*   *   *
сейчас на тебя наорут
а ты всё вдаль смотришь
кто ты такой? 
отчего не можешь проснуться?

сейчас ты заплачешь от умиления
или шумно замашешь на мух, 
загордишься-захвастаешься при чужих –
всем неловко     

скоро ворвутся солдаты и всех изнасилуют
(я ношу эту строчку 
уже лет пять)
надо спрятаться


*   *   *
из концлагеря 
кто-то звонит в полицию
приезжайте немедленно
тут концлагерь

что, Михалыч, 
опять наебенился?
щас в натуре
приедем


*   *   *
боги благословенные! мама! бабушка!
боги благословенные! мама! бабушка!

повторяет но не понимает значения слов
мой обрубок
мой полуопухоль-полуалтарь
поперёк перепутья орёт 
заедая кактусом

боги благословенные! (не разобрать имён – 
рык, бурление) братья! ласточки!

бегает по деревне 
зашитый мешок голосистый
всегда перед церковью околачивается 
смолянисто сочится 
потом долго-долго лежит

боги благословенные! песни! комья земли!
радужные золотые богини сиськатые! 

энергично припадочный –
полицейский ему: заткнись! офицер: уймись! –

Зверь-Мария прекрасная, защити наш дом!

кактус: надо пересчитать наконечники 
(не молись, не ешь)

фестиваль не окончен

но что-то всё же закончилось


*   *   *
Библию написали индейцы
пчела настаивает
полюби меня
если не можешь физически
то хотя бы давай поэтически
жужужу

в водопаде поплещешься 
в мокрой скале отразишься
скажи: я есмь выживший 

не молодой уже
и достаточно занятой человек,
но не ленится сфотографировать муху
то есть пчелу

я есмь выживший 


*   *   *
так и не преодолел я, река, 
фрагментарность мира,
выдаваемую за множественность миров
хитрой книгой 

зато я доподлинно знаю: 
платан есть Анат –
не из-за фонетики, а по любви –
и в уме пишу письма 

ангел спускается и питает 
невежественные чаши –
хорошо-то как, Настенька!
у меня с собою икона

как же естественно,
что у меня с собою икона!
похуй на фрагментарность – открытки
преодолевают течение