаются редко, но когда происходят, решаются просто продолжением работы.
Г.-Д. З.: Меня довольно долго смущали безразмерные строки у Стивена, когда одна строка превращается в две или даже три. Иногда он их слегка сокращал, но в итоге, я с этим смирилась и начала даже сама пользоваться такой «вседозволенностью».
35. Меняется ли глубина личного высказывания, когда оно проговаривается «вдвоём»?
С. Э.: Нет. Оно усиливается.
Г.-Д. З.: Об этом судить читателю.
VIII
36. Бывает ли, что в соавторстве вы позволяете себе большую откровенность, чем наедине с текстом?
С. Э.: Да, но по-другому. В конце концов, у девушки должны оставаться какие-то тайны, не так ли?
Г.-Д. З.: Мне кажется, что, когда я пишу по-английски, я чаще позволяю себе касаться каких-то личных болевых точек. Возможно потому, что английский дает мне позицию большей отстраненности от себя самой.
37. Бывает ли, что один из вас хочет оставить стихотворение в черновом виде, а другой — продолжать работу, и как вы воспринимаете правки друг друга — как вмешательство, как помощь или как продолжение разговора?
С. Э.: Мы не редактируем, так что для нас этой «проблемы» не существует.
Г.-Д. З.: Случалось, может быть, раз или два. Сейчас уже трудно вспомнить причины, что-то на меня находило. Правки же я воспринимаю с благодарностью, с самого начала, просила Стивена подсказывать мне, когда надо заменить артикль. Правда, делает он это крайне редко и неохотно. Интересно, что скажет редактор, если он когда-нибудь появится у наших текстов.
IX
38. Бывает ли, что чужая строка вдруг становится неожиданно «своей»?
С. Э.: Да, очень сложным образом, как и полагается при обмене. Спросите Фрейда!
Г.-Д. З.: Все стихотворение становится «нашим».
39. Замечают ли читатели, что тексты написаны в соавторстве? Как они реагируют?
С. Э.: Часто — с восторженной признательностью.
Г.-Д. З.: Наш первый читатель – Некод Зингер. Он обычно догадывается, кто что написал.
40. Есть ли риск того, что кто-то приписывает успех одному, а промах — другому?
С. Э.: Риска нет, так как каждое стихотворение — это отдельная сущность.
Г.-Д. З.: Смешной вопрос.
41. Возникает ли ревность? В каких ситуациях?
С. Э.: Нет.
Г.-Д. З.: Нет, никогда.
42. Что важнее для вас в моменте совместного письма — согласие или напряжение?
С. Э.: И то, и другое, в должной пропорции, которая осваивается при написании каждого нового стихотворения.
Г.-Д. З.: И то, и другое.
43. Что вас больше всего радует — процесс, результат, публикация, реакция читателя?
С. Э.: Всё перечисленное, но особенно первые два-три.
Г.-Д. З.: Процесс.
X
44. Что вы чувствуете, когда читаете свой общий текст сейчас? Узнаёте ли себя в нём? Чувствуете ли, что это «ваш» текст?
С. Э.: Я часто узнаю свой вклад, но всегда воспринимаю стихотворение как НАШЕ.
Г.-Д. З.: Я редко перечитываю свои стихи и наши – тоже редко. Поэтому обычно испытываю удивление.
45. Как вам кажется — соавторство сужает свободу или расширяет её границы?
С. Э.: Оно всё расширяет и приносит счастье.
Г.-Д. З.: Расширяет её безграничность.
46. Что даёт вам совместная работа, чего невозможно было бы достичь в одиночку?
С. Э.: Быть вместе.
Г.-Д. З.: Осознание общего дела.
47. В чём сила (и, может быть, слабость) соавторства по сравнению с индивидуальным письмом?
С. Э.: Бывает по-разному, в зависимости от карандаша и того, кто его держит.
Г.-Д. З.: В новом опыте, когда, не избавляясь от своего «я», принимаешь другого как себя.
48. Важно ли вам сохранять внутреннюю автономию?
С. Э.: Нет. Мою внутренняя автономия не нуждается в сохранения. Она постоянна в моём существе, которое всегда находится в движении.
Г.-Д. З.: Я не знаю, возможно ли ее потерять.
49. Что впереди? Будут ли новые совместные проекты — и в каком направлении вы движетесь сейчас?
С. Э.: Север. Наше сотрудничество будет продолжаться, пока мы способны поддерживать приемлемое состояние здоровья.
Г.-Д. З.: Сейчас я готовлю этот номер «Двоеточия», а потом надеюсь вернуться к семистишиям.
50. Планируете ли продолжать писать вместе? Или это форма, к которой возвращаются лишь эпизодически?
С. Э.: Да, вечно продолжать.
Г.-Д. З.: Мы ничего не планируем, но хотим продолжать.
51. Есть ли у вас мечта — книга, проект, эксперимент — возможный только в тандеме?
С. Э.: Да, много.
Г.-Д. З.: Мечта – время от времени возвращаться к этому опыту.