:

Archive for the ‘ДВОЕТОЧИЕ: 17’ Category

Меир Визельтир, Гали-Дана Зингер: (ИЕРУСАЛИМ ЗА)

In ДВОЕТОЧИЕ: 17 on 11.01.2012 at 15:27






МУЗЫКАЛЬНОЕ СОПРОВОЖДЕНИЕ: ИЛЬЯ МАЗЬЯ (дудук)


В фильме использованы фотографии иерусалимского снегопада 1921 года
из Библиотеки Конгресса США

ИЕРУСАЛИМСКИЙ СНЕГ (ЧАСТЬ II)

In ДВОЕТОЧИЕ: 17 on 10.01.2012 at 09:31

18 ФОТОГРАФИЙ РАЗНЫХ ЛЕТ ИЗ СОБРАНИЯ ИЛЬИ МАЗЬЯ И «ДВОЕТОЧИЯ» И ЛИЧНОГО АРХИВА МИХАЛИ ГОВРИН


НАЙДЕННЫЕ ФОТОГРАФИИ ИЗ СОБРАНИЯ «ДВОЕТОЧИЯ»
















































НАЙДЕННЫЕ ФОТОГРАФИИ ИЗ СОБРАНИЯ ИЛЬИ МАЗЬЯ
















МИХАЛЬ ГОВРИН РАССКАЗЫВАЕТ: Эти два снимка сделаны зимой 1968 года, первой после Шестидневной войны. Мы, трое одноклассников из Тель-Авива, сбежали с уроков, чтобы посмотреть на снег в Иерусалиме. В Старом Городе нас поймал фотограф из «Маарива» и сфотографировал для газеты.





Светлана Землянская, Андрей Черкасов: ПРИМЕРНО ПЯТНАДЦАТЬ ЛЕТ

In ДВОЕТОЧИЕ: 17 on 10.01.2012 at 09:15



































Наталья Гольден: ПОСЛЕСЛОВИЕ К «КНИГЕ ТАЙН»

In ДВОЕТОЧИЕ: 17 on 08.01.2012 at 20:46

«Если находит на человека беда, да не воззовёт

он ни к Михаэлю, ни к Гавриэлю, но ко Мне воззовёт, и тотчас отвечу ему».

 Иерусалимский Талмуд, трактат Брахот 63א

Исследование еврейской магии получило свою легитимацию в науке о еврействе лишь в недавнее время, и в определённом смысле до сих пор пребывает в начале своего пути. Первопроходцы в изучении еврейской истории отвергали магию как чужеродный и второстепенный компонент еврейского бытия, в центре которого, по их мнению, стояли мораль и рационализм. Вопрос о месте магии в литературе мудрецов Талмуда всегда оставался спорным, и большинство научных работ на эту тему полнились не только туманными и пренебрежительными её определениями, но также и глубоко укоренёнными предрассудками и предубеждениями по отношению к этой литературе. Многие делали попытки её «разоблачения» (в особенности Вавилонского Талмуда) как полную магии и суеверий, и поэтому противостоящей рационализму, на котором должен зиждиться иудаизм. Эти учёные опирались не только на караимскую критику раввинистической магии, но и на тотальное осуждение любых подобных практик Маймонидом – солидная основа для любой критики. Большинство учёных, однако, будучи озадаченными множеством магических пассажей, всё же пытались найти оправдание «суевериям» мудрецов Талмуда. Некоторые настаивали на том, что магия появляется в талмудической литературе со своего рода «развлекательной» целью, или же как плод чужеродного влияния, так никогда и не укоренившегося в раввинистическом мире. Другие заявляли, что магия являлась сферой занятий низших слоёв, и просвещённые мудрецы вынуждены были оставлять место для столь популярных практик. Некоторые допускали, что мудрецы действительно позволяли себе занятия магией, настаивая, однако, на том, что в то время так поступали все – от римских и византийских императоров до простых рабов.

Талмудические дискуссии о магии, как и любые другие, не являются ни систематичными, ни последовательными. Релевантные теме материалы разбросаны по обширному корпусу литературы мудрецов, и разрозненные высказывания, толкования и повествования не всегда вносят существенных дополнений к общей картине. Эти трудности, как и трудности с точной датировкой многих пассажей, их  разделением на происходящие из Палестины или Вавилонии, не говоря уже о повреждённости большинства текстов, имеющихся в нашем распоряжении – все они ни в коей мере не является уникальным для изучения отношения мудрецов к магии и их знания о ней.

Первые серьёзные шаги в исследовании еврейской магии на фоне общего теоретического развития этой области были сделаны в недавние годы. Кроме того, продолжает углубляться исследование древних еврейских магических текстов, обнаруженных в Генизе, а также литературы Хехалот и археологических находок. Здесь мы сосредоточимся на нескольких ярких явлениях этой сферы в литературе так называемого «классического» раввинистического периода (I/II–VI/VII вв. н.э.), т.е. Мишны, Тосефты, талмудов и ранних мидрашей.

Вопросы терминологии.

Мудрецы эпохи Талмуда прекрасно осознавали существование магической сферы, ибо отсылки к ней в Писании многочисленны, а связанные с ней запреты занимают немалое место в галахических дискуссиях. Нет никакого сомнения в том, что магические практики были распространены в их окружении, и, как явствует из некоторых высказываний, мудрецы осознавали проистекающий из них теологический смысл. На первый взгляд, нет существенного разрыва между использованием мудрецами понятия «кишуф» (колдовство) и его параллелей, и использованием понятия «магия» в современных исследованиях, однако, так или иначе, следует внести несколько пояснений, чтобы обеспечить точное употребление этих понятий.

Терминологическая путаница проистекает не столько из самого восприятия магии, сколько из противопоставления или присоединения её к другим понятиям. Так, наиболее значимыми явлениями здесь представляются противопоставление науки и магии, предпринятое в Новое Время, и распространённое отождествление магии и мистики. Оба эти положения ошибочны по своей природе, и они затуманивают понимание данного вопроса.

Ныне принято считать, что магия относится к области «иррационального», и существует выбор между разумом, с одной стороны, и магией с «прочими суевериями», с другой. Однако проблема заключается в том, что человеческая мысль пришла к данному заключению лишь в XVIII в. в Европе, о чём предшественники этой эпохи (включая деятелей Возрождения и основателей европейской науки XVI — нач. XVIII вв.) и не подозревали. Говоря обобщённо, магия числилась в ряде наук, и её приверженцы никоим образом не отрекались от разума[1]. Следует отметить, что экспериментальный, индуктивный, взгляд на научное исследование является относительно новым, тогда как вплоть до Нового Времени наука отождествлялась – что во многом основывалось на учении Аристотеля, господствовавшем во многих областях христианской и мусульманской культур – с исследованием логическим, дедуктивным, не зависящим от эксперимента, но от анализа и умозаключения. Магия же является одним из ярчайших примеров экспериментального действия: неудивительно, что на полях многих сочинений, содержащих магические формулы, зачастую появляется примечание «проверено и испробовано», чтобы придать формуле силы; однако подобного мы не обнаруживаем в книгах аристотелевской физики. Современная наука приняла устойчивую магическую предпосылку, в соответствии с которой истина устанавливается экспериментальным путём, а не логическим.

Современное разделение магии и науки зиждется на положении физики о том, что тело не может воздействовать на другое тело без посредника, сообщающего силу. Магия отрицает этот принцип, основываясь на взгляде, что сила магическая может производить фактические результаты, несмотря на то, что невозможно определить этого посредника. Однако всё это характерно лишь для XVIII в., и учёные древности и средневековья ничего об этом не знали, следовательно, разделение между магией и наукой не имеет никакого отношения к рассматриваемому здесь периоду.

Ещё более острой является проблема отождествления магии с мистикой, что также является плодом позднего времени, и ей нет никакого оправдания при исследовании мира мысли древности, средневековья и раннего Нового Времени. Нам важно лишь подчеркнуть, что обе эти сферы выражают не просто разное, но абсолютно противоположное отношение как к действительности, так и к силе языка. Мистика характеризуется, прежде всего, отрицанием языка как средства чёткого и точного выражения истины, как в мирских вопросах, так и в вопросах божественного[2]. По мнению мистика, всё, что исследовано при помощи чувств и разума, а затем вербализовано, не способно выразить высшую сокрытую истину, находящуюся за пределами всякого выражения. Посредством языка можно намекать, приводить аллегории, косвенно выражая лишь малую часть этой истины, и никогда не выражая её полностью.

Магия, напротив, является ярчайшим примером веры в обратное. Магическая формула, прежде всего, является явлением языковым. Чтобы её действие было успешным, необходимо уделять внимание каждой букве и каждому слогу, и любая ошибка в языковой передаче отменяет её силу. Зачастую неудача магической практики объясняется тем, что формула была произнесена неточно.  Магия создаёт свою собственную терминологию, точное употребление которой является залогом успеха деяния, и терминология эта зачастую содержит имена высших сил, малопонятные слова и выражения, заимствованные из других языков и т.д. Здесь нет никакого обращения к смыслу, но требование сосредоточения на самом языке без посредства разума. Иными словами, мистика не играет необходимой роли в магической формуле, но её основными компонентами-носителями силы являются язык, буква, слог, слово и имя.

Вера магии в силу языка обнаруживается также в указаниях, сопровождающих магическую формулу. Авторы магического текста уверены в том, что можно со всей точностью и ясностью проинструктировать читающего этот текст, что и как ему следует делать. И здесь обнаруживается абсолютный разрыв между магией и мистикой: мистический опыт – явление однократное, которое нельзя в точности повторить дважды. Магия (как и научный опыт) основана на способности раз за разом воспроизводить одно и то же действие.

Ещё одно отличие магии от мистики заключается в их полярно противоположном отношении к утилитаризму. Магия всегда сопряжена с действием, направленным на получение полезного результата. Мистика же зачастую сопряжена с физическими и духовными лишениями, которые не приносят ничего ощутимого взамен. Магия пытается достичь — мистика пытается пережить и испытать. Магия имеет определённую цель — мистика является самоцелью. Магия является средством, а мистика – состоянием и целью. Единственное, что связывает эти явления – их полное отвержение современным рационализмом. Поэтому историческое исследование должно тщательным образом их разграничивать.

Магия отличается от большинства сфер духовной и религиозной жизни тем, что нет никакой пользы в попытках установить её историческое начало. Когда речь идёт о любом связанном с магией явлении, всегда есть место вопросам, как оно возникло, где берёт начало, на фоне чего развивалось и т.д.; но когда речь идёт о магии вообще, создаётся впечатление её глубочайшей укоренённости в человеческом бытии испокон веку. Поэтому мы оставим попытку определить начала магии в еврейской культуре, но сосредоточимся на её месте в мысли определённых кругов и течений в иудаизме рассматриваемого периода.

Что такое еврейский магический текст.

Почти что всё, что нам известно о еврейской магии Поздней Античности и Раннего Средневековья проистекает из дошедших до нас текстов. Материальные находки свидетельствуют об использовании металлических и глиняных амулетов в Палестине с V до VII вв. н.э., и глиняных магических чаш в Вавилонии примерно на протяжении того же периода. Археологические находки говорят о том, что использование магических амулетов в Палестине подчас было связано и синагогой, а евреи Вавилонии применяли магические чаши в основном в бытовом контексте. Так, любовный амулет, выполненный из мягкой глины и брошенный в огонь, свидетельствует о практике ритуального сожжении амулетов с целью достичь симпатического эффекта: зажечь огонь любви в сердце определённого человека. Открытия Каирской Генизы повествуют об использовании амулетов из ткани, папируса и бумаги в первые века второго тысячелетия. Остальная информация о ранней еврейской магии, её целях, действиях, предпринимаемых для их достижения, и системе верований, придающей им смысл, проистекает из текстов, которые мы определяем как «магические», т.е. текстов, отражающих феномен магии среди евреев указанного периода и места. Исследование еврейской магии, таким образом, прежде всего, текстуально. Чтобы описать её, мы должны обозначить тексты, которые можно было бы назвать магическими, и по ним описывать культурный феномен, который они выражают.

Рассмотрение еврейских магических текстов из Палестины и прилегающих территорий начиная с Поздней Античности и вплоть до Раннего Средневековья (то есть от Сефер hа-Разим до материалов Каирской Генизы) указывает на то, что их наиболее выдающейся характеристикой является использование заклинаний. Заклинание является ключевым элементом магических текстов, и как можно судить по ним, оно также является сердцем магической практики, в них описанной. В свете сказанного можно заключить, что еврейский магический текст в наиболее концентрированном смысле является текстом «заклинательным». Таким образом, если мы хотим подготовить прочную основу для отбора еврейских магических текстов, следует как можно точнее определить, что же является заклинательным текстом. Так, израильский исследователь Ю. Харари предлагает восемь текстуальных черт, которые могли бы послужить в определении того, является ли тот или иной еврейский текст, того или иного периода и региона, заклинательным. Чтобы считаться таковым, текст не обязательно должен содержать все восемь характеристик, однако, наша возможность считать его заклинательным прямо пропорциональна числу характеристик, содержащихся в нём.

1. Самоопределение текста или предмета, о котором он повествует, как заклинания (השבעה), печати (חותם), или амулета (קמיע);

2. Призыв сверхъестественных сил, в основном, ангелов, князей (שרים), имён (שמות), букв (אותיות), или демонов, чтобы те выполнили некую просьбу;

3. Обращение к этим силам в первом лице единственного числа;

4. Использование глаголов, происходящих от корней שב»ע, זק»ק, קי»ם, גז»ר, или употребление выражений ограничения или изгнания, происходящих от корней חת»ם, גד»ר, גע»ר, בט»ל, אס»ר, כב»ש, קמ»ע, в формулировке обращения к сверхъестественным силам;

5. Использование формулы בשם (во имя), за которой следует перечисление святых имён, эпитетов Бога, библейских стихов, описывающих их деяния (чтобы свидетельствовать об их силе);

6. Употребление угрожающих и поторапливающих фраз в отношении сверхъестественных сил;

7. Отсутствие формул, выражающих просьбу, к примеру, происходящих от корней בק»ש, חנ»ן, פל»ל, или слов נא, אנא в обращении к этим силам;

8. Обозначение человека, от которого исходит просьба, его собственным именем и именем его матери, или же как פב»פ (פלוני בן פלונית, такой-то, сын такой-то)[3].

Не все из приведённых выше характеристик равноценны. Однако не имеет смысла измерять их относительную ценность, ибо мы не ставим целью провести чёткую линию между тем, что является заклинательным текстом, а что нет, но желаем показать динамическую ситуацию, в которой суммирование этих черт является степенью, в коей определённый текст может быть назван заклинательным.

Задав текстуальные рамки понятию «заклинательный текст», можно перейти к определению текста магического. В самом узком смысле слова магический текст – это текст заклинательный. Подобные тексты существуют в амулетах, на магических чашах, в литературе Хехалот и даже в литературе мудрецов Талмуда. В более широком смысле, магический текст – это текст, содержащий в себе заклинания. Он включает в себя, прежде всего, литературу с магическими указаниями, а также определённые фрагменты литературы Хехалот и мидраша. В самом широком смысле, магический текст – это текст, выражающий мировоззрение и практики, которые характеризуют его в более узких смыслах, или же содержащий характерные литературные компоненты. Эта категория включает в себя множество текстов, которые сами по себе не принадлежат к магической литературе, такие как раввинистические традиции о силах мудрецов и их борьбе с колдунами, или о вере в демонов и связанных с ней действиях, или даже части литургии, такие как чтение Шема на ночь, которое является магическим по своему характеру.

Полагаясь на данное выше определение еврейского магического текста, основанного на определении текста заклинательного, можно утверждать, что чем больше текстуальных черт, относящихся к заклинанию, мы находим в тексте, тем более он склонен к магии. Это позволяет распознать, хоть и не точно, степень «магичности» текста, включённого или не включённого в еврейский литературный или литургический корпус.

Магия и раввинистическая Галаха.

Так как толкование библейских законов являлось основным фактором развития Галахи, неудивительно, что вопрос магии, не раз запрещённой Торой, представлял собой неотъемлемую  часть талмудического дискурса, и что она точно также была запрещена мудрецами Талмуда. Однако ситуация представляется куда более сложной при более детальном рассмотрении вопроса. Обращаясь к Мишне, мы обнаруживаем, что мехашеф является одним из тех, кому полагается смерть через побиение камнями[4]. В свете библейского закона это неудивительно, однако Мишна тут же вводит ограничение:

«Мехашеф – тот, кто производит деяние, а не тот, кто лишь делает вид. Рабби Акива говорит от имени рабби Йегошуа: двое собирают огурцы, один собирает и не подлежит (смерти), другой собирает и подлежит (смерти); производящий деяние подлежит (смерти), а делающий вид – нет[5]».

Как мы видим, Мишна приговаривает к побиению камнями только того, кто непосредственно производит действие, а не занимающегося каким-либо обманом зрения или демонстрирующего ловкость рук. Эта оговорка представляется вполне разумной и оправданной, ибо она спасает от смертной казни многочисленных ловкачей и фокусников, которыми полнились древние города. Так, араб, поразивший аудиторию тем, что разрубил своего верблюда надвое, а затем ударил в тамбурин как сигнал к тому, чтобы верблюд поднялся живым и здоровым, не может рассматриваться как мехашеф в строгом смысле этого слова[6]. Таким образом, мы видим первое исключение из всеобъемлющего запрета на занятие магией, а пример, который приводит Рабби Акива, как станет ясно далее, отражает распространённую магическую практику того времени.

Самое важное исключение из рассматриваемого запрета мы обнаруживаем в Вавилонском Талмуде в связи с рабби Элиэзером. Сидя перед мудрецами, пришедшими повидать его перед смертью, рабби Элиэзер оплакивает свою галахическую эрудицию, которой теперь суждено пропасть, ибо в силу известных причин он не имел возможности её передать:

«Кроме того, я знаю триста установлений — а некоторые говорят, три тысячи установлений — касающихся посадки огурцов, но никто никогда не спрашивал меня о них, кроме Акивы бен Йосефа. Однажды шли я и он по дороге, сказал он мне: рабби, научи меня посадке огурцов. Сказал я ему единственное слово, и наполнилось поле огурцами. Сказал он: рабби, научил ты меня, как их сажать, научи же теперь, как собирать их. Сказал я единственное слово, и собрались они все в одном месте».

Истолковывая эту историю, Вавилонский Талмуд тут же задаёт вопрос:

«Как же мог он сделать это, ведь Мишна говорит: “тот, кто производит деяние, подлежит (смерти)”? Дабы  объяснить, что это дело другое, ибо сказано: “не учись совершать мерзости, [которые делали народы те]” (Девар. 18:9) – нельзя учиться совершать, но можно учиться понимать и обучать»[7].

Анализируя этот пассаж, мы замечаем, что вавилонские мудрецы не сомневались в том, что деяние рабби Элиэзера чётко подпадает под определение магии. Это явствует из того факта, что данное повествование находится внутри сугии, рассматривающей мишнаитские установления относительно казни колдунов, а также из заявления талмудического редактора, явно озадаченного действиями рабби Элиэзера, за которые полагается смерть. Это становится ещё более ясным при рассмотрении параллели в Псевдо-Клементинах, когда Симон-маг хвастается своим товарищам, что способен становиться невидимым, прокапывать сквозь горы и скалы, выходить невредимым из огня, изменять свой облик, а также заставлять молодые деревья вырастать в мгновение ока и тут же производить побеги. Кроме того, он гордо заявляет, что однажды сделал так, что серп сам пожал урожай, а он произрастил множество новых побегов, которые за одно мгновение произвели листья и плоды. Для древнего зрителя «посадка огурцов» рабби Элиезэром представлялась очередным трюком в длинном списке излюбленных магических достижений.

Возвращаясь к Вавилонскому Талмуду, можно поддаться искушению предположить, что заключительная фраза о том, что нельзя совершать, но можно учиться и обучать, является лишь ситуативным изобретением, дабы спасти рабби Элиэзера от его печальной участи. Однако это совершенно не так, ибо допущение, что магия является предметом знания, требующего детального изучения, а также заявление, что её можно (и даже нужно) изучать, с ранних времён характерны для взгляда мудрецов на этот предмет, и засвидетельствованы как в палестинской, так и в вавилонской традициях[8]. В других местах Талмуда рабби Йоханан, палестинский законоучитель середины III в., заходит ещё дальше, настаивая на том, что знание магии является необходимым условием для заседания в Санhедрине[9]. То, что судьи должны быть осведомлены в магии, не удивительно, ибо магия во многих случаях может быть весьма полезной: при выявлении вора, разоблачении лжеца и т.д. И хотя талмудическая литература, как правило, не представляет мудрецов хвастающимися своей «магической» учёностью, она так или иначе даёт понять, что многие из них имели-таки несколько потаённых ритуалов в своём распоряжении, и что изучение подобных вещей не являлось неправомерным для уважаемого рабби. Кроме того, стоит отметить, что подобные «рабочие» познания в магии были необходимы не только мудрецам в качестве судей, но и в качестве законоучителей.

Таким образом, допущение возможности иметь дело с магией возникло не за пределами раввинистического законодательства, но в его русле, что ярко контрастирует с некоторыми римскими и христианскими попытками запретить не только магические практики, но и любое их изучение.

Магия в талмудической литературе.

Рассматривая историю противостояния пророка Элияhу и пророков Бааля, о которой повествует восемнадцатая глава Первой книги Мелахим, Талмуд истолковывает повторение Элияhу слов «Ответь мне, Господь, ответь мне!»[10] так: «‘ענני’ — чтобы сошёл огонь с небес, и ‘ענני’ — чтобы не говорили, что колдовство это»[11]. То есть это чудесное деяние призвано доказать величие Всевышнего, ибо не было сомнения в том, что и магическим путём можно спустить с небес огонь, нарушив законы природы – именно поэтому Элияhу произнёс свои слова дважды: первый раз – чтобы произошло чудо, а второй раз – чтобы все наблюдающие усмотрели в этом деяние Всевышнего, а не результат магических манипуляций. Из этого следует, что не существовало однозначного разделения между чудом, совершённым по воле Всевышнего, и между нарушением законов природы силами колдунов (подобное мы находим и в соревновании между Моше и египетскими жрецами). Таким образом, можно утверждать, что в мире мудрецов Талмуда имело место соревнование между сверхъестественными возможностями Творца и способностями колдунов, и, несмотря на то, что нет чёткого разделения между их возможностями, необходимо верить, что действие совершает именно всемогущий Бог, а не маги. Иными словами, Бог воспринимается как «сверх-маг», который может совершать то же самое, что и колдуны, и даже более[12].

Любая попытка в полной мере понять систему отношений между миром мысли мудрецов Талмуда и магическими явлениями – систему, в которой нет никакого единства – должна опираться, прежде всего, на толкование ими стихов Писания. «Не заперты врата толкований», и мудрецы Талмуда могли интерпретировать его, как им того хотелось. Посему, когда они прибегают к  магическим явлениям в качестве примеров при толковании библейских сюжетов или вынесении hалахических постановлений, они явным образом свидетельствуют о своём отношении к этой области в свою эпоху. Когда комментатор истолковывает второе «ענני» из слов пророка Элияhу как просьбу, чтобы данное чудо было понято как деяние Всевышнего, а не плод колдовства, это явным образом демонстрирует его отношение к явлениям своего времени и окружения: когда происходят из ряда вон выходящие события, они в равной степени могут быть как результатом проявления сил Всевышнего, так и плодом магических практик.

Пример сложного и запутанного отношения мудрецов Талмуда к этому предмету можно обнаружить в истории похищения Рахелью идолов (תרפים) её отца (Берешит 31). Нет сомнения относительно их отрицательной природы, ведь Лаван ясно заявляет, что это есть его боги – то есть «авода зара» – а стих из пророка Зхарьи утверждает, что «идолы говорят зло» (10:2). Большинство ссылок на это понятие в Писании причисляют его к мерзостям запрещённого служения. Вавилонский Талмуд об этом не упоминает, а в Иерусалимском Талмуде данная тема затронута без какого-либо уточнения[13]. Подробное рассмотрение этой истории в Мидраш Рабба не разъясняет смысл этих идолов, и главным текстом, проливающим на это свет, является Мидраш Танхума:

«И перещупал Лаван весь шатёр и не нашёл, ибо Рахель забрала идолов» (Берешит 31:34). Зачем похитила их? Чтобы те не рассказали Лавану, что Яаков бежал с дочерьми его, и сыновьями его, и скотом его. Но разве идолы разговаривают? Да, как написано: «ибо идолы говорили зло». А ты по-прежнему говоришь «глаза у них, но не видят» (Теhил. 115:5)? Ведь идолы (תרפים) почему названы «идолами»? Ибо они грязь (תורף), порождение нечистоты. И как поступали прежде? Приносил человек первенца, убивали его, клали в соль и благовония, писали на золотой пластине имя духа нечистоты и, произнося заклинания, клали её ему под язык,  помещали его в стену, и зажигали пред ним свечи, и поклонялись ему, а он разговаривал с ними шёпотом. Об этом и говорило Писание «ибо идолы говорили зло», посему и похитила их Рахель. А также потому, что хотела искоренить запрещённое служение из дома отца своего. Поэтому и не знал Яаков, что украла их Рахель, и написано «и похитила Рахель» (Бер. 31:19)[14].

Несмотря на чёткое отождествление идолов с запрещённым служением, автор текста меняет их предназначение из культового в магическое. Идолы не являются деревянными или каменными статуями, но человеком, первенцем, жестоко убитым, чьё тело забальзамировано, и который с помощью «имени нечистоты», положенного ему под язык, разговаривает и открывает тайны. Пророк Зхарья утверждает, что «идолы говорили зло», и автор текста не отрицает, что в данной практике содержится нечистота и злой дух, но в то же время он не отрицает и того, что слова идола правдивы. Если бы идолы лгали, Рахель не за чем было бы их красть, чтобы скрыть побег Яакова из дома Лавана. Идолы – это не просто запрещённое служение, о котором сказано «глаза у них, но не видят, уши у них, но не слышат» (Теhил. 115:5-6). Они слышат и видят, и останься бы они в доме Лавана, то всё бы ему рассказали. Тот факт, что Рахель похитила идолов своего отца, свидетельствует о том, что она верила полной верой в их способность открывать правду. Хоть мы и не знаем, во что в действительности верила Рахель, однако, с уверенностью можно сказать, что автор текста был убеждён в том, что данная практика существовала и была способна обнаруживать истину. Более того, он не стеснялся приписывать эту веру и праматери Рахель[15].

Нет никакого сомнения в отвращении к описываемой практике со стороны Писания и со стороны мудрецов Талмуда, что, однако, не отрицает заключённой в ней силы. Автор текста верит в эту силу, несмотря на её источник, лежащий в жестоком убийстве, и присутствие «имени нечистоты», и не колеблется атрибутировать подобную веру библейским персонажам. Можно оспорить это тем, что Рахель всё ещё была подвержена верованиям дома своего отца, однако, в словах мудрецов Талмуда можно обнаружить приписывание магических практик самому Богу, как в следующем примере:

«Нееврей спросил рабби Йоханана бен Заккая, сказав ему: то, что вы совершаете, похоже на колдовство: приводите корову, убиваете её, сжигаете, измельчаете и берёте пепел. И когда один из вас оскверняется нечистотой мертвеца, даёте ему две-три щепотки пепла и говорите: очистился. Сказал ему [рабби Йоханан]: разве никогда не вселялся дух-вредитель в того самого человека? Сказал ему [нееврей]: нет. Сказал ему [рабби Йоханан]: и разве не видел ты никакого другого человека, в которого бы вселился дух-вредитель? Сказал ему [нееврей]: да. Сказал ему [рабби Йоханан]: и как же вы поступаете? Сказал ему [нееврей]: берём благовония и воскуряем под ним и возлагаем на него воду, и он (дух-вредитель) убегает. Сказал ему [рабби Йоханан]: да не услышат уши твои, что уста твои говорят, ибо дух этот – дух нечистоты, о котором сказано: “а также пророков и дух нечистоты” и т.д.[16] И когда вышел тот, сказали ему (рабби Йоханану) ученики его: рабби, этому дал ты сомнительный ответ, а нам что ответишь? Сказал им [рабби Йоханан]: не покойник оскверняет, и не вода очищает, но таков указ Святого, да будет Он благословен. Сказал Святой, благословен Он: установил Я закон и вынес постановление, и не имеешь право ты преступить веление моё[17].

Рабби Йоханану бен Заккаю здесь приписывается весьма и весьма далеко идущий взгляд. Его ответ на заявление нееврея о схожести заповеди Торы с магическим деянием, по сути, является утвердительным: практика очищения пеплом коровы, предписанная Богом Израиля, делает своё дело подобно чужеземному обычаю изгнания «духа-вредителя». Присутствует ощущение, что нееврей, спорящий с рабби Йохананом, отрицает магию, тогда как рабби убеждает его посредством приводимого примера, что магия успешно работает в среде неевреев, и подобно этому заповеди Всевышнего делают своё дело среди евреев. Здесь нет демонстрации превосходства еврейской Торы над верой других народов, как и нет никакого сомнения в силе магических практик. Посему неудивительно, что ученики рабби Йоханана не приняли его ответ нееврею и спросили, как же он ответит им на тот же вопрос, не нуждаясь теперь в полемической защите ценностей народа Израиля. Иными словами, они присоединяются к вопросу нееврея: почему же налицо столь разительное сходство между практикой очищения пеплом коровы и магией, запрещённой Торой. Ответ рабби Йоханана напоминает ответ Всевышнего Моше, когда тот увидел страдания рабби Акивы: «молчи, так было задумано прежде»[18]. Рабби Йоханан утверждает, что нет смысла в этом вопросе, ибо сама заповедь не имеет такового: «Это постановление Святого, будет Он благословен». Иными словами, рабби Йоханан бен Заккай не опасался оставить в силе сравнение заповеди с магической практикой – он отрицал лишь право мудреца оспаривать её и подвергать сомнению установления Всевышнего. Тот, кто пытается отрицать сходство между библейской заповедью и магической практикой, не обязательно отрицает действенность этой практики.

Яркой характеристикой отношения мудрецов Талмуда к магии является присутствие в ней образа «другого». Это в равной степени относиться и к магии, приписываемой библейским персонажам и стихам из Танаха, и к реальности мудрецов Талмуда и их окружения. Так, в приведённом выше примере магия явилась причиной столкновения пророка Элияhу с пророками Бааля. Авода зара является центральным сюжетом в истории похищения Рахелью идолов своего отца, и подобных примеров множество. Выражение «пути эмореев» (דרכי האמורי), подчёркивающее «иной» характер явления, зачастую относят к магии[19]. Так, известно, что имелось немало предметов магического свойства, которые разрешалось носить в субботу, среди них – амулеты, монеты, узелки и пр., способные отвратить беду. Однако в то время, как это казалось приемлемым, ношение других оберегов являлось проблематичным:

Разрешается выходить (в субботу) с яйцом саранчи, лисьим зубом или гвоздём распятого с целью излечения – слова рабби Йосе. А рабби Меир говорит, что запрещено даже в будни, ибо это «пути эмореев»[20].

Спор здесь, как мы видим, идёт отнюдь не о законах субботы, а о самой возможности ношения трёх этих предметов. Выступающие против них делали так не потому, что ношение этих предметов являлось в их глазах «суеверием» или же чем-то иррациональным (следует заметить, что мудрецы вообще не были знакомы с подобной категорией). Вместо того чтобы обозначать подобные практики понятием кешафим (колдовство), мудрецы разработали целую категорию запрещённых деяний, «пути эмореев». Изобрели ли они это понятие или использовали уже имевшееся – вопрос спорный, однако независимо от его происхождения, очевиден тот факт, что это категория продолжала и развивала библейский запрет не ходить путями язычников.

Областью, для которой более всех остальных характерна магия, является Египет, где она присутствует в большей степени, чем где-либо[21]. Ханаанеи перед приходом израильтян были вовлечены в магические практики: «И когда вошли мы в страну Ханаана, пребывали ханаанеи в разврате и колдовстве»[22] и т.д. Иными словами, колдовство отождествляется с чужими богами, с чужими странами, с врагами Израиля в лице Египта и Ханаана. И неудивительно, что мы обнаруживаем столь резкое заявление, как «Амалек был колдуном»[23], в котором сплетены народная вражда и запрещённое Торой деяние.

Зачастую магия приписывается библейским нееврейским персонажам. Так, изображение египетского фараона как окружённого колдунами и чародеями основано на библейских историях[24], однако зачастую мудрецы Талмуда прибавляют к сказанному в Танахе относительно представителей других народов: «Балак был колдуном и заклинателем ещё более Бильама»[25]. Магия отождествляется, как было сказано, с «другим» — другим народом, другим божеством, другим культом.

В свете отождествления магии с образом «другого» нельзя обойти вниманием широко распространённое в раввинистической литературе приписывание магических практик женщинам. Выражения этого отождествления порой чрезвычайно остры и резки. В толковании на стих «колдуньи не оставляй в живых» (Шемот 22:17) сказано: «“Колдунья” – как мужчина, так и женщина. Но почему же сказано “колдунья”? Ибо большинство женщин занимаются колдовством, и смерть их — через меч»[26]. С этим связана одна из самых удивительных и странных историй на эту тему – высказывание, приписывающее Шимону бен Шатаху вынесение смертного приговора восьмидесяти колдуньям в один день. Трактат Санhедрин (45ב) рассказывает о том, что Шимон бен Шатах повесил восемьдесят женщин в Ашкелоне. Нет никакого другого источника, который бы свидетельствовал об этом, несмотря на то, что речь идёт об одном из самых ранних и самых почитаемых таннаев. Ничего не говорится об историческом фоне этого события, и нам не известно ни о каком органе, который мог бы даровать Шимону бен Шатаху столь далеко идущие судебные полномочия. Не имеется и свидетельств о подобных смертных приговорах, вынесенных таннаями, за какое-либо преступление. Вероятно, рассказ этот приводится с целью придания силы закону «колдуньи не оставляй в живых», практическому осуществлению которого нет подтверждения ни в Писании, ни в словах мудрецов Талмуда, ни в иудаизме на более поздних его стадиях. По всей видимости, в этом рассказе мы должны видеть историю, чей фон неясен, и которую не следует принимать как исторический факт.

В рассмотрении этой истории следует различать два аспекта. Первый – это попытка поместить её в определённый исторический контекст. Одна из основных проблем заключается в отсутствии какого-либо доказательства того, что Ашкелон когда-либо находился в сфере влияния царей дома Хасмонеев. Из предложенных гипотез выделяется предположение, относящее это событие к периоду усиления авторитета фарисеев во времена правления царицы Шломцийон, которая в соответствии с традицией являлась сестрой Шимона бен Шатаха. Но это исследование не пришло к какому-либо окончательному заключению, и некоторые учёные склонны видеть в этом событии рассказ, который не следует принимать буквально. Исследовательница Таль Илан выдвинула новую гипотезу, в соответствии с которой еврейские женщины, обвинённые в колдовстве и понимающие, что судьба их решена, бежали в независимый Ашкелон в надежде, что рука закона их там не достигнет. Подобное явление, по словам Илан, известно со времён царя Янная, чьи политические противники бежали за пределы страны. Но власти Ашкелона, вернувшего себе независимость, не хотели восприниматься как помощники врагов дома Хасмонеев, поэтому сотрудничали с правительством царицы Шломцийон. Таким образом, Шимон бен Шетах смог добраться до тех самых женщин и привести их приговор в исполнение[27].

Второй аспект рассмотрения этого рассказа охватывает духовную и социальную действительность. Немалая трудность в гипотезе о происходившем во времена царя Янная, как и во многих других, призванных объяснить описываемое событие, состоит в том, что событие это обособленно, и контекст его неясен. Таль Илан видит в нём «охоту на ведьм», направленную против женщин, и, несмотря на то, что это является единственным прецедентом казни сразу восьмидесяти женщин, можно предположить, что имелись десятки случаев, когда казнили одновременно десять, и сотни случаев, когда казнили по одной. Допущение, которое стоит за этой теорией, состоит в том, что смертные приговоры колдуньям в действительности практиковались и были распространены, а история с Шимоном бен Шатахом является исключением лишь с точки зрения количества казнённых, и именно этому у нас нет никакого подтверждения. Однако источники, описывающие тот период истории, не столь скудны, и если бы казнь ведьм была распространённым явлением, оно, так или иначе, нашло бы своё отражение в различных контекстах, галахических и агадических.  На данный момент помимо этого единственного упоминания в Мишне, у нас нет ничего, что могло бы свидетельствовать о том, что закон «колдуньи не оставляй в живых» когда-либо приводился в действие в народе Израиля. Что касается отношения мудрецов Талмуда к занятию магией, как со стороны женщин, так и со стороны мужчин, нет никакого доказательства того, что они видели в этом причину для смертной казни на практике. Именно в силу единичности подобного упоминания можно заключить, что явление «охоты на ведьм» не было свойственно иудаизму древнего мира (и тем более в более поздние его периоды).

Отождествление женщин с ведьмами представлено в некоторых источников талмудического периода в виде пословиц. «Чем больше жён, тем больше колдовства»[28]; «Самая достойная из женщин — колдунья»[29] и т.д. Всё это свидетельствует о глубоко укоренённом предубеждении. Интересная связь представлена в высказывании о связи женщин с одной из серьёзнейших угроз, с которой человек может столкнуться – «дикой собакой» (כלב שוטה), о которой сказано «колдуньи играют с ней»[30], что отражается в более поздних верованиях, усматривающих в дикой собаке магическое явление, и порой даже дьявольское.

Можно дать множество объяснений отождествлению женщин с колдуньями: начиная с определённых отношений между Хаввой и змеем в Ган Эдене, и заканчивая образом жизни женщин, запертых в своих домах и плетущих злые умыслы. Йосеф Дан подчёркивает, что ни в одном из источников, которые имелись в его распоряжении, ему не удалось обнаружить наиболее раннее упоминание, с помощью которого можно было бы выявить корни этого предубеждения, и посему ни одна из гипотез не выходит за рамки предположения[31].

С другой стороны, следует отметить, что в талмудической литературе нет чёткой связи между магией и определённым социальным слоем. Нельзя обнаружить приписывание этих занятий невежественным людям или  каким-либо другим низким с интеллектуальной точки зрения слоям. Связь между магией и народностью или невежеством (что, как правило, идёт бок о бок) появилась, как кажется, в современный период в свете положений Гаскалы о том, что просвещение и знание достигается за счёт отвержения суеверий и магии, в них содержащейся.

Подводя итог, ещё раз отметим, что, запрещая любые виды магии в соответствии с библейским запретом, мудрецы Талмуда всё же оставляют лазейки для её проникновения в самое сердце раввинистического иудаизма, а также рассматривают её как вполне легитимный предмет изучения. Это свидетельствует о том, что мудрецы не искали путей полного искоренения магии или же сосредоточения её в лишь своих руках, но желали владеть определёнными её аспектами, осуждая другие и игнорируя все остальные, что необходимым образом привело к расцвету еврейской магической традиции даже среди самых рьяных приверженцев раввинистической Галахи. И хотя корни этого сосуществования лежат глубоко в Еврейской Библии, именно мудрецы Талмуда придали ему его самые характерные и непреходящие черты.

 

ИСПОЛЬЗОВАННАЯ ЛИТЕРАТУРА.

  1. Bloom M. Jewish Mysticism and Magic, an anthropological perspective. Routledge, 2007.
  2. Bohak G. Ancient Jewish Magic: A History. Cambridge University Press, 2008.
  3. F. Brown, S. Driver, C. Briggs. The Brown-Driver-Briggs Hebrew and English Lexicon. Hendrickson Publisgers, 2008
  4. Ginzberg J. The Legends of the Jews. Vol. I, V. Philadelphia, 1912.
  5. Jastrow M. A Dictionary of the Targumim, the Talmud Babli and Yerushalmi, and the Midrashic Literature. London-New York, 1903.
  6. Michael A. Morgan. Sepher ha-Razim: the Book of the Mysteries. Chico, CA: Scholars Press, 1983.
  7. Michael D. Swartz. Understanding Ritual in Jewish Magic: Perspectives from the Geniza and Related Sources// Officina Magica: Essays on the Practice of Magic in Antiquity edited by Shaul  Shaked. Brill, 2005.
  8. Michael D. Swartz. Jewish Magic in Late Antiquity// The Cambridge History of Judaism: Late Roman-Rabbinic Period edited by Steven T. Katz, vol.4. Cambridge University Press, 2008.
  9. Officina Magica: Essays on the Practice of Magic in Antiquity. Ed. by Shaul Shaked. Brill, 2005.

10. Sperber D. Rabbinic Knowledge of Greek// The Literature of the Sages: Midrash, and Targum; Liturgy, Poetry, Mysticism; Contracts, Inscriptions, Ancient Science and the Languages of Rabbinic Literature, ed. By by Sh. Safrai, Z. Safrai, J. Schwarz, Peter J. Tomson. Fortress Press, 2007.

11. Trachtenberg J. Jewish magic and superstition: a study in folk religion. New York, 1974.

12. מרדכי מרגליות. ספר הרזים הוא ספר כשפים מתקופת התלמוד. ירושלים, תשכ»ז

13. יוסף דן. תולדות תורת הסוד העברית: העת העתיקה. ירושלים, תשס»ט

14. טל אילן. ציד מכשפות באשקלון. אשקלון תשס»א

15. תלמוד בבלי מבואר ומנוקד ומתורגם ע»י עדין שטיינזלץ. מכון ישראלי לפרסומים תלמודיים. ירושלים, תשנ»ה

 


[1] Примеры данному утверждению можно обнаружить в одном из важнейших исследований первой половины XX в. – см. Thorndike L. History of Magic and Experimental Science During the First Thirteen Centuries of our Era. New York, 1929. В восьми томах этой работы произведён обзор взглядов на магию и «науку» со времён древности вплоть до XVIII в., и зачастую нет никакой возможности различить «науку» и «магию» в словах мыслителей, чьи учения представлены в этом исследовании.

[2] Подробно об этом см. יוסף דן. תולדות תורת הסוד העברית. העת העתיקה. פרק ראשון סעיף ח’.

[3] См. Officina Magica: Essays on The Practice of Magic in Antiquity. Ed. By Shaul Shaked. P. 119.

[4] См. Сангедрин 6:4.

[5] См. Сангедрин 7:11.

[6] См. Сангедрин 67ב.

[7] Сангедрин 68א.

[8] См. Сифре и Мидраш Таннаим на Девар. 18:9.

[9] См. Сангедрин 17א и Менахот 65א.

[10] «ענני ה’ ענני» (1 Мелах. 18:37).

[11] Брахот 6ב.

[12] Из этого следует, что сущностное противопоставление проф. Урбахом магии и идолопоклонства, с одной стороны, и Всемогущего Бога, с другой, не было столь же очевидно мудрецам Талмуда.

[13] עבודה זרה פ»ב ה»ג, מא ע»ב.

[14] Мидраш Танхума на недельный раздел Вайеце, глава 12 (в некоторых редакциях не упоминается вообще). Нет никакого намёка, который бы позволил определить время написания данного отрывка. Можно сравнить упоминание в параллельном источнике, Пиркей де Рабби Элиэзер, глава 36.

[15] Стоит отметить, что заключительная фраза в Мидраш Танхума призвана представить Рахель в совершенно ином свете, размывая сказанное в самом повествовании: Рахель намеревалась искоренить запрещённое служение из дома своего отца, чтобы тот перестал поклоняться идолам после её побега. Это завершение определённо противоречит сказанному в самом повествовании.

[16] Зхарья 13:2: «И будет в тот день, — слово Бога Воинств, — истреблю имена идолов с земли, и не будут больше упоминать их, а также пророков и дух нечистоты удалю из земли».

[17] Песикта де рав Каѓана, раздел «Пара», лист 74.

[18] Менахот 29ב

[19] См. подробное перечисление в Тос. Шаббат, главы 6-7. А также Fishbane M. Aspects of Jewish Magic in the Ancient Rabbinic Period. 1979, pp. 29-38.

[20] Мишна Шаббат 6:10.

[21] Например, Киддушин 49ב: «Десять мер колдовства спустилось в мир, девять из них досталось Египту»; в позднем мидраше это отождествление углубляется: «Подобно тому, как змей шепчет и убивает, так и Египет шепчет и убивает» (Шемот Рабба 9:3); «И нет колдовства подобного колдовству египетскому» (Авот де Рабби Натан 28א).

[22] Вайикра Рабба, 23.

[23] ИТ, Рош ѓа-Шана 59א.

[24] См. Песикта Раббати 14ב.

[25] Бемидбар Рабба 20:18.

[26] Санѓедрин 67א.

[27] טל אילן. ציד מכשפות באשקלון. אשקלון תשס»א, מעמ’ 144.

[28] Авот 2:7.

[29] Трактат Софрим 15:7.

[30] Йома 83ב.

[31] יוסף דן. תולדות תורת הסוד העברית. העת העתיקה. כרך שני. עמ’ 496.

КНИГА ТАЙН

In ДВОЕТОЧИЕ: 17 on 08.01.2012 at 20:41

ВСТУПЛЕНИЕ

Это книга из книг тайн, которую дал Ноаху, сыну Лемеха, сыну Метушелаха, сыну Ханоха, сыну Йереда, сыну Маhалальэля, сыну Кейнана, сыну Эноша, сыну Адама, ангел Разиэль в год[1], когда тот вступил в ковчег перед тем, как войти[2]. И записал её (Ноах) на камне сапфир[3] очень ясно[4], и из неё познал чудесные деяния, и тайны знания, и степени понимания, и мысли смирения и думы наставления (עשתונות עצה), и как исследовать небесные выси, и как бродить по всему, что в семи обителях, и созерцать все созвездия, и вглядываться в ход солнца, и разъяснять наблюдения за Луной, и знать пути Медведицы, Ориона и Плеяд[5], и призывать имена стражей каждой небесной тверди и царств их, и как [они способны помочь] преуспеть в любом деянии, и каковы имена их слуг, и какие им совершаются возлияния, и что это за время, когда послушны они [в выполнении] любого желания каждого приближающегося к ним в чистоте; знать из неё деяние смерти и деяние жизни[6], понимать добро и зло, исследовать сроки и мгновения, знать время рожать и время умирать, время ранить и время исцелять, толковать сны и видения, возбуждать сражения и успокаивать войны, властвовать над духами и демонами, и отправлять их, чтобы шли, как рабы[7]; глядеть в четыре стороны света, быть умудрённым в звуке раскатов грома, и рассказывать о деяниях молний; предрекать, что произойдёт в любом месяце, знать события каждого года, изобилие ли это или голод, урожай или засуха, мир или война; быть как один из грозных и разуметь песни [небесной] выси. И от мудрости тайн книги этой познал и уразумел Ноах, как сделать ковчег из дерева гофер и укрыться от вод потопа, как привести с собой по двое и по семеро и внести [в ковчег] от всякой еды и от всякой пищи. И положил её в золотой ларец и первой внёс в ковчег, чтобы знать из неё времена дня и выяснять из неё времена ночи, и в какой срок должен он будет воззвать с мольбой. И когда вышел из ковчега, то пользовался ею все дни жизни своей, и в час смерти передал её Авраhаму, а Авраhам – Ицхаку, а Ицхак – Яакову, а Яаков – Леви, а Леви – Кеhату, а Кеhат – Амраму, а Амрам – Моше, а Моше – Йеhошуа, а Йеhошуа – старейшинам[8], а старейшины – пророкам, а пророки – мудрецам, и так поколение за поколением, пока не явился царь Шломо. И книги тайн были открыты пред ним, и весьма уразумел в книгах понимания, и властвовал над всем, над чем пожелал, над всяким духом и демоном, скитающимся в мире; и заключал, и освобождал, и отпускал, и приводил, и строил, и преуспевал от мудрости книги этой, ибо много книг было передано в руки его, но эта остаётся самой ценной, почитаемой и трудной из всех. Благословен глаз, глядящий в неё, благословенно ухо, внемлющее мудрости её, ибо в ней семь небесных твердей и всё, что в них. От станов их  научимся разуметь всякую вещь, и преуспевать во всяком деле, и думать, и действовать от мудрости книги этой.

ПЕРВЫЙ НЕБОСВОД

Первый небосвод зовётся Шамайим[9]. На нём пребывают станы, исполненные гнева, и семь престолов приготовлены там, на которых восседают семь стражей, и [ангельские] когорты окружают их с каждой стороны, и послушны [они] людям в час занятий их, каждому, умеющему совершать возлияния в их честь и упоминать их по их знакам (באותתם) в срок, [благоприятствующий] успеху деяния. Над станами этими властвуют семь стражей, дабы отправлять их по любому делу, чтобы поспешили и преуспели.

Вот имена семи стражей, восседающих на семи престолах: имя первого – ‘WRPNY’L, имя второго – TYGRH, имя третьего – DNHL, имя четвёртого — KLMYY’, имя пятого — ‘SYMWR, имя шестого – PSKR, имя седьмого — BW’L. И все они созданы из огня, и облик их – словно огонь, и огонь их блестит, ибо из огня они вышли. И без [их] на то разрешения [ангелы, служащие им] не могут совершать деяния (לעסק דבר מעשה), покуда не выйдет к ним говорящий от имени семи стражей, восседающих на престолах и властвующих над ними, ибо ангелы подчиняются их воле и только по разрешению их поступают. Каждый из них ответственен за свою работу и должен поспешить во всяком [поручении], по которому пошлют: как по злонамеренному, так и по благому, как во имя изобилия, так и ради нужды, как для войны, так и для мира. И все они зовутся по именам, [данным им] со дня сотворения их.

Вот имена [ангелов] семи станов, служащих семи стражам, ибо каждый из станов служит одному стражу. Вот имена ангелов первого стана, служащих ‘WRPNY’L:

Вот ангелы, послушные в любом деянии в первый и второй год пятнадцатилетнего цикла по счёту царей Греции[10]. Если желаешь исцелить, поднимись в первый или второй час ночи, возьми с собой мирру и ладан, которые положи[11] на горящие угли, и произноси [при этом] имя ангела, правящего первым станом, ‘WRPNY’L, а также семь раз произнеси имена семидесяти двух ангелов, служащих пред ним, и так скажи: прошу я вас, такой-то сын такого-то, чтобы помогли мне преуспеть в излечении такого-то, сына такого-то. И каждый, о котором попросишь, письменно или устно, излечится. И очищайся (ритуально, טהר) от всякой нечистоты, и очищай (נקה) плоть свою от всякого порока, и тогда преуспеешь.

Вот имена ангелов второго стана, служащих TYGRH:

Ангелы эти полны ярости и гнева[12] и ответственны за всякое деяние, [связанное] с битвой и войной, готовые мучить и истязать человека до смерти, и нет в них милости, но [способны лишь] мстить и наказывать того, кто предан им в руки. И если желаешь наслать их на своего врага, или должника, или же перевернуть судно, или повергнуть укреплённую стену[13], или [обратить их] против любого занятия врага твоего, чтобы испортить его и навредить: изгнать ли его или приковать к постели, ослепить ли[14], парализовать, или притеснить во всяком деле, [делай следующее]: в семь необожжённых глиняных сосудов набери воды из семи источников на седьмой день месяца в седьмом часу дня, не смешивая их друг с другом, и поставь их под звёздами на семь ночей, а на седьмую ночь возьми стеклянную чашу (פיאלין)[15], [произнеси над ней] имя своего врага, вылей в неё воду (из семи глиняных сосудов), разбей их, и разбросай осколки на все четыре стороны[16], и так скажи напротив каждой из сторон: HHGRYT, обитающий на Востоке, SRWKT, обитающий на Севере, ‘WLPH, обитающий на Западе, KRDY, обитающий на Юге, сейчас же примите из рук моих [того], кого предаю вам, ]чтобы воздействовали] на такого-то сына такого[17], чтобы сломали кости его и раздробили все его члены, чтобы сокрушили гордыню могущества его[18] подобно тому, как разбиты эти глиняные сосуды, и да не будет ему[19] излечения, как нет восстановления этим сосудам. Затем возьми стеклянную чашу с водой[20] и произнеси над ней имена этих ангелов и имя стража TYGRH, и скажи: предаю я вам, ангелы ярости и гнева, такого-то, сына такого-то, чтобы душили его, чтобы уничтожили его и вид его (чтобы стал неузнаваем), чтобы приковали его к постели и уменьшили его богатство, чтобы свели на нет устремления сердца его и потушили его желание и разумение, и да будет  угасать, пока не умрёт.  Если захочешь изгнать его, скажи так: чтобы изгнали его и отлучили от сыновей его и дома его, и чтобы ничего у него не осталось. А ежели ты являешься его должником, скажи так: чтобы запечатали уста его и опустошили его намерения, и чтобы не возникал я в его мысли, и чтобы не говорил обо мне, и чтобы всякий раз, когда я прохожу мимо него, не видел бы меня глазами своими. А если [речь идёт] о корабле[21], так скажи: заклинаю я вас, ангелы ярости и уничтожения, чтобы восстали вы против корабля, принадлежащего  такому-то, сыну такого-то, и не дали бы ему сдвинуться с места, а если[22] случится попутный ветер, то ведите его в море и сотрясите, [чтобы затонул] посреди него, и да не уцелеет на нём ни человек, ни груз. А если [желаешь] снести укреплённую стену, так скажи: заклинаю я вас, ангелы злости, ярости и гнева, чтобы пошли с силой своего могущества и повергли стену такого-то, сына такого-то, и стёрли её в пыль и перевернули, словно руины Содома и Гоморры, и не дайте ни одному человеку поставить камень на камень вместо неё[23], и ежели построена будет днём, ночью пусть будет разрушена. И выплесни (воду) на четыре угла дома. И если пожелаешь приковать врага к постели, или испортить его облик, или [причинить ему] любую другую беду, вылей воду на порог. А если пожелаешь изгнать его, выплесни воду на четыре стороны света. Если захочешь обязать (לאסור) своего кредитора, плесни воду на его одежды. Если пожелаешь утопить судно, брось сосуд с водой, произнося название судна и имя его владельца, внутрь самого судна. А если пожелаешь повалить стену, подкопай в четырёх углах её и раздели воду между ними. И так [поступай] в каждом случае, действуй в чистоте и преуспеешь.

Вот имена ангелов, служащих в третьем стане [стражу по имени] DNHL:

Это ангелы, которые сообщают каждому, кто властвует над ними в чистоте, что произойдёт на земле в том или ином году: быть ли изобилию или голоду, умножатся или сократятся дожди, случится ли засуха или урожай, налетит ли саранча, произойдёт ли распря между царями и пройдёт ли меч между великими царства, выпадут ли на людскую долю смерть или злоключения.

И если пожелаешь узнать и понять, что произойдёт в каком-либо году, возьми иератический папирус[24], [разорви его на части] и напиши смесью чернил и мирры[25]  всё по отдельности[26]. Затем возьми новый флакон[27], налей в него нардового масла, положи в него всё написанное и встань напротив солнца в час выхода его из своего свадебного балдахина, и скажи: заклинаю тебя, солнце, освещающее землю, именами ангелов, помогающих людям учёным понять и постигнуть мудрости и тайны, чтобы выполнило просьбу мою и поведало, что произойдёт в этом году, и не утаи от меня ничего. И заклинай (солнце) этим заклинанием в течение трёх дней, три раза[28], а на третий раз внимательно посмотри на масло, и увидишь – всё, что всплыло на его поверхность, то и произойдёт в этом году. И если поднимутся два [исхода событий] – два и произойдут, если три – быть трём. После чего возьми масло и подожги его, произнося имена ангелов, служащих в этом стане. А остальное из написанного спрячь[29] в стене или окне. Так, как и во всяком деле, действуй в чистоте и преуспеешь.

Вот имена ангелов, служащих в четвёртом стане [стражу по имени] KLMYYH:

Это ангелы[30], меняющие намерения царей[31], волю сильных мира, начальников и государственных руководителей, и дарующие милость и благосклонность каждому, кто желает попросить у них что-либо в чистоте. Действуй усердно и преуспеешь.

Если желаешь склонить в свою пользу волю царя или военачальника, или богача, или правителя, или городского судьи, или всех жителей государства, или сердце великой или богатой женщины, или же сердце красивой женщины[32], [делай следующее]. Возьми львёнка и зарежь его медным ножом, и собери кровь, и разорви его сердце, и налей в него кровь, и напиши имена этих ангелов кровью на коже между его глаз, и смой их трёхлетним вином, и смешай [вино] с кровью.

Затем возьми три главных благовония — стиракс[33], мирру и мускус[34] — и встань напротив сияющей звезды[35], чистый телесно и духовно (נקי וטהור), и положи благовония на огонь, а затем возьми чашу, в которой [смешаны] кровь и вино, и произнеси имя стража и имена ангелов его стана. Двадцать один раз [сделай это] над кровью и вином, и напротив сияющей звезды, имя которой Афродита, триста раз произнеси также имя ангела HSDY’L, [а затем скажи]: заклинаю тебя именами ангелов четвёртого стана, служащих KLMY’, чтобы склонили в мою пользу царя, такого-то, сына такого-то, и сердце армии его, и сердце слуг его, и да обрету я, такой-то, сын такого-то, милость и благосклонность перед ним, и исполнит моё желание и просьбу мою в любой момент, когда попрошу его. И когда закончишь повторять это заклинание двадцать один раз, посмотри наверх и увидишь, будто бы горящий уголь сходит в кровь и вино.

А если желаешь предстать пред царём или любым другим (великим) человеком, или же перед судьёй, омойся «живой водой»[36], возьми от крови и вина и помажь себя ими, а львиное сердце приложи к своему. Если же [хочешь] переубедить (להסב) жителей города[37], возьми львиное сердце и спрячь его в [центре] города, и напиши на золотой фольге[38] [имя] стража и стана его, и скажи так: вы, ангелы, кружащие и блуждающие по миру, переубедите в мою пользу всех жителей этого города – великих и малых, молодых и стариков, бедных и знатных — и пусть боятся меня подобно тому, как страх перед львом лежит на всех животных, и как это сердце немо, пока я говорю, так же пусть все слушают меня, и да не сможет ни один из сынов Адама и Евы сказать ничего против меня. И спрячь сердце в центре города, и уйди в уединение[39] на три дня, а по истечении этих трёх дней появись в городе, [и для этого] помажь подошвы ног своих львиной кровью.

А если желаешь привязать к себе сердце великой или богатой женщины,  возьми пот с лица своего и помести его в новый стеклянный сосуд; и напиши на ней, на оловянной пластине, имя стража и имена ангелов, и брось её в стеклянный сосуд, и так скажи над потом с лица твоего: заклинаю я вас, ангелы благоволения и ангелы знания, чтобы обратили [ко мне] сердце такой-то, дочери такой-то, и пусть не делает ничего без меня, и да соединится её сердце с моим в любви. И возьми новый флакон и спрячь его под порогом[40] [её дома]. [И скажи так]: подобно тому, как женщина возвращается к плодам чрева своего, так же пусть вернётся ко мне такая-то, чтобы любить меня отныне и навсегда. И напиши это при полной луне.

Вот имена ангелов, служащих в пятом стане [стажу по имени] ’SYMWR:

Эти ангелы послушны ночью, (если пожелаешь) заговорить с луной и звёздами, спросить [о чём-либо] дух умершего или поговорить с духами. Если желаешь поговорить с луной и звёздами о любом деле, возьми белого петуха и тонкой муки и зарежь петуха в «живой воде». Перемешай муку с кровью и водой, сделай три лепёшки, и помести их на солнце, написав на них кровью имя пятого стана и имя стража, [затем] положи эти лепёшки на миртовый стол, встань[41] лицом к луне или звёздам, и скажи: заклинаю я вас, чтобы приблизили созвездие (מזל) такого-то и звезду его к звезде такого-то и его созвездию, дабы связать любовь его с сердцем такого-то, сына такого-то[42].  [Или же] так скажи: вложите огонь от огня вашего в сердце такого-то или такой-то, чтобы та оставила дом отца и матери своих[43] из-за любви к нему, такому-то, сыну такой-то.  И возьми две лепёшки и положи их вместе с петухом в новую склянку, и запечатай его клюв воском, и спрячь её в месте, куда не проникает солнце. А если желаешь, чтобы тебе сделали добро, возьми оставшуюся лепёшку, раскроши её, и помести в стеклянную чашу с выдержанным вином, и произнеси имена ангелов перед луной и звёздами, и скажи так: заклинаю я вас, чтобы даровали благо, милость и милосердие такому-то от сияния блага, милости и милосердия ликов ваших. Я, такой-то, сын такого-то, да обрету благо, милость, милосердие и почитание в глазах каждого. И подуй на ветер, и каждое утро по девять раз умывай лицо [этим] вином с накрошенной в него лепёшкой.

Если пожелаешь задать вопрос духу умершего (לשאול באוב), встань напротив могилы и назови имена ангелов пятого стана, держа в руке своей перемешанные в новой стеклянной чаше[44] масло и мёд, и так скажи:  заклинаю тебя, дух Криофора[45] (קריפורייא), обитающий среди могил на костях умерших, чтобы принял из рук моих это приношение (מנחה), и исполнил моё желание, и привёл мне такого-то, сына такого-то, который мёртв, и поднял его, чтобы [тот] говорил со мной без страха, и сказал бы мне слова правды, [ничего] не скрывая, и пусть я не испугаюсь его, и пусть даст ответ на вопрос мой, который мне от него необходим. И поднимется тотчас, а если нет, произнеси заклинание снова, до трёх раз. И когда он выйдет, поставь перед ним чашу и, затем, говори слова свои, а в руке твоей пусть будет миртовый прут. И если пожелаешь отпустить его, ударь его трижды миртовым прутом, вылей масло с мёдом и разбей чашу, выброси миртовый прут из руки своей, и возвращайся домой иным путём.

А если захочешь поговорить с духами, выйди на «место убиенных»[46] и взови там монотонным, стонущим голосом (אובנית רוננית): заклинаю я вас именами ангелов, служащих в пятом стане, и именем стража, стоящего над ними, имя которому ‘SYMWR, чтобы тотчас услышали меня и послали мне духа HGRGYRWT, чтобы пошёл по поручению моему, за чем бы его не послал, и да будет послушным мне во всяком деле до такого-то и такого-то времени.  Если увидишь напротив себя столп дыма, произнеси слова свои и пошли (его) по любому желанию, по которому захочешь.

Вот имена ангелов, служащих в шестом стане [стражу по имени] PSKR:

Это ангелы могущества, препоясанные силой и мощью, чтобы спешить от места к месту и летать во все уголки мира, дабы вернуть человеку беглеца или беглого раба или вора. [Если хочешь поймать беглеца], возьми четыре медные пластины и напиши на каждой из них имя человека, и имя матери его, и имя стража PSKR, и имена ангелов, служащих ему, и скажи: поручаю я вам, ангелы могущества, чтобы схватили такого-то, сына такого-то, во всяком месте, куда бы ни пошёл, и во всяком месте, где ни пребывает — в городе или в стране, в море или на суше, за едой или за питьём; и поднимите его в воздух, словно птицу летящую, и принесите его против воли его, и не позволяйте ему медлить ни единого мгновения, ни днём, ни ночью. И возьми четыре медные пластины, и спрячь их по четырём сторонам света, в городе или в стране.

Вот ангелы, служащие в седьмом стане BW’L:

Вот имена ангелов, ответственных за сновидения, дающие каждому приближающемуся к ним в чистоте уразуметь, о чём был сон, и каково его толкование.

Если позовёт тебя царь, или глава города, или начальник (שליט), или друг твой и попросит дать ему ответ по мудрости твоей, [скажи ему]: «я расскажу тебе, что в сердце твоём насчёт меня», (или «что ты думаешь обо мне», или «что желаешь сделать», или «каково значение твоего сна»)[47]. «Дай мне три дня времени, и расскажу тебе всё, что в сердце твоём». И выйди в первый день недели в третий час ночи на берег моря или реки, одетый в новый плащ[48], и не ешь мяса никакого животного и ничего, что источает кровь, и вина не пей; возьми мирру и чистый ладан и положи их на горящие угли в новом глиняном сосуде, повернись к воде и три раза повтори имя стража с именами ангелов стана. А когда увидишь огненный столп между небом и водой, так скажи: заклинаю тебя Тем, кто измерил воду горстью своей и унял воды, чтоб отступили от Него, и парящие в воздухе ветры сделал слугами своими, [Тем, кто] словно пылающий огонь, который устрашил воды и иссушил их, а реки превратил в пустыни[49]; именем Его и буквами имени Его заклинаю я тебя и именами ангелов[50] седьмого стана, прислуживающих BWL, чтобы сообщил мне, что в сердце такого-то, сына такого-то, и чего он желает, и каково толкование сна его, и о чём помышляет. [Делай так же] во вторую и третью ночь, и увидишь, как пред тобой появится огненный столп, а над ним облако, как подобие человека[51]. Спроси его, и расскажет тебе всё, о чём попросишь. А если пожелаешь отпустить его, три раза брось к небу воды из моря или реки, у которых ты стоишь, и скажи шёпотом: Невидимый господин BWL, необходимый для нашей нужды, безупречный щитоносец, отпускаю тебя, отпускаю тебя, погрузись и вернись на стезю свою. И повтори это семь раз. И всё совершай в чистоте и преуспеешь.

Вот имена семи духов, служащих на небосводе, что зовётся Шамайим. Мир.

ВТОРОЙ НЕБОСВОД

А второй небосвод зовётся Небеса Небес: на нём мороз и туман[52], и сокровищницы снега, и сокровищницы града, и ангелы огня, и ангелы влаги[53], и духи ужаса, и духи боязни. И небосвод этот полон страха, ибо внутри него ангелов без счёту, составляющих воинства и воинства, а над ними властвуют князья (שרים) и стражи. На этом небосводе – двенадцать высот (מעלות), и на каждой из высот стоят ангелы во славе своей, один выше другого, и послушны они в деяниях людских, каждому приближающемуся к ним в чистоте.

И если желаешь спросить что-то у стоящих на высотах второго небосвода, очищай (נקה) себя в течение трёх недель от любого плода пальмы[54], и от всяких видов животных, крупных и мелких, и от вина, и от всякой рыбы, и от всего, что источает кровь; и не приближайся к женщине в дни отлучения её[55], и ни к какому умершему не подходи[56], поражённому проказой, или плоть которого истекает слизью[57]; остерегайся истечения семени[58], и охраняй уста свои от всякого дурного слова и от всякого греха, и отдели себя (וקדש) от всякого греха.

На первой высоте стоят эти: ‘HMRY’L, HDRY’L, RSY’L, HS‘Y’L, DMYMY’L, ZBD’L, RNZY’L, ‘NS’L, KTBR’L. Положение их — на первой высоте. В ужасе пребывают они, окутанные гневом, препоясанные страхом, окружённые трепетом; облачение их подобно виду огня, лица их словно молния, и уста их не умолкают. Но глас их не слышен, ибо задача их – заставить замолчать, напугать и устрашить противостоящих тому, кто взывает к ним в чистоте.

И если желаешь усмирить великий и могущественный народ, или правителя, или судью, или жителей города или страны, возьму полную пригоршню пепла от хлебного приношения идолу и произнеси семь раз наоборот[59] имена ангелов первой высоты, записанные выше, и скажи: прошу я вас, ангелы тишины, чтобы обезмолвили каждые уста и каждое сердце сынов Адама и Евы, которые восстают против меня со злыми словами, и да выйдет из уст их только доброе по отношению ко мне, и да буду оправдан я на суде своём, и не позвольте никаким устам говорить обо мне плохо. И брось пепел в городе или в стране, перед правителем или перед судьёй, и будешь оправдан.

На второй высоте стоят эти: ‘ZZY’L, HNN’L, PSSY’L, YS‘Y’L, DLQY’L, ‘RPD’, MR’WT, RYPYPYS, ‘MNY’L, NHMY’L, PRZURWM, ‘NB’L. Положение их – на второй высоте. Они пребывают в силе, преисполненные могуществом, окружённые любовью, а пред ними пытает огонь, и спешат они приблизить созвездия людей друг к другу во имя любви.

Если желаешь вложить любовь мужчины в сердце женщины, или сделать так, чтобы бедный женился на богатой, возьми две медные пластины (טסי נחושת) и напиши на обеих их сторонах имена ангелов, а также имя мужчины и женщины, и так скажи: прошу я вас, ангелы, управляющие судьбами сынов Адама и Евы, чтобы исполнили волю мою и соединили судьбу такого-то, сына такого-то, с судьбой женщины такой-то, дочери такой-то, и да обретёт милость в глазах её, и не позвольте ей принадлежать никому, кроме него. И положи одну (пластину) в огненную печь, а другую – в её ритуальный бассейн[60]. И сделай это в двадцать девятый день месяца, когда луна убывает, и воздерживайся от соития с женщиной в течение трёх дней, и от вина, и от всякого мяса.

На третьей высоте стоят эти: YHW’L, D‛YHW, ‘LY’L, BRKY’L, ‛LY, SPWM, PNYMWR, ‘L‛ZR, GBLY’L, KMSY’L, ‘WDH’L, Y‛S’L, RPPY’L, PSPY’L.

Положение их – на третьей высоте, ибо их предназначение – волновать и сотрясать сердца людей, рушить их намерения и опустошать мысли. И благоговейный страх у них, и боязнь [сопровождает их], где бы они не шли, и облик их полон гнева, и чрезвычайно суровы, и сильны могуществом[61], и страх впереди них, и содрогание позади; они ревут и колеблют (מרעידים), идут – и сотрясают (מרעישים), а глас их – словно раскат грома, а в их руках – огненные жезлы, а лики их – словно искры пламени, и огонь выходит из глаз их, и все они готовы уничтожать и опустошать.

Если желаешь отвратить от себя намерения могущественного человека, или помыслы военачальника, или замысел военного, или любые другие злые мысли и устремления, выйди босой в полночь при полной луне, чистый ритуально и облачённый в новый плащ, встань под луной, и двадцать один раз произнеси имена ангелов, записанные выше, стоящих на третьей высоте на Небесах Небес, и скажи: луна, луна, о луна, передай слова мои ангелам, стоящим на третьей высоте: отвратите от меня мысли такого-то, сына такого-то, и устремления сердца его и его замыслы. Пусть онемеют уста его, чтобы не говорил против меня, и потеряется рассудок, и опустошаться намерения, и пусть каждый раз, когда увидит меня, исполниться сердце его любовью ко мне, и станет моим другом (אוהב), и пусть не помнит он никакой ненависти ко мне, и да обрету милость в его глазах. И напиши [имена] этих ангелов и эти символы[62] на серебряной пластине, прикрепи её к дощечке и приложи к сердцу, и во все дни, что она будет с тобой, преуспеешь.

На четвёртой ступени стоят эти: SGRY’L, MLKY’L, ‘WNBYB, PGRY’L, ‛NNY’L, KLNMYY’L, ‘WMY’L, MPNWR, KWZZYB’, ‘LPY’L, PRYBY’L, S‛QMYH, KDWMY’L, ‘SMD‛, HWDYH, YHZY’L. Положение их – на четвёртой ступени[63]. Они препоясаны бурей, и звук поступи их подобен звуку меди, летят они с востока, и с запада обращаются к вратам[64], легки, как молния, и огонь окружает их. Они отделяют сон от людей, могут сделать добро или навредить.

Если желаешь лишить своего врага сна, возьми голову чёрной собаки, которая в жизни своей не видела света, и отдели пластину от акведука[65] (ציץ פסוכרופורון), и напиши на ней [имена] этих ангелов, и так скажи: предаю я вам, ангелы гнева, стоящие на четвёртой высоте, жизнь, душу и дух такого-то, сына такого-то, чтобы сковали его железными оковами и связали его медным ярмом, и не дали векам его ни сна, ни дремоты, ни забытья, пусть плачет и вопит, словно роженица, и не позвольте ни одному человеку освободить. И напиши так, и положи [написанное] в пасть собачьей головы, и залепи её воском, и запечатай перстнем, на котором [выгравирован] лев, [а затем] иди и спрячь её позади его дома или в месте, в котором он часто бывает[66]. А если захочешь освободить его, забери [собачью голову] оттуда, где она спрятана, сними печать, вытащи написанное и брось в огонь, и он тотчас уснёт. Совершай [это] в смирении и преуспеешь.

На пятой высоте стоят эти: QWN’QRY’L, PTWNY’L, NQRY’L, ‘Y’L, Y’BWTY’W, BBSB’W, BKPY, MBWM, SKTB’Q, ‘MRY’L, Y’L’L, MKS’BW. Положение их – на пятой высоте. Они держат щиты и копья, и медные шлемы на головах их, и одеяние их — панцирные доспехи.  Справа и слева подобны они камням града, сотрясают [землю] при беге своём, и расхаживают по рекам огня, держа факелы, и спешат ответить, и уста их никогда не замолкают от рёва, и дыхание их – словно пылающий огонь,  и огонь их горит, и от дыхания ликов их возгорается пламя, ибо все деяния их касаются сокровищниц огня, ибо из огня они вышли и в огне пребывают.

Если желаешь разжечь печь в холоде, возьми кусок серы весом около семи шекелей[67], раздели его на количество отделений в печи, и на каждом медным пером[68] напиши имена ангелов, стоящих на пятой высоте, и скажи: заклинаю вас, ангелы огня и ангелы пламени, Царём, который есть огонь пожирающий, чтобы встали рядом и разожгли печь в таком-то месте, чтобы каждый входящий пугался жара её. Совершай это таким образом[69] и преуспеешь. Возьми серу и брось её в каждую топку, и она сильно разгорится. И каждый день, когда захочешь разжечь печь, напиши [как сказано] и брось внутрь неё.

На шестой высоте стоят эти: ‘BYHWD, QYTR, ZLQY’L, STRY’L, ‘DRK, GHLY’L, TMKY’L, SMKYH, RB”Y’L, YWQMY’L, SMYHWD, MHRY’L, DWMY’L, KRKWS, QNZ, QNY’L, KNTWN. Эти пребывают на шестой высоте. Держат себя в смирении, но лики их исполнены славой, одеяния их белы, словно свет; предстают они гигантами, благоговейны, как мудрецы собрания[70], восседают на тронах славы, верны истине и ответственны за исцеление.

Если желаешь исцелить человека, который заболел, и половина его иссохла по воле злого духа или колдовства, возьми нардового масла и три меры мёда, встань лицом к солнцу, когда оно восходит, и повторяй имя человека, и имя матери его  и имена ангелов, стоящих на шестой высоте, три раза в день в течение семи дней, а на седьмой день приведи его и поставь нагим против солнца, и вылей масло на всё его тело, воскуряя на солнце мирру, ладан и отборные благовония. А также напиши имена этих ангелов славы с этими символами

на серебряной пластине в качестве амулета и надень ему на шею с асбестом[71] и воскурением благовоний. Напиши это на двадцатый день месяца и преуспеешь.

На седьмой высоте стоят эти: PTHYH, RZY’L, ‘GRY’L, HGDY’B, ‘DRWN, KRQT’, QTYPWR, ‘BRY’L, STQY’L, “MY’L, SYKBRDWM. Это те, кто пребывает на седьмой высоте.  Облечены силой, и мощь их — словно мощь льва. Половина их подобна огню, а другая холодна, как вода. Стоят они на месте своём и ослабевают от собственного страха. Чудесны они в делах своих, и никто не в силах постичь их образ, ибо высоки станом, и искры света на веках их. Стоящие ниже не могут созерцать их облик, а стоящие над ними пугаются вида их, ибо они обращаются в любую сторону и вверх и двигаются во всех четырёх направлениях[72].

Если желаешь изгнать из города какого-либо дикого зверя, будь то лев, или волк, или медведь, или леопард, или же хочешь успокоить реку или море, выходящие из берегов и подмывающие дома, [делай следующее]. [Что касается диких животных], сделай медное изображение по образу одного из них, а также металлическую пластину, и напиши на ней спереди и сзади имена ангелов, и привяжи её к образу, и спрячь его у входа в город, чтобы лицо его было обращено к северу. Если желаешь сковать (לאסור) море или реку, чтобы не вышла (из берегов) и не затопила [город], сделай каменное изображение человека[73], и напиши [имена] этих ангелов на двух медных пластинах, и помести их под его пятами, и сделай мраморный жезл, и помести на его плече — правая рука держит жезл, левая открыта, а лицо обращено к воде.

На восьмой высоте стоят эти: ‘BRH, BRQY’L, ‘DWNY’L, “ZRY’L, BRKY’L, “MY’L, QDSY’L, MRGY’L, PRW’L, PNY’L, MRBNY’L, MRNYS’L, SMY’L, “MNY’L, MTN’L, HWD HWD. Вот те, кто пребывает на восьмой высоте. Вид их – словно сияющий янтарь, и деяниями своими разговаривают; содрогание и огонь в обители их; (присутствие их) преисполнено страхом[74]; правят над духами, скитающимися по земле, и в месте, где они призываемы, не может появиться ни один злой дух.

Если желаешь отвратить злого духа, чтобы не пришёл он к женщине в час родов и не умертвил её ребёнка, то прежде чем забеременеет она, напиши [имена] этих ангелов на золотой пластине и положи её в серебряный футляр (סילון), и пусть носит его, а во время родов возьми четыре серебряных пластины, и напиши на них [имена] этих ангелов, и положи их по четырём сторонам дома, и ни один дух не проникнет [в него].

На девятой высоте стоят эти: GDWDY’L, SKSY’L, TRSWNY’L, NSHY’L, ‘SDD’, RBNY’, HLYL’L, TWQPY’L, SMKY’L, PDH’L, QRB’, SY’L, PR’L, PTHY’L. Это те, кто пребывает на девятой высоте. Быстры и сильны, парят в воздухе, в нагрудных щитах могущество их, и подобия мечей в их руках; готовые к войне, держат луки и копья, перепрыгивают через огонь. Есть у них огненные кони, и упряжь колесниц их – из огня, и благоговейный страх пребывает с ними, куда бы не повернулись.

Если желаешь уберечь от стрелы и меча и от всякого поражения уходящего на войну человека, возьми семь лавровых листов и напиши на них эти имена, по два на каждом из них, и положи их в нардовое масло; и в день, когда выйдет на войну, пусть помажет им своё тело, меч, лук и стрелы. А также напиши [имена этих ангелов] на серебряной пластине, и положи её в медный футляр, и пусть приложит к сердцу, и ни один удар не коснётся его.

На десятой высоте стоят эти: DKRY’L, HRY’L, SBQY’L, ‘TKY’L, SMYK’L, MRMW’L, QN’L, SPTP, YH’L, ‘LSDQ, ‘KPP, “ZM’L, MKMYK’L, TRKY’L, TBGY’L. Вот те, кто пребывает на десятой высоте. Им заповедано воздавать правдой (מצווים על האמת), а пред ними мириады и мириады ангелов держат огненные кульмусы и неустанно пишут  свитки, даруя оправдание каждому призывающему их по именам, дабы выручить и спасти от налога, царского суда и всякого смертного приговора.

Если желаешь избавить своего друга от несправедливого суда и любого злоключения, очищай себя от всякой нечистоты и сношений с женщиной сроком в три дня, и встань лицом к солнцу при восходе его, и повтори эти имена, и скажи:  прошу я тебя, великий ангел по имени Солнце, поднимающийся по высотам небесного свода и наблюдающий за сынами человеческими, чтобы выполнил просьбу мою и привёл слова мои пред Царём Царей, Святым, да будет Он благословен, что молюсь я ему о деле такого-то, сына такого-то, который пребывает в беде и в несправедливом суде, и чтобы принёс ему от [Божественного] присутствия что-то хорошее и пору облегчения, и пусть те, кто желал ему зла, устыдятся, а он выйдет без ущерба. А также напиши [имена] этих ангелов на медной пластине и спрячь её на востоке против солнца, когда то восходит. И всякое деяние совершай в чистоте и преуспеешь.

На одиннадцатой высоте стоят эти: RPDY’L, DMW’L, M’RYNWS, ‘MYN’L, SHY’L, “QRY’L, ‘DNY’L, RDQY’L, SLMY’L, STTY’L, ST’L, ‘GLGLTWN, ‘RMWT, PRHG’L, NPPMYWT. Положение их — на одиннадцатой высоте. Страх царит там, где стоят они, великое множество выстраивает и устанавливает станы служащих в выси, ибо по слову их спешат ангелы огня туда и обратно, низвергая (людей) из величия и поднимая их к великолепию; они летают во все стороны, возвращаясь на место своё, прославляя Сотворившего их и восхваляя их Сформировавшего.

Если желаешь, чтобы восстановлен был в должности царь, или министр, или правитель, или судья, который сошёл с места своего, возьми масла, мёда и тонкой муки, и положи их в новую стеклянную чашу[75]. И очищай себя от всякой нечистоты и падали не ешь (נבלה), и не притрагивайся к женскому ложу[76] сроком в семь дней, а в седьмой день встань под луной на её четырнадцатый, пятнадцатый или шестнадцатый день, возьми в руки чашу, и напиши на ней [имена ангелов] стана [одиннадцатой] высоты, и семь раз напротив луны произнеси эти имена, и скажи: бросаю я просьбу свою пред тобой, Луна, движущаяся днём и ночью в колесницах из света с ангелами милости впереди и позади тебя; заклинаю тебя Царём, который выводит тебя и уводит, когда убываешь ты, и наполняет, и ставит на место твоё — так же и ты верни такого-то, сына такого-то, на место его, и да будет уважаем в глазах всех смотрящих на него, и подобно тому, как есть у тебя в мире слава, так же дай ему почитание в глазах всех детей Адама и Евы, и восстанови его в должности, и да будет руководить, как и прежде, и не сдвинется с места своего. И совершай это для него три дня, а затем сделай из них (мёд, масло, мука) лепёшку и высуши её ночью, чтобы солнце не светило на неё, и ешь её в течение трёх ней до восхода, и спрячь чашу с надписями на ней в его доме.

На двенадцатой высоте стоят эти: ‘STRYMY, BR’WT, BMR’WT, DRWDY’L, SDRLY’L, TLHBM, BRG’L, PY’L, PP’L, YKPTYNY, KLPTWN, BWBWKWK,  ‘WMTWN, ‘RTMYKTWN, ‘SMYGDWN, SPNYG, PRNYG’L, PSYKSWK, T’GYSWN, ‘RTLYDY. Положение их — на двенадцатой высоте. Они окружены праведностью, и лучи великолепия на головах их; исполнены понимания и разумеют в восхвалении (Всевышнего), стоят поровну – одна половина воспевает, а другая повторяет; язык их лечит, речь их перевязывает [раны], и во всяком деле, ради которого упомянешь их, будешь успешен.

Если желаешь излечить боль в половине головы, или же связать или унять дух слепоты, возьми жир, покрывающий мозг чёрного быка, и напиши на нём имена этих ангелов в чистоте, и положи в серебряный футляр, и свяжи его семью цветами, и приложи к больной стороне. И воздерживайся от мяса и вина, и [не прикасайся] к покойнику и к женщине в дни её нечистоты, и ко всякой нечистой вещи.

ТРЕТИЙ НЕБОСВОД

А третий небосвод полон сокровищниц тумана, и ветры исходят из него, а внутри него станы грома, из которых выходят молнии, и три князя восседают на нём на престолах своих: и они, и одеяние их подобны огню, а образ престолов – словно огонь, и огонь этот сверкает, словно золото, [ибо они] властвуют над каждым ангелом огня. Они подобны огню в силе своей, а глас их – как рёв раската грома, и глаза их – как лучи солнца, и правят колёсами пламени и огня, и [есть] у них крылья, чтобы летать. Крик уст их – как у коней[77], вид их – словно факелы; разговаривают – и сотрясают, рычат – и успокаивают. Они парят в любом направлении и летают в любой угол.

Вот имена князей, правящих в обители, называемой третьим небосводом: имя первого – YBNY’L, имя второго — RHTY’L, и имя третьего — DLQY’L. YBNY’L правит всем, что связано с возгоранием и тушением огня, RHTY’L властвует над огненными колесницами, помогая им преуспеть или же заставляя оступиться[78], а DLQY’L повелевает вспышками огня, зажигая его и погашая.

Вот имена ангелов, прислуживающих YBNY’L:

Если желаешь потушить [огонь, обогревающий] баню, чтобы та не вспыхнула и не сгорела, возьми саламандру[79] и положи её в выдержанное трёхлетнее масло в стеклянный сосуд, и не ставь на землю, и произнеси на него семь раз наоборот в течение третьего часа ночи имя князя и имена ангелов, служащих перед ним, и скажи: заклинаю тебя, саламандра, именем YBNYL и именами ангелов огня, служащих ему: подобно тому, как убежала ты из огня, так же потуши и изгони огонь из бани[80] такого-то, сына такого-то. А вы, ангелы огня, чьи деяния принадлежат огню, не позволяйте огню войти и воспламенить эту баню, и стойте у входа в дом (владельца), и войдите в него, и уподобьте его снежной прохладе[81] и холодной воде. И возьми сосуд с маслом (פך), и брызни из него в каждый из четырёх углов каждой комнаты. И если желаешь отменить действие (заклинания), возьми от остатков масла и встань напротив солнца, и произнеси имя YBNY’L и имена ангелов, служащих ему, и скажи: заклинаю тебя, ангел огня и ангел пламени, чтобы освободил то, что я связал, и позволил ангелам, стоящим у входа в баню такого-то, сына такого-то, разжечь и воспламенить огонь её как раньше (как изначально). И возьми сосуд с маслом, и вылей в каждой комнате по четырём углам — и огонь разгорится и запылает.

Вот имена ангелов, прислуживающих RHTY’L:

Если желаешь участвовать в скачках, даже если [лошади] обессилили, и [хочешь], чтобы не споткнулись они на своём бегу, и чтобы были легки как ветер, и чтобы не опередила их нога никакого живого существа, и чтобы снискали милость и одобрение в бегах своих, возьми серебряную пластину и напиши на ней имена лошадей, имена ангелов и имя князя, который [властвует] над ними, и скажи: заклинаю вас, ангелы бега, спешащие меж звёзд, чтобы придали сил и укрепили лошадей такого-то для скачек, и его возничего, который правит ими. И пусть побегут, и не утомятся, и не споткнутся, и помчатся легко, подобно орлу, и ни один зверь не встанет пред ними[82], и никакое волшебство и колдовство не падёт на них. Возьми пластину, и спрячь её на [дороге] для скачек, в которых ты хочешь победить.

Вот имена ангелов, прислуживающих DLQY’L:

Если желаешь привести доказательство[83] (своих способностей) перед возлюбленным или другом и наполнить дом огнём, который ничего не сожжёт, возьми корень[84] дикого растения[85] и положи его на горящие угли, и когда в доме поднимется дым, произнеси имена ангелов и имя стража, [стоящего] над ними, который DLQY’L. А когда дым поднимется семь раз, и когда дым….[86], все смотрящие на него увидят его в виде огня. И когда будешь произносить имена ангелов, скажи:  заклинаю вас, ангелы, облачённые в огонь, Тем, кто целиком есть огонь, и кто восседает на огненном престоле, и чьи служители – огонь пылающий[87], и перед кем служат огненные когорты; великим именем  Его заклинаю я вас, чтобы явили мне это великое чудо и наполнили дом этот от огня своего, чтобы увидел я и каждый, находящийся со мной, это великое чудо и не испугались. И когда произнесёшь слова эти, увидишь дом полным огня. А если захочешь, чтобы он утих, произнеси [следующее] заклинание наоборот, и скажи: ангелы огня, потушите его, потушите его сейчас же, скорее, поторопитесь[88].

Как велики деяния Твои, Господи! Все их мудростью совершил[89].

ЧЕТВЁРТЫЙ НЕБОСВОД

А четвёртый небосвод распростёрт на штормовом ветре и покоится на огненных столпах и держится на венцах пламени; [он] полнится тайнами могущества и сокровищницами росы. И ангелы легки в каждом углу его и спешат, бегом, бегом[90]. И семь рек огня и воды в нём, а над ними по обе стороны стоит ангелов без счёту. С одной стороны – ангелы огня, горящего как яркое пламя, а с другой – ангелы холода, облачённые в град. Одни не погашают других, а те не воспламеняют первых. Одни погружаются в реки огня, а другие погружаются в реки пламени. [Они] отвечают и произносят песни и восхваления во имя Вечносущего, ибо [Он] сотворил их, чтобы прославлять силу свою. Внутри [четвёртого] небосвода [находится] прекрасный свадебный балдахин солнца, полный света, и целиком — огонь, и ангелы огня, препоясанные силой, окружают его (солнце) и направляют его днём. А также ангелы воды, тела их — словно море, а глас их – как глас воды, [они] укреплены великолепием могущества и ведут его (солнце) ночью.

Вот имена ангелов, направляющих его днём:

Это князья станов, направляющих солнце днём.

А вот имена ангелов, направляющих его ночью:

Это князья станов, направляющих его ночью.

Это желаешь увидеть солнце днём, сидящее в своей колеснице и восходящее, берегись, остерегайся и очищайся в течение семи дней от всякой [нечистой] еды и питья, и от любой нечистоты, а на седьмой день встань лицом к солнцу в час восхода его, и воскури перед ним благовония весом в три шекеля, и семь раз призови имена ангелов, направляющих его днём, а если не ответят тебе после семи этих раз, призови их снова, семь раз наоборот, и скажи: заклинаю вас, ангелы, ведущие солнце по небесным колеям силой могущества своего, чтобы освещало мир, [заклинаю вас] Тем, чей глас сотрясает землю, и кто двигает горы гневом своим, и успокаивает море своей силой, и взглядом своим сокрушает мировые столпы, и поддерживает всё рукой своей могучей, и скрыт от взора всего живого, Сидящим на престоле величия царства славы святости своей и перемещающимся по всему миру. Именем Его великим, страшным, могущественным, величественным, сильным, святым, твёрдым, чудесным, сокрытым, возвышенным и прославленным заклинаю я вас, чтобы исполнили волю мою и просьбу в это самое время и пору, и удалили от солнца сияние его, чтобы увидел я его лицом к лицу, пока оно в своём свадебном балдахине, и да не загорюсь от огня вашего, и позвольте мне исполнить волю мою. И когда закончишь произносить это заклинание, увидишь его в свадебном балдахине, и [сможешь] просить его [предсказать всё, что касается] жизни и смерти, добра или зла. И если пожелаешь отпустить его, произнеси [следующее] заклинание, говоря: заклинаю я вас, чтобы вернули сияние солнца на место его, как в начале, и да пойдёт оно своим путём.

Если желаешь увидеть солнце ночью, идущим на север, очищайся сроком в три недели от всякой [нечистой] еды и питья и от любой нечистоты, и встань в третий час ночной стражи, облачённый в белые одежды, и двадцать один раз произнеси имя солнца и имена ангелов, ведущих его ночью, и скажи: заклинаю я вас, ангелы, парящие в воздухе небосвода, Тем, кто видит, но невидим, Царём, открывающим тайны и видящим сокрытое, Богом, ведающим, что таится во мраке, Тем, кто претворяет тени в утро[91], кто освещает ночь как день, и перед кем, словно солнце, открыто всё неизведанное, и никакое дело не дивно для Него[92]; именем Царя Святого, шествующего на крыльях ветра[93], буквами непроизносимого имени, открытого Адаму в Райском Саду Властелином[94] планет[95], (пред которым) и солнце, и луна преклоняются, словно рабы пред своим господином; Именем Бога чудесного заклинаю я вас, чтобы явили мне это великое чудо, о котором прошу, и чтобы увидел я солнце в могуществе его в небесном кругу, описанном его колесницами, и да не будет никакая тайна чудна для меня, и да увижу его ясно, как день, и спрошу у него, что желаю, и да заговорит со мной как человек, говорящий с другом своим, и поведает мне тайны глубин, и раскроет загадки, и да не случится со мной ничего дурного. И как закончишь говорить, услышишь гром с севера и увидишь молнию, выходящую и освещающую землю пред тобой. И когда увидишь его, обязательно поклонись, и припади лицом к земле, и произнеси эту молитву[96]: Святой Гелиос, восходящий на востоке, добрый моряк, верный предводитель солнечных лучей, надёжный (свидетель), утвердивший могучее колесо (небес), святой поручитель, владыка небесной оси, господин, блистательный начальник, царь, воин. Я, такой-то, сын такого-то, излагаю пред тобой мольбу свою, чтобы ты явился мне, и я бы не испугался, и открылся передо мной, но я бы не впал в ужас, и не утаил бы от меня ничего, и истинно поведал бы всё, чего я желаю.  И поднимись на ноги, и увидишь его на севере, идущим к востоку. Затем заложи руки за спину, опусти голову, и спрашивай обо всём, о чём пожелаешь. И когда спросишь, подними глаза к небу и скажи: WRPLYL, ‘WRPLYL[97], заклинаю тебя тем, кто сформировал тебя ради величия своего и великолепия, чтобы освещать свой мир, [тем], кто даровал тебе власть над днём, чтобы не навредил ты мне и не напугал меня, и да не испугаюсь и не задрожу, а ты возвратишься на путь свой с миром, когда отпущу[98] тебя, и не задержишь хода своего отныне и во веки веков[99].

Амен Села[100].

ПЯТЫЙ НЕБОСВОД

А пятый небосвод весьма возвышен и прекрасен видом, ибо на нём облака великолепия, и полон он ангелов величия, а внутри него стучат [они] от страха, выстроенные отряд за отрядом, прославляя [Того, кто] вырезал их из пламени, и звук бега их подобен рёву моря, а их пеший ход – колёсам грома. Там на престолах величия восседают двенадцать князей славы, и образ престолов их – как вид огня, разделяют они небосвод по центру на четыре части и обращены к четырём сторонам света, по три [престола] в каждом направлении. И ангелы бегут по поручениям своим, и от рёва их сотрясается мир, от дыхания их исходят молнии, и [есть] у них огненные крылья, овитые венцами огня, и от сияния ликов их сверкает небосвод. И ответственны они за двенадцать месяцев года, и разумеют, что произойдёт в каждом из месяцев, и без них ничего произойти не может, ибо для того они и были сотворены, каждый над месяцем своим, ибо возвещают месяцам то, что произойдёт в каждом году.

Вот имена двенадцати князей славы пятого небосвода: S‘PY’L, DGHY’L, DYDN’WR, T‘NBWN, TRWRGR, MWR’L, PHDRWN, YLDNG, ’NDGNWR, MPNY’L, HSNDRNWS, ’BRKY’L. И главенствуют они над двенадцатью месяцами года, от месяца нисан до месяца адар, каждый над месяцем своим, как они записаны.

Если желаешь знать, в каком месяце покинешь этот мир, или что произойдёт в каждом из месяцев: в каком месяце будет дождь, и будет ли урожай в изобилии, и принесёт ли оливковое дерево плод, в каком месяце цари устроят войну, в каком месяце случится поветрие среди людей и скота, в каком месяце падут заболевшие среди людей —  всё, что пожелаешь, спросишь и узнаешь.

Если пожелаешь узнать, в каком месяце покинешь этот мир, возьми пластины чистого золота и сделай из них двенадцать тонких листов (ריקועים), и напиши на каждом из них имя ангела и название месяца его. И возьми хорошего, выдержанного семь лет масла, и положи эти листы в него, и произнеси это заклинание на масло семь раз, и скажи: заклинаю я вас, ангелы знания и разумения, Тем, кто сказал – и стал мир, именем Бога истинного, великого и прославленного, Царя высокого и возвышенного, сильного и могущественного, могучего и чудесного, Всевышнего всех существ, оплота воинств, чистого, праведного и верного,  именем [Того, кто] поставил вас над всеми месяцами года, восседающего в высшем сокрытии[101], раскрывающего тайны сокрытого, властвующего над смертью и жизнью, царствующего вечно и во веки веков, утверждённого на вечную вечность; этим заклинанием великим, мощным, сильным, страшным, ужасным, чудесным, чистым и святым я заклинаю вас, чтобы поведали мне месяц ухода моего [из этого мира] по истине и рассказали мне судьбу мою, как я того прошу. И поставь масло под звёздами на семь ночей в новом стеклянном сосуде, чтобы солнце не увидело его. А на седьмую ночь встань в полночь и взгляни на масло – который из листов всплыл на поверхность его. Посмотри на месяц, написанный на нём – в этом месяце срок твой умереть.

И прежде чем сделаешь это, очищай себя от всякой нечистоты сроком в три недели, и остерегайся всякого мелкого[102] [животного] и всего, что истекает кровью, даже рыбы, и вина не пей, и не приближайся к женщине, и не касайся могилы, и остерегайся ночных происшествий, и ходи в смирении и молитве, и продли молитву свою и мольбу, и приготовь сердце своё для страха небесного, и преуспеешь. И после всего возьми масло и остерегайся его, ибо в нём великая целительная сила. И сделай кольцо из чистого серебра с пустотой внутри[103], и возьми все листы, и помести их в кольцо с белым цветком[104] и асбестом[105], и запечатай, и надень на палец, и никакой сглаз, и никакой злой дух не приблизятся к тебе, и ничто злое не завладеет домом. А в масле – великая целительная сила для больных.

ШЕСТОЙ НЕБОСВОД

А сокровищницы шестого небосвода полны мёда, и на нём уготовано место для духов праведников, и свет, и огонь окружают его, а в нём мириады, тысячи тысяч[106], и воинства, и когорты [ангелов] стоят в страхе и трепете, а на голове каждого из них – словно подобие огненного венца, и огонь их – как образ золота, и отряды воинств шагают по небосводу, и сила их – словно неугасимый огонь, и страшатся они ужаса правителей, ибо двое князей властвуют над ними: один – на западе небосвода, а другой – на востоке. А перед отрядами душ – мириады ангелов, созданных из пламени и горящих, как огонь; тела их – словно огненные угли, и на огненных углях место их. И дрожат они и сотрясаются, воспевая песни и восхваления Великому Вселенной, который уготовил их прославлять свою честь и чествовать своё величие.

Вот два святых ангела, властвующих над каждым из станов шестого небосвода. Имя первого – H’PRKSY, а имя второго – TWQPYRS, и князья всех станов служат перед ними.

Вот имена глав станов, что на западе небосвода:

Над ними правит H’PRKSY, располагающий стан свой на Западе.

Вот имена глав станов, что на Востоке небосвода:

Над ними правит TWQPYRS, располагающий стан свой на Востоке.

Если желаешь отправиться в путешествие или на войну и хочешь вернуться невредимым с войны или путешествия, или же сбежать из города, делая вид, будто бы с тобой многочисленное и могущественное окружение, чтобы испугались все смотрящие на тебя как того, с кем войско, препоясанное мечом и копьём и всяким оружием, прежде чем выйдешь из города или оттуда, где ты пребываешь, очищай себя от всякой нечистоты и очищай плоть свою от всякого греха и проступка. И сделай себе железное кольцо и чистую золотую пластину, и напиши на ней имена стражей и имена глав станов на третий день месяца, и положи внутрь кольца, и выгравируй на кольце, за пределами пластины, образ человека и льва. И когда будешь уходить в путь и увидишь, что люди выходят, чтобы схватить тебя, возьми кольцо и положи его в рот, и подними взор к небу, с чистым и очищенным сердцем, и произнеси имена стражей и имена глав станов шестой обители, прислуживающих перед ними, и скажи: заклинаю я вас, ангелы силы и могущества[107], крепкой и могущественной десницей (Всевышнего), силой могущества Его и мощью царства Его, Богом, открывшимся на горе Синай, мириадами Его колесниц[108], Всевышним, у кого тысяча тысяч по десять тысяч служителей, Господином, который спас Израиль, все шестьсот тысяч, из Египта, Вечносущим, который говорил с Моше лицом к лицу, Богом, обращающим князей в ничто[109], Скалой, в чьих руках есть всё, чтобы спасать и освобождать, Тем, кто повелел и поджёг стан Синаххериба[110], именем Его и буквами имени Его заклинаю я вас и призываю имена ваши, чтобы пришли и встали рядом со мной и помогли мне в данный момент во всяком месте, куда ни пойду, и чтобы казались великим войском рядом со мной во всем могуществе вашем и мощи копий ваших, и чтобы каждый видящий меня вблизи и издали, и каждый приходящий сразиться со мной или схватить меня был повержен предо мною, испугавшись ужаса вашего, и чтобы не смогли навредить мне или приблизиться ко мне, и пусть нападут на них страх и ужас[111], и страх передо мной пусть падёт на каждого из сынов Адама и Евы и на всякого дикого зверя, и пусть дрожат и отстраняются от меня. И когда закончишь произносить это заклинание, увидишь перед собой подобие дыма и тумана, и вынь перстень изо рта, и надень на палец, и когда придёшь домой и пожелаешь отпустить их (ангелов), снова положи кольцо в рот, встань напротив солнца и произнеси [имена] ангелов наоборот, после чего скажи: отпускаю вас, идите своей дорогой. И надень кольцо на палец.

СЕДЬМОЙ НЕБОСВОД

А седьмой небосвод весь целиком — многократный свет (אור שבעתים), и сияние его освещает все обители, и на нём [находится] Престол Славы, покоящийся на четырёх прославленных Хайот[112]. И сокровищницы жизней, и сокровищницы душ в нём, и нет конца и края его великому свету, и преисполненный свет (מאור הממולא) освещает всю землю, и ангелы удерживают столпы света, и свет их – как свет сияния, и никогда не потухнет, ибо глаза их – словно вспышки  молнии, и место их – на границах света, и прославляют они в страхе Сидящего на Престоле Славы. Ибо Он один восседает в обители славы своей, ищущий суда и уравнивающий чаши справедливости, судящий по вере и вещающий в праведности.

И книги огня раскрыты пред Ним,

И реки огня текут перед Ним[113],

И когда поднимается[114], пугаются боги,

И когда рычит, сотрясаются мировые опоры,

И от гласа Его колеблются дверные столпы[115],

И воинства Его стоят пред Ним,

Но не взирают на подобие Его,

Ибо скрыт Он от всякого глаза,

И нет того, кто бы увидел и выжил.

Образ Его скрыт от всего,

Но никакой образ не скрыт от Него.

Он открывает глубины из среды тьмы[116]

И ведает тайнами мрака.

Ибо свет обитает с Ним[117],

И в свет облачается, словно в одеяние[118].

Восседает на престоле света,

И стена света вокруг Него[119].

Хайот и Офанним возносят Его,

Паря на крыльях своих.

И по шесть крыльев у них,

И крыльями своими закрывают лики,

И опускают лики свои.

И обращены их лики друг к другу[120],

И не поднимают лики свои

От страха своего и ужаса.

Отряд над отрядом стоят они пред Ним,

Погружаясь в реки чистоты,

И окутываются облачением из белого огня,

Воспевая в смирении сильным гласом:

«Свят, свят, свят, Господь воинств,

Вся земля исполнена славы Его»[121].

И предшествует Он всякому творению,

И был Он прежде земли и небес,

И Он один,

И нет для Него чуждого.

Силой своей Он подвешивает обители,

И во всех обителях боятся Его,

И все ангелы пред Ним благоговеют,

Ибо дыханием уст Его были высечены,

И прославлять могущество Его были поставлены.

И Он один, и кто отклонит Его?[122]

И если повелит, нельзя отменить.

Ибо Он Царь Царей Царей,

Правящий над всеми царями земными

И превознесённый над ангелами небесными.

Он исследует сердца, прежде чем те сотворены,

И ведает мыслями, прежде чем они возникают.

Благословенно имя Его,

И благословенно величие Его великолепия

Во веки вечные

И на вечную вечность.

Ибо нет Бога, помимо Него[123],

И кроме Него нет Всесильного.

Благословенно имя Его в каждом поколении,

И благословенно в вышних обителях.

Благословенно имя Его в могуществе своём,

И благословенно упоминание его в великолепии своей силы.

Ибо как имя Его, так и Его прославление, как сказано: как имя Твоё,  Всесильный, так и хвала Твоя во всех краях земли; справедливостью исполнена десница Твоя[124].

Он приближает чистых благоговеть пред собой,

И в гневе ярости своей отдаляет нечистых.

Он движет горы мощью и силой своей,

Так что и не замечают, когда опрокинул их в гневе Своём[125].

Он подвешивает мир, словно виноградную гроздь,

Держа всё, что было, есть и будет.

Ветхий Днями[126],

И с Ним непреходящее богатство и праведность[127].

Благословенна слава Его от места Его,

И да благословен Он в красоте своего великолепия.

Он наполняет знанием сердца боящихся Его,

Чтобы исследовали и познавали могущество страха Его имени.

Благословенно имя Его на престоле Его великолепия,

И благословенно во славе силы своей.

Благословенно имя Его в сокровищницах снега,

И благословенно в потоках пламени.

Благословенно имя Его в туманах сияния,

И благословенно в облаках славы.

Благословенно Имя Его в мириадах колесниц[128],

И благословенно в тысячах тысяч (Его воинов).

Благословенно Имя Его в вереницах огня,

И благословенно в нитях пламени.

Благословенно Имя Его в раскатах грома,

И благословенно в беге молний.

Благословенно Имя Его в устах каждого на земле,

И благословенно в земных безднах.

Благословенно Имя Его среди всех пустынь,

И благословенно в волнах морских.

Благословенно имя Его на престоле Его,

И благословенно в обители Его силы.

Благословенно Имя Его в устах всего живого,

И благословенно в песне всякого творения.

Благословен Господь Всесильный во веки веков,

Амен, Амен, Аллилуйя.


ПЕРЕВОД С ИВРИТА: НАТАЛЬЯ ГОЛЬДЕН


[1] В рукописи א говорится בשעה, но слово «час», вероятно, неверно, ибо подразумевает точный момент и противоречит смыслу לפני.

[2] Досл. «перед его вхождением».

[3] См. Ginzberg. J. The Legends of the Jews. Vol. 1, p. 157, vol. 5, p. 179.

[4] См. Втор 27:8

[5] См. Иов 9:9; Амос 5:8.

[6] Ритуалы, направленные на причинение смерти, и ритуалы, направленные на сохранение жизни.

[7] См. Иов 38:35

[8] См. Пиркей Авот 1:1. Эта генеалогия сходна с традицией Пиркей Авот, но она ставит царя Шломо после пророков и мудрецов. Исходя из того, что они должны идти вслед за Шломо, можно предположить, что оригинальная генеалогия, заканчивающаяся Шломо (вероятно, после старейшин), была интерполирована редактором, который хотел приписать знание этих тайн еврейским мудрецам. Свидетельство подобной интерполяции важно, потому что оно бросает тень сомнения на другие раввинистические элементы текста, и факт, что раввинистический редактор оставил языческие элементы как они есть, демонстрирует незнакомую сторону раввинистического иудаизма.

[9] שמים – в иврите стандартное слово для обозначения неба.

[10] Упоминание римских царей даёт terminus a quo 297 г. н.э. для датировки книги.

[11] Маргалиот предлагает читать נתון  вместо נותן, но возможен также вариант ניתן.

[12] Чит. חמה вместо חימה.

[13] Возможно, имеются в виду обнесённые стеной дома, характерные для поздней Римской Империи.

[14] Досл. «сокрушить светоч глаз его».

[15] φιάλη

[16] Досл. «на четыре небесных ветра».

[17] Досл. «во имя такого-то».

[18] См. Лев. 26:19.

[19] В оригинале написано «им».

[20] Маргалиот читает של מים, а не שלמים.

[21] Кораблём врага или судном, на котором тот находится.

[22] Чит. ואלו вместо ולא.

[23] Чит. במקומה вместо בקומה.

[24] כרתיס ירטיקון, т.е. ίερατικόν – жреческий папирус. Скорее всего, отсылка к египетским жрецам, известным своей магией, и от которых пришли различные виды письма и бумаги, которые они использовали и считали подходящими для магических практик.

[25] בזמירנה מלנון, от греч. σμορνό-μέλαν – особые чернила, используемые для магических целей.

[26] Вероятно, на каждом из кусочков.

[27] צלוחית. Склянка с узким горлышком.

[28] Досл. «три дня, три раза». Вероятно, раз в день, или по три раза ежедневно.

[29] Чит. גניזם вместо יגניזם. Здесь, как и в остальных случаях употребления этого слова, подразумевается ритуальное захоронение или хранение

[30] Возможно, имя тридцать шестого ангела происходит от Χριστός.

[31] משובבים от корня שבב. Маргалиот предлагает исправить на משרתים или שתסובו.

[32] Чит. יופיה вместо ביופיה.

[33]איסטרקון . Скорее всего, подразумевается στύρας (стиракс), душистая смола.

[34]ושורה דמושך. Вероятно, транслитерация персидского musk или греческого moschos, а ד выражает арамейскую притяжательную форму, таким образом, речь идёт о «связке мускуса».

[35] כוכב נוגה. Венера-Афродита, см. далее.

[36] מיים חיים. Проточная вода из ручья или родника, а не из какого-либо резервуара.

[37] מדינה  в данном случае следует перевести как «город», что больше подходит по смыслу.

[38] ציץ, золотая тарелка, металлический диск или тонкая пластина, часто используемая в магических практиках.

[39] Досл. «сокрой лицо своё».

[40] Досл. «место её вхождения и выхода».

[41] Чит. ועמוד вместо ואמור.

[42]Грамматика здесь и ниже не совсем ясна: представляется, что данная формулировка имеет гомосексуальный подтекст, в то время как следующая за ней – бисексуальный. Однако можно предположить, что в первой наличествует общий мужской род с целью показать, что она может быть использована любой группой людей. Однако тот факт, что вторая формула специально подчёркивает возможность приворота как мужчины, так и женщины лицом мужского пола, указывает на то, что первая формулировка в действительности имеет однополый характер. Этот вопрос навеян нашей трактовкой слова ואמור («и скажи»): является ли оно введением в новое заклинание или продолжает первое?

[43] Досл. «дом отца своего и мать свою».

[44] φιάλη

[45] Κρισφόρος

[46] Вероятно, место публичных казней, или место, где хоронили казнённых, или же место, где совершались многочисленные убийства.

[47] Необходимо было выбрать подходящую фразу.

[48] אסטולי, т.е. στολή. Семитское произношение избегает столкновения двух согласных в начале слова.

[49] Комбинация стихов из Ис. 40:12, Пс. 104:4; 107:33 и Наум 1:4.

[50] Чит. שמות вместо בשם ז, т.е. «именами», а не «во имя семи» ангелов, так как в этом стане сорок четыре ангела.

[51] См. Иез. 1:4.

[52] כפור וקטור. קטור – «дым», но здесь, скорее всего, имеется в виду туман как параллель морозу, снегу и граду.

[53] Правильное чтение  זיעה, т.е. «влага», а не זיע, т.е. «дрожь».

[54] По Маргалиоту, стоит читать דקל, а не דקה.

[55] См. Иез. 18:6.

[56] См. Лев. 21:11.

[57] См. Лев. 22:4.

[58] См. Лев. 15:16.

[59] למפרע. Возможно, имеется в виду произнесение «наоборот», так как это являлось распространённой магической практикой.

[60] В соответствии с Галахой, если женщина посещает микву, то она либо собирается выйти замуж, либо уже замужем, что ограничивает использование этого заклинания только женихами и мужьями. Но поскольку нам не известно, в каких кругах циркулировал этот документ, невозможно сделать однозначный вывод о его предназначении.

[61] См. Иис. Нав. 1:14.

[62] והכרקטורים, от греч. χαρακτήρες.

[63] Девятый ангел KWZZYB’, вероятно, отсылает к Бар-Кохбе, что отчётливо датирует ангелологию как принадлежащую к периоду после 135 г. н.э. ‘SMD‛ — скорее всего, Асмодей. См. Тов. 3:7, 17.

[64] פילון от πυλών.

[65] От греч. Ψυχροφόρον — труба, по которой проводилась вода.

[66] מקום שהוא יוצא ובא בו. Досл.  «место, из которого он выходит и в которое приходит». Скорее всего, здесь подразумевается порог дома, поскольку он считался эффективным местом для магических хранений.

[67] Или двадцать семь шекелей, כ»ז.

[68] Чит. בעט של נחשת вместо בעשש נחשת.

[69] דוקמא от греч. δοκιμή. Магическая практика, призванная быть доказательством способностей совершать чудеса.

[70] Досл. «как мудрецы йешивы», или академии.

[71] אמינטון, от άμίαντος, т.е. «асбест». Асбест использовался, чтобы придавать вид магическим цепочкам,

[72] Подразумевается, что ангелы способны смотреть во всех направлениях одновременно.

[73] Создание подобных изображений запрещено в раввинистических текстах. См. Мишна Ав. Зар. 3:1, а также Маймонид, Мишне Тора на Ав. Зар. 7:6. Следует заметить, что здесь не упоминаются какие-либо заклинания и ритуалы, сопровождающие использование этого изображения. Вероятно, они были вычеркнуты поздним переписчиком.

[74] В тексте сказано «преисполненные страхом», однако, очевидно, речь идёт о том, что они пугают каждого, кто им встречается.

[75] פיאלי от φιάλη.

[76] Это выражение, скорее всего, следует понимать как метафорическое запрещение половой связи, однако, буквальный его смысл может быть истолкован как предостережение от нечистоты.

[77] См. Наум 2:5.

[78] Автор подразумевает коней, но пишет о колесницах.

[79] סלאמנדרא от σαλαμάνδρα. Саламандра была известна в древнем мире и ассоциировалась с огнём.

[80] Мы вычёркиваем слово מלהת («пылающий»), т.к. целью ритуала является предотвращение возгорания, в то время как это прилагательное подразумевает, что баня уже горит.

[81] См. Притч. 25:13.

[82] См. Дан. 8:4.

[83] דוקמי от δοκιμή, «доказательство» или «демонстрация». Возможно также δόγμα, т.е. «пример».

[84] Чит.עקד  вместо עגר.

[85] אגריאופוריס от άγριοφορος.

[86] В данном месте текст представляется повреждённым.

[87] См. Пс. 104:4.

[88] См. 1 Сам. 20:38.

[89] Пс. 104:24. Это завершение третьего небосвода, а не часть предыдущего заклинания.

[90] См. Суд. 5:22

[91] См. Амос 5:8.

[92] См. Иер. 32:17.

[93] См. Пс. 104:3.

[94] Чит. במושל вместо המושל.

[95] מזלות, созвездия и судьбы.

[96] Молитва к Гелиосу транслитерирована на иврит с греческого.

[97] אורפליאל. Очевидно, имя солнца.

[98] Чит. ואתירך вместо ותתירך.

[99] См. Пс. 115:18.

[100] Это завершение четвёртого небосвода, а не часть предыдущего заклинания.

[101] См. Пс. 91:1

[102] См. 2:8 – דקה וגסה, т.е. крупные и мелкие животные. Это общепринятое различение между овцами и козами и крупным рогатым скотом, обнаруживаемое в раввинистической литературе.

[103] מגלוקמוס. По мнению М. Моргана, имеется в виду μεγαλοκοιλος, то есть некий полый отдел, находящийся на кольце, используемый для хранения. М. Маргалиот считает, что здесь подразумевается το ελκυσμα, то есть мусор, отходы.

[104]פרח לבן  — дословно «белый цветок» и, вероятно, имеет греческое происхождение. Возможно, экстракт или вино, сделанное из цветка.

[105] אמיינטון, по-гречески αμιαντος, то есть «асбест». Он использовал для придания формы магическим цепочкам.

[106] См. Пс. 68:18.

[107] См. Пс. 24:8.

[108] См. Пс. 68:18.

[109] См. Ис. 40:23.

[110] См. 2 Цар. 19:35 и Ис. 37:36. Ни один из этих источников не упоминает огня.

[111] См. Исх. 15:16.

[112] «Живые существа» из видения пророка Иезекииля (1:5).

[113] См. Дан. 7:10.

[114] Возможно, «когда повышает голос».

[115] См. Ис. 6:4.

[116] См. Иов 12:22.

[117] См. Дан. 2:22.

[118] См. Пс. 102:4.

[119] Досл. «свет замыкает то, что Его окружает»

[120] Досл. «к четырём из них».

[121] Ис. 6:3.

[122] См. Иов 23:13.

[123] См. 2 Сам. 22:32.

[124] См. Пс. 48:11. Прозаическая вставка, нарушающая непрерывность поэтического текста.

[125] См. Иов 9:5.

[126] См. Дан. 7:9.

[127] См. Притч. 8:18.

[128] См. Пс. 68:18.

ИЕРУСАЛИМСКИЙ СНЕГ (ЧАСТЬ I)

In ДВОЕТОЧИЕ: 17 on 08.01.2012 at 20:38

27 ФОТОГРАФИЙ ИЗ АРХИВА БИБЛИОТЕКИ КОНГРЕССА США

1900-1943 г.г.

Между 1900-1920 г.г.

Между 1900-1920 г.г.

Между 1900-1920 г.г.

1921

1921

1921

1921

1921

1921

1921

1921

1921

1921

1921

1921

1921

1921

1921

1932

8 февраля 1938

Январь 1942 года

Январь 1942 года

Январь 1942 года

Январь 1942 года

6 марта 1943 года

6 марта 1943 года

6 марта 1943 года

Аарон Шабтай: С ХОЛОДНОЙ ЖОПОЙ

In ДВОЕТОЧИЕ: 17 on 08.01.2012 at 19:40

Я НЕ ОДИН

Лицо мое раздулось, как батат,
Остатками волос покрыта голова,
Улыбка — словно разогретая жратва,
Язык во рту цепляется за ряд

Протезов шатких. Но морщин пока что нет,
И кожа все еще — младенчество само.
Но хватит уж смотреть тебе в трюмо.
Пора по лестнице подняться в туалет.

Ты о Бардо мечтаешь, о Брижитт?
Вот, книжка о Бетховене лежит.
Возьми с бачка, читай, сев на горшок.

Всех женщин, Людвиг, ты милей в сто раз.
С холодной жопой, я прочел сейчас:
«Я не один, когда я одинок».



***
Чем мне по вечеринкам бегать бодро,
Иль ебли ради обходить бордели,
Решил: женюсь-ка я, на самом деле,
Чтобы со мною рядом были бедра

Одной. Культ учрежу ее красотам,
Любовь, серьезность — все в нее вложу
Что сердце может. С нею возлежу
И буду заниматься сексом оптом,

И по два раза в день, когда охота.
Но с лавкою мясной сравнишь едва ли
Жену — скорее, с фабрикой морали.

На четверть где-то, ем я бутерброты,
Пощусь же на три четверти примерно,
И жить учусь морально, добро, верно.



НЕДЕЛЯ ПОЭЗИИ 1992

Я смотрю премьеру в лицо и вспоминаю, как когда-то
холоден и жесток был деревяный стульчак унитаза.
Это было давным-давно, во времена мандата…
А сейчас — национализм и религия, две бляди-заразы

подчинили власти своей национальный дом,
сговорились превратить оазис сердца в засранное очко, у птицы
еврейской культуры выщипывают перо за пером.
Люди, проснувшись, не желают взглянуть в зеркало на свои лица.

Я вижу Сару, Рахель и Ривку: три старые хрычовки
передают из рук в руки зуб над миской в благотворительной столовке;
мяса осталось уже совсем немножко

на крыле птицы, что пела в выси ветвей за окошком.
Жуйте помедленней, Грайи, уж пусто блюдце,
и вот, звуки еврейской песни из жоп раздаются.



***
Не увидит Я грядущего слиток златой,
кроме как вернувшись назад, во тьму, под мглистый покров,
пав на труп свой, лежащий в прошлом, словно в глине густой,
И освободив его от раскаяния оков.

Для этого облачится в форму «Он», как в комбинезон,
и принесет сосуды — сердца сосуды,
и жизнь вдохнет в мальчика — тот испуган и удивлен,
глядя в зеркало: взор без оскобленья отражается оттуда.

Он ему скажет: «Встань, тот, кто был я,
Иди, оступайся, заблуждайся без стыда,
будь надменным невеждой, разрушь жизнь свою.

Ведь лишь из твоей руки — пища моя,
и если прощу тебя — цельным стану только тогда.
Смотри, я ломаю бич, я не бью!»

ПЕРЕВОД С ИВРИТА: ШЛОМО КРОЛ

Ханох Левин: ВЗАИМНЫЕ ОЖИДАНИЯ И ДР.

In ДВОЕТОЧИЕ: 17 on 08.01.2012 at 19:32

ВЗАИМНЫЕ ОЖИДАНИЯ
(ТРИ МУЖЧИНЫ В ВАННОЙ КОМНАТЕ)

АЛЕФ (БЕТУ): Единственная и, может быть, последняя надежда, которую я связываю с тобой, когда ты стоишь передо мной с пустыми руками, пустыми карманами, без сумки — это то, что ты прячешь в заднем проходе маленькую жестяную трубку, а в ней — большой бриллиант для меня. Надежда маленькая, я знаю, но необходимая.

БЕТ: Насколько я знаю, что в твоем доме нет ничего для меня, настолько я верю, абсолютной верой, что жестяная пробка в полу твоей ванной комнаты — это вход в огромный современный подземный театр, который принадлежит только мне.

АЛЕФ: Готовый театр, с представлением?

БЕТ: С представлением, с многочисленными зрителями, которые буквально сейчас с нетерпением ждут поднятия занавеса. Вырви плитку из пола и открой мне вход в мой театр.

АЛЕФ: Пригнись, раздвинь ноги, и достань мне бриллиант.

ГИМЕЛЬ (АЛЕФУ): Расскажи мне, что ты моя мать, и чтобы было правдиво. Или, если это кажется тебе слишком, расскажи мне, что я — Мессия, и тоже — чтобы было правдиво.

АЛЕФ: Ты Мессия.

ГИМЕЛЬ: Другими словами, ты не моя мать.

АЛЕФ: Нет. Ты Мессия.

БЕТ (ГИМЕЛЮ): Мессия, сделай так, чтобы он открыл мне театр под ванной.

ГИМЕЛЬ (АЛЕФУ): Открой уже ему театр.

АЛЕФ: Пусть он даст мне бриллиант, который у него в заднем проходе.

ГИМЕЛЬ (БЕТУ): Дай ему бриллиант и покончим с этим.

АЛЕФ: Он не отдает мне бриллиант.

ГИМЕЛЬ: Сделай так, чтобы я по-настоящему был Мессией, чтобы я по-настоящему смог заставить его дать тебе бриллиант.

АЛЕФ: Сказано тебе — ты Мессия. Что с бриллиантом?

ГИМЕЛЬ: Ты лгал. Я не Мессия. Расскажи мне, что ты моя мать, теперь по-настоящему.

БЕТ: Пусть хотя бы откроет мне театр.

ГИМЕЛЬ (БЕТУ): Расскажи мне, что он моя мать, и тогда я смогу, на правах сына, свободно вырвать для тебя жестяную пробку и открыть тебе вход в театр.

БЕТ: Он твоя мать.

ГИМЕЛЬ: Он совсем не похож на мою мать.

БЕТ (АЛЕФУ): Ты его мать.

АЛЕФ: Хорошо, я его мать. Дай мне бриллиант.

БЕТ: Открой мне театр.

ГИМЕЛЬ (АЛЕФУ): Ты не моя мать. Все это только разговоры. Если бы ты был моя мать — это было бы начало чего-то. А так — все впустую.



ЖИЗНЬ, И НЕПРОСТАЯ ЖИЗНЬ

СЛЕПОЙ: Я слепой. Меня видят, но я не вижу.
ЖЕНЩИНА: Я нормальная. Я вижу, и меня видят.
МАГ: Я маг. Я вижу, а меня не видят.
ГОЛОС: Я душа умершего. Я не вижу и меня не видят.
СЛЕПОЙ: Я писаю. Я не вижу свое и наслаждаюсь самим процессом мочеспускания.
ЖЕНЩИНА: Я писаю. Я вижу и свое, и его, и я наслаждаюсь как самим процессом мочеспускания, так и мыслью, что он не видит мое, и не видит, что я вижу его.
МАГ: Я писаю. Я вижу и мое, и ее, и его, и я наслаждаюсь как самим процессом мочеспускания, так и мыслью, что они не видят мое и что они не видят, что я вижу их, и еще мыслью, что она наслаждается мыслью, что он не видит ее и что она видит его без того чтобы он знал, что она видит его, и не видит, что я вижу, что она видит.
ГОЛОС: Я не при делах.
СЛЕПОЙ: Я испытал физическое наслаждение. Я надеюсь писать вечно, и жаль, что когда-то меня не будет.
ЖЕНЩИНА: Я испытала как физическое, так и мысленное наслаждение. Я надеюсь писать и видеть писающих слепых вечно, и жаль, что когда-то меня не будет.
МАГ: Я испытал: физическое наслаждение, мысленное наслаждение, и еще одно мысленное наслаждение. Я надеюсь писать и видеть писающих женщин, видящих писающих слепцов, вечно, и жаль, что когда-то меня не будет.
ГОЛОС: А меня, как известно, уже нет.



ОШИБКА

(М. Сидит на стуле, очень надеется, что он Кто-то, входит Ж.)

Ж.: Ты помнишь доктора Курца? Того, который как-то пришел в восторг от твоего исследования по психологии?

М.: Что с ним? Он умер?

Ж.: Нет. Вчера он случайно встретил меня на улице и сказал, что очень сожалеет, но уже давно ему необходимо сказать тебе, что то, что он написал о тебе, было ошибкой, и что все твое исследование ничего не стоит.

М.: Серьезно? Так и сказал? Ничего не стоит?

Ж.: Да. Тогда ты произвел на него впечатление своим исследованием, но и тогда это было достаточно плоско, а со временем вообще поблекло, и сейчас ему стало ясно, что он ошибся.

М.: Он не единственный, кто хорошо думал обо мне, многие думали.

Ж.: Кроме того, мне звонила завкафедрой, доктор Музалах.

М.: И…?

Ж.: Сказала, что она тоже ошиблась.

М.: Насчет меня?

Ж.: Да. Насчет всего другого она не поменяла свое мнение, ты единственный, насчет кого она вынуждена признать, что думала, что в тебе что-то есть – и совершенно ошиблась.

М.: Как это ошиблась, у нее и тогда были и глаза, и мозги…

Ж.: Да, были, но тогда она просто очень устала, пребывала в кризисе, и ей казалось, что, может, в тебе есть какая-то искорка или что-то вроде этого, и ты знаешь, время шло, и она выспалась, и кризис миновал, и когда она смотрит на тебя свежим взглядом, выясняется, что она совершила грубую ошибку, и ты не то, что она думала.

М.: Здесь все решает то, что пишет профессор Пшиздэ из Мюнхенского университета.

Ж.: Пшиздэ как раз в Израиле, с визитом, он как раз был у доктора Музалах, когда она мне звонила.

М.: И…?

Ж.: Он взял у нее трубку и сказал мне, что он тоже ошибся.

М.: Совсем ошибся?

Ж.: Абсолютно, абсолютно ошибся.

М.: (растерян) Были еще отзывы из-за границы.

Ж.: Действительно, мы получили насчет этого два письма. Одно из Международного центра психологических исследований, в котором сообщают, что все ученые мира, кроме троих, ошиблись в тебе. Второе письмо – из Международного журналистского форума, в котором сообщают, что те трое, которые не ошиблись в тебе – они из Японии, и можно сказать, что они тоже ошиблись, потому что перепутали тебя с кем-то другим, ты – Розенцвейг, а они имели в виду Ахтенцвейга, и по ошибке хорошо отозвались о Розенцвейге.

М.: Так что, все ошиблись?

Ж.: Все. Звонили из телевидения и сказали, что хотят созвать насчет тебя специальный конгресс, где и объявят о своей ошибке.

М.: Все это очень плохо. Но скажи, может, через несколько лет снова скажут, что СЕЙЧАС – они ошиблись?

Ж.: Нет, СЕЙЧАС – это конечная, абсолютная истина. То, что твое исследование ничего не стоит – это уже не может быть ошибкой. Это навечно.

М.: Ты не очень меня поддерживаешь.

Ж.: А как я могу тебя поддерживать? Даже если забыть о твоих исследованиях, ну вот, вчера, например, я встретила Циммерманов, ты помнишь, мы ездили с ними на Крит?

М.: Какая связь?

Ж.: И они сказали тебе тогда, что получили большое удовольствие от твоего общества?

М.: Это было десять лет назад.

Ж.: Вчера на улице она напомнила мне эту поездку и сказала, что она уже давно разыскивает нас, чтобы сказать, что ее удовольствие было ошибочно.

М.: Они не получили удовольствие?

Ж.: Получили, но не от тебя. А сейчас они понимают свою ошибку. Вообще, в последние дни, все, кто когда-то проводил с тобой время, кто когда-то встречался с тобой, ел вместе с тобой, все звонят или встречают меня, и говорят мне, что удовольствие, полученное от общения с тобой, было ошибкой. Вчера и Захава звонила, самая большая твоя любовь.

М.: И она?! Ведь она была без ума от меня!

Ж.: Выясняется, что все это время ты был ей отвратителен.

М.: Этого не может быть, она даже пыталась покончить с собой из-за меня!

Ж.: Она смеялась над этим по телефону, ей стало ясно – после основательного курса психотерапии – что она пыталась покончить с собой из-за кого-то другого, а по ошибке думала, что из-за тебя.

М.: Что здесь происходит, весь мир ошибся, и только насчет меня?! Нет в мире других ошибок?!

Ж.: Говорят, что нет.

М.: Ладно, допустим, что ошиблись, но зачем сообщать об этом?! Ну, ошиблись, так что?! Нельзя дать ошибке просто тихо сидеть в уголке?!

Ж.: Видать ты самая больная мировая точка, а истина не дает им спокойно спасть.

М.: Это ужасно, ужасно, и самое ужасное – это то, что приходится иметь дело с людьми, и всякий, кто что-то тебе говорит, может на другой день передумать, потому что ошибся, ужасно. А я строил планы, рассчитывая на то, что я, как-никак, Кто-то.

Ж.: Ты ошибся.

М.: Почему ты все время это повторяешь?

Ж.: Чтобы ты знал, что ты ошибся, как и другие ошибались.

М.: А если лет через сто они снова решат, что ошиблись насчет меня…

Ж.: Не решат.

М.: Но ДОПУСТИМ, что решат, то и тогда, через двести лет, снова скажут что ошиблись?

Ж.: Ты можешь быть спокоен.

М.:: И мое значение будет расти и падать…

Ж.: Некуда ему больше падать.

М.: …как качели в суетливой череде поколений, и я буду лежать в могиле и нервничать, словно играя на бирже? Ужасно, ужасно. И даже если завтра упадет атомная бомба и уничтожит весь мир, она уничтожит мир, который ошибся во мне, а не мир, который меня ценил.

Ж.: Это тоже верно.

М.: И все взлетит в воздух и разорвется с мыслью, что ошиблось во мне. Жуть. Миллиарды кусочков мысли о том, что во мне ошиблись, будут вечно летать в пространстве Вселенной.

Ж.: Я же сказала тебе, что навечно.

М.: Профессор Пшиздэ, агонизируя, издаст предсмертный хрип чудовищной боли, включающей в себя также мысль об ошибке во мне. А губы доктора Курца исказятся последней судорогой…

Ж.: А также губы твоей любимой Захавы.

М.: …Последней судорогой, и не от мысли «да, был тут у нас один Розенцвейг, которого мы ценили», нет, а с горькой последней гримасой «И атомная бомба, и ошибка насчет Розенцвейга».

Ж.: И даже три японца: «И атомная бомба, и то, что мы приняли Розенцвейга за Ахтенцвейга».

М.: Ужас. Даже три японца.



ПЕРЕВОД С ИВРИТА: МИХАИЛ ПОЧТАРЬ

Борис Дозорцев: ПРИЗРАК С УЛИЦЫ ЙЕФЕТ

In ДВОЕТОЧИЕ: 17 on 08.01.2012 at 19:13

(СТРАННАЯ ИСТОРИЯ,
ОСНОВАННАЯ, ТЕМ НЕ МЕНЕЕ, НА РЕАЛЬНЫХ СОБЫТИЯХ)

Доткомбум, полагаю, в свое время коснулся любого. Или почти любого. Перед оставшимися вне этого касания, я чувства вины не испытываю — у всех были равные шансы. Например, дизайнер Илья восемь лет штамповал рекламные квадратики в бесплатных газетах. Зарабатывал четыре тысячи шекелей в месяц и делил с тремя соседями задрипанную квартирку на окраине. Теперь он ездил на новом автомобиле. Носил чистую одежду. Развязно обрывал кого-то по телефону: «Я понял… я вас понял… Двадцать пять чистыми даете? Нет? Тогда, до свидания…»

Не был исключением и я. Когда приключилась эта история, работал уже в третьей по счету фирме. Называлась она «Сайберпасс» и занималась разработкой уникальной программы защиты сетей. В мои обязанности входили дизайн и поддержка сайта компании.
Основали фирму двое смышленых приятелей – Саги и Эяль. Выдвинули идею, написали грамотный бизнес-план. Убедили нескольких промышленников из старой металлургической гвардии вложиться в их предприятие. На счет новорожденной фирмы было переведено три миллиона долларов. Согласно плану, через три года все компьютеры мира должны быть защищены революционным алгоритмом «Сайберпасса». Перед Саги и Эялем встала задача – как истратить миллион долларов в год?

Первым делом, они сняли помещение. Огромный трехэтажный дом в Яффо, на улице Йефет. Дом, построенный в XIX веке турками, и служивший при них больницей, а при англичанах – тюрьмой. После англичан у здания сменилось несколько хозяев. Среди них были арабы, евреи, копты, даже один армянин. Последние двадцать лет оно стояло заброшенным. Облезлое, с пятнами рыжей краски на боках. Мрачные провалы окон заколочены досками. В здании искали приют бездомные яффские наркоманы.

Не знаю, во что Саги и Эялю обошелся ремонт. Под оком закона об охране исторических ценностей, дом на улице Йефет превратили в настоящий дворец. Снаружи он выглядел, наверное, таким, каким его сдавал заказчику турецкий строительный подрядчик. Внутри над зданием тоже поработали. Второй этаж разобрали полностью, оставив лишь узкую галерею. Так, что если задрать голову – видишь в пятнадцати метрах над собой потолок третьего этажа. С потолка свисала гигантская люстра с тысячью фонариками. Свет разбивался о хрустальные подвески, осыпался на мозаичный пол. Гранитные колонны очерчивали площадку в центре холла – столы, кожаные диваны, торшеры.
За колоннами располагались комнаты персонала. Наверху – еще комнаты, буфет и просторный зал. Туалетная бумага в уборных компании была от Гуччи.

Кроме хозяев, в фирме трудились семеро наемных работников. Четыре программиста, второй дизайнер и секретарша. Ну и я. Программисты носили очки и занимались бодибилдингом – все, кроме Томера. Он только носил очки, потому что болел сколиозом. Дизайнер – начинающий, в его обязанности, большей частью, входило помогать мне. Секретарша была американкой. Высокая, хорошо сложенная, с длинными черными волосами. Звали девушку Рэйчел. Впервые увидев Рэйчел, я подумал, что именно такой и должна быть секретарша в фирме, где туалетная бумага от Гуччи. В добавок к волосам и фигуре, Рэйчел была умна и мила, а еще оказалась хорошим работником.
В нашем коллективе она нравилась всем без исключения. Получай я знаки внимания от Рэйчел, это бы очень польстило моему самолюбию. Я их не получал. Рэйчел мною не интересовалась совершенно. Я рационализировал неприятную данность под себя. Рэйчел — сектантка из Брахма Кумарис. Рэйчел — асексуальная лесбиянка, которой нравятся высокие черные мужчины. Девушка прочла мои мысли. Пощадила уязвленное эго. Она взяла в бой-френды Томера – самого никудышного из четырех программистов Сайберпасса. Значит, у нее вкус на таких… ничего не поделаешь.
Честно, я не жалуюсь на свою работу. Потому что – грех жаловаться. Если захочу, я могу за один день сделать все, чего от меня ожидают за неделю, и потом отдыхать. Но так, конечно, поступать нельзя. Поэтому, я умело растягиваю время, как пружину или чулок. Это продолжается уже почти год.

А однажды, нервный Эяль появился взбудораженный больше обычного. Объявил экстренное совещание. Собрал всех в комнате для заседаний. Оглядел присутствующих и сказал загробным голосом:
– Наши вкладчики хотят видеть действующую модель системы через две недели.
Саги нервным трудно назвать. Наоборот – он собран, четко контролирует происходящее. Саги развил мысль компаньона в другом ключе:
– Если к первому января система не заработает – обещаю массовое увольнение. Больше ничего говорить не нужно было. Все прониклись. Я тоже проникся.

В первый день я остался в конторе до полуночи. То же произошло и на второй день, и на третий. Мы все работали, как угорелые, только программисты все-таки уходили домой пораньше. Дизайнера я выгонял в семь вечера, чтобы не мешал. Секретарша уходила как обычно – в пять. Рабочий день хозяев никогда нормированным не был и так.

Шел третий день сумасшествия. Вернее, третья ночь. Большие красные часы на стене показывали два часа. Меня клонило в сон. Линии на экране расплывались. Между буквами выскакивали лишние пиксели. Телефон скулил умирающей батарейкой. Я его выключил. Родители сказали, что у них есть еще одна квартира. Повели нас с братом в заброшенный подвал. Там оказалось нечто вроде землянки. Огромное помещение с несколькими комнатами. Пол выложен керамикой. Стены укреплены бетонными столбами, потолок тоже укреплен. Кухня – полностью оборудована, возле газовой плиты на полу стоит какая-то вязанка. Отец застенчиво улыбается, говорит, что это рыба. Я вдруг радостно думаю, что в этой землянке можно неплохо жить. Спрашиваю, откуда взялась эта квартира? Родители отвечают что-то невнятное. Вроде как осталась от маминой бабушки, еще с довоенных времен. Сверху раздаются шаги. Я указываю на потолок. Отец прислушивается, недоуменно жмет плечами. Потом тихо говорит: – нужно уходить. Становится жутко, мы все начинаем бежать к выходу, я открываю глаза. На красных часах три ночи, за окном тьма. В пятнадцати метрах над головой явно слышатся чьи-то шаги. Во сне было страшно, наяву – нет. Мне не страшно. Не знаю, почему. Ведь в офисе,
кроме меня, никого быть не может. И я совершенно уверен, что надо мной – только крыша. Где же тогда ходит этот кто-то? Шаги становятся тише, я встаю из-за стола, выхожу на середину холла. Показалось? Наверху что-то гулко падает. Быстрые шаги пересекают здание. Звонить в полицию? Я поднимаюсь на галерею, захожу в буфет, останавливаюсь. Тишина. Направляюсь в комнату заседаний. Слушаю. Прямо надо мной снова раздаются звуки шагов. Я точно знаю, что попасть с галереи на крышу невозможно. Ни люков, ни даже трещины – ровный белый потолок. Тем не менее, внимательно осматриваю все помещения галереи. От буфета – до лестницы вниз. Потом обратно – от лестницы до буфета. Ничего. Кстати, пока я обходил галерею, наверху было тихо. Наверное, не хотели мне мешать. Или следили, как я ощупываю стены в уборной, и беззвучно смеялись.
Остается лишь признать – изнутри на чердак попасть невозможно. Придется идти на улицу. Я так и поступил. Сделал пару шагов, вернулся, достал ключи, запер входную дверь на оба замка. Свет! Снова открыл контору, забежал в комнату Томера, взял фонарик. Вышел на улицу, быстро пошел вдоль здания, задирая голову. Отчего я просто не вызвал полицию?
Не знаю. Верно, искал способ увильнуть от работы и от мыслей о нереальности ее подачи в срок.
Прогулка вокруг дома ничего не дала. Я так и не нашел пути, которым можно было бы попасть на чердак «Сайберпасса». Зато теперь имел хотя бы какое-то представление об этом чердаке: он от полутора до двух метров в высоту.
Я дважды обошел здание и вернулся ко входу. Потоптался немного, вытащил ключи. Протянул руку к двери и услышал звук открываемого замка. Ужасно странное ощущение. Ключ еще находился на расстоянии десяти сантиметров от скважины, а замок уже открывался. Я не успел испугаться. Ноги моментально отнесли меня на десяток метров от входа – в тень заколоченного ларька. Двери «Сайберпасса» отворились, и из них выбежала Рэйчел. Она направилась прямо в мою сторону. Ужасно не хотелось, чтобы девушка меня заметила. Я вжался в мокрые доски ларька. Развевающиеся волосы Рэйчел едва не задели меня по лицу. От этой несостоявшейся ласки остались нежный запах духов и адреналин.

Я не знал, что делать со своим секретом. Фантастические теории лезли в голову десятками – всю ночь и весь следующий день. Подойти к Рэйчел и спросить «милая, что ты делала в три часа ночи на несуществующем чердаке здания?» я не решался. И платил за нерешительность – загадка беспокоила, мешала сосредоточиться на работе. Кажется, сегодня Рэйчел бледнее обычного. Нет, у нее по-другому лежат волосы. До сдачи проекта остается шесть дней. Нужно давить на Габи, чтобы скорее заканчивал код. Почему она так долго размешивает кофе? Почему у нее припухшие глаза? Почему она больше не ходит в три часа ночи у меня над головой? Планирует еще визит?
Что Рэйчел может планировать, если я сторожу офис каждую ночь без исключения. Нужно предоставить ей шанс.

Кофе, кстати, я брошу пить. По одной простой причине – кофейная машина в буфете отвратительно гремит. Но, даже сквозь грохот, я слышу голос Саги внизу. Начальник разговаривает с секретаршей. Больше в холле разговаривать не с кем. Машина все еще гремит, а я выхватываю неполную чашку и убегаю. Кофе продолжает литься тонкой струйкой в решетчатый поддон. Я спускаюсь по лестнице – так и есть: Саги облокотился о стойку, что-то объясняет Рэйчел. Я не останавливаюсь, только замедляю шаг:
– Кто-нибудь знает, до какого часа работает «Office Depot» в порту?
Задавая вопрос, гляжу на Саги. Тот оборачивается:
– До десяти, по-моему…
Я задумчиво киваю и ухожу к себе. Интересно, сработает ли приманка?

В девять тридцать выключаю компьютер. Передвигаю бумаги на столе – вроде, как навожу порядок. Впервые за последние несколько месяцев. Делаю заметки на листке, прилепляю его к экрану – памятка на завтра. Гашу свет, выхожу в холл, оттуда на улицу. Запираю двери, иду к машине, уезжаю.
Я не думаю, что делать дальше. Все уже обдумано и проверено, ценой незаконченных двух страниц и логотипа.
Выезжаю на набережную, разворачиваюсь, возвращаюсь в Яффо. Петляю узкими переулками, время от времени глядя в зеркало – не следят ли?
Вроде нет, замечательно. И вообще — играть в шпионов намного интереснее, чем придумывать логотип.
Давид живет на Микеланджело. В его жилище мне больше всего нравятся высоченные потолки и отсутствие проблемы со стоянкой. Припарковываю машину возле дома, звоню. Давид отпирает железную решетку, выходит навстречу с бутылкой пива. Мы обнимаемся, заходим в дом. Хозяин достает из холодильника еще бутылку – для меня. Мы располагаемся в патио с крошечным бассейном, пьем пиво, курим сигареты, разговариваем. В бассейне нет воды, я представляю, каким он был раньше, лет сто назад. Эти мысли возвращают меня к дому на улице Йефет.
Через полчаса я благодарю Давида за пиво и ухожу.

Проезжаю метров триста по его улице, сворачиваю в какой-то тупик, останавливаюсь. Проверяю, нет ли чего ценного в машине – Яффо все таки. Дальше иду пешком. Совсем недолго – через несколько минут я уже напротив здания «Сайберпасса». Спокойно подхожу, отпираю замок, задерживаю дыхание, толкаю дверь. Тихо пищит на пульте сигнализации. Это означает, что я в здании один. Выдыхаю, набираю цифры кода, сигнализация умолкает. Захожу к себе в комнату, сажусь, беру телефонную трубку, жду. Через несколько секунд трубка начинает звонить – служба охраны проверяет, кто отключил сигнализацию. Жму кнопку приема, называю имя и пароль. Молча сижу еще несколько минут. Очень хочется курить. Понимаю, что лучше этого не делать, но все равно, открываю окно и закуриваю. Проходит еще несколько минут. Встаю, подхожу к пульту сигнализации, набираю код. Сигнализация опять пищит, у меня есть тридцать секунд, чтобы уйти. Уходить я не собираюсь. Запираю дверь изнутри, быстро иду к туалету, вхожу, опускаюсь на холодный пол. Вы спросите, почему я выбрал туалет в качестве поста? Потому что в туалете нет датчиков сигнализации. В моей комнате, например, такие датчики есть. Минут через пятнадцать сидеть на бетонном полу становится неудобно. Через полчаса начинаю понимать всю абсурдность своей затеи. Рэйчел все равно не придет. А если все-таки придет и сразу пройдет в туалет? Какой же я идиот. Не догадался принести наушники – мог бы сейчас слушать музыку. Или книгу… Включил бы фонарик… Ничего. Я задремал на секунду, очнулся — вроде тихо. Громко щелкнула замком входная дверь. Держась за стену, я поднялся на ноги. В области солнечного сплетения тяжело ухало. Словно, это я тайком забираюсь в офис, а не Рэйчел. Если подумать, так оно и есть. Да еще неизвестно, она ли это… Я услышал, как набирают код на пульте. Потом тихие шаги в сторону лестницы. Свет не зажгли. Я выглянул из туалета
и увидел женскую фигуру, пересекающую зал. Рэйчел вошла в комнату Томера, затворила за собой дверь. Я растерялся. Если честно, этот момент я не продумал. В смысле, как должна выглядеть сцена застигания на месте преступления. Я, вдруг, подумал, что комната Томера и есть конечная цель. На секунду позабыл о привидениях на несуществующем чердаке и решил, что девушка пришла тайком в кабинет своего любовника, чтобы порыться в его вещах. И тут же возникло – мозаика! Старинное панно было таким дряхлым, что я его не простучал. Побоялся сломать. Я тихо дошел до ближайшей колонны в холле, протянул руку, включил свет. Не был уверен, где он загорится, надеялся, что во многих местах сразу. Так и получилось. Свет зажегся в холле, на галерее и на лестнице. Больше не рассуждая, я бросился к комнате Томера, распахнул дверь. Вместо панно на стене — большая черная дыра. Я не очень хорошо представлял, как действовать. Просто подошел к тайнику и громко позвал:
— Рэйчел!
И еще раз:
— Рэйчел!
И зачем то прибавил:
— Это я!
«Это я» прозвучало как-то глупо.
Насколько я мог видеть, внутри тайника было пространство в метр глубиной, дальше – сплошная стена. Я осторожно втиснулся в пролом и снова крикнул:
— Рэйчел!
Повернул голову налево — узкая, почти вертикальная лестница. Наверху мелькнул луч фонаря, пробежал по ступенькам, ударил мне по глазам.
Я отшатнулся и вышел из тайника.
Слышно было, как девушка спускается вниз. Через мгновение Рэйчел вошла в комнату, поглядела на меня. Затем поглядела на свой фонарик и выключила его.
— Экономная, — подумал я.
— Ты один? – спросила Рэйчел.
Я кивнул.
Рэйчел поводила рукой где-то внутри тайника, мозаичное панно поехало вправо и скрыло проем. Прямо, как в кино.
Я громко захохотал. Наверное, это выглядело странно.
Но Рэйчел тоже принялась смеяться. Потом подошла к столу Томера и села в кресло.
Некоторое время мы молчали. Потом Рэйчел спросила:
— Кто-нибудь еще знает?
— Нет.
Девушка встала, приблизилась к панно, бережно ощупала кобылью пасть, надавила. Мозаика отъехала в сторону, снова открывая тайник.
— Пойдем, — Рэйчел включила фонарик, жестом пригласила меня за собой.
Я подумал: «Убьет и замурует в стену». Но все равно полез следом за ней по крутой лестнице. Лестница заканчивалась узким коридором, который пересекал здание поперек – сам чердак находился над моей комнатой, на другой стороне. Чердак оказался крошечным, с таким низким потолком, что невозможно распрямиться. В один из своих визитов Рэйчел принесла туда большую лампу с аккумулятором – без нее едва ли можно что-то разглядеть. Да и разглядывать на чердаке особо нечего, если не считать ветхих коробок на полу.
Я наклонился к ближайшей, приоткрыл. Коробка набита полуистлевшими бумагами и тряпками.
— Ну что, нашла здесь клад? – спросил.
— Да, — серьезно ответила девушка.
— Э, — сказал я.
— Клад не клад, но нашла то, что искала, — сказала Рэйчел.
Мы помолчали.
— А что ты искала? – спросил я.
— Я это уже забрала отсюда.
— Зачем же пришла сегодня?
Рэйчел открыла одну из коробок:
— Вот за этим.
Я заглянул. Там тоже лежали бумаги, вперемежку с какими-то безделушками. Может, они и вправду клад?
Рэйчел, тем временем, подтащила коробку к двери.
— Поможешь спустить ее вниз? – спросила.
Моему терпению пришел конец.
— Я вот думаю, полицию сейчас вызвать или когда?
Рэйчел поглядела на меня с удивлением.
— Ты обиделся? Злишься, что ничего тебе не рассказываю?
— Злюсь или нет, к делу не относится. Ты крадешь в фирме, где я работаю.
Рэйчел тряхнула головой, отбрасывая волосы с лица. И вдруг разрыдалась.
— Только не поддавайся, — сказал я себе.
А Рэйчел уже овладела собой.
— Эти вещи принадлежат мне, — сказала она. – Вернее, моей семье. Ни для кого другого они не представляют никакой ценности.
Неожиданно для себя, я взял ящик, поднимая невидимую пыль, и пошел с ним по коридору. Мы спустились в комнату Томера, закрыли тайник. Молча прошли к выходу из конторы. Рэйчел открыла дверь, я вышел на улицу. Рэйчел включила сигнализацию, вышла вслед за мной, заперла контору. Так же молча мы пошли к моей машине. Я поставил коробку в багажник. Хлопнул дверцей, завел двигатель. Рэйчел села рядом со мной.
Я чувствовал себя героем боевика. И был благодарен Рэйчел за это чувство, хотя и злился немного на девушку.
— Как ты сюда приехала?
— На такси.
Я вырулил на набережную и быстро поехал в сторону города.
Маншайя, David Intercontinental.
— Куда мы едем? – спросил я.
Рэйчел пожала плечами:
— Давай, где-нибудь посидим.
… Машину оставили на подземной стоянке Ган Лондон. Прямо над ней — кафе. Приятное, его совсем недавно открыли. Мы сели на открытой террасе этого кафе. Несмотря на час, людей было много — вокруг сплошные гостиницы. Рэйчел принесли пиво, мне кофе. Мы сидели и молчали. Я курил сигарету, глядел на море и играл с фонарем у входа. Чуть прикрывал глаза, и тогда ореол вокруг фонаря становился тоньше и резче. Широко раскрывал — и ореол расплывался туманным пятном. Я совсем закрыл глаза и начал различать голоса соседей по кафе. За одним столиком говорили по-немецки, справа непрерывно смеялась женщина, под креслом повизгивала собака. Я опять посмотрел на фонарь и мне, вдруг, показалось, что осень и вот-вот пойдет дождь, и от этого невыносимо захотелось рассмеяться. Я чувствовал, как сильно бьется сердце. Фабрика по производству адреналина работала лишнюю смену. Неужели мне так не хватало острых ощущений?
Я поглядел на Рэйчел. Та тоже где-то путешествовала. Решил, что буду сверлить ее взглядом, пока не заговорит. Рэйчел меня сразу поняла.
— Этот дом я видела во сне, — сказала.

Я был разочарован. Не ожидал от девушки такой чепухи. Непонятно-восторженное чувство, владевшее мною две минуты назад, исчезло. Я сделал большие глаза и притворно закивал.
— Я родилась в этом доме. Правда.
Дать нашему странному свиданию еще один шанс?
— Рэйчел, если тебе хочется что-нибудь рассказать, я с удовольствием послушаю.
Рэйчел молчала.
– А когда тебе приснился этот сон? Сразу после того, как начала работать в «Сайберпассе»? И во сне ты увидела тайник?
Рэйчел покачала головой.
— Я не видела во сне тайника. Только сам дом, улицу, вход. Внутренние комнаты, которых уже нет… И чердак. Он тоже был другим тогда… Я видела этот сон десятки раз на протяжении многих лет. А в последние годы он снился мне буквально через день. Тогда я стала искать, где только могла, и, в конце концов, нашла. И приехала сюда.
— Иными словами, ты приехала в Израиль ради этого дома?
— Да.
— А откуда ты знаешь, что родилась в нем?
— Из документов, которые нашла на чердаке.
Рэйчел посмотрела на меня с каким-то странным выражением.
— Можешь рассказать подробней?
— Поиски дома заняли около месяца. Перерыла кучу литературы, интернет… Через некоторое время узнала, что дом находится в Яффо. Потом нашла улицу и сразу приехала. Через два дня нашла сам дом. Он оказался точно таким, каким я видела его во сне. Только цвет чуть изменился… Через пару недель я уже работала в нашей фирме. Внутри все было другим…. Я даже подумала, что ничего не смогу выяснить. Но когда зашла в комнату Томера и увидела мозаику, вспомнила, что и ее видела во сне…
— И догадалась, как открывается тайник?
— У меня это заняло две минуты. Не спрашивай как, я и сама не знаю. А когда стала перебирать вещи на чердаке, то обнаружила, что многие из них тоже откуда-то помню. Медные блюда, статуэтки… Среди прочего я нашла фотографии. На одной была изображена женщина — точная копия меня… Точнее, я была ее точной копией. Тогда меня и осенило… Почему я видела сон и узнавала вещи…
Рэйчел замолчала.
Я вдруг подумал, что больше не слышу собачьего визга. Даже не заметил, как наши соседи поднялись и ушли.
— Ну и что дальше? Эта женщина действительно оказалась твоей матерью?
— Женщина на фотографии была арабкой, — сказала Рэйчел.
Я кивнул, словно, это было само собой разумеющимся. Но на всякий случай поинтересовался:
— А почему ты решила, что она арабка?
Рэйчел вытащила из сумки конверт, открыла, положила на стол пожелтевший снимок. Я взглянул. Сходство между женщиной в мусульманском наряде и Рэйчел было поразительным.
— В ночь, когда я нашла снимок, позвонила родителям в Бостон… Своим приемным родителям…
— Секунду, — перебил я. – Ты говоришь «приемным»… выходит, ты и раньше знала?
Рэйчел поглядела на меня, как на дебила:
— Конечно, знала. Родители никогда от меня этого не скрывали.
— Почему же ты сразу не сказала? Мне было бы гораздо легче поверить твоей истории, если бы ты с этого начала.
Рэйчел молчала. Наверное, не понимала, как ей вообще можно не верить.
— Извини, — сказал я.
— Мне всегда говорили, что я дочь еврейской пары из Польши, погибшей в автокатастрофе. У погибших не оказалось родни, я должна была попасть в детский дом, но нашелся человек со связями на Западе… он списался с каким-то агентом… и тот нашел бездетную пару из Бостона, которая хотела усыновить ребенка. Я говорю о своих приемных родителях…
— Понимаю.
— До определенного возраста я принимала, как факт, что от моих биологических родителей не осталось даже фотографии, но позже мне стало интересно, как они выглядели, какими были людьми, чем занимались…
Рэйчел замолчала, словно забыла, что собиралась сказать.
— Ты говорила, будто позвонила родителям.
— Да. Я позвонила своим родителям в Бостон… Трубку взял отец… Я хотела спросить имя агента, что помог им найти ребенка… в смысле, меня найти… А вместо этого сказала «Папа, я нашла свою настоящую мать… я сказала «биологическую мать»… она арабка из Яффо.» И разревелась…
— И что отец?
— Он был в не меньшем шоке, чем я. Пытался расспрашивать меня, но я была не в состоянии объяснять. Я только хотела знать, что родители меня не обманывали, что они и вправду не знали…

Я заказал стакан пива. Фонарь у входа теперь почему-то раздражал.
Спросил осторожно:
— Что ты чувствуешь?
Рэйчел покачала головой.
— Сама не знаю.
Потом поглядела на меня.
— Такое ощущение, будто я теперь – не я, а какая-то другая девушка. Понимаешь?
Я попытался представить себя на месте Рэйчел – словно, это я узнаю, что родился в семье арабов из Яффо. Но у меня ничего не получилось.
— Я устала, — сказала вдруг Рэйчел. – Хочу домой.
— Куда? – не понял я. – В Бостон?
— Тебе, похоже, тоже нужно отдохнуть, — улыбнулась девушка. – Я хочу к себе домой. Спать хочу.

Я отвез Рэйчел домой. Она не сразу вышла из машины. Сидела некоторое время, уставившись перед собой, и молчала. Я тоже молчал. Потом подумал: может, она хочет пригласить меня к себе? Тогда было бы точно, как в кино.
Не пригласила. Повернулась ко мне, наклонилась, поцеловала в висок. И вышла из машины.

Проснулся я поздно. В контору приехал часа на два позже обычного. Как ни странно – довольно бодрый, даже сумел сосредоточиться на работе. С Рэйчел лишь поздоровался, войдя в офис, — как обычно. Часа в два она заглянула ко мне в комнату:
— Никто не хочет идти со мной обедать. А ты?
— А я хочу, — сказал.

Мы пошли в небольшую забегаловку на соседней улице. Я снова чувствовал себя героем романа.
— А где Томер? — спросил я. – Отравила?
Томера не было на работе уже неделю – болел.
Рэйчел покачала головой.
— Подложила бомбу ему в машину.
— А-аа. Машина то у него и вправду… пора было взорвать.
Мы оба улыбнулись.
Я толкнул дверь кафе, пропустил Рэйчел. В заведении всего пять столиков, мы заняли единственный свободный – у окна.
Рэйчел заказала салат, я – шашлык из индейки. Рэйчел выбрала лимонад, я – содовую. За едой мы не разговаривали, поэтому расправились с обедом довольно быстро. Официантка принесла две чашки кофе. Сказала, что за счет заведения. А почему бы и нет? Мы ведь едим у них практически каждый день.
— Открой, пожалуйста окно, — попросила Рэйчел.
Я подвинул в сторону металлическую раму.
Мне очень хотелось спросить Рэйчел, что она собирается делать со своим открытием. Рэйчел, оказывается, собиралась спросить об этом меня.
— Что мне теперь делать?
— Что ты хочешь делать?
— Хочу выяснить, кем были мои родители, разве не понятно?
Рэйчел, похоже, обиделась.
— Ты пересняла фотографию той женщины… твоей матери?
Рэйчел кивнула на свою сумку.
Честно говоря, я совершенно не задумывался о том, как Рэйчел будет искать своих настоящих родителей. Или со вчерашнего вечера у меня просто не было для этого времени?
Я достал телефон и позвонил Давиду.
— Даниэль! – обрадовался Давид. – Как дела?
— Нормально. У меня к тебе вопрос.
— Давай.
— Есть старая фотография… Годов пятидесятых…
— Ну?
— На ней – женщина. Арабка из Яффо.
— Замечательно.
— Как узнать, кто она такая?
— Э-э… а подробней можно?
— Пока нет.
— Тогда не знаю. Позвони в муниципалитет… в полицию…
— Это я и сам знаю. Что-нибудь креативное можешь выдать?
— Э-э… — снова промычал Давид. – На углу моей улицы сидит торговец овощами. Ему лет девяносто, наверное. Но вполне вменяем. Местный житель с рождения.
— Мне эта идея нравится, — сказал я. – А он станет со мной разговаривать?
— Почему нет? Знаешь, если бы ты рассказал, что к чему…
— Потом, хорошо? Пока, Давид. Спасибо за идею.
Я пожал плечами, вроде как: — Слышала?
— А что ты ему скажешь? – спросила Рэйчел.
— Наплету что-нибудь… Студенческий проект… Докторат по истории земли Израиля…
Мы допили кофе, вернулись в контору. Перед входом я вдруг сказал:
— Дай мне снимок. Я прямо сейчас к нему подойду.
Рэйчел вытащила из сумки фотографию.
Я кивнул девушке и быстро пошел в сторону улицы Микеланджело.
Вот и овощная лавка на углу. Я остановился на пешеходном переходе. Значит так: Тель-авивский университет, факультет истории… воссоздание линии…
— Извините, вы здесь давно живете?
Торговец бросил на меня быстрый взгляд.
— Отчего тебе это интересно?
Я почувствовал себя до ужаса глупо.
И сказал:
— Мы делали ремонт в доме, который сняли на соседней улице, и нашли там старые фотографии . Одна из наших работниц ужасно похожа на эту женщину. Так мы пытаемся выяснить – не родственницы ли они?
— Старик поглядел на снимок, но в руки не взял. Затем поглядел на меня. Покачал головой.
— Никогда не встречал.
— Спасибо, — сказал я.
Повернулся, чтобы уйти, но старик, вдруг, удержал меня за руку.
— Мой племянник у вас работает, — прошептал он, радостно улыбаясь.
— Да? Отлично.
— Так у меня есть еще один племянник. Отличный парень, не хотите?
Я кивнул, улыбнулся старику деревянной улыбкой и пошел назад в контору.
— Старый кретин, — думал я. А Давид еще говорил, что вменяем…
И тут почувствовал дежавю… Несколько лет назад в Иерусалиме я работал над проектом для Службы Безопасности. Частью проекта был учебный видеофильм. Мы снимали сцену, в которой показывались приемы слежки в толпе. Я стоял рядом с оператором на одной стороне улицы, а на другой — ребята из Службы шли за «объектом». По-моему, у них это довольно ловко получалось. Вдруг к нам подбегает какой-то араб и громко кричит: — Мой брат у вас в Безопасности работает! Да! Возьмите и меня тоже!
Наверное, торговец овощами это и имел в виду.
А следующей мыслью было: Гидон.

Я вернулся на работу, подошел к Рэйчел, сказал ей, что ничего не вышло, а фотографию я пока оставлю у себя, если можно.
— Конечно, можно, — разрешила девушка.
В последний раз я разговаривал с Гидоном пару лет назад. Тогда, кстати, он мне позвонил, советовался по какому-то уже забытому поводу.
Теперь звонил я.
— Гидон?
— Привет, Даниэль.
— Гидон, у меня к тебе вопрос. Личный.
— Задавай.
— А можно не по телефону?
— Конечно.

Мы встретились вечером, в маленьком кафе на Фришман. Посидели минут десять, поболтали о разных пустяках. Я чувствую, пора переходить к делу, но как-то не могу собраться. Гидон меня тоже не подгоняет.
Наконец, я говорю:
— Гидон, у меня есть одна старая фотография.
Вытаскиваю снимок из кармана, кладу на стол перед Гидоном.
Тот глядит на предполагаемую маму Рэйчел, затем на меня.
— У нас в фирме работает девушка из Америки, — говорю я. Затем я рассказываю ему вкратце всю историю. Чувство у меня при этом мерзкое. Не героем себя чувствую, а информатором, выдающим доверившегося ему человека. Гидон слушает, вроде даже с интересом. Затем говорит просто:
— Попробую тебе помочь. Позвоню, если что-то выясню.
Мы еще болтаем несколько минут, затем прощаемся и расходимся. Я иду к машине и чувствую, что совершил непоправимую ошибку. Теперь за Рэйчел будут следить, а потом похитят и будут пытать на конспиративной квартире. Долго, однако, я не мучился. Решил, что если она честная девушка, никто ей ничего дурного не сделает.

Встреча с Гидоном положительно повлияла на мою трудовую деятельность.
Я, вроде как, получил отсрочку, временно переложил ответственность на него.
С Рэйчел практически не разговаривал, только здоровался. Потому что ее друг Томер вышел на работу, и теперь она ходила обедать с ним. А если мы куда и шли всей компанией, то и там мы едва ли разговаривали.
Так прошло несколько дней. Наконец, одним вечером, Рэйчел перед уходом домой заглянула ко мне в комнату.
Подошла к столу, присела на свободный стул.
— Как у тебя дела?
— Ничего, — говорю. – А у тебя?
Рэйчел кивнула. Не знаю, что мог означать этот кивок.
— Успеваешь?
— Надеюсь, — соврал я. Закончить работу в срок я не особенно надеялся.
После короткого молчания Рэйчел спросила:
— А фотографию ты кому-нибудь показывал?
Я выпрямился на стуле, потянулся.
Сказал, будто вспомнив:
— А кстати, да, показывал. Оставил ее одному другу, который занимается…. Эээ… ну, в общем, может быть, он чем-то поможет.
— Понятно, — сказала Рэйчел.
Не знаю, что ей было понятно. Я и сам не очень понял, что сказал.

На следующий день позвонил Гидон. Странная радость в его голосе меня немного напугала.
— Привет, Даниэль! – чуть ли не кричал он в трубку. Ты видел вчерашний матч с Ливерпулем? Потрясающе, правда?
Мне стало еще страшнее. Неужели у них так принято? Метод психологического воздействия? Способ передавать плохие новости?
— Я, вообще то, футболом не интересуюсь, — сказал я. – Так что нет, не видел…
— Жаль, жаль ужасно, — не унимался Гидон. – Совершенно феноменальная игра. Фантастика!
Затем быстро и просто сказал:
— Можешь подойти к половине восьмого в кафе, где мы встречались?
— Могу, — согласился я. Может, слишком быстро? Какая, впрочем, разница.

Я пришел в семь двадцать. Гидон меня уже ждал. Мы пожали руки.
— Ну, как на работе? – радостно спросил Гидон.
— Напряженно, — признался я. Не успеваю закончить важный проект.
Гидон покачал головой. Потом улыбнулся:
— В крайнем случае, придешь работать к нам.
И странно так на меня посмотрел.

— Ладно, — сказал я. – Я же знаю, что ты меня не просто так позвал. Зачем интригуешь?
Гидон вдруг посуровел — характерный актер. Помолчал немного, решая, продолжать издеваться надо мной или нет. Решил, что нет. И сказал:
— Родители Рэйчел были не из Яффо.
Я смотрел на Гидона тупо.
— Но Рэйчел не врет. Она действительно родилась в этом доме.
— Э-ээ…
— Родители Рэйчел из Сирии. Приехали в страну под чужими именами из Европы в конце шестидесятых, поселились в Яффо. Там у них и родилась дочь.
— Зачем они сюда приехали?
— Террор, — сказал Гидон.
И вдруг рассмеялся.
— Если бы ты постарался, то мог бы обо всем прочесть в газетах. В архивах газетных, я имею в виду.
Затем Гидон опять стал серьезным.
— В семьдесят втором они угнали бельгийский самолет. Погибли люди.
В семьдесят четвертом их ликвидировали в Ливане.
— Кто? Наши?
— Об этом в газетах не писали.
— А как…?
— Бомба в автомобиле.
— Нет, я хотел спросить, как получилось, что Рэйчел попала в Америку? Да еще в еврейскую семью?
— Об этом я тоже ничего не нашел в газетах, — улыбнулся Гидон.
— Что же я ей скажу? – просто спросил я.
— Ты ей ничего не скажешь.
— Почему?
— Потому что Рэйчел в эту самую минуту узнает о судьбе своих родителей у нас в службе.
Я выпучил глаза от неожиданности.
Гидон покивал головой.
— А как же ее сны? – вспомнил я. – Ты в них веришь?
Гидон пожал плечами:
— Это к делу не относится.
— Как это «не относится»?
— Вот так. Ее сны к делу не относятся.
— Подожди… если снов не было, то откуда же она могла узнать?
Мой собеседник глядел куда-то вдаль.
— Есть вещи, которые нас в человеке интересуют, и есть, которые не интересуют. Понимаешь?
— Не очень.
— Работает человек на какую-либо разведслужбу или нет. Это нас интересует. Мы это проверяем. А какие человек видит сны, нам не интересно. Теперь понятно?
— Но ведь… если она этих снов не видела, значит…. Кто-то ей обо всем рассказал. Разве не логично? – не унимался я.
— Я тебе уже ответил, — сказал Гидон. — В вещие сны наука не верит.
Я так и не понял, шутил Гидон со мной, или нет. Рассказал мне правду? Зачем он вообще со мной говорил? И что они сказали Рэйчел? И кто она на самом деле? И…
— Даниэль, — вернул меня к действительности Гидон. – О нашем сегодняшнем разговоре ты не говоришь никому. Включая Рэйчел. Понятно?
— Ты же говорил, что обо всем этом можно прочесть в газетах.
— Я тебя прошу, — серьезно повторил Гидон. – Никому о нашем разговоре не рассказывать.
— Хорошо, — сказал я. – А… написать об этом историю… изменив имена, конечно… можно?
— Можно, — кивнул Гидон. – Но не раньше, чем через десять лет.
— Правда?
— Даниэль! – грозно сказал Гидон. При этом улыбаясь так, что опять было непонятно, шутит он или нет.
Я решил подстраховаться:
— Все, все, договорились – я молчу, а через десять лет пишу рассказ.
Гидон на этот раз промолчал. А я решил, что молчание, знак согласия.

С тех пор прошла уже чертова дюжина лет. Поэтому я и собрался написать эту историю. Надеюсь, мне не попадет. Вы хотите узнать, как она закончилась?
Проект я подал, можно сказать, вовремя. Опоздал на несколько дней, но меня никто за это не уволил, и даже не ругал. Уволили нас всех пару месяцев спустя, когда Саги с Эялем продали «Сайберпасс» большой американской компании, а та его взяла и закрыла. Весь короткий период перед закрытием фирмы мы с Рэйчел почти не общались.

Вскоре после встречи с Гидоном я, верно, пытался заговорить с девушкой, в надежде понять, что происходит. Меня мучило, правду ли сказал Гидон. В смысле, действительно ли Рэйчел рассказали о судьбе родителей? Улучив момент, когда рядом никого не было, сказал ей, что никто мне помочь не смог и спросил, не пыталась ли она сама что-либо выяснить. Потом достал из кармана фотографию и отдал ее Рэйчел. Девушка кивнула, я собирался уйти к себе в комнату, а она вдруг говорит:
— Я, возможно, знаю, что произошло с моими родителями.
Я изобразил на лице удивление.
— Несколько дней назад ко мне подошел на улице один араб. Пожилой, прилично одетый. Спросил что-то по-арабски. Я ответила по-английски, что не понимаю арабского. Тот кивнул, вроде, как разочарованно, и пошел дальше. Но вдруг остановился и говорит мне на своем с трудом понятном английском:
— Вы, случайно, не дочь Ширин?
Я, конечно, остановилась, стала соображать, что ему ответить.
Потом решила сказать правду. Сказала, что не знаю, как зовут мать, но вполне возможно, что ее так и звали. Араб и бровью не повел. Только снова говорит:
— Вы, дескать, точная копия Ширин.
— А кто она, эта Ширин, — спросила я.
— А-а… — протянул араб. – Ширин с мужем приехали из Египта, пожили здесь около года, им не понравилось, и они снова уехали в Египет. А там, к большому сожалению, погибли в катастрофе… Я даже не знал, что у них есть дочь.
— А как звали мужа Ширин? — спросила я. – Как была их фамилия?
Араб задумался. Потом сказал, что не помнит, как звали мужа. И фамилию не помнит. Но Ширин он хорошо помнит, потому что та была такой же красивой, как я. И он уверен, что я ее родственница. Потом он заторопился, распрощался со мной и ушел. А я ругала себя, что не попыталась вытащить из него побольше.
Вот и все.

Правду ли рассказала мне Рэйчел? Не знаю. Явно, что кто-то врал. Может она, может Гидон. Но какое это имеет значение? Как сказал Гидон, сути дела это не меняет. А дело, меж тем, подошло к концу. Фирму закрыли, и мы больше никогда не виделись. Хотя и обменялись телефонами. Если хотите всю правду, я набрал ее номер один раз. Где-то около года спустя всей этой истории. Телефон был отключен. Искать я ее, конечно, не стал. О ее судьбе мне больше ничего не известно. Может быть, она вернулась в Америку. Может быть, вышла замуж за Томера и теперь домохозяйка в Раанане. А может, приняла мусульманство и живет в Яффо… Понятия не имею. Только иногда, раз во много времени, когда проезжаю случайно по улице Йефет, я всегда гляжу на этот дом. Я не знаю, что там сейчас находится, или кто там сейчас живет. Но улыбаюсь, думая, что кто бы то ни был, он скорее всего не знает о чердаке над своей головой. А я знаю. И еще я вспоминаю Рэйчел. Странно, я почти не помню ее лица. То есть помню, конечно, но не четко… Расплывчато так… как на мутной фотографии. Яснее всего помню пасмурную ночь, заколоченный ларек и волну духов от ее волос, когда она пробегала мимо. Почему именно это?…



































Владимир Беляев: ЗИМА НИКАК НЕ НАСТУПИТ

In ДВОЕТОЧИЕ: 17 on 08.01.2012 at 19:09

* * *
вышли из трапезной — ветрено, дымно.
сад облетает. покоятся зеркала.
в каждом — то небо проглядывается, то имя.
родилась, умерла.

поздние птицы поют как сестры.
спать не дают, а проснуться нельзя.
гильзы в траве — ваши чистые слезы.
что ни найдешь — обещанная земля.

люди проходят. люди хотят проститься.
плачет солдатик, хватается за рукав.
люди проходят. пьет из ладанки птица,
имени не разобрав.


* * *
во времянке спят под шинелями
герои, а в жестяных коробах
еще герои. спят неделями.
скарб вывозится на арбах.

и всё зима никак не наступит.
непокрыта у ефрейтора голова.
а дети? говорят, что растут.
идут — алюминий, сухая трава.

что ж — к цыганам в белую башню,
в дальний свет, размытый дождем.
дети идут — им не страшно —
с богом, с палкой-ружьем.

…все, и даже охранник в спецовке
понимает, как сердце свое, малышей.
поднимает шлагбаум —
герои встают из траншей,
до последней бегут остановки.


* * *
вот больница светом залита.
город сквозь нее проходит.
коридоры, разговоры. клавиша пуста.
нас никто не переводит.

жизнь и начинается в отсутствии таком,
слышишь каждого больного.

чтоб со дна шагов дозвонился телефон,
надо больше зрения спинного.

…косточки, ладошки — отойдите на чуть-чуть,
вас сегодня слишком ярко освещают.
и слова вообще, и эти — ящер, чересчур
так навязчиво друг друга навещают.

…но уходят дорогие, отражаются в реке,
в сострадании к воде и человеку.
то на воздух выйду, то присяду в уголке.
хорошо ли мне как человеку?


* * *
музыку включили, вышли на свободу,
не примяв траву.
все молчишь, турист, а я живу
и смотрю на воду.

нет бы мне сказал — в карьерах
есть второе дно?
и еще — какой там ходит шорох,
как становится темно?

музыку включили. вышли из кино.

нет бы мне сказал — какой там ходит шорох? —
спрашивал турист.
а отец до этого ушел.
день был чист.

шел и приговаривал во тьму —
что-то в этом есть.
ну, иди себе, — а мне и одному
хорошо здесь.


* * *
очереди за хвоей — не страшнее других.
— вы хотите покоя?
— я стою за двоих.

— вы хотите? я верю —
сон ровнее к утру.
ну и что, что лисицу за пазухой грею.
ну и что, что умру.

от москвы до китая
нам не сможет никто помешать.
здравствуй, елка родная,
я пришел, чтоб тобой подышать.

ну и что, что там враг неприметный
на макушку залез.
все равно я люблю этот свет беспредметный
и летающий лес.