:

Archive for the ‘ДВОЕТОЧИЕ: 28’ Category

Дан Пагис: ДВЕ ОТКРЫТКИ

In ДВОЕТОЧИЕ: 28 on 14.01.2018 at 23:02

ОТКРЫТКА ИЗ ВЕРСАЛЯ

В лоне кустарника средь линий рококо
верхом на мёртвой лошади всё пляшет
каменный всадник в отдаленьи, высоко
над твёрдою землёй. Но навзничь ляжет

в исчисленном педантстве величавом
тот сад в своей исчисленной красе
меж ромбов, треугольников. Умчало
из струнных память о жужжаньи, по росе,
на цыпочках как будто, исчезала
и в окнах зала зазвучала.
У мрамора фарфорова душа.
Паломники, раскрывши рты и с дрожью
отчаянья взирают, не дыша,
изумлены судьбой, без ненависти всё же.


Equestrian statue of Louis XIV at Versailles2s


РИСОВАННАЯ ОТКРЫТКА ИЗ НАШЕЙ ЮНОСТИ

На твоём пианино стоит гипсовый Бетховен
и думает: Как хорошо, что я оглох.
Даже воробьи в округе врут этим утром.

Верен себе только курдский старьёвщик,
бегущий по улице с криком: Альтезахен!
И его иврит вручается покупателю.

Неважно. Из путаницы голосов поднимается
один голос. Синий колокол
купольного неба над нами.


ПЕРЕВОД С ИВРИТА: ГАЛИ-ДАНА ЗИНГЕР
























Джон Брэм: ОТКРЫТКА ИЗ ОТЕЛЯ РАЗБИТЫХ СЕРДЕЦ

In ДВОЕТОЧИЕ: 28 on 14.01.2018 at 22:46

Жить бы тут вместо меня:
о, чудный был бы вид
в бессмысленном океане,
куда немногие гости
бросятся без колебаний,
пока дни их не сочтены.
Комнаты так чисты,
что ты бы подумала: будешь
первым из постояльцев,
которому здесь не спать.
Кровати дивно просторны:
бездны белых простыней вокруг,
что ты заполонишь собой
как пожелаешь.
Внимательны и беспощадны,
слуги давно предвидят
любую твою мечту.
Еда, как легко понять, —
чудовищный пресный роман,
кашица без запинки,
что можно сложить в стихах,
напиши это: «Муть», «Жуть»,
«Забудь» (тебе бы понравилось),
нет, «вскрытие» будет лучшим
словом для зарифмовать.
Сегодня гости придумали
новое развлечение: кто
дольше протянет перед окном,
ничего не увидев.
Мы говорили горам напротив,
насколько они прекрасны.
Но мы заставили их
исчезнуть. Свернули в серый
плоский экран, на котором
крутят кино о нашей
безысходности снова и снова.
И когда солнце садится и тьма
тянет руки к мирозданию, словно игрок,
собирающий со стола выигрыши,
деревья за моим окном
становятся твоею спиной,
удаляющейся по коридору,
пока всю ночь горят рекламные огни
самоиронии: да, здесь свободно.


ПЕРЕВОД С АНГЛИЙСКОГО: ИРИНА ШОСТАКОВСКАЯ


heart-break-hotel2























Джордж Гарретт: ОТКРЫТКА С ВИЛЛЫ СЕРБЕЛЛОНИ (два перевода)

In ДВОЕТОЧИЕ: 28 on 14.01.2018 at 22:35

ВИЛЛА СЕРБЕЛЛОНИ3s

ОТКРЫТКА С ВИЛЛЫ СЕРБЕЛЛОНИ

В Белладжо, Италия

деревенские дома
в красных шапках, петухи все сплошь
кукарекают на беглом итальянском,
и горюет кипарисов стройный хор.

В Белладжо, Италия

старик волшебник
напялил снежную ермолку
и облака тасует
чтоб свет раздать нам на руки.

Пока мы были здесь
цветущий розмарин прижился,
глициния устроила лиловый фейерверк,
и папоротник скрюченные пальцы
шире крыльев распростер.

Пока мы были здесь
колокола пытались друг до дружки
дозвониться над волнами,
а паромы свистели
и кричали, словно чайки.

Здесь и сейчас замри, моя любовь,
с тобою рядом Младший Плиний.
В его руках нарцисс. В моих
нет фотоаппарата,
но я запомню все.

В Италии, в Белладжо

в апреле свежая листва
куда зеленей, чем доллары,
и мы, пусть на время, богаче
чем сами Рокфеллеры.


ПЕРЕВОД С АНГЛИЙСКОГО: ЯНА ТОКАРЕВА


ВИЛЛА СЕРБЕЛЛОНИ6s


ОТКРЫТКА С ВИЛЛЫ СЕРБЕЛЬОНИ

Белладжио, Италия.
дома в деревне прогулки
кокетливо красные шляпы и волокиты
кукареку на общепринятом итальянском
пока кордебалет кипарисов скорбит.

Белладжио, Италия.
старый волшебник
собор и ермолка снега
шарканье и облаков гравюры
отпустить руки света.

Пока мы были здесь
цветущий розмарин привился
глициния разрослась в лавандовом фейерверке,
и папоротники размером с манящий палец
раскрылись шире, чем крылья.

Пока мы были здесь
церковные колокола пытались пререкаться
друг с другом над ветреной водой
и паромы сигналили
и язвили на языке чаек.

Любовь моя, ты позируешь здесь и сейчас
с Плинием Младшим.
В его руке нарцисс. У меня
нет фотоаппарата, но я собираюсь
запомнить всё это.

Италия, Белладжио.
листья этого нового апреля
зеленее американских долларов,
и сейчас мы богаче
самого Рокфеллера.


ПЕРЕВОД С АНГЛИЙСКОГО: ОЛЬГА БРАГИНА


ВИЛЛА СЕРБЕЛЛОНИ2s























Дерек Уолкотт: ***

In ДВОЕТОЧИЕ: 28 on 14.01.2018 at 22:01

Названье этого городка никак не вспомнить; яркий, шумный,
он дрожал от ярмарки, флагов, лета – людей было столько,
что яблоку негде упасть – очень французский, нарочито остроумный,
казалось, что вся Европа сидит тут на пляже, или за столиками;
воздух в пятнах, в бликах солнца, как на картинах Монэ,
широченные пляжи; ах, да – это где-то возле Динара,
город с названьем, в котором ещё дефис – в Нормандии, кажется мне,
или в Бретани? Отлив обнажал огромность
                            песка, откатывался тяжко и яро
Я жил в открытке. Дул холодный ветер, но
я сделал хорошую акварельку,
вот она у меня на стене. И хоть было это давно,
время пробегает, ничего не меняя, по её поверхности мелкой,
отмели приливом не покрылись, и крошечные
фигурки вдали – человек прогуливает собаку. И так спокойны
краски, их время не тронуло. Но оно отчуждает.
Столько смертей – настоящая бойня!
Эта безумная коса слепо косит друзей, и цветы, и лето,
могильный городок у моря занимает всё больше места,
и единственное оставшееся искусство – это
приготовление к молитве.
Так вот для моего Hic Jacit эпитафия: «Здесь
лежит Д. У. И место это вполне подходит, чтобы умереть».
Да, так и есть.


ПЕРЕВОД С АНГЛИЙСКОГО: ВАСИЛИЙ БЕТАКИ


derek-walcott-the-swimmer-s

«Пловец», акварель Дерека Уолкотта























Дмитрий Бобышев: ПАРИЖСКИЕ ОТКРЫТКИ

In ДВОЕТОЧИЕ: 28 on 14.01.2018 at 20:44

Когда мы прилетели в аэропорт Де Голль, совсем недавно ставший ещё одним событием мировой архитектуры, Славинский заметил:
– Добро пожаловать в социалистическую Францию!
Действительно, эскалаторы, столь смело пущенные через всё пространство огромного зала прибытия, не работали, и нам пришлось воздыматься по ним пешком. Это было 15 мая 1981 года, социалист Франсуа Миттеран только что стал президентом, и вот уже машинерия забарахлила первой!
Добраться до Горбаневской было по–парижски «просто», с одной лишь пересадкой, которую помог мне осуществить Славинский, умчавший дальше в сторону своего ночлега. А я вышел у Сен–Мишеля, прошёл вдоль решётки Люксембургского сада и свернул налево, на рю Гей–Люссак, напомнившую пропорциями ленинградскую улицу в районе Коломны. Отличием было лишь нежное серо–фиалковое освещение. Это был час, когда живописные и вонючие клошары обустраивали на ночлег самые неожиданные «тёплые местечки». До Натальиного дома я добрёл уже в густых сумерках и, войдя в парадную, оказался в полном мраке. Плечо (на американский лад) отягощалось чехлом для одежды, в руках была дорожная сума, так что я чувствовал себя неуклюжим на узкой лестнице. Пришлось снять поклажу, чтобы нашарить выключатель. Где–то на уровне второго этажа свет погас опять, и я наощупь продолжал восхождение, пока наверху не щёлкнул замок, и Наталья сама пришла на выручку.
Мы не виделись с её отъезда. Она сменила причёску, посвежела, выглядела настоящей парижанкой. В её большой, но запущенной и заваленной книгами квартире, которую ей «дали» городские власти, она жила с двумя сыновьями. Младший Ося ещё был школьником и отсутствовал в какой–то каникулярной поездке, а уже возмужавший Ясик, очень похожий на польского киноактёра Даниэля Ольбрыхского, мечтал стать художником, так что Наталье приходилось вкалывать за троих. Она и признавала себя воркоголиком, – помимо стихов и двух редакторств брала ещё какие–то переводы, а на шляния по Парижу её оправданно нехватало.
Общались мы главным образом по утрам. Ходили с умнейшей собачкой Тяпой в кафе. Наталья гоняла со звонами шарик в развлекательном биллиарде. Однажды отправились на ближайший рынок. Я, кажется, не такой уж обжора, но зрелищно очень люблю всякие снеди. Этот местный рынок показался мне восхитительным сценическим представлением, празднеством еды, которое было устроено на уютной полукруглой площадке, ограниченной сквером. Играла музыка, на одном колесе ездил жонглёр. Среди цветов золотисто пучились копчёные куры, на вертеле жарился поросёнок. Над прилавками висели окорока и колбасы. Обложенные льдом, дышали устрицы, в тазу плавал живой осьминог. Нехватало лишь танцующей Эсмеральды, но её козочка здесь вполне бы оказалась уместна.
Мы накупили зелени и закусок для завтраков. Наталья с толком выбирала сыры – одни со слезой на восковом срезе, другие в лубяных кузовках или на опрятных рогожках, – в разной степени своей аппетитной заплесневелости.
– Тут у каждого фермера свои рецепты сыров, как и свои вина, – сообщила Наталья.
Она гордилась Парижем, Францией, и было чем. Я её поддержал:
– Вот, казалось бы, – рынок, торжище… А какое при этом изящество.
– И достоинство! – добавила она.
– И краски!
– И вкус!
Дальнейшее напоминает мне череду почтовых открыток: минимум текста, максимум изображения. На первой из них – Латинский квартал. Улочка, спускающаяся к бульвару Сен–Жермен. Я вхожу в книжный магазин издательства ИМКА–пресс, где вышла моя книжка, с казалось бы обоснованной надеждой получить причитающееся вознаграждение. И что ж – там разыгрывается сценка, чем–то напоминающая репинскую картину «Не ждали». Издатели сокрыты наверху, куда хода нет, в магазине лишь Рада Аллой, не выразившая никакого энтузиазма при виде автора «Зияний». Но сообщает обо мне наверх. Никита Струве не соблаговоляет («сегодня не будет»), а Володя Аллой спускается, чтобы сообщить следующее:
– Ваша книга – малотиражная и потому безгонорарная. Но авторам мы выдаём 6 экземпляров бесплатно и до 20–ти за половинную цену.
– Что ж, я возьму. А какой был тираж?
– Не помню.
– А сколько осталось?
– 60.
– Что ж они на полках–то не стоят?
– Места нету.
– Принесите все. Там есть довольно паршивые опечатки, я исправлю.
Дрогнул Аллой как–то странно, но книги принёс. И вот я в позе взыскательного автора сижу в углу, передо мной – стопки зелёных обложек. Час, другой… Опечатки, казалось бы, мелкие, но в одном месте – сокрушительные. Несколько страниц поэмы «Небесное в земном» перепутаны, и дело не в брошюровке, потому что нумерация сохранена последовательная. То есть текст, и без того фрагментарный, превращён в нечитаемый абсурд. А между тем, фрагменты и главы поэмы накрепко связаны сюжетом и должны складываться в любовный треугольник, за которым угадываются Бродский–Басманова–Бобышев! Так что же это – случайная ошибка? Очень уж в неслучайном месте. Горбаневская набирала книгу, а она на такое не пойдёт, это точно. А вот страницы (неужели бессознательно?) перепутывал и нумеровал, вероятно, Аллой, адепт моего антопода и его верный связной в том давнишнем реальном сюжете, больше некому.
Но расспрашивать бесполезно. И не надо на этом зацикливаться, а нето ум за разум заходит. Да и читатель не поверит (и будет неправ).
Когда я притащил из лавки полу–купленные «Зияния», Наталья тут же отрядила меня на почту, чтобы немедленно послать книги домой, за океан.
– А завтра – что, будет поздно?
– Именно так. Завтра почта встанет на забастовку. Мы в «Русской Мысли» по этому поводу в панике.
– Почему?
– А вся наша подписка?! Впрочем, почтовики вряд ли обидят газетчиков…
И я пошёл выстаивать очередь в почтовом отделении там же, на рю Гей–Люссак.
В пределах открыточного формата, пожалуй, состояла наша встреча с Зинаидой Шаховской. Поводом был «Русский Альманах», вышедший в начале года под её редакцией, совместно с Ренэ Герра и Евгением Терновским, в который я успел «вскочить», послав туда по подсказке Ю. П. Иваска несколько строф из «Русских терцин» (тогда они ещё назывались «Малыми»). Едва ли мой скромный вклад стоил толстого тома на веленевой бумаге, присланного мне авиа–почтой через океан! Надо было отдать за это визит главному редактору, авторитет которой вызвал и многие пожертвования на такое роскошное издание. Ещё бы: происхождение от Рюрика, участие в Резистансе, орден Почётного Легиона и прочая, и прочая. Но влияние её было уже на излёте; с символической передачей «Русской Мысли» Ирине Иловайской–Альберти, солженицынскому секретарю, Первая волна сдавала позиции. Её письмо с приглашением стоит здесь привести:

«13.06.80 Париж Д. В. Бобышеву USA
Многоуважаемый Дмитрий Васильевич,
От Иваска узнала, что Вы не получили письмо Е. Терновского, с предложением участвовать в подготавливающемся нами «Русским Альманахе». Этот единовременный сборник, мне кажется, будет существенно отличаться от существующих зарубежных журналов. Он посвящён русской культуре вне всякого рода злободневности, и особенно политической. Пока что из новоприбывших поэтов обратились мы только к Вам – нам понравился сборник Ваших стихов, изданный ИМКА–Пресс – и к Бродскому. Будем рады, если Вы пришлёте нам стихотворений пять – в принципе, мы «ограничиваем» поэтов тремя стихотворениями, для того, чтобы уравновесить матерал. Хорошо бы, получить Ваши стихи в августе.
Приветствую Вас и шлю Вам мои добрые пожелания. Вам обоим – Зинаида Шаховская (Алексеевна)».

Действительно, в материалах альманаха были собраны неопубликованные отрывки – всё лучшее, что удалось наскрести по сусекам: покойные Андрей Белый и Цветаева, Бердяев и Лосский, Вячеслав и Георгий Ивановы… Ещё живые Иваск и Чиннов, Моршен и Нарциссов, Перелешин и Одоевцева, Раннит и Вейдле… И в подпорку старшим – «перспективная молодёжь»: Бурихин, Савицкий… И, уже вытряхивая всё из редакционного портфеля, на дне обнаружили ценнейшую находку: письмо разбитого и отступающего Наполеона (Михайловка, 7 окт. 1812 г.) маршалу Бертье:

«Его Величество приказывает соединить Ваши шесть дивизий и напасть без промедления на врага, отбросить его за Двину и снова взять Полоцк…»

Как символично! И – так же невыполнимо…
На рю Фарадей мне открыла круглолицая тётушка с живыми глазами:
– Дмитрий Васильевич? Очень рада! Моего брата тоже зовут Димитрий.
– Да, я слыхал. Это – владыка Иоанн Сан–Францисский.
– Мы с ним кое в чём сильно расходимся, но родственные связи сохраняем. А сейчас я хотела бы пригласить вас с собой на обед, а потом мы вернёмся и поговорим.
В ресторанчике поблизости она больше расспрашивала обо мне, но мы ели какой–то французский изыск с белым вином, и это отвлекало моё внимание на еду и этикет (княжна всё–таки, а по–здешнему так и принцесса), а когда мы вернулись в её небольшую, сплошь увешанную картинами квартирку, рассказала и о себе за рюмкой грушевого ликёра.
Вон тот условный пейзаж с Монмартром и Сакре Кёр написал её покойный муж Святослав Малевский–Малевич, – русский граф, бельгийский дипломат (как я узнал позже) и «немного художник», как она сказала сама.
– Очень стильно написано. И – много, много более, чем профессионально!
– А какой был прекрасный человек, истинно прекрасный…
– Сочувствую в Вашей потере, Зинаида Алексеевна.
Разговор перешёл на литературу, и, конечно же, последовал вопрос:
– Как вы относитесь к Набокову, Димитрий Васильевич?
– Гурман, эстет, чемпион мира по русскому языку. Когда читаешь «Лолиту», наслаждаешься, но делается как–то противно, будто сам соучаствуешь с Гумбертом Гумбертом. А вот его «Дар» я безусловно люблю, хотя и там есть некоторый «черезчур»…
– А знаете, что о нём сказал Бунин? «Чудовище, но какой писатель!»
– Да уж… А его высказывания о Достоевском? А – о Пастернаке? И, потом, эта нестерпимая поза…
– Вы должны обязательно прочитать мою книгу «В поисках Набокова», там всё это увидите. Я её сейчас надпишу для вас.
Позже я прочитал эту и другие книги, подаренные ею с автографами. Шаховская писала русские стихи, рассказы, мемуарные очерки, полемические заметки. Разбросанность занятий не способствовали ей сделаться крупной писательницей. Но я не упомянул ещё военную журналистику, романы (кажется, успешные) на французском, редактирование… Верные оценки, проницательные наблюдения всё–таки превратили её в заметную литературную фигуру, хотя она сама отводила себе скромную роль свидетельницы…
Наиболее интересно собрание её заметок и статей о Набокове, с которым они были на–ты, переписывались десятилетиями, встречались, дружили. Книга заканчивается сопоставлением двух её статей, напечатанных во французской прессе с разрывом более 20 лет. Одна – о русском эмигрантском писателе Сирине, вторая – об американском Набокове. На первую он сам отозвался письмом: «Я с интересом и умилением прочёл Твою статью о «Приглашении на казнь» – она во–первых прекрасно написана, а во–вторых очень умна и проницательна».
Вторая статья давала более широкий, но выборочный обзор написанного Набоковым – как по русски, так и по–английски – и в ней Шаховская сравнила его творчество с бестселлерами, вышедшими параллельно на том и другом языках, то есть с тогдашними Хемингуэем и Пастернаком. Лучше бы она этого не делала! На приёме в издательстве Галлимар в его честь Набоков «не узнал» Шаховскую, брезгливо пробормотав лишь: «Bonjour, Madame…»!
Больше я с ней не виделся, но знаю, что дожила она до тех лет, куда и близко не дотягивали её знаменитые собеседники. Успела засвидетельствовать и падение Советской империи, и наступление нового тысячелетия. Правда, её книга, вышедшая в России, уже не застала её в живых, хотя и сумела вызвать нервные реакции. Критик Самуил Лурье прочитал (или просмотрел) эту книгу и, взяв для храбрости княжеский псевдоним, крепко обругал её. Нет, даже не крепко, а хуже – брезгливо, «в духе набоковской образности». Но с интонацией якобы достоевской, а вкусом «безукоризненным», (в чём я сомневаюсь). И насчёт образности, признаться, тоже, – она скорей крыловская, поскольку Лурье–Гедройц уподобляет автора вороне, которой Бог что–то там послал, а чего–то и не додал, но она себя возомнила…
С чего, откуда такая грубость взялась у чувствительного критика? Тут верную подсказку даёт его неотёсанный коллега–правдоруб, уподобивший Лурье–Гедройца некой партийной собачонке: «Малейший намёк на антисемитизм звучит для Гедройца командой: «Фас!»
Но какой же может быть антисемитизм у Шаховской, будь она хоть трижды русская княжна (и при этом графиня)? Может быть, ей на таком основании запрещено употреблять само слово «еврей», хотя бы и в самом невинном контексте? Гедройц желает нас убедить в этом, приведя в рецензии фразу о поездке Шаховской в Берлин в начале 30–х: «В коридоре вагона (слушайте, слушайте! – С. Г.) какой–то еврей шепчет мне о своих опасениях, впоследствии оправдавшихся, и гораздо более грозно».
Прослушали. «Какой–то еврей». Ну и что? Остается лишь покрутить пальцем у виска.
Нашёлся ещё один непримиримый критик Зинаиды Шаховской – мемуарист Юрий Колкер. Обидчивый, слабо–игольчатый, похожий одновременно на кактус и на свою фамилию… Но стоит ли пересказывать чужие глупости? Впрочем, вот одна, и незаурядная, венчающая его мемуар: «На свете нашёлся один–единственный пакостник, постоянно отравляющий мне жизнь: я сам».
Среди парижских открыток есть и такая: Кира Сапгир показывает нам со Славинским «её» Монпарнас. Переулочки, закоулки, перекрёстки с сувенирными развалами для туристов. Прелестно, изящно и не по–уличному уютно! Она предлагает мне купить морскую раковину, а в ней – шум вечного праздника:
– Будешь в Америке слушать и вспоминать.
– Нет, Кира, это – детский трюк. Шум остаётся здесь!
Толстая, в широких одеждах гадалки–звездочёта (ей и этим приходится подрабатывать), она читает нам весьма озорной раёшник «В бане». Печатать не собирается, боясь за свою репутацию в газете и на радио. Но шум всё–таки приходит позднее, когда Кира публикует «документальный» шпионский роман «Дисси–блюз» о советских диссидентах в Париже. Каждый второй – агент какой–либо из секретных служб! А есть и двойной агент: она сама.
На склонах Монмартра арабы торгуют кожаными поясами и сумками. И –запускают в воздух лёгкие модели голубей с резиновыми моторчиками, порхающиe в точности по чертежам Леонардо да Винчи.
А вот ещё примечательная открытка: мы со Славинским сидим на свинцовой кровле одной из башен Собора Парижской Богоматери, – справа, как входишь. Там, где химера, на которую мой друг удивительно похож. Двое бывших советских, по существу – отщепенцев, для которых Запад был сказкой, а Париж – сновидением, возвышаются теперь в позах Фауста и Мефистофеля не только над воплотившейся мечтой, но и над «и не мечтали!», и «разве могли б мы подумать?»… Глаза навсегда вбирают прославленные виды, сердце обливается блаженными слезами, давние обиды скулят в уголке сознания, постепенно стихая. Хочется поделиться всем этим невероятием с кем–то ещё.
– Давай позвоним кому–нибудь в Питер, – предлагает Славинский. – Чей телефон ты помнишь?
– Гали Рубинштейн: 213–03–69.
Заходим в будку уличного автомата. Он набирает номер. Гудки… Я ору:
– Галя Руби! Привет из Парижа! Узнаёшь?
– Кто это? Кто это? Вы шутите!
– Нет, не шутим, но веселимся. Это Бобышев и Славинский.
– Врёте! Из какого места звоните?
Я прерываю наш диалог: «Славинский! Где мы находимся?» А монеты проваливаются в щель автомата… Он разыскивает глазами настенную табличку и кричит в телефон:
– Звоним прямо с улицы. Бульвар Батиньоль!
– Правильно, есть такой. Я в одной книжке читала…
Щёлк! Все деньги кончились. Но мы ещё с Галей здесь побываем и звонок этот вспомним…
И – заключительная сценка: со Славинским садимся в такси, торопясь на концерт Хвостенко. Тот поёт в каком–то кафе у подножья Монмартра. Пытаемся объяснить это водителю на полуфранцузском, полуанглийском языке. Таксёр, по виду типичный француз–южанин с большим горбатым носом, поводит бровью в нашу сторону и произносит по–русски с армянским акцентом:
– Да скажите вы, наконец, на человеческом языке, куда вам ехать?
Немая сцена… Россия, родина – ты найдёшь нас повсюду.























Елена Фанайлова: ПЕРЕМЕЩЕННЫЕ ЛИЦА

In ДВОЕТОЧИЕ: 28 on 14.01.2018 at 20:37

#ЛИСИСТРАТА

На открытке моей Будапешт старых лет
Там мужчина идет под дождем и зонтом
А за ним с чемоданом девица
Без зонта в черном платье с опущенным долу лицом
И плечами открытыми, там чемоданчик худой,
И ее заливает водой совершенно корытами
И над ней черепицу
Но она как приезжая держится тут молодцом,
Пересекая невидимую границу
На второй из открыток стоит бледный Вавель, туман
(Из Полининых старых открыток)
Здесь деревья важнее людей и построек
и см-ти и пыток.
Не прописаны лица вдали королей и вблизи землероек.
А на третьей странице
Открывается зрителю (мне) Гефсиманский в реальности сад.
Это снимок недавний Ларисы.
Никакой королевской гробницы.
Это просто деревья, см. картинку Выспяньского выше,
Вековые маслины, и как у него, без корней и висят,
Слишком плотные для светового луча биссектрисы.
Мы не видим их кроны и крыши.
Я хотела бы думать, что это случайный набор
Выпадающий всем гастарбайтерам на переезде.
Превращай свою жизнь во ничто, говори мутабор
Подступающей taedium vitae и звездной болезни
Тут у нас Новый год
И овчарка слепая одна и стоит в переходе
Абсолютно пустом с инфернальной подсветкой
Мы бухали с подругой коллегой соседкой
Ржали над лицемерной поздравой Володи,
Который что угодно нес.
И в переходе ждал меня ослепший пес,
Когда я шла домой и думала о вас,
Любимые, в тюрьме или в могиле,
И как там Кантор говорил про мертвый класс,
Про всех развоплощенных, и жидов, и гоев.
Допустим, что мы призраки обоев
Квартир, куда вы входите сейчас.
Какой там ад, я верю в пустоту,
Курю я за тебя на призрачном мосту,
Которого ломаются регистры.
Свисти же обо мне, и каждую черту
Любимую рассматривай чрез искры.

Елена Фанайлова-s























Жорж Перек: 243 ПОЧТОВЫЕ ОТКРЫТКИ В ДОСТОВЕРНЫХ ТОНАХ

In ДВОЕТОЧИЕ: 28 on 14.01.2018 at 19:50

ПЕРЕВОД И ПРЕДИСЛОВИЕ: ТАТЬЯНА БОНЧ-ОСМОЛОВСКАЯ

перек

«Мы разбили лагерь около Аджассио. Погода замечательная. Питаемся хорошо. Я обгорел на солнце. Обнимаю». Все почтовые открытки счастливы одинаково, не правда ли?

Выходил в семидесятых-восьмидесятых небольшой художественный журнал LE FOU PARLE, издаваемый Жаком Валлетом. Всего было 30 номеров, и в 1978 году Жорж Перек опубликовал в нем текст «243 почтовые открытки в достоверных тонах», посвященный Итало Кальвино. Журнал этот, конечно, сейчас не найти. Но в 1989 году, спустя семь лет после смерти автора, тот же текст был опубликован в сборнике Жоржа Перека «Инфра обыкновенно» (La librairie du XX° siècle, 1989, pp.33-68). Впрочем, эту книгу тоже не разыскать. Зато есть старинный CD «Machines à écrire», выпущенный издательством Галлимар в начале века, в 2004 году. Диск, подготовленный Антуаном Денизом под редакцией Бернара Манье, содержит подробные изложения, полные тексты и игры по трем произведениям – по «Ста тысячам миллиардам стихотворений» и «Сказке по вашему велению» Рэмона Кено и по «243 почтовым открыткам» Жоржа Перека, а также множество отдельных работ «Вселенной УЛИПО». Этот CD находится у меня в руках. Хотя разыскивать компьютер, способный его прочитать, с каждым годом становится все труднее. И пока возможно, давайте посмотрим, что придумал Перек, и как развивал его идею А.Дениз.

Начнем с игры, сделанной Денизом. Пользователю предлагается создать лицевую сторону и оборот почтовой открытки. Вы впечатываете в поле письма название французского города или региона, тип ландшафта, например, гора или пляж, вид отдыха – плавание, прогулки, альпинизм, ничегонеделание… А «печатная машинка» составляет текст по этим ключевым словам. Перевернув открытку, мы можете составить картинку. У вас множество возможностей: есть передний план, второй план, дальний план, небо, цветовая гамма, рамочка и дополнительные наклейки. Мне не удалось перебрать все варианты переднего плана, я даже не знаю, сколько их всего: дерево, загорающие люди, трое за столиком кафе, пляжные зонтики, старый рыбак, рыбак на лодке, другие пляжные зонтики, плетеные пляжные кабинки, ржавый якорь, туземка в цветочном ожерелье, лодочный причал, фуникулер, каменная арка, дюна, камни, цветы, еще цветы, еще цветы, цветущая ветка, еще ветки, еще деревья, еще пляжи, балюстрада, человек с собакой, веранда, столики кафе, колоннада… Так же много вариантов второго и дальнего плана. Для всего этого великолепия можно менять цветовую гамму, выбирая из семи значений; можно окружать картинку рамкой, тоже из семи вариантов; и наконец можно приклеивать поверх картинки дополнительные элементы, изображающие поцелуи, цветы, солнце, бабочку или обнаженную девушку. Если надоест составлять картинку вручную, можно подвести курсор к игральному кубику на боковом меню, и раз – открытка получилась сама. После чего ее можно сохранить, распечатать и отправить вашему адресату.

Поиграли? Прочитаем теперь открытки, написанные Переком, и ознакомимся с правилами их создания. Перек считал, что человек пишет в открытке о нескольких простых вещах, и собрав эти вещи вместе, как в рецепте, мы получим множество текстов, неотличимых от натуральных. Итак, существуют, по Переку, пять основных составляющих этого блюда:

1) местоположение – где находится отправитель;

2) действие – что он там делает, или поскольку он на каникулах – ничего не делает;

3) развлечения и удовольствия – рассказывает, как ему хорошо на отдыхе;

4) отдельные упоминания – здесь можно поделиться своими мыслями, переживаниями, разными приключениями;

5) и заключительное приветствие.

Так примерно и выглядит открытка путешественника, отправляемая из каждого нового города домой друзьям. Но какая же морока каждый день сочинять новые записки – «здесь так здорово!», «мы много купались», «на завтрак были блины с икрой», «обнимаем и целуем»! Не легче ли будет написать один раз много (двести сорок три) карточки и посылать их из каждого нового города, не задумываясь? Или даже не выезжая из дома.

Для этого нужно подробно раскрыть рецепт. Местоположение Перек предлагает выбирать тремя способами: это может быть город, страна (регион) или название гостиницы, где вы остановились. Действия на отдыхе будут самые простые: это наблюдение за погодой, или сиеста, или принятие солнечных ванн. К развлечениям относятся принятие пищи, поход на пляж и отдых как таковой. Отдельно упоминаемые развлечения и переживания – это полученный солнечный ожог, какой-нибудь активный отдых и новые встречи и знакомства. Наконец три формы прощания включают: поцелуи и объятия, приветы адресату, обещание скоро вернуться.

После этого начинается самое интересное – ну или самое занудное, кто как понимает комбинаторику. Если вас она не интересует, переходите сразу к текстам почтовых открыток.

А для тех, кто хотя бы на одну десятую разделяет увлечение Перека, продолжаю. Разберем, каким содержанием автор наполняет эти карточки и как он тасует колоду. Перек обозначает места буквами A, F, K (город, страна, гостиница), действия – буквами B, G, L (погода, сиеста, солнце), развлечения – буквами C, H, M (еда, пляж, отдых), переживания – буквами D, I, N (солнечный удар, активный отдых, знакомства), и формулы прощания – буквами E, J, O (поцелуи, приветы, возвращение). Он составляет такую таблицу:

A F K
B G L
C H M
D I N
E J O

Одна открытка – это набор из пяти фраз, выбирая по одной букве в каждом ряду. В первом ряду три буквы, что дает нам 3 варианта, во втором еще 3, всего получается 3*3=9 вариантов. В третьем ряду еще 3, еще раз умножаем на 3, получается 27 вариантов. Всего получаем 3*3*3*3*3 = 243 открыток. При этом выбранный порядок задает только определенные рамки для письма, скажем, комбинация ALCDО означает, что в открытке речь пойдет о городе, солнце, еде, солнечном ударе, возвращении.

Перек перебирает все возможности, расставляя варианты сверху вниз в шесть столбиков на листе бумаги:

ABCDE     AGHNE      FGHIJ    FLCDJ     KLMNO     KBCIO

ABCDJ      AGHNJ     FGHIE    FLCDE    KLMNE     KBCIE

ABCDO     AGHNO    FGHIO   FLCDO    KLMNJ     KBCIJ…

Но читать их он предлагает по горизонтали, это и будет последовательность составления почтовых открыток, выбранная автором:

  1. ABCDE
  2. AGHNE
  3. FGHIJ
  4. FLCDJ
  5. KLMNO
  6. KBCIO
  7. ABCDJ
  8. AGHNJ…

Варианты открыток в принципе созданы. Однако конкретное содержание открыток еще не придумано. Теперь нужно наполнять их. Буква «А» встречается 81 раз, значит, если мы хотим, чтобы открытки не повторялись, нужно приготовить восемьдесят одно название города. Перек составляет еще одну таблицу, выбирая по три города на каждую букву алфавита и еще одну случайную – всего 81 топоним. Он записывает их в три столбика, по три города на одну букву в строку: в первой строке – Ajaccio, Antibes, Ars en Re; во второй – Bastia, Bercq, Brighton; в третьей – Calvi, Cargese, Cadaques…. Но читать их будем не по строкам, а снова по столбцам, сначала первые двадцать семь от А до Z, потом следующие двадцать семь от А до Z и последние от А до Z. Восемьдесят одно название города приготовлено и пронумеровано.

Так же Перек поступает для названий стран или регионов: в первой строке – Angleterre, Cote d’Azur, Cote Atlantique; во второй – Belgique, Baleares, Costa Brava; в третьей – Corse, Chypre, Cyclades… Плюс одна тройка выдуманных названий, чтобы добрать до 81 варианта. Пронумеруем тоже последовательно по столбцам. И так же по три гостиницы на каждую букву алфавита: Alcazar, Alhambra, Adriatica; Beau Rivage, de la Baie, Bella Vista; Carlton, Croisette, Cheval d’Or… Здесь есть забавные названия – город «Ксенос» – Странник, Чужак, гостиница «Ксантиппа», по имени сварливой жены Сократа… Гостиницы названы в честь Оскара Уайльда, в честь Квентина Дорварда, в честь нумийского царя Югурты, в честь древнегреческого философа Ксенофила… Или хозяин последней гостиницы просто любит иностранцев? Перек снова перетасовывает эти названия, пронумеровав все по столбцам.

Теперь нужно придумать порядок перечисления топонимов, не по алфавиту же заполнять наши открытки. И Перек снова, как и для книги «Жизнь: способ употребления», предлагает выбирать названия из таблицы в соответствии с порядком, в котором шахматный конь проходит квадратную доску, не забывая ни одной клеточки и не останавливаясь ни на одной клетке больше одного раза. В случае 81 элемента доска будет девять на девять клеток. Перек находит такой путь шахматного коня по этой таблице:

1 48 63 72 31 46 61 14 75
64 71 32 47 62 13 74 45 60
33 2 49 70 73 30 59 76 15
50 65 68 3 12 17 44 29 58
67 34 5 18 69 28 57 16 77
20 51 66 27 4 11 78 43 40
35 26 19 6 23 56 41 10 79
52 21 24 37 54 81 8 39 42
25 36 53 22 7 38 55 80 9

Тем самым определяется порядок появления топонимов в открытках. Вернемся к порядку их перечисления – первый столбец в предыдущей таблице: А А F F K K A A… Теперь мы знаем, что означают эти буквы: первое А это название города под номером 1 – Ajaccio, второе А – название города под номером 48 – Utica, затем F, это название страны под номером 1 – Angleterre, второе F – это название страны под номером 48 – USA… Мы знаем все названия городов, стран и гостиниц, где побывал путешественник. При переводе я буду следовать русским транскрипциям городов и стран и не стану пытаться соблюдать алфавитную закономерность. В конце концов, задача была выбрать по 81 наименованию топонимов трех видов, а не пройти их по алфавиту.

Местоположения выбраны. Теперь нужно сочинить сами открытки: составить фразы, которыми вводятся эти топонимы. Таких формулировок Перек для начала подбирает девять:

1. Мы разбили лагерь около …
2. Приземлились у…
3. Вот мы и в …
4. Пишем из …
5. Горячий привет из …
6. Мы сейчас в …
7. Пара слов из …
8. Последние известия из …
9. Вкопали наши колышки неподалеку от…

Фразы здесь обозначены цифрами от 1 до 9. Для определения последовательности их появления в открытках, Перек пользуется еще одной известной комбинаторной формулой. Здесь он обращается к магическому квадрату – квадратной таблице, в которой сумма чисел в каждом ряду, в каждом столбце и на каждой диагонали одинаковая:

1 9 5
8 4 3
6 2 7

Но в маленькой таблице всего девять цифр, а нам нужна восемьдесят одна. Перек предлагает поиграть с ними тремя способами: сначала прочитать по горизонтали 195 843 627, затем по вертикали, начиная с правого столбца: 537 942 186, и наконец по диагоналям: 189 645 237. Эти три набора вместе дают последовательность из 27 цифр. Запишем их в три строки, одну над другой, и прочитаем хитроумным бустрофедоном – сначала верхний ряд слева направо, потом средний ряд справа налево и наконец нижний ряд слева направо: 195 843 627  681 249 735  189 645 237. Или те же цифры в обратном порядке: 732 546 981   537 942 186   726 348 591. Или вертикальным бустрофедоном: 151 839 579   698 444 523   612 283 767. Получилось! Восемьдесят одна цифра, задающая сложную неслучайную последовательность – и выборы вводных фраз для топонимов первого предложения почтовой открытки. Впрочем, конечная запись показывает, что Перек ушел от начального набора из девяти вводных фраз и расширил его другими выражениями: «Прошвыриваемся по…», «Изучаем…», «Путешествуем по…», «Пересекаем…» и так далее. При переводе я старалась соблюдать соответствие простых исходных формул по всем открыткам.

Теперь первая фраза готова. К написанию остальных Перек подходит проще, и наполняет их содержанием по формуле действия-развлечения-упоминания-прощание, в примерном соответствии с топонимом: «Финляндия» и «полуночное солнце», Венгрия и озеро Балатон… Некоторые названия не пригодились – мотель Йойо, гостиница «Троглодиты»… Или вдруг добавились новые: Бергхоф, резиденция Гитлера Баварских Альпах, или Волшебная гора.

Варианты отдыха выбраны довольно однообразны – солнце, загар, еда, сон, солнечные удары (26 раз за 243 карточки!). Действия же и отдельные развлечения представлены в многоцветном разнообразии.

Открытки составлены! Разве только еще одно. Перек предлагает вытаскивать карточки из колоды не подряд, а через пять: 5, 10, 15… И делает ошибки, возможно, случайно, а может быть, и намерено – в соответствии с концепцией УЛИПО о преднамеренной ошибке, «клинамене». Поскольку 243 на пять не делится, перебирая карточки в таком порядке, мы прочитаем все и каждую открытку из набора. Я не перемешиваю эти открытки последний раз, но понятно, что здесь снова добавляется случайность по закономерности: если автор и повторил несколько раз подряд формулу, скажем, «обнимаем», при переборе через пять карточек они перемешаются с другими формулами прощания.

Поездил же отправитель по миру! Побывал и в множестве французских городков и мест, но и в других странах Европы, и Южной Америки, и Северной! Путешествовал по земле и по морю, совершал прогулки на лошадях, верблюдах, мулах и ослах… Принимал солнечные ванны, плавал, катался на лодке, на водных лыжах, играл теннис и гольф, волейбол и скраббл… Жаль, только в таблице возможностей, не в действительности. Словно можно никуда не ехать, а посылать выдуманные открытки из увиденных в воображении городов. Прикасаться к дальним городам словом, как советские дети, собиравшие марки дальних стран, в которых они и не мечтали побывать.

Получилось ли лучше, получилось ли проще, чем сочинить две с половиной сотни открыток из разных стран, которые в самом деле увидел? Всего-то нужно придумать программу, подготовить восемь десятков названий, рассчитать комбинаторный закон, добавить еще несколько фокусов, чтобы совершенно запутать получателя – зато потом по мановению волшебной палочки, по одному клику будет возникать уникальная задушевная открытка, совершенно как настоящая. Но не требующая моральных затрат – поцелуев, объятий, мыслей о вас…  Действительно просто. Очень удобно.

И вообще, на открытках можно учиться: на простых фразах в простых сочетаниях изучать основы иностранного языка, или основы комбинаторики, или основы программирования, или основы цветоделения, или основы дизайна… Много разнообразной практической пользы. По-хорошему, и этот перевод надо было бы снабдить фотографиями из различных концов земли или разных видов моря и пляжа!

Растет число адресатов Перека. Изначально это была голая идея, черновик забавного проекта. А вот уже и журнальная публикация, и книжка, и диск… Сегодня такая идея просится проявиться в интернете и/или апплете.

Продолжают лететь по миру открытки от неведомого отправителя. И вы получили несколько карточек из разных городов и стран и прочитали их, как читают эти открытки уже четверть века сотни и тысячи людей по эту сторону виртуального почтового ящика.

Привет, обнимаю вас, думаю о вас!

Мы разбили лагерь около Аджассио. Погода замечательная. Питаемся хорошо. Получил солнечный удар. Крепко целуем.

—————————————————————

Поставили палатку у Ютики. Валяемся и дрыхнем. Ходим на пляж. Со многими подружился. Крепко целуем.

—————————————————————

Мы сейчас в Англии. Тихо и спокойно. Ходим на пляж. Я катаюсь на лошади. Думаем о вас.

—————————————————————

Мы приехали в США. Отдыхаем. Нигде так плохо не ели. Получил солнечный ожог. Мысленно с вами.

—————————————————————

Сейчас в гостинице «Альказар». Загораем. О, как здесь хорошо! Подружился с толпой народа.

Вернемся седьмого.—————————————————————

Сейчас в гостинице «Ундервальд». Погода хорошая. Отлично питаемся. Хожу на экскурсии. Возвращаемся в 8 часов воскресенья.

—————————————————————

Горячий привет из Инвернесса. Погода недурная для этого времени года. Правильное питание. Сплошные телячьи вырезки. Тысяча пожеланий.

—————————————————————

Последние известия из Реджо ди Каламбрии! Валяемся на пляже. Мы тут всей компанией. Не забываем о вас.

—————————————————————

Без спешки прогуливаемся по Иллирии. Красивые пляжи. Прогулки на мулах. Тысяча поцелуев.

—————————————————————

Плаваем в окрестностях Иль Русс. Принимаем солнечные ванны. Едим великолепно. Я получил типичный солнечный ожог! Целуем и все такое.

—————————————————————

Сейчас прибыли в «Интерконтиненталь». Сауна. Солярий. Восторг! Куча телок. Тысяча поцелуев.

—————————————————————

Пансионат «Рива Белла» это то, что надо. Погода хорошая. Отличная еда. Я катаюсь на водных лыжах. Обнимаем.

—————————————————————

Пишем из Джербы. Погода прекрасная. Мой любимый кускус. Я красный, как рак. Возвращаемся в конце августа.

—————————————————————

Наконец мы на Кот Дамуре. Так здорово ничего не делать! Долгие сиесты на пляжах. Много приятных людей. К сожалению, послезавтра уезжаем.

—————————————————————

Только что добрались до Дахоми. Чудесные ночи. Плавать – наслаждение. Катание на верблюдах. Будем в Париже пятнадцатого.

—————————————————————

Мы пересекаем Сардинию. Повсюду загораем. Солнечные удары! Паста первый сорт! Планируем вернуться в следующую среду.

—————————————————————

Сейчас в гостинице «Дюны». Каждый день подолгу загораем. Здорово! Сюрпризы каждый вечер. Тысяча приветов тем, кто остался в Париже!

—————————————————————

Рекомендую тебе «Солейл Дор». Всюду солнце. Питание первый класс. Каждый вечер играем в бридж – думал о тебе, когда выложил шесть подряд без козыря!!

—————————————————————

Мы находимся Хихоне. Ни одного облачка. Каждый день паэлья. Интересные экскурсии. Крепко целуем.

—————————————————————

Мы наконец прибыли в Ниццу. Валяемся и дрыхнем. О, как хорошо (несмотря на солнечные удары). Целуем.

—————————————————————

Мы путешествуем по Греции. Чудесные сиесты на берегу моря. Повстречали множество симпатичного народа. Часто думаем о вас.

—————————————————————

Бороздим Северное море. Не загораем, но все равно хорошо. Рыба кусается. Сердечный привет.

—————————————————————

Наш адрес: мотель «Гераниум». Обжариваемся на солнце! Просто здорово! Скоро вернемся.

—————————————————————

Сейчас в гостинице «Неаполь». Погода прекрасная. Весь день на пляже. Познакомился с кучей девушек. Возвращаемся в Армантьер двадцать второго.

—————————————————————

Пара слов из Урбино. Погода хорошая.  Да здравствуют морские гады, обжаренные в масле! Не говоря о Джотто и компании. Дружеский привет.

—————————————————————

Мы находимся в Джексонграде. Поправляемся. Все идеально. Тем не менее, умудрился получить солнечный удар! Надо же! Все мои мысли с тобой.

—————————————————————

Из России с любовью! Путешественники залегли на пляжах Северного моря. Повстречали толпу прекрасного народа.

—————————————————————

Мы путешествуем по Яве. Кожа обжарилась на солнце, долгие поезки на ленд ровере. Это божественно! Тысяча поцелуев.

—————————————————————

В пансионете «Умберто», настроение вполне. Получил один из этих солнечных ударов. Чмоки!

—————————————————————

Сейчас в гостинице «Ле Жонкилль». Чудесная погода. Ходим на пляж. Повстречали множество очаровательных людей. Обнимаем вас.

—————————————————————

Известия из Кичуа: все хорошо. Экзотическая кухня. Я катался на лошади. Возвращаемся двадцать седьмого.

—————————————————————

 Мы разбили лагерь около Эксетера. Бездельничаем. Классные купальни. Получил солнечный удар. Скоро возвращаемся.

—————————————————————

Переходим побережье Новой Каледонии. Бездельничаем. Пляжи. Множество друзей. Вернемся в начале октября.

—————————————————————

Мы сейчас на Эгейском море. Принимаем солнечные ванны. Катаюсь на водных лыжах. Купания. Обратно одиннадцатого.

—————————————————————

Мы сейчас в гостинице «Катр Сержант». Загораем на солнце. Это восторг! Солнечные удары. Все время думаем о вас.

—————————————————————

Мы нашли приют в пансионате «Эсмеральда». Погода неплохая. Ходим на пляж. Полно друзей-подруг. Думаем о вас.

—————————————————————

Приземлились около Тропеи. Великолепная погода и ужины со свечами. Добрая дюжина приятелей. Целуем.

—————————————————————

Весточка из Андая. Валяемся и дрынем. О, как здесь хорошо! Я попробовал серфинг. Тысяча и один поцелуй.

—————————————————————

Мы бороздим Тарентский залив. О, дольче вита! Пляж из тончайшего песка. Поймал священный солнечный удар. Очень много думаем о вас.

—————————————————————

Привет из Греции. Греемся на солнце. Отлично! Подружились со всеми вокруг. Тысяча пожеланий.

—————————————————————

Отель «Трианон». Все в совершенстве. Прочто отлично. Лошадки каждое утро. Вернемся вечером воскресенья.

—————————————————————

Сейчас в пансионате «Гегель унд Зайн». Погода идеальная для этого времени года. Солнце жарит. Вернемся, как договаривались, в конце месяца.

—————————————————————

Поставили нашу палатку около Ла Сьота. Погода прекрасная. Какая тут говядина! Настоящие пиры на двадцать пять или тридцать человек! Часто думаем о тебе, кто все это придумал!

—————————————————————

Пара слов из Таити. Безделье и укелеле. Рай! Катаюсь на лошади. Дружеский привет.

—————————————————————

Проезжаем Ламанш. Отдыхаем хорошо. Красивые пляжи. Поймал солнечный удар. Целуем.

—————————————————————

Изучаем побережье Сен-Тропе. Греемся на солнце. О, как хорошо в бикини! Подружились с толпой народа. Обнимаем тебя.

—————————————————————

Все классно в «Отеле де ла Мер». Ходим в казино. Целуем.

—————————————————————

Сейчас остановились в гостинице «Айронлогит». Погода хорошая. Все дни проводим на море. Я получил солнечный удар. Крепко целуем.

—————————————————————

Пара слов из Роскофа. Погода хорошая. Едим очень хорошо. Заводим друзей. Возвращаемся двадцать шестого.

—————————————————————

Вот мы и в Фрежюсе. Бездельничаем. Отдыхаем. Тут правда здорово. Я летал на акваплане. Вернемся, как договаривались.

—————————————————————

Занимаемся туризмом в Руссильоне. Прекрасные долгие прогулки по пляжам, но стараемся быть осторожными с солнечными ударами. Вернемся в Тур двадцать третьего.

—————————————————————

Пересекаем Финляндию, загораем под полуночным солнцем. Очень интересные знакомства с местным населением. Думаем вернуться в середине месяца.

—————————————————————

Мы сейчас в гостинице «Ронсеро». Загораем. Вот это место! Много волейбола. Думаем о вас.

—————————————————————

Отыскали номер в «Отель Де Флер». Погода хорошая. Ходим на пляж. Увидишь мои ожоги. Тысяча приветов.

—————————————————————

Разбили лагерь около Формантеры. Неплохая погодка. Огромные пляжи. Плечи у меня обгорели. Нежно целуем всех и каждого.

—————————————————————

Последние известия из Бастии: отдых «по-корсикански», прекрасный вид. Со всеми познакомились и подружились. Обнимаем вас всех.

—————————————————————

Мы сейчас в Финистере. Сиеста и пиры. Несколько прогулок в замки. Думаем о вас.

—————————————————————

Покидаем бельгийское побережье. Загораем на ветру. О, это недурно! Меня ужалила медуза. Дружеский привет.

—————————————————————

Сейчас в «Фитц-Джеймсе». Маленькие блюда поверх больших. Крутая атфосфера в баре. Возвращаемся в понедельник.

—————————————————————

Сейчас в гостинице «Бориваж». Погода замечательная. Ходим на пляж. Играю в шары. Увы, это только до вторника.

—————————————————————

Поставили палатку у Вербуа. Погода неплохая. Ходим на пляж. Я получил солнечный удар. 1000 приветов.

—————————————————————

Мы находимся в Порт Кро. Бездельничаем. Неземное блаженство. Мы встретили Дугласа и всю компанию. Много думаем о вас.

—————————————————————

Проезжаем Вар. Отличный отдых, отличная еда и немного прогулок. Тысяча поцелуев.

—————————————————————

Мы путешествуем по Пелопоннесу. Солнце печет, у меня большая шляпа, все очень счастливы. Я вас обнимаю.

—————————————————————

Путешествуем без приключений. Мы сейчас в мотеле «Версаль». Кормят замечательно. Интересные встречи. Обнимаем.

—————————————————————

Мы сейчас в «Пистерхофе». Очень красивые прогулки по берегу озера. Немного ходим под парусом. Мы вас всех обнимаем.

—————————————————————

Пишем из Ле-Сабль-д’Олона. Погода хорошая. Мы на пляже. Я получил солнечный удар. Возвращаемся двадцать восьмого.

—————————————————————

Горячий привет из Каржеза. Потихоньку расслабляемся. Это божественно. Подружился с кучей народа. Возвращаемся в конце месяца.

—————————————————————

Мы на Сенегале. Устали, но мы в восторге. Единственная проблема, это еда. Посетили банановую плантацию. Будем в Париже тридцатого.

—————————————————————

Прошвыриваемся туда-сюда по Кипру. Солнце печет. Мы зажарились докрасна, но все равно хорошо. Надеемся повидаться, когда вернемся.

—————————————————————

Сейчас прибыли в «Стеллу Матутину». Подолгу загораем. Играем в карты с соседями по столу. Тысяча приветов.

—————————————————————

Сейчас в гостинице «Круазет». Погода хорошая. Ходим на пляж. Я выиграл турнир по пинг-понгу. Часто думаем о вас.

—————————————————————

Мы оказались в Ангене. Погода хорошая. Плаваем на лодках по озеру. Ночи в казино. Крепко целуем.

—————————————————————

Вот мы и в Виллабланке. Принимаем солнечные ванны. Питание очень правильное. Я поправился. Обнимаем вас.

—————————————————————

Мы бороздим Изумрудный берег. Чрезвычайно интересно. Питание характерное. Довольные аборигены. Тысяча приветов.

—————————————————————

Мы пересекаем Воклюз. Погода просто великолепная. Купания в Роне! Катаюсь на лошади. Сердечный привет.

—————————————————————

Сейчас заселились в гостиницу «Энгадин». Сервис на уровне. Здоровое питание. Берегу свой желудок. Возвращаемся на следующей неделе.

—————————————————————

В номере «Вилла Бланка». Валяемся и дрыхнем. О, как это замечательно. Свели знакомство с пожилой парой, очень, очень милые люди. Возвращаемся, как собирались, тридцатого.

—————————————————————

Привет из Уистреама. Погода хорошая. Посещаем пляжи. Я занимаюсь серфингом. Много думаем о вас.

—————————————————————

Мы разбили лагерь около Вудсхола. Греемся на солнце. Каждый день омары. Я поймал лосося. Тысяча приветов!

—————————————————————

Исследуем Орегон. Восхительные виды. Питание как у охотников. Американцы люди что надо. Целуем.

—————————————————————

Мы сейчас посреди Шварцвальда. Погода по сезону. Великолепные экскурсии. Немного рыбалки. Целуем.

—————————————————————

Я прибыл в гостинице «Одрадек». Все немного мало для меня. Еда нормальная. Сауна у них отличная. Я вас всех обнимаю.

—————————————————————

Мы нашли приют в пансионате «Вагнер». Музыкальная атмосфера. Волнующе. Встретили множество чрезвычайно занятных людей. Обнимаем вас крепко-крепко.

—————————————————————

Мы находимся в Найтбридже. Погода хорошая. Купания и гольф. Вернемся третьего.

—————————————————————

Пишем из Нумеи. Загораем и едим, снова загораем и даже поджариваемся! Думаем вернуться второго.

—————————————————————

Путешествуем по Котантену, бездельничаем. Желудочные приключения, но не эко – номические. Внезапно встретились с друзьями. Вернуться планируем шестнадцатого.

—————————————————————

Побережье Нормандии. Погода хорошая. Ходим на пляж. Сделал множество фотографий бревенчатых домов. Будем в Тулузе двадцать третьего.

—————————————————————

Привет из «Карлсбад отеля». Лечение приемлемое. Достойная еда. Немного теряю вес. Сотня дружеских пожеланий.

—————————————————————

Мы сейчас в гостинице «Обелиск». Бездельничаем. Это великолепно. Уже свели знакомство с множеством очаровательных людей. Думаем о вас.

—————————————————————

Горячий привет из Кальви. Погода хорошая. Проводим все дни с друзьями на пляже. Тысяча поцелуев.

—————————————————————

Мы приземлились в Ментоне. Принимаем солнечные ванны. Питаемся нормально. Я играю в мини-гольф. Крепко целуем.

—————————————————————

Прогуливаемся по Корсике. Долгие сиесты и дегустации местных продуктов. Толстеем. Тысяча приветов.

—————————————————————

Сейчас всей компанией собрались пересечь Лангедок. Погода хорошая. Ходим на пляжи. Думаем о вас.

—————————————————————

Мы сейчас прибыли в «Карлтон». Принимаем солнечные ванны. Кормят восхитительно. Ужасные ночи взаперти. Возвращаемся одиннадцатого.

—————————————————————

Мы в номере «Лион Дора». И чтобы там спать, мы спим там! Получается неплохо. Приходим в себя. Будем в Сент-Этьене четырнадцатого.

—————————————————————

Вот мы и в Кемпере. Погода хорошая. Ходим на пляж с толпой приятелей. Думаем о вас.

—————————————————————

Пара слов из Кемперле. Греемся на солнце. Морепродуктов выше крыши. Я учусь печь блины. Тысяча приветов.

—————————————————————

Мы пересекаем Киберон. Это сладкое ничегонеделание. Едим очень хорошо. Я немного прибавил в весе. Целуем вас всех.

—————————————————————

Изучаем Фирвальдштетское озеро. Очень хорошая погода. Превосходные берега. Народ открытый и симпатичный. Обнимаем.

—————————————————————

Сейчас в гостинице «Квиринал». Долгие сиесты на балконе. Королевское питание. Немного баккары по вечерам. Целуем.

—————————————————————

Отличная гостиница «Квентин Дорвард». Спим как сурки. Божественно. Поправляю здоровье. Целуем.

—————————————————————

Мы находимся в Берке. Погода хорошая. Ходим на пляж. Приобрели множество друзей. Возвращаемся четырнадцатого вечером.

—————————————————————

Последние известия из Дубровника. Загораем. Едим чевапчичи. Я вылепил кувшин из глины. Возвращаемся двенадцатого.

—————————————————————

Путешествуем по Балеарским островам. Тут очень красиво и огромные порции. Я поймал солнечный удар. Возвращаемся в понедельник в восемь.

—————————————————————

На каникулах в Дании. Погода хорошая. Очень красивые пляжи. Датчане великолепны! Вернемся шестого.

—————————————————————

Сейчас в гостинице на Набережной. Отлично кормят. Много играю в теннис. Думаем о вас.

—————————————————————

Сейчас в «Альберго делла Франческа». Безделье и музеи. Прекрасно! Много фотографирую. Тысяча приветов.

—————————————————————

Мы разбили лагерь около Монастира. Отличное солнце. Божественно. Я облезаю. Целуем.

—————————————————————

На каникулах на острове Гернси. Тут неплохо. Порция огромные. Со многими подружились. Крепко обнимаем вас.

—————————————————————

Мы сейчас на Мартинике. Тут хорошо. Совершенный восторг! Выходим на долгие рыбалки.

Сердечный привет.—————————————————————

Лионский залив. Погода прекрасная. Принимаем ванны. Получил солнечный удар. Тысяча приветов.

—————————————————————

Сейчас в гостинице «Миди». Загораем на пляже. Со многими подружились. Возвращаемся обратно второго или третьего.

—————————————————————

Сейчас в «Отель дю Гольф». Валяемся и дрыхнем. Класс! Я катался на картинге. Возвращаемся примерно двадцать восьмого.

—————————————————————

Пишем из Этреты. Погода неплохая. Все в порядке. Моя астма ведет себя получше. Тысяча приветов всем вам четверым.

—————————————————————

Разложили наши рюкзаки в окрестности Рагузы. Греемся на солнце. Правильное питание. Даже удалось потерять пару килограмм. Думаем о вас.

—————————————————————

Бороздим Эверглейдс. Стоило отправиться в путешествие! Превосходно. Я становлюсь чемпионом по водным лыжам. Целуем.

—————————————————————

Приехали в Румынию. Погода великолепная. Пляжи тут восхитительные. Получил солнечный удар. Обнимаем вас.

—————————————————————

В номере в «Этуаль Дор». Каждый день загораем на пляже. Много народу, но очень милого. Целуем папочку и мамочку.

—————————————————————

Сейчас в «Риме». Сервис безукоризненный. Чувствуем себя королями. Я практикуюсь в искусстве составления коктейлей. Крепко целуем.

—————————————————————

Пара слов из Остенде. Погода хорошая. Все замечательно. Много креветок. Возвращаемся девятнадцатого.

—————————————————————

Вот мы и в Антибе. Загораем на солнце. Небольшие недорогие рестораны. Народ здесь тоже не выделывается. Будем в Париже в следующий вторник.

—————————————————————

Мы изучаем Олерон. Тут мило. Долгие прогулки на лошадях. Эх, нужно уезжать через три дня!

—————————————————————

В походе по побережью. Погода идеальная. По-прежнему находим спокойные ручейки. Возвращаемся шестнадцатого.

—————————————————————

Мы сейчас в гостинице «Надир». Греемся все вместе на пляже. Сердечно обнимаем.

—————————————————————

Сейчас в гостинице «Альгамбра». Мы как короли. Жизнь во дворце. Очень красивый музей. Тысяча приветов.

—————————————————————

Горячий привет из Кадакеса. Безоблачное небо. В самом деле отлично. Я катаюсь на водных лыжах. Крепко целуем.

—————————————————————

Мы разбили лагерь неподалеку от Перрос-Гирека. Пытаясь отдохнуть на пляже, я получил солнечный удар. Целуем.

—————————————————————

Прошвыриваемся по Кикладам всей дружеской компанией. Это восхитительно. Счастливы! Тысяча приветов.

—————————————————————

Сейчас в районе Персидского залива. Погода идеальная. Экзотическое питание. Подводная рыбалка. Самые сердечные приветы вам всем.

—————————————————————

Сейчас прибыли в «Золотую лошадь», но немного скучаем о пляже (но не о солнечных ударах). Возвращаемся через 15 дней.

—————————————————————

Обитаем в «Отель де ля Пляж». Бездельничаем. Потрясающая еда в хорошей компании. Возвращаемся в Брив тринадцатого числа.

—————————————————————

Поставили палатку неподалеку от Винтертура. Жарко. Очень хорошо. Ходим на экскурсии. Дружеский привет.

—————————————————————

Горячий привет из Трувиля. Подолгу загораем. Я красный, как два омара. Тысяча пожеланий.

—————————————————————

Швейцарские отели по-прежнему лучшие в мире. И вид совершенно потрясающий. Обнимаем вас.

—————————————————————

Мы прогуливаемся по Троаде. Незабываемые виды. Погода неплохая. Питание иной раз забавное. Тысяча поцелуев.

—————————————————————

Сейчас в гостинице «Вустер». На пляже. Солнце и солнечные удары. Ах! Обнимаем.

—————————————————————

Наш мотель называется «Тагада». Спокойствие во всем. Неподалеку двухзвездочный с постояльцами от сохи, му-му. Обнимаем.

—————————————————————

Последние известия из Ксилозы. Погода замечательная. Лучше просто не бывает. Жан катается на лошади. Возвращаемся двенадцатого вечером.

—————————————————————

Пишем из Ла-Марса. Какой пляж! Я умудрился получить солнечный удар. Возвращаемся в субботу вечером через Сицилию и Италию.

—————————————————————

Путешествуем по Центральному массиву. Отличные походы со всей группой. Славно! Будем в Париже тридцать первого.

—————————————————————

В Любероне. Очень хорошая погода. Едим божественно. Я играю в шары. Возвращаемся около конца месяца.

—————————————————————

Сейчас в гостинице «Ксантиппа». На пляже печет солнце. Тысяча приветов всем в офисе.

—————————————————————

Обитаем в «Луизетте». Хозяйка печется о нас изо всех сил и готовит для нас. Все вокруг присоединяются к моим наилучшим пожеланиям.

—————————————————————

Вот мы и в Сен-Тропе! Погода божественная. Мы тут всей компанией. Чудесно! Целуем.

—————————————————————

Мы находимся в Драгиньяне. Каждый день ходим загорать на море. Я играю в мини-гольф. Звонкий чмок!

—————————————————————

Пересекаем Нордкап. Полуночное солнце и все такое! Оно того стоило. Тысяча приветов.

—————————————————————

Мы путешествуем по Далмации. Погода божественная. Встречаем множество французов! Едим удивительно хороший сыр. Сердечный привет.

—————————————————————

Мы сейчас на Бельвю. Подолгу отдыхаем на пляже. Много играю в волейбол. Вернемся двадцатого.

—————————————————————

Сейчас в гостинице «Дарданеллы». Едим и бездельничаем. Я толстею. Вернемся в начале сентября.

—————————————————————

Приземлились в Керкенне. Погода хорошая. Всей компанией расслабляемся. Часто думаем о тебе.

—————————————————————

Пара слов из Ксеноса, пока загораем на пляже между двуми подводными рыбалками. Тысяча приветов.

—————————————————————

Бороздим Коста-Баску. It is very interesting. Ах, как тут хорошо! Целуем.

—————————————————————

Изучаем Пиренеи. Погода хорошая. Едим замечательно (местная специализация). Все посылают вам нежные поцелуи.

—————————————————————

Мы сейчас в «Кинг энд Кантри». Есть пляжи. Загораем. Теннис и сквош. Целуем всех-всех.

—————————————————————

Сейчас в гостинице «Ксанаду». Роскошь, покой и наслаждение! Сладости. Папа набирает вес. Тысяча поцелуев.

—————————————————————

Разбили лагерь около Позитано. Вокруг полно приятелей. Погода хорошая. Все супер. Возвращаемся двадцатого.

—————————————————————

Огромный привет с Менорки. Загораем на пляже. Я катаюсь на водных лыжах. Вернемся как можно позже.

—————————————————————

Сейчас в Португалии. Замечательно! Ах, все так хорошо (несмотря на солнечные удары!) Возвращаемся двадцать седьмого.

—————————————————————

Прошвыриваемся по Мальте. Погода замечательная. Делим стол с весьма достойными англичанами. Вернемся десятого.

—————————————————————

Сейчас в гостинице «Пен». Загораем на пляже и играем в скраббл. Тысяча сердечных приветов.

—————————————————————

Сейчас в пансионате «Мимоза». Валяемся, дрыхнем и слегка заправляемся. Получил солнечный удар. Тысяча сердечных приветов.

—————————————————————

Разбили лагерь около Уэльвы. Отдыхаем так себе, но кормежка отличная. Получил солнечный удар. Крепко целуем.

—————————————————————

Последние известия из Джарджиса: всей компанием греемся на песке. Всех обнимаем.

—————————————————————

Теплый привет из Венгрии. Загораем на озере Балатон, катались на лошадях. Дружеские объятия.

—————————————————————

На каникулах в Занзибаре. Солнце жарит чересчур, но еда изысканная. Много думаем о вас.

—————————————————————

Привет из «Отеля Гортензия». Погода великолепная. Все совершенно счастливы. Вернемся в Лош восемнадцатого.

—————————————————————

Сейчас в Зиммерхофе. Совершенный покой. Роскошная еда. Пинакотека великолепная. Будем в Париже ко дню рождения Луизы.

—————————————————————

Вот мы и в Сен-Жан-де-Моне. Безделье и морепродукты. Получил солнечный удар. Тысяча приветов.

—————————————————————

Вкопали наши колышки около Фекана. Вся толпа народу валяется на пляже. Думаем о вас.

—————————————————————

Пересекаем Сицилию. Греемся на солнце. Катаемся на осликах. Тысяча поцелуев.

—————————————————————

Приехали во Флориду. Отличная погода. Божественные гамбургеры. Все равно скучаем по дому. Целуем.

—————————————————————

Наша гостиница называется «Les Sables d’or». Погода хорошая. О, как тут хорошо! Люди здесь очень приятные. Целуем.

—————————————————————

Сейчас в «Отель де Франс». Еда и сервис великолепный. Я читаю Пруста. Целуем.

—————————————————————

Горячий привет из Хереса. Комната очень комфортабельная. Еда достойная. Я набрал два килограмма. Возвращаемся двадцать второго.

—————————————————————

Пара слов из Брайтона. Загораем под английским солнцем. Встретили много симпатичных людей. Я позвоню, когда вернусь в конце августа.

—————————————————————

Прогуливаемся в Вюртемберге. Это получше, чем дурацкие солнечные ванны. Катаюсь на лошади. Будем в Париже первого числа.

—————————————————————

Мы изучаем Коста-Браву. Погода хорошая. Едим хорошо. Я поймал солнечный удар. Собираемся вернуться утром семнадцатого.

—————————————————————

Сейчас в гостинице «Оскар Уайльд». Очень хорошая погода. Организация отличная. Весь конгресс посылает вам наилучшие пожелания.

—————————————————————

Сейчас в «Беллависте». Супер комфорт. Гастрономические удовольствия. Играем в карты каждый вечер! Не забываем тебя.

—————————————————————

Каникулы в Нарбоне. Божественный покой, домашняя кухня. Немного играю в шары, чтобы сохранять форму. Целуем.

—————————————————————

Мы находимся в Джерси. О, как здесь хорошо! Я даже получил солнечный удар! Целуем.

—————————————————————

Приехали на Нормандские острова. Понемногу загораем на пляжах. Много с кем подружились. Дружеский привет.

—————————————————————

Путешествуем по Ютландии. Погода хорошая. Катаемся на санях, очень интересно. Думаем о вас.

—————————————————————

Сейчас прибыли в «Негреско». Отличная погода. Все прекрасно. Простуда у меня прошла. Возвращаемся семнадцатого.

—————————————————————

Сейчас прибыли в гостиницу «Югурта». Много отдыха и пляжа. Завели друзей. Думаем вернуться около восьмого или девятого.

—————————————————————

Вкопали наши колышки около легендарного Кер-Иса. Валяемся и дрыхнем. Едим хорошо. Я плаваю на лодке. Тысяча приветов вам обоим.

—————————————————————

Известия с острова Иль-д’Йе. Я немного перегрелся на солнце. Но все равно это здорово! Думаем о вас.

—————————————————————

Приехали в Югославию. Держимся вместе всей группой. Загораем на пляже. Целуем.

—————————————————————

Отправляемся в путешествие с Юкатана. Погода идеальная. Все в ажуре. Я поймал акулу в 18 кг весом! Целуем.

—————————————————————

Мы сейчас в Англии. Тихо и спокойно. Ходим на пляж. Я катаюсь на лошади. Думаем о вас.

—————————————————————

Мы прибыли в «Йорк и Майнц». Это просто шикарно. Частный пляж. Избранная публика. Целуем.

—————————————————————

Пишем из Утрехта. Здесь очень хорошо. Индонезийская кухня. Прекрасные старинные дома! Будем обратно пятого числа.

—————————————————————

Пишем коротенько из Вингейта. Солнце на все сто. Очень, очень, очень, очень хорошо. Возвращаемся в Бове около двадцать четвертого.

—————————————————————

На каникулах в Ольстере. Очень красивые пляжи. Ирландцы великолепны. Думаем быть в Страсбурге четвертого.

—————————————————————

Возвращаемся из Арденн. Здесь очень хорошо. Замечательно. Много катаемся на лошадях. Будем в Париже в воскресенье.

—————————————————————

Сейчас «Отель де Льюнион». Неплохая погода. Отдыхаем божественно. Марк совершенно выздоровел. Дружеский привет.

—————————————————————

В номере пансионата «Ксенофил». Валяемся на пляже. Я завел множество приятных знакомств. Какие девушки! Я тебя с ними познакомлю!

—————————————————————

Привет из Жюан-ле-Пена. Валяемся, жрачка первый класс и телки с куста, все шлют тебе поцелуи.

—————————————————————

Горячий привет из Биаррицы. О, как здорово лежать на солнце и загорать! Немного ходим под парусом. Целуем.

—————————————————————

В Иудее. Солнечные ожоги по всему телу, просто как помидоры. Тысяча дружеских приветов.

—————————————————————

Всем семейством прогуливаемся по Калабрии. Ах, эти тропы, ты должен это увидеть! Солнечный привет.

—————————————————————

Сейчас в пансионате «Жоли Койн». Погода хорошая. Все в порядке. Вчера мы все ходили смотреть пещеры. Все старики и старушки нашего курятника шлют вам самые теплые пожелания.

—————————————————————

Я в Бергхофе. Это великолепно. Немного купания и много солнечных сиест. Возвращаюсь обратно через пятнадцать дней.

—————————————————————

Приземлились в Довиле. Отдыхаю хорошо, но порции чересчур велики. Постояльцы очень симпатичные. Тысяча приветов.

—————————————————————

Мы находимся в Ульгате. Принимаем солнечные ванны. Какое счастье! Я выиграл 32 франка в мяч. Дружеский привет.

—————————————————————

Бороздим Марокко. Фантастические пляжи. Столько солнца! Целуем.

—————————————————————

Пересекаем Гаити. Погода идеальная. Все прекрасно. Все вокруг очень гостеприимны. Целуем.

—————————————————————

Я в «Континентале». Погода замечательная. Очень жарко. Теннис, верховая езда, гольф и казино. Целуем.

—————————————————————

Мы сейчас в «Хилтоне». Бездельничаем на солнце около бассейна. Всех целуем.

—————————————————————

Мы находимся в Лаванду. Просто отлично. Едим очень хорошо. Приобрел множество друзей. Вернемся двадцать пятого.

—————————————————————

Разбили лагерь около Остии. Принимаем воздушные ванны на солнце. Восторг! Я учусь играть в бридж. Возвращаемся двадцать шестого.

—————————————————————

Мы путешествуем по Озерному краю. Very romantic, но без опасения получить солнечный удар. Возвращаемся девятнадцатого.

—————————————————————

Мы сейчас на Оркнейских островах. Погода замечательная. Повстречали кучу забавного народа. Все просто здорово. Возвращаемся десятого.

—————————————————————

Сейчас в «Луи Каторз». Погода замечательная. И к тому же очень красиво. Я катаюсь на лошади, чтобы быть в форме. Целуем.

—————————————————————

Сейчас в гостинице «О’Коннор». Валяемся на пляже. Получил солнечный удар. Тысяча приветов.

—————————————————————

Приземлились неподалеку от Ивто. Бездельничаем на пляже под солнцем. Целуем.

—————————————————————

Вот мы и в Иосе. Ах, как здорово целыми днями только и делать, что загорать! Целуем.

—————————————————————

Бороздим окрестности Дьюк-оф-Йорка. Загораем на мосту. Кормят всякий раз рыбой. Я начал кататься на лодке. Тысяча приветов всем и каждому.

—————————————————————

Пересекаем Ирландию. Погода замечательная. Все великолепно. Думаем о ваших солнечных ударах!!

—————————————————————

Сейчас поселились в «Ялте». Очень хорошая погода. Еда съедобная. Атмосфера совершенно франкофильская. Возвращаемся двадцать девятого.

—————————————————————

Сейчас в гостинице «Энгр и де ля Пост». Здесь очень красиво. Я катаюсь на лошади по пляжу. Возвращаемся восьмого.

—————————————————————

Известия с отдыха в Зиклосе: множественные и превосходные солнечные удары один за другим за долгое пребывание на пляже! Тысяча приветов.

—————————————————————

На каникулах в Варне. Это прекрасно! Греемся на солнце. Вся веселая компания здесь. Привет вам.

—————————————————————

Доплыли до Зеландии. Загораем на мосту. Повар высший класс! Я научился играть в карты. Крепко целуем.

—————————————————————

Бороздим Венецию. Погода замечательная. О, как хорошо! Получил солнечный удар. Целуем.

—————————————————————

Я сейчас на Волшебной горе. Очень хорошая погода. Питаемся замечательно. Встретили интересных людей. Я тебя обнимаю.

—————————————————————

Сейчас в «Вене и Цимерли». Бездельничаем на берегу озера, регата и казино. Тысяча поцелуев.

—————————————————————

Пара слов из Жиролаты. Долгие сиесты на пляже. Получил солнечный удар. Возвращаемся двадцать четвертого.

—————————————————————

Я нахожусь в Кнокк-Зуте. Это просто восторг. Присоединюсь к тебе двенадцатого, как договаривались.

—————————————————————

Сверху донизу изучаем Жиронду. Живем хорошо. Старинные замки, да и все остальное соответсвует. Стрелял по тарелочкам. Возвращаемся двадцать первого.

—————————————————————

Путешествуем по Казамансу. Погода прекрасная. Получил солнечный удар, но все равно это великолепно. Обратно четвертого числа.

—————————————————————

Погода прекрасная, еда отличная, люди чудесные. Мы сейчас в гостинице «Гасконь». Часто думаем о вас.

—————————————————————

Сейчас прибыли в «Кандагар». Долгие сиесты на берегу озера, партии в теннис, бридж по вечерам. Тысяча приветов.

—————————————————————

Пара слов из Арс-ан-Ре. Все очень хорошо. Ходим на пляж. Я играл в теннис. Крепко целуем.

—————————————————————

Разбили лагерь около Зуга. Тихо, спокойно, и пляж очень красивый. Я занимался серфингом. Думаем о вас.

—————————————————————

Играем в исследователей Атлантического побережья. Отлично загораем! Едим как великаны, сколько только влезает. 1000 приветов.

—————————————————————

Мы сейчас всей компанией на юге Туниса. Красивая жизнь, седло барашка и все прочее. Целуем.

—————————————————————

Сейчас в «Адриатике». Погода хорошая. Питаемся отлично. Я получил солнечный удар. Будем в Париже в понедельник.

—————————————————————

Сейчас в гостинице «Циркон». Очень жарко. Как великолепно кормят! Я получил солнечный удар. Чмоки!

—————————————————————

Горячий привет из Ипанемы. Экстраординарная красота! Фиеста под кокосовыми пальмами. Увы, я должен вернуться пятого числа.

—————————————————————

Прошвыриваемся по греческим островам. Нет ничего лучше жареных морских ежей! Народ безумно мил с нами. Охохо! И говорят еще, нам придется возвращаться!

—————————————————————

Сейчас в пансионате «Иглесиас». Солнечно. Едим снаружи даже по вечерам. Тысяча нежных приветов вам и вашей семье.























Игорь Силантьев: НА ПОЧТОВЫХ ОТКРЫТКАХ ЛЮБОВЬ

In ДВОЕТОЧИЕ: 28 on 14.01.2018 at 19:11

Игорь Силантьев_yuri-gagarin-s

За домиком домик, всё темные бараки.
Кирпичным закрыты глухим забором.
Склады это какие, или старые казармы.
На окнах белым покрашены решетки.

А из Юркина окошка порхнула птичка.
Ветерок ей помог и поднял над крышей.
На небе высоком кружилась, петляла,
Потом в соседний опустилась дворик.

Глядит Валентина, то легла на травку
Не птичка какая, а почтовая открытка.
На картинке Гагарин стартует в ракете
И ручкой Валентине приветливо машет.

И разными писано буквами на обороте,
Летал, мол, по космосу тридцать три года.
А время пришло мне садиться на землю,
И в Америку попал, на Манхеттен остров.

А скажу тебе, Валя, что дышать там нечем,
Черен дым от машин клубами там валит.
Фонари там не светят, повалены-разбиты.
И дороги все в ямах, а в подвалах крысы.

А сами американцы всё пьют да гуляют,
По подъездам валяются, на работу не ходят,
Своих баб американских колотят нещадно,
Ну а деток пускают пó миру, бедных.

Ветерок тут вернулся к бараку Валентины
И другую тоже птичку на небо отправил.
Открыткой она в Юркино окошко упала.
На картинке Терешкова сияет из шлема.

И кривеньким писано почерком школьным,
Летала, мол, по космосу Гагарина дольше,
А вышел приказ мне на родину вернуться,
И на Красную площадь прямиком угодила.

А скажу тебе, Юра, что воздух тут чистый.
И лошадки с коровками травку щиплют.
А в лесочках грибочки да ягодки зреют.
А в полях кукуруза волнуется и пшеница.

А сами москвичи все трезвые в костюмах.
А москвички с айфонами все в сарафанах.
По домам сидят детки, повторяют уроки.
И ходят старушки в церковь и планетарий.

Ну а ты бы на Америку чумазую плюнул
И домой бы в Москву скорей возвращался.
А не век же мне, Юрка, томиться в девках.
Смотри, как упустишь негаданное счастье.

Взметнул ветерок почтовые открытки
И вознес Гагарина-Терешкову к солнцу.
Обернулись карточки в птичек малых,
Веселятся, порхают и поют беззаботно.

Тут и психов на прогулку вывели санитары.
Алкоголика Юрку – из барака слева.
Из барака справа – шизичку Вальку.
Глядят друг на друга неотрывно человеки.

А Гагарин с Терешковой чирикают умильно
И головками парочке прощально кивают.
Дескать, мы тут еще в небесех полетаем,
Ну а вы там внизу уже счастливы будьте.

А вокруг-то всё домики, темные бараки
За кирпичным запрятались глухим забором.
Склады это какие, или старые казармы.
И покрашены белым решетки на окнах.

Космонавтка-s























Илья Данишевский: ТЕНИ НАД МУТАБОР

In ДВОЕТОЧИЕ: 28 on 14.01.2018 at 18:57

(ОТКРЫТКИ)

Почти каждый день я прихожу к нему и трем его братьям. А в другие дни мы приходим ко мне. Самый младший из его братьев всегда лезет обниматься, он путает слово «пизда» и «привет», и мать начинает на него орать. Мы смотрим «Лангольеры», большие комки плоти поедают время, гоняются за экипажем корабля, большие дворовые собаки, как бы вывернутые наизнанку, — только липкая сторона и слюни. Он спрашивает меня, как это летать на самолете, я рассказываю. Когда я прихожу, его мать всегда завязывает волосы косынкой, она тоже смотрит с нами фильмы, игнорируя их возрастные ограничения. Иногда слышно, как она плачет на кухне, мы увеличиваем звук, чтобы не вторгаться к ней, чтобы она с одной стороны знала, что мы знаем, а с другой – что не знаем всего от начала до конца. На контрольных по математике мне разрешают писать оба варианта, чтобы его не избил отец. Потом мы идем по улице, когда теплеет – это может длиться очень долго, он говорит, что будет продавать лохам шарики для пейнтболла (сотки, битки, карточки с покемонами и героями «Смертельной битвы»), потому что ему надо купить брату тамагочи. Когда темнеет, мы иногда продолжаем ходить, скорее кругами вокруг неработающий котельной, разделяющей наши дома, а когда совсем темно – идем к нему, где его мать укладывает его братьев. Смотрим фильмы без звука, иногда на перемотке, только любимые моменты, например, когда в «Звездном десанте» жук-мозг всовывает жгут в человеческий череп и высасывает нейроны, или когда в «Лунатиках» кто-то втыкает смотрителю кладбища карандаш в ухо. Его отец бреет меня машинкой, а мой вывозит нас на большое озеро, тихие огни, растворяются, почему-то падают в воду, хотя это должны быть светлячки или ошибки зрения дружбы, которую рассматривают через стекло. Я очень подробно смотрю, как он заворожено ловит рыбу. Это время, когда мы не разговариваем очень долго, хотя пустые водоемы отвлекают от времени, и хотя они пусты, и почти ничего не ловится, словно он держит удочку под неверным углом, азимут проходит где-то еще – далеко. Когда мы возвращаемся, он сразу идет домой, чтобы убедиться, что с матерью ничего не случилось. Когда мы гуляем вокруг котельной ему важно иногда смотреть, как окна его квартиры светятся. Он любит вспоминать сестру, мутно, как вещь из глубоких слоев, разглядывая, чтобы убеждаться. Он думает, какая из девочек должна ему нравиться. Потом не принимающий решений плавный запах осени, он думает вслух о Насте, Полине, Маше, о том, как что-то чпокается, издает звук похожий на полиэтилен с пупырышками, как что-то между нами всегда происходит, когда он говорит их имена, смотрим на большие скопления стоячей воды у железной дороги.

А его (2; next или second?) больше всего тревожило имя Кузьма. Он запинался, когда нужно было представиться, его желание иерархии было больше про то, что все они знают твое имя, и не нужно представляться, — хотя бы этого больше нет. Он гуляет в майке «Distemper», а спит в обнимку с большим котом, в его квартире запах паркета. Каждый раз, когда мы идем на карьер – всю дорогу – все время – каждый подъем – он напоминает, что, может быть, мы придумаем что-то другое, он слишком толстый для этого скучного дерьма. Потом он демонстративно прыскает себе в горло. Ему нравится рассказывать про астму, что она может вызывать судорогу, кровавую пену, которая поднимается наружу, как у рыжего кота – когда он был мелким, и ему впервые гоняли глистов – лоснящиеся черви ползли не только из задницы, но и через рот; этот кот, который уменьшился, сблевав всех червей, буквально сдулся, был для него синонимом его астмы – особым оправданием, чтобы отгородиться, замереть в пространстве, начать смотреть вперед, разглядывая приступы и призывы. Он несколько дней не пускал кота в кровать, а когда мы – каждый раз – оказываемся у карьера, он начинает, что слишком толстый, чтобы раздеться, даже – или особенно – если мы здесь совсем одни. Ему бы хотелось быть командиром флагманского крейсера темных эльдаров, но ничего не остается, кроме как залезть в воду. Он так убого плавает, что это становится для меня особенно важным, слегка преследующим, нерасторопным, но большим, даже увеличивающимся (с каждым нашим днем) у меня внутри, иногда слишком, а иногда – когда мышцы затекают от воды, тем, что нужно, чтобы это казалось действительно настоящим не только в момент, но даже чуть позже – даже совсем потом. У его дома большой магазин с тканями, мы часто смотрим за теми, кто входит и выходит, не понимая, зачем кто-то покупает ткани, как это возможно и пытаясь оправдать их – странных чуваков, покупающих ткани. Мы сидим рядом с каштанами, которые раньше других про осень, а возвращаясь домой, я всегда переживаю, вдруг мы больше не пойдем куда-нибудь, вдруг это было ровно это и всё, ничего большего, но мне становится легче от обилия его секретов – того, как он однажды вытер сперму котом, как он убого плавает, того, как надо делать ингаляцию, если он пойдет кровавой пеной – словно они должны уберечь от этого, отклонить. Иногда эти секреты рассказываются с громким оповещением, вибрацией, на ускоренной съемке, только для того, чтобы продлевать и не испытывать тревоги, что мы не окажемся где-нибудь и почти рядом.

С ее балкона был виден небольшой двор, дальше — железный забор, за которым свалка поездов, не прошедший отбора на экспериментальном кольце. К осени земля там становится почти жидкой и только поэтому притягательной. Когда мы гуляли с собаками вдоль забора, мы знали, о чем говорить. Она хотела быть эмо, но говорила, что армянкам нельзя быть эмо, волновалась, что ей все еще не нужен лифчик, а я рассказывал ей книжки, чтобы она не тратила время на их чтение. Мы мыли своих псов – каждый своего, потом занимались английским. Она говорила, что ей нравится осень, потому что папа умер, ну и вот. Да, было понятно. Сидя на балконе, я читал ей вслух «Кладбище домашних животных» (на обложке русского издания – жилистые мужские руки, поднимающиеся из могилы, хотя ни один взрослый мужчина так и не стал живым мертвецом), играли в d&d, и «именем королевы эльфов» она спасала мир, а потом просила словесной порнографии. Мы подробно обсуждали кто и куда трахает ее прекрасную воительницу, что она чувствует, что он чувствует, что она думает (и он), ее успокаивало, что этот воображаемый мужчина не имел никаких бесконтрольных ощущений, его слова, его мысли были проговорены и безопасны. Когда ей надоедало, когда становилось больно, что все это происходит совсем не с ней, она что-нибудь рассказывала, слишком обильно, почти оттесняя, но при этом все же придавая какое-то содержание этому сюжету – что я оказался на этом балконе, чтобы слушать более внимательно, чем готовы другие. Как умер ее отец (просто умер, не очень долго болея), что у них нет денег и никогда не будет, потому что она знает, что она не сможет получить хорошее образование, и потому что она знает, что все предпочитают трахать не таких, как она. У нее были темные, почти слишком, волосы, но она знала, что они не помогут ей. Папа тоже мало зарабатывал, но пока он был жив, она об этом не думала, — не потому, что он ее защищал (хотя бы от этого), а просто она была маленькой. Даже английский как бы выскальзывает из нее. И вообще. Мы курили, разглядывая вечер, особенно похожий на нас над железнодорожными поездами, — позже, когда три четверти года мне приходилось просыпаться в темноте, чтобы ранней электричкой проезжать мимо второго фронтира свалки, чтобы успевать к первой паре, я уже видел, что периметр той жизни был значительно меньше, чем мне казалось, все эти поезда, и наши дома на их фоне – были почти незначительны, хотя и тогда я чувствовал, что они отстроены просто так. Она раскаляла эти разговоры, словно что-то потом будет не так, но мне нравился этот сюжет тем, что это отведенное нам время заканчивалась, а не слова и не ее желание говорить. Однажды она захотела рассказать мне самую большую тайну, но чтобы я тоже рассказал свою:
она рассказала, что когда отец уже болел, она услышала, как они с матерью занимаются сексом, и решила подсмотреть – раньше ей не было интересно, но сейчас, когда отец уже был похож на кусок вареного мяса, она подумала, что ее это касается… я рассказал ей про first one и second one, чтобы выполнить обещание, и чтобы мы – ну, условно, дружили вечно, как настоящие друзья.

Пока его нет в школе, нас предупредили, как надо себя вести. Мы должны быть аккуратными, внимательными, но не говорящими об этом. Мы не должны говорить, что знаем, что его трехлетняя сестра пропала, но мы должны вести себя так, чтобы ему казалось, что мы его поддерживаем. Многие из нас хотели бы пропасть – это все означало известное направление, мы хорошо знали, как разлагаются кошки и как собаки, как они могут увязнуть в гудроне, в липком асфальтовом волокне, как их тело вначале как бы вздрагивает (потому что мертвая собака, мертвая кошка как бы выбрасывают в воздух споры, и воздух становится мутным), а потом его запах становится спертым, уже не умершим, а немного спрятанным запахом. Напоминание о том чувстве десны, когда выбивают зуб, — солоноватые провалы в то, о чем вроде бы не пожалуешься. И это про то, как Клайд провалился в болото, — я сразу подумал, что он утонет, что сейчас он будет визжать, а я буду беспомощным, потом он будет медленно уходить под воду, а я слегка ждать, чтобы он поскорее замолчал, чтобы язык перестал в панике прятаться в солоноватом провале, потому что я не знал, что мне делать; я знал, что потом пойду по улице заплаканным, потому что моя собака утонула, и потому что ну вроде бы да, это действительно говорилось, что мы не должны уходить от хорошо освещенной панельной геометрии. Мне не нравилось гулять с собакой, потому что это унизительно. Я не думал, как его вытащить, или может ли он выбраться сам, конечно, я не думал, что кто-то будет его вытаскивать, даже если бы кто-то был. Не смотря на то, что мы с Клайдом справились, и многое другое весьма себе разматывалось против течения, никто не сомневался, что его трехлетняя сестра не просто растворилась, чтобы потом вернуться, но нам стоило сказать, что мы верим в лучшее. Нам купили открытку, чтобы каждый из нас – передавая с парты на парту – написал для него что-то хорошее. Потом я постоянно смотрю на него на уроках, я не могу сосредоточиться, мне кажется, что мне бы хотелось ему что-то сказать – потому что, может быть, ему бы хотелось, чтобы с ним поговорили, казалось, что мне бы на его месте – хотелось – теперь это известным образом называется ставкой на чудо или внезапным разрывом мембраны, неким сообщением, которое неожиданным образом приносит —- в общем-то, приносит (что бы это ни было) крайне редко, потому что я ничего ему не сказал. Мне казалось, что моя слишком острая жалость и вовлеченность будет заметна, или что его пропавшая сестра волнует меня больше, чем его, или что он не захочет говорить/не со мной. Я немного думал о том, что Клайду тоже было три года, когда мы справились, но это было совсем другое – я откладывал поговорить с ним, потому что «а почему только сейчас?», может быть, я был даже немного влюблен от сострадания. Когда Клайд был спасен, я думал только о том, что у меня насквозь мокрые штаны, и нам нужно идти через три улицы, чтобы все видели, и Клайд барахлил, я думал о том, что даже моя собака не может просто взять и исчезнуть, и у меня тоже нет выхода, потому что утонуть в болоте не так легко. Когда мне было четыре – я даже вспоминал это, чтобы не так слышать, как Клайд визжит в болоте, но не более минуты, даже половины минуты, потому что потом я все же полез за ним – мать больше не хотела читать мне вслух мои глупые книжки, и, если мне хочется, она будет читать мне то, что читает себе. Мы жили на двадцать первом этаже, мне нравилось кататься в лифте, и смотреть, как с моим зрением я ничего не могу различить с балкона, и тогда – то есть это все началось именно тогда – было розоватое начало заката, лето, мама очень красивая, еще с длинными волосами, в черной футболке с Ramones, мы недавно вернулись в нашу квартиру (я скучал по размытому виду с балкона), и она сказала, что дядя Саша всё, и мне больше не надо его вспоминать (а когда мы жили у него, мне нравилась его ванная, там я чувствовал себя спокойно, и шампунь, в каждом пузыре которого плавал пластиковый динозавр, — я уговорил его скупить их все, потому что нуждался, чтобы у меня был каждый из них или, может быть, чтобы у каждого из них был каждый из них, а так же – респектабельные дворы без борщевика, немного скучные, слишком декоративные), она прочитала мне не больше двух страниц – там, где в «Оно» тело мальчика плывет по канализации рядом с удушенным цыпленком, использованным презервативом, башмаком, такой же, как они, по трубам, которые будут скручиваться в спирали, а водопады грязной воды растащат мальчика, цыпленка, презерватив и башмак в стороны, а потом я больше никогда не верил в мутабор (даже в мутабор), ни во что больше. Она разрешила мне погулять одному, потому что ну не затащат же меня в канализацию, и я рубил палкой борщевик во дворе, думая о том, как Шон Коннери хорошо рубит головы, но больше не чувствуя, что я где-то близко к этому. Потом – но до того, как его сестру похоронили – мне долго казалось, что мне есть, что ему рассказать, но если я и рассказал, то только после похорон. Нас всех отправили туда на арендованном автобусе, все радовались, что уроков не будет, и это как экскурсия. На похоронах он был в пиджаке, который был ему великоват, с цветами такими же, как у родителей. А он – взамен — рассказал, что долгое время читал «Холодное сердце» Гауфа по кругу, потому что чем больше читаешь одно и тоже, тем почему-то становится интереснее, и очень трудно переключиться, и что лучше бы ее вообще никогда не нашли. Он сказал, что мы могли бы сбежать, потому что у его отца его двуспальная палатка, но Клайд застрял в болоте на самой черте города, мы не сможем уйти далеко, что-то обязательно случится. На следующее лето мы пытались поджечь белые одуванчики на поле, чтобы все поле сгорело (и, вдруг, весь город), а потом мы виделись не реже, но не так кадрировано, без напряженного монтажа усилий, которые приходилось прикладывать, чтобы разговаривать, и – еще раз потом – мы больше не разговаривали из какого-то химического надрыва, из липкого ощущения речи. Он рассказывал, что хоккей охуенно прочищает кровь, и если так пойдет дальше, почему бы ему не пойти в олимпийский резерв. Я отвечал ему – почему бы и нет.

Когда мы переехали, и я стал ходить в школу, пересекая город с другого края – первое время рассматривал его, измерял этот свершившийся изгиб, перемену центра тяжести ежедневного движения. На моей двери не было замка, но они не входили без стука, и вообще входили достаточно редко, то, что там могло бы (но обычно нет) происходить редко заставляло их стучать, а сюжеты, кажется, изменили свои приоритеты, потому что в их динамику входила локальная близость – мы больше не сидели на балконах, не виделись каждый день, мы никуда не спешили, и я больше не знал, что происходит – чуть больше, чем все нормально – а потом, когда я проезжал на поезде, свалка справа пропадала достаточно быстро, чтобы я тоже не думал об этих сюжетах, хотя бы целенаправленно; из окна мне казалось, что все вагоны скручены в тот же самый орнамент, как раньше, но при этом я прикладывал усилие, чтобы не задерживаться на этом, на этих сюжетах, на том, что они закончились просто так. Даже когда мы виделись, мы никогда не обсуждали их, нам было неловко (хотя никто ни с кем не переспал), мы старались, чтобы этого не случалось, но если вдруг – мы никогда не обсуждали, с чего все началось, как это было для другой стороны, мы не задавали друг другу вопросов. А потом мы, конечно, больше не виделись, а когда – однажды/дважды – приветствовать друг друга было как-то не неприлично, но противоестественно:
взрослые, которые умели откладывать в сторону, так, наверное, не делают, и мы не здоровались.























Исраэль Рабинович: ОТКРЫТКИ ДЛЯ ПАТРИЦИИ

In ДВОЕТОЧИЕ: 28 on 14.01.2018 at 18:09

Israel Rabinovich (1)


ДВОЕТОЧИЕ: Расскажи, пожалуйста, как возник этот необычный проект и что за ним стояло? С чего всё это началось?
ИСРАЭЛЬ РАБИНОВИЧ: Я знаком со своей женой двадцать пять лет. Из них двадцать четыре года я посылаю ей открытки. Каждый день – в день по открытке с объяснением в любви. Сначала это происходило раз в несколько дней, но потом я сказал себе: каждый день! И с тех пор этот ритм не меняется.
: Значит, всё это началось…
ИР: В девяносто четвертом году.
: И проект этот отнюдь не приближается к своему завершению?
ИР: Ни в коем случае! Каждый день я пишу ей любовную открытку и иду ее отправлять.
: Отправлять по почте, как делали в прежние времена? Ведь сегодня почта уже не та, иногда она даже внутри одного города идет очень долго, иногда и вовсе пропадает. Неужели эти открытки и приходят к ней каждый день?
ИР: Как правило, всё приходит. За всё время было совсем немного потерь.
: А как воспринимает это адресат?
ИР: Ей нравится получать эти открытки, рассматривать их и читать. Какое-то время новые открытки расставлены у нее на полке возле постели, и она с удовольствием их разглядывает. Потом они отправляются в шкаф, в таких полиэтиленовых папках с кармашками. В ее собрании уже десятки таких папок.
: В чем, по твоему мнению, специфика открытки как жанра?
ИР: Иногда я пишу ей на готовой открытке, пользуясь готовым изображением. Это может быть стихотворение, может быть что-то актуальное. Иногда сам рисую открытку. В любом случае – каждая открытка – это художественное произведение само по себе, без связи с каким-то единым проектом.
: Но чем, все-таки, открытка отличается от письма? Почему ты выбрал именно эту форму?
ИР: Главное, что она может всё время видеть эти открытки, рассматривать с обеих сторон, не вынимая из конвертов.
: Но ведь они открыты и для совершенно посторонних людей. Тот же почтальон может увидеть, что там написано и нарисовано. Может быть, ты нарочно делаешь эти объяснения в любви «в открытую», чтобы и другие о них узнали?
ИР: Там нет никаких тайн. Это во-первых. А во-вторых, во время Второй мировой войны, когда хотели передать какие-то секретные данные, пользовались для этого открытками. Чтобы не вызывать подозрений. Потому что понимали, именно открытки-то никто проверять не станет.
: А не было ли идеи выставить всё это огромное собрание?
ИР: Пока что этого не произошло, хотя несколько предложений сделать такую выставку я уже получал. Тем временем я продолжаю посылать ей открытки и мы выставляем их для себя каждые пару недель. Прежде всего, это её открытки. Так что ей и решать. Я думаю, когда-нибудь это произойдет.
: Ну вот, первая публикация уже сделана. Или виртуальная выставка. Это пока малая часть твоего проекта, но она уже – достояние публики.
ИР: Спасибо. Я очень рад.


ПЕРЕВОД С ИВРИТА: НЕКОД ЗИНГЕР


Israel Rabinovich (2)


Israel Rabinovich (3)


Israel Rabinovich (4)


Israel Rabinovich (5)


Israel Rabinovich (6)


Israel Rabinovich (7).jpg


Israel Rabinovich (8)


Israel Rabinovich (9).jpg


Israel Rabinovich (10).jpg


Israel Rabinovich (26)


Israel Rabinovich (12).jpg


Israel Rabinovich (13)


Israel Rabinovich (15)


Israel Rabinovich (16)


Israel Rabinovich (17)


Israel Rabinovich (18)


Israel Rabinovich (19)


Israel Rabinovich (20)


Israel Rabinovich (21)


Israel Rabinovich (22)


Israel Rabinovich (23)


Israel Rabinovich (24)


Israel Rabinovich (25)


Israel Rabinovich (11).jpg