***
«землю хоронят в земле»
Александр Уланов

Изнашиваясь, реальность едва заметно начинает стираться в уголках зрения. Вечером становится труднее видеть, поэтому если не успел вернуться домой до заката, только фосфоресцирующие кости логических животных помогут тебе: их сияние пробивается сквозь землю. Шаг за шагом, и ты услышишь знакомый шумок гравия и нашаришь знакомую дверную ручку. Включишь свет, а в коридоре стоит Чёрный Ангел. И он скажет: «Не будет спасения». И он скажет: «Потому что ада нет».
(10 октября 2023)

***
За спиной погибшее войско твоих представлений о мире. Эмигрантская лодочка качается на волнах Jägermeister. Конечно, есть венгерская тягучая проза, где-то есть и финские ночи. Мир существует сам по себе, выглядывая из-за твоего ещё не-исчезновения, но уже неприсутствия. Ветер перекладывает редкие слова в произвольном порядке. Странно? Сразу видно, ты никогда не жил в Иерусалиме.

RATIO
Он полагал, что знаки невидимы, когда как их просто не существовало. Он сам наделял жизнь тайными смыслами, сам строил мост, на другом конце которого его никто не ждал. Мир отказывался говорить. Оказавшись зажатым между выцветшим небом и пустыней, без знаков и символов, он захватил ладонью немного песка и начал пересыпать его. Он увидел песочные часы, где каждая песчинка – секунда. Так из ничто, из бесплодных иудейских зёрен он создал время.
Злак – зерно – знак.

***
Отменённое время едва удерживается на часовой стрелке. Слова скрипят под пальцами, как галька под натиском волны. Загаданное слово. Бессмертна лишь легковерность туриста, готового облокотиться на остывающие детали истории.

DISTRICT
Когда и где это было? Сормовской весной, когда куртки – нараспашку, и тонзиллит, и нельзя целоваться? Или во время катамонской бессонницы? Не помню. Жизнь оглядывается и не узнаёт себя. Никнут сумерки в глухом переулке леса. До центра полчаса в пустом автобусе (купить кофе). Мембрана памяти задрожала, словно по ней прошёлся спазм, и нет такого слова, чтобы остановить это.

ПОЧТИ СТАТИЧНЫЙ ПЕЙЗАЖ
Доставщик еды на медленном мопеде въезжает на улицу, освещая анемичным светом прорези дождя. Я лежу на дне своего тела, слушая, как веточка цитации шкрябает стекло. Облезший череп мысли беспрерывно клацает и не позволяет уснуть.

***
Небо здесь словно бы другое, хотя разницы не объяснить. Первая игла дождя пронзает ладонь. Перевёрнутый мир капли. Выска(ль)зывание.